home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...

























































































































Сцена 2

В дверь стучат последний раз.


ФРАНК (подходит к двери, открывает). Ну как рис?

ЙЕННА. Привет, Катарина, у вас праздник?…

КАТАРИНА. Нет, я просто так надела это платье.

ЙЕННА. Очень красивое.

КАТАРИНА. Да ты что, правда?

ФРАНК. Как рис?

ЙЕННА. Потрясающее просто. Тебе очень идет.

КАТАРИНА. Проходите.

ЙЕННА. Как здорово, что вы позвонили. Мы просто смотрели футбол.

ФРАНК. А Томас так и смотрит?


Пауза.


Какой счет?

ЙЕННА (перешагивает через пылесос). Ой, можно я позвоню?

ФРАНК. Какой счет?

КАТАРИНА. Позвонить? Конечно.

ЙЕННА (рассеянно, КАТАРИНЕ). Хочу позвонить Томасу.

ФРАНК (выключает магнитофон). Зачем?

ЙЕННА (проходит в гостиную). Телефон здесь? (Озирается.) Как у вас тут здорово — так мало мебели — очень элегантно… Можно я позвоню?

КАТАРИНА. Вон, видишь, провод идет?


КАТАРИНА пытается забрать свои трусы, которые ФРАНК держит в руке.


ЙЕННА. Привет, это я, я поднялась наверх… теперь можешь принести, только ставь осторожно, чтоб не разбудить его. (Почти шепчет.)


КАТАРИНА подходит к двери кухни.


Ты уже вошел?.. Нет-нет, не в кровать, а то он запутается. Поставь на стол… Помолчи немного сейчас, я послушаю.

ФРАНК (шепчет, кажется, что он даже ругается). Что она делает?

ЙЕННА (слушает, улыбается). О-о-о-ой, солнышко… Ой, как он сопит. (Все еще шепчет.) Ты поднимешься сюда? Давай скорее. Не забудь выключить телевизор… Целую, дорогой… (Держит трубку в руке.) Он так сладко спит.

ФРАНК (в дверях кухни). Что ты делаешь?

ЙЕННА. Томас отнес телефон в детскую и поставил около кровати Вольфганга, чтобы мы услышали, если он проснется. Тогда я, если что, — сразу прибегу.

КАТАРИНА. Как вы хитро придумали.

ЙЕННА. Он только что поел.

ФРАНК. Ах вот оно что. (Смотрит на телефон, словно ждет, что тот сейчас рыгнет.) Мы должны тихо разговаривать?

ЙЕННА (обращается все время только к КАТАРИНЕ). Так я все же меньше волнуюсь… Мы вообще-то не собирались заводить еще детей так сразу — скорее наоборот, но я ни за что не согласилась бы делать аборт.

КАТАРИНА. Можно я послушаю? (Берет телефонную трубку, слушает.)

ФРАНК. Ну что там?

КАТАРИНА. Тсссс! Удивительно. Я ничего не слышу.

ЙЕННА. Я бы ни за что не смогла сделать аборт, особенно когда уже знаешь, как это бывает, — уж лучше превратиться в сомнамбулу и не отличать день от ночи… (Улыбается КАТАРИНЕ, КАТАРИНА идет в спальню.) Вчера я забыла код от подъезда. Совсем рехнулась. Теперь я его помню, потому что Томас мне сказал, что это год убийства Кеннеди.

КАТАРИНА. Садись.

ЙЕННА. Спасибо… Все равно куда?

ФРАНК. Принести пепельницу?


ЙЕННА смотрит по сторонам, делает несколько шагов в разные стороны, оборачивается к КАТАРИНЕ.


ЙЕННА. А ты бы смогла, Катарина?

КАТАРИНА. Принеси. Что ты говоришь?

ЙЕННА (подходит к столу с телефоном в руке). Сделать аборт?

КАТАРИНА. Я даже забеременеть не могу.

ЙЕННА. Ой, что ты? Ну ты уж не волнуйся, многие по десять лет пытались, и потом потом получалось, а у кого-то так и не получалось. Вы пробовали…

КАТАРИНА (резко). Да, мы все пробовали.

ЙЕННА. И лежать уже после, задрав ноги прямо вверх, — тоже пробовали?


ФРАНК возвращается с пепельницей.


ФРАНК. Жизнь все же несправедлива.

ЙЕННА. Нет, а с чего ей быть справедливой?

КАТАРИНА. Садись.

ФРАНК. Вот в этом великолепном кресле. Одним движением. (Делает соответствующий жест.)

ЙЕННА. Ой, какое красивое. Откуда у вас такое?

КАТАРИНА (берет пепельницу, но пепел стряхивает на пол).


ФРАНК идет в спальню.


Я ненавижу эту фашистскую мебель. Видимо, сперматозоиды Франка совсем выдохлись или я им не нравлюсь.

ЙЕННА (присаживается). Нет, в такое кресло я боюсь садиться. Я сразу засну.

КАТАРИНА. А теперь я даже не хочу… ребенка.

ЙЕННА. Да уж, я все пытаюсь переставлять мебель у нас, но все бесполезно, — когда у тебя двое малышей, которые все кругом измазывают едой, то о порядке думать не приходится… Но мне кажется, эти квартиры как-то вообще неудачно спланированы, сюда невозможно подобрать мебель, в этих квартирах невозможно создать дом.

КАТАРИНА (продолжает стряхивать пепел на пол). Потолки слишком высокие.

ЙЕННА. Но у вас очень хорошо. Я бы очень хотела, чтобы у меня было так же пусто и чисто.

КАТАРИНА. Ну так перекрась стены. Только не в серый. — В белый. — Не в серый.

ФРАНК (в дверях спальни. Надел новую рубашку). Это не серый. Это белый.

КАТАРИНА. Тебе так кажется?

ФРАНК. Совершенно точно, панели покрыты белым лаком 85 — «мэстарфиниш». Белее не бывает.

КАТАРИНА. Панели — может быть, но все остальное…

ЙЕННА. С маленькими детьми белый как-то не очень практично — они извозюкают все что угодно.

КАТАРИНА. Да это никакой не белый. Сплошная стокгольмская серость. Скорее цвет белого дерьма.

ЙЕННА. Хорошее выражение. Цвет белого дерьма.

ФРАНК. А где у вас сейчас спальня?

ЙЕННА. Что?

КАТАРИНА. Почему ты спрашиваешь?

ФРАНК. Ну где вы спите, я имею в виду.

ЙЕННА. Я сплю — хотя я почти никогда не сплю — в комнате, которая выходит во двор. Но самого окна мы с кровати не видим, потому что мы поставили кровати поперек, иначе невозможно открыть дверь и войти, и в результате просыпаясь мы видим только кусочек коридора, варежки и сапоги.


Пауза.


Просто эта дверь не закрывается. Сломалась. Очень удручает.


ЙЕННА заглядывает в спальню.


У вас зеленая спальня.

ФРАНК. Удручает.

ЙЕННА. Что?


ЙЕННА ставит телефон на столик. Трубка лежит отдельно.


ФРАНК. Удручает.

ЙЕННА. Что именно?

ФРАНК. Слово «удручает». Давно его не слышал. Мы вам не мешаем, кстати?

ЙЕННА (двигается очень медленно). Нет-нет, вовсе я ни разу не замечала, даже наоборот.

КАТАРИНА. Что?

ЙЕННА. Мы вас совсем не слышим. А мы вам мешаем?

ФРАНК. Нет, ни капли. Ни звука не доносится.

ЙЕННА. Да, звук скорее вниз идет… А стиральная машина?

КАТАРИНА (подходит к окну). Нет.

ЙЕННА. Я все время потею.

ФРАНК. Совсем не мешает.

ЙЕННА. Она у нас работает сутки напролет.

ФРАНК. Угу. (Доверительно.) Мы вот тоже купили.

ЙЕННА. Какую?

ФРАНК. Маленькую.

ЙЕННА. Вы скажите, если мы вам будем мешать, а то я буду переживать.

КАТАРИНА. Да мы сами вам больше мешаем.


Диалог становится более осторожным.


Мы вечно кричим, рыдаем, хлопаем дверями, а на лестнице кровь.

ЙЕННА. Ну это-то был несчастный случай.

ФРАНК. Да? В следующий раз, наверное, будем через окно.

ЙЕННА. Ну все иногда ссорятся. Мы с Томасом тоже, наверное, ссоримся.

КАТАРИНА. О нет, Томас такой прекрасный, с ним невозможно ссориться.

ЙЕННА. Прекрасный? Ладно, не буду жаловаться. (Замолкает.)


КАТАРИНА и ФРАНК смотрят на ЙЕННУ, она словно нехотя продолжает.


Мы почти никогда не ссоримся.


Пауза.

КАТАРИНА берет пустой бокал со столика. Идет на кухню.

ЙЕННА идет следом, останавливается в дверях.

ФРАНК убирает пылесос.


У нас у обоих нет чувства юмора. Когда Томас сердится, я говорю просто, что люблю его. Если вовремя сказать правильные слова, то ничего не случится. Если вовремя сказать «я люблю тебя», то ссоры не будет.

ФРАНК (идет на кухню). Хочешь пить?.. Я очень хочу.

ЙЕННА. У вас тут гораздо светлее.

ФРАНК. Разве? (Берет у КАТАРИНЫ из рук бокал.)

ЙЕННА (после паузы). Да.

ФРАНК. Хотя там уютнее. Как-то обжитее. (Нарочно говорит с ошибкой.)

ЙЕННА. Гораздо светлее… И так прекрасно открывать окно, когда дождь идет. У вас тоже голуби воркуют за окном? Мне очень нравится этот район. (Оживленно.) Все рядом — почта, аптека, супермаркет, табачная лавочка, винный, близко к метро… (Смотрит в окно кухни.) Парк неподалеку… Дети могут там гулять летом. Учиться кататься на велосипеде. Где Томас?

КАТАРИНА. Следи, чтобы они не отравились крысиным ядом.

ФРАНК. Голуби?

ЙЕННА. Дети?

КАТАРИНА. Крысиным ядом сейчас обрабатывают даже песочницу. Последнее время столько огромных крыс развелось. В Риме голубям тоже подкладывают крысиный яд, два сорта, от одного голуби сохнут, медленно высыхают, пока не умрут, такое своего рода удушение, а от другого, наоборот, голуби распухают, как воздушные шарики, им даже не надо больше летать, они пухнут до тех пор, пока не лопаются в воздухе, как воздушный шар, с такими огромными аплаками… правда.

ФРАНК. Аплаками?

КАТАРИНА. Да, аплаками.

ФРАНК (удивленно). Ты имеешь в виду — облаками?

КАТАРИНА (в голосе ее звучат металлические нотки). Нет, большие отвратительные пухлые аплака.

ЙЕННА. Бррр, какой ужас… Ты давно была… в Риме? Красивый город.

ФРАНК. Расскажи про того человека и крысу, Катарина.

КАТАРИНА. Нет.

ФРАНК. Расскажи… Так здорово было сегодня ночью: мы лежали в постели, и ты рассказывала про того человека и крысу.

КАТАРИНА. Я сказала, не буду.

ФРАНК. Ну пожалуйста, ну расскажи, про человека, который стоял закопанный в яму и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, а у ног его вертелась маленькая крыса, маленькая голодная крыса, которая никак не могла вырваться наружу и была вынуждена проесть себе путь через задний проход и выползти наружу через рот. Расскажи. У тебя так здорово получается.

КАТАРИНА (раздраженно). Расскажи сам.

ФРАНК. Да я не помню.

КАТАРИНА. Ну это же было про тебя.


КАТАРИНА уходит на кухню.


ФРАНК (преувеличенно внимательно). Так что, ты говоришь, у вас у обоих проблемы с чувством юмора? Муж и жена одна сатана, как говорится.


Пауза.


ЙЕННА. Очень здорово, что вы позвонили. Что будем делать?

ФРАНК. Что, говоришь? Что будем делать? Общаться.

ЙЕННА (задумчиво). Я так давно не разговаривала со взрослыми, что почти забыла, как это делается. Только и умею, что агукать да сюсюкать с детьми. Когда друзья звонят и рассказывают, где они были, какое кино смотрели, спрашивают, нравятся ли мне все эти фильмы, которые сейчас идут, «Силквуд» или «Фрэнсис», то я даже не знаю, о чем они говорят, я могу обсудить только «Чип и Дейл спешат на помощь», или Дональда Дакка, или детские площадки около Васагатан. (Замечает афишу между окнами.) Какая красивая афиша… Я даже сначала не заметила. (Как будто немного извиняясь.) О театре мы тоже говорить не будем.

ФРАНК. Не будем?


ЙЕННА садится в кресло на гвоздь и молоток.

ФРАНК убирает молоток и гвоздь и кладет на полку в коридоре.


ЙЕННА. Я как-то плохо слышу, что они там говорят. И потом, так дорого нанимать няню. Дети все же еще маленькие. Мои выходы в свет ограничиваются выносами мусора, походами с Сарой к бабушке или за памперсами. Поэтому так приятно посидеть у вас, немного расслабиться, немного забыть о ежеминутном напряжении. (Устало.) Вы даже не представляете, как у вас спокойно. Я скоро засну небось.

КАТАРИНА. Можешь на нас всегда рассчитывать, если тебе нужна помощь.

ФРАНК. В чем?

КАТАРИНА. Посидеть с детьми.

ЙЕННА. Да ты что? Правда?

КАТАРИНА. Конечно.

ЙЕННА (с неохотой). Да, я обязательно попрошу, если понадобится. Когда-то же захочется выйти куда-нибудь.

ФРАНК. Хочешь, я с тобой пойду? Куда пойдем?

ЙЕННА. Да просто прогуляться… Ой, как вы любезны… Как трогательно.

КАТАРИНА. Да, конечно.

ЙЕННА. Как здорово.


ФРАНК включил магнитофон. Фрэнк Синатра поет «I didn’t know what time it was».

КАТАРИНА разувается и идет в спальню.


Любимая песня моей мамы.

ФРАНК. Катарина его терпеть не может.

ЙЕННА. Когда я была маленькая, мама мне пела эту песенку перед сном.

ФРАНК. Мне бы тоже понравилось.

ЙЕННА. Каждое утро мама убирала мою постель… Она щупала простыни и говорила, что слышит, что мне снилось.

КАТАРИНА (в дверях спальни, в новых туфлях). Мы не будем говорить о родителях. Я этого не вынесу.

ЙЕННА. Где ты купила такие красивые туфли?

КАТАРИНА. В Старом городе.

ЙЕННА. Я тоже схожу туда.

КАТАРИНА. В Риме повсюду такие продаются, за полцены.

ЙЕННА. Да я просто чтобы посмотреть. (Словно она одна в комнате.) Уф, я, кажется, снова потею. С меня просто течет. Вся мокрая. Вчера я подумала, дровосек, что ли, какой-то ходил в моей майке, но это все я сама, я — которая так гордилась, что никогда не потею, — у меня были как-то особенно устроены железы. А теперь вообще, стоит мне задуматься о чем-то, как я вся потная. (ФРАНКУ и КАТАРИНЕ.) Это после беременности.

ФРАНК. Здесь довольно жарко.

ЙЕННА. У вас целый день солнце? Где Томас?


Долгая пауза.


Сегодня ночью я уронила Вольфганга на пол, когда кормила. Прямо на пол. Он выскользнул у меня из рук.

ФРАНК (пытается сочувствовать). Ой, бедняжка, и как он теперь?

ЙЕННА (безразлично). Не знаю… я спала… Это уже второй раз.

ФРАНК. Да уж… Хочешь чего-нибудь выпить?


ТОМАС входит в квартиру.


ЙЕННА (вежливо). Спасибо, чего-нибудь прохладного. Вот он! Томас! (Громко.) Мы здесь! Это Томас.

ТОМАС. Дверь была открыта.

КАТАРИНА. Томас! Входи!

ТОМАС. Привет.

КАТАРИНА. Привет, ну наконец-то.

ТОМАС. Что?

КАТАРИНА. Мы думали, куда ты подевался.

ТОМАС (как будто вышел на яркий свет из темноты). Я развешивал белье из стиральной машины.

ЙЕННА. Телевизор выключил?

КАТАРИНА. Садись.


ЙЕННА протягивает руку, ТОМАС дотрагивается до нее, проходя мимо.


ЙЕННА. Как ты долго.


Сцена 1 | Пьесы | Сцена 3







Loading...