home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement







10

Тот день вошёл в историю как "День Одураченных".

Тогда, осенью 1630 года, вряд ли кто-то из участников событий мог бы представить себе, какие изменения ожидают каждого из них в самом скором будущем.

Собственно, непосредственно в "День Одураченных", то есть 10 ноября 1630 года, Мария Медичи публично оскорбила Марию-Мадлен де Комбале, племянницу (дочь сестры) кардинала де Ришелье и свою фрейлину. Она открыто обвинила её в шпионаже в пользу кардинала, что, возможно, и не было лишено основании.

Тогда всем казалось, что с кардиналом покончено, и Мария Медичи совсем позабыла об осторожности. В тот же день она объявила о передаче руководства делами Королевского совета канцлеру Мишелю де Марийяку. Одновременно она заявила, что все родственники, друзья и помощники кардинала де Ришелье подлежат немедленной высылке из Парижа.

И, надо сказать, что молва об опале кардинала распространилась с такой быстротой, что придворные толпой устремились к королеве-матери, чтобы разделить с ней её торжество.

В ответ кардинал де Ришелье избрал неожиданную для своих противников тактику. Он и в самом деле написал Марии Медичи письмо с извещением о своём решении уйти в отставку и покинуть Париж вместе с мадам де Комбале: и он сам, и его племянница якобы не желают терпеть возводимых на них незаслуженных обвинений. Разумеется, хитрый кардинал постарался, чтобы содержание этого письма стало известно и Людовику XIII. Он даже сделал вид, что спешно собирается в Гавр, откуда можно было выехать из Франции.

Реакция Людовика XIII на этот ход кардинала спутала карты противников последнего. Король вдруг впал в ипохондрию, сопровождавшуюся приступами продолжительных и безутешных рыданий, а потом заявил, что обязан государству больше, чем матери. А государству нужен такой человек, как кардинал де Ришелье.

Кардиналу же он сказал:

— В вашем лице я имею самого верного и самого любящего слугу, которого когда-либо знал мир. Что же касается моей матери, то она оказалась во власти интриганов, но я сумею положить этому конец.

Людовику XIII важно было, чтобы народ считал его королём справедливым, и он пригласил к себе королеву-мать, Гастона Орлеанского и кардинала де Ришелье, потребовав у них немедленного примирения. Все трое вынуждены были заверить короля и друг друга во взаимном расположении, обязавшись совместно действовать исключительно во благо Франции и её правителя. Это произошло 21 ноября 1629 года. В тот же день Людовик XIII подписал указ о возведении кардинала Ришелье в ранг главного министра королевства (этот указ узаконил те функции главы Королевского совета, которые Ришелье уже выполнял в течение пяти с лишним лет).

Конечно, подобное решение возникло в голове у короля не само по себе. Это наш герой ловко воспользовался положением дел и, овладев волей короля, заставил принять решение, выгодное лишь ему самому.

Ну а потом на противников кардинала посыпались кары, одна другой страшнее.

В частности, Маргарита Лотарингская, принцесса де Конти, дочь герцога Генриха де Гиза, организатора убийств гугенотов в Варфоломеевскую ночь, и Карл IV Лотарингский, герцог де Гиз, её брат, были изгнаны из Франции. Франсуа де Бассомпьер, отличившийся при осаде Ла-Рошели и ставший маршалом, был отправлен в Бастилию. Маршалу Луи де Марийяку, объявленному изменником, отрубили голову на Гревской площади. Канцлер Мишель до Марийяк, его брат, был заключён в тюрьму, где оставался до самой смерти…

Этот скорбный список можно было бы продолжать ещё очень и очень долго. За многими в нём не было никакой вины, кроме близости к Марии Медичи. Например, Мишель де Марийяк был её ближайшим советником, и он настойчиво требовал заключения мира с Испанией и Священной Римской империей на любых условиях. А Луи де Марийяк, маршал де Бассомпьер и герцог де Гиз, подыгрывая ей, пытались склонить короля к необходимости отставки кардинала.

Аресты ближайших сподвижников буквально раздавили Марию Медичи. Несчастная женщина переживала глубочайшее душевное потрясение. Между тем двор её опустел. Все, кто ещё вчера всеми правдами и неправдами искал её расположения, заискивал перед ней, клялся в верности, вдруг куда-то исчезли…

Франсуа де Ларошфуко, отец которого тоже пострадал, в своих "Мемуарах" констатирует:

"Все вельможи королевства, видя себя поверженными, считали, что после былой свободы они впали в рабство".

На самом деле, утверждает историк Виктор-Люсен Та-пье, "совершают грубую ошибку те, кто принимает борьбу Ришелье с грандами за его враждебность по отношению к дворянству в целом. Он никогда не забывал, что оно [дворянство. — Авт.] было нервом государства <…>. Напротив, он считал дворянство необходимой пружиной общества. Но нужно, чтобы оно перестало быть недисциплинированным и праздным".

То есть вельможи королевства не "впали в рабство". Просто кардинал де Ришелье со свойственной ему прагматичностью отдавал явное предпочтение служилому дворянству, а не кучке аристократов крови, совершенно бесполезных и даже обременительных для государства. Недаром в своём "Политическом завещании" кардинал советовал королю "по достоинству оценивать услуги дворян, не забывая и о строгости, когда они пренебрегают своим долгом".

Естественно, аристократы, со своей стороны, откровенно возненавидели кардинала за попрание их "исконных" прав. Они с трудом, но мирились с притеснениями короля: в конце концов король — первый из дворян, и сто "исторические права" стали чем-то привычным. Другое дело — власть какого-то выскочки, которая в глазах знати не имела ни юридических, ни моральных оснований.

Сопротивление грандов росло, и первым их предупреждением "зарвавшемуся" кардиналу был заговор графа де Шале. С ним кардинал успешно расправился, а теперь он нанёс второй, гораздо более сильный, контрудар. В результате Марии Медичи было велено удалиться из Парижа в Компьень, что в семидесяти километрах к северо-востоку от Парижа.

В целом же можно сказать, что поражение "одураченных" значительно упрочило позиции кардинала де Ришелье. Свидетельством этого стало, в частности, решение короля, принятое в сентябре 1631 года, о возведении фамильного удела Ришелье в герцогство и пэрство. Это значило, что с этого момента кардинал и главный министр королевства стал ещё и герцогом, а также пэром Франции. Он победителем вышел из опаснейшего испытания. Отныне он превратился в подлинного правителя Франции — на все оставшиеся ему одиннадцать лет жизни.


предыдущая глава | Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган? | cледующая глава