home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

К лесной дороге вышли с рассветом и едва успели перебежать на другую сторону, как слева, из-за поворота выскочила мотоциклетка и протарахтела в противоположную сторону, откуда отчетливо доносился гул работающего на холостых оборотах танкового мотора.

Казавшийся ночью таким мирным и уютным, притихший на время отдыха лес просыпался с приходом нового дня не звонким и благостным щебетаньем птиц, а едва сдерживаемым рычанием затаившихся в засаде «пантер», «тигров» и прочей бронированной, смертоносной «живности». Готовой растерзать, раздавить, уничтожить все живое и не немецкое… Но пока разведгруппа не обнаружена, совершенно бессильной. Словно медведь, яростно размахивающий лапами, в тщетной попытке отбиться от роя наседающих и жалящих лесных пчел.

Дождавшись благоприятного момента и перебежав на другую сторону дороги, разведчики вполне комфортно расположились на дневку в узком лесистом овраге. Укрывшись в неприметной пещерке, образовавшейся осыпавшимся грунтом из-под старого граба. Дерево росло на самом краю обрыва и, только благодаря мощным корням, глубоко и крепко вцепившимся в почву, удерживалось от падения.

— Разрешаю оправиться и позавтракать. Отдыхаем три часа. Телегин, Гусев — в боевое охранение. Кому невтерпеж, можно курить, — распорядился Корнеев и, увидев, как все штрафники дружно потянулись к карманам, специально для них уточнил: — Не толпитесь, парни. Курить по очереди или одну по кругу… Вряд ли нас сегодня до обеда кто потревожит, но наглеть не стоит. Фортуна благоволит смелым — но как истинная женщина презирает развязность и хамство.

Майор уселся на вещмешок, прислонился спиной к барельефному плетению корней и распустил шнуровку маскхалата, но капюшон снимать не стал. Свод пещерки от любого неловкого движения щедро осыпал людей легким песочно-земляным дождиком, а нет на марше хуже напасти, чем заполучить за шиворот горсть песка. Который потом будет натирать в самых неподходящих местах, а в лучшем случае переместится в сапоги.

— Держи, Коля. Подкрепись, — протянул Степаныч располовиненную банку тушенки.

— У меня же свой паек.

— Свой карман не тянет, — проворчал ординарец. — Ты командир, работаешь не только ногами, но и головой. Значит, и есть должен больше. И мне, старому, облегчение. А то, как мы с Андреем ни следили, Кузьмич все равно так расстарался, что, наверное, половину НЗ роты нам в вещмешки запихнул.

— Ох, и хитрый ты, Степаныч, — добродушно усмехнулся Корнеев. — Так и норовишь на чужом горбу выехать.

— Так ведь на чужом-то завсегда сподручнее было. Учись, пока я жив, тьфу-тьфу-тьфу…

— Тьфу… — эхом повторил за ним майор.

— Вы что, суеверны, товарищ майор? — возмутилась Гордеева. — Пожилому человеку я не удивляюсь, но вы же коммунист! А потакаете разному мракобесию, пережиткам царского режима. Поповским выдумкам, которые не что иное, как опиум для народа.

— Совершенно с тобой согласен, — серьезно кивнул Корнеев, украдкой подмигивая Степанычу. — Абсолютная отсталость и полуда на глазах прогрессивного человечества. Но если старательно отделить зерна от плевел, то среди примет можно обнаружить и крупицы практичной народной мудрости.

— К примеру? — ехидно поинтересовалась девушка, почувствовав себя в привычной обстановке.

В школе комсорг старших классов Ольга Гордеева охотно принимала участие во всех диспутах, начиная от «Есть ли жизнь на Марсе?» до «Что было раньше — курица или яйцо?» и прославилась умением ловко загонять в тупик своими едкими вопросами любого оппонента. Даже из учительского состава.

Корнеев взглянул на оживленно раскрасневшееся личико девушки, которая в предчувствии увлекательного спора совершенно позабыла о том, что находится во вражеском тылу, и решил ей подыграть.

— Легко… Вы же, милая Оленька, не станете оспаривать… — Корнеев сделал таинственное лицо и продолжил почти шепотом: — Что очень плохая примета: переходить улицу на красный свет?

— А еще хуже, — сделал зловещее лицо Малышев, присаживаясь рядом с командиром, — засовывать в розетку оголенные металлические предметы… — но не выдержал и рассмеялся. — По непроверенным мной лично, но упорно распространяемым несознательными монтерами слухам, очевидно с целью запугать гражданское население грядущей всесоюзной электрификацией, — может ударить током.

— Да ну вас, товарищи офицеры, — обиженно надулась девушка. — Я же серьезно…

— А если серьезно, — произнес Корнеев, придавая голосу командные нотки и прекращая смех, — приказываю всем отдыхать. Семеняк, Пивоваренко, через час смените дозорных.

— Есть, есть…

— Хохлов? Вы как?

— Не скажу, что это самый спокойный день в моей жизни, но вы не беспокойтесь… — военврач смотрелся среди разведчиков, как белая ворона в стае. Стараниями старшины Телегина он полностью преобразился. И выглядел как самый настоящий сельский интеллигент. Причем именно военного розлива. — Я только с виду такой нелепый, а чтоб оперировать пару суток кряду, тоже выносливость нужна.

— Это хорошо… — Корнеев машинально зарыл в землю пустую банку, прижал каблуком образовавшийся холмик и разровнял грунт, а потом разложил на коленях карту. — Андрей, гляди сюда. Склад стратегического сырья, который приказано разыскать нашей группе, находится где-то в этом квадрате. Считаю, что для его размещения и маскировки немцы могли использовать одно из трех строений, стоящих отдельно от поселка городского типа. На кодированной карте обозначенного литерой «Д». Вот они — католический монастырь, свечной заводик и сторожевая башня. Ближайший объект расположен в двадцати трех километрах отсюда.

— Почему именно там? Откуда такое предположение?

— Воздушная разведка и аэрофотосъемка показали, что к сторожевой башне немцами проложена и содержится в отличном состоянии асфальтовая дорога. К католическому монастырю через лесной массив зачем-то подведена узкоколейка, соединяющая духовную обитель с узловой станцией, расположенной в пятнадцати километрах на север. А деревянная пристань, у свечного заводика, была совсем недавно расширена и усилена. На снимках отчетливо видны дополнительно установленные мощные металлические конструкции. Речка здесь хоть и не слишком широкая, но достаточно глубокая для прохода небольших барж. Впрочем, все эти работы могли производиться по иным причинам, когда считались глубоким тылом, но других мест, обеспеченных возможностью быстрой переброски грузов, я не наблюдаю…

— Получается классическое уравнение с тремя неизвестными?

— Увы, все гораздо сложнее, — накрыл карту ладонью Корнеев. — Ждут нас здесь, Андрей, понимаешь?

— Понимаю, командир, — кивнул тот. — Но особого повода для чрезмерного треволнения не вижу. Ждут или нет — разница несущественная. Фрицы нам всегда не рады и обязательно пытаются поймать или уничтожить.

— Отличие в том, Андрей, что обычно враг не знает ни места, ни времени нашего появления в своем тылу. И так как охрана физически не может находиться везде и в боевой готовности, мы имеем шанс нащупать слабое место в их защите. Внезапность — главное преимущество диверсанта-разведчика.

— Николай, а ты, вообще, сейчас со мной разговариваешь, размышляешь вслух или исподволь читаешь лекцию личному составу группы, который усиленно делает вид, что крепко спит? Если со мной, то опусти прописные истины и перестань пугать, а если со всем «Призраком» — то говори чуть громче, а то они даже дышать перестали, боясь пропустить нечто важное.

— Тебя испугаешь, — проворчал Корнеев, окидывая взглядом усердно засопевших носами разведчиков. — Ладно, кому не спится, слушайте… За линией фронта гриф «Совершенно секретно» недействителен. Операция «Прикрытие», в которой мы с вами главные действующие лица, на самом деле разработана немецкой контрразведкой. И, если верить информации, добытой нашими разведчиками, мы идем к замаскированному складу стратегического сырья, необходимого для создания сверхмощного оружия. Но, по предположению наших же аналитиков, вполне вероятно, что это специально подсунутая обманка. В надежде, что мы лопухнемся, поверим в подставу — разбомбим ее и успокоимся. А если и разоблачим подлог, то время все равно будет упущено. Спецгруз уже эвакуируют.

— Хитры, гады. Но ведь наши тоже не сидят сложа руки?

— Естественно. Собственно, в этом и состоит одна из задач группы. Своим появлением в ожидаемом районе мы должны подтвердить, что поверили полученной дезинформации. Тем самым давая возможность немцам успокоиться и приступить к транспортировке сырья. Потому что только так они раскроют настоящее место его хранения.

— В общем, ничего нового. Они дурят нас, мы — делаем вид, что поверили в сказку, и пытаемся обвести вокруг пальца их, — кивнул Малышев. — Тогда я вообще не понимаю, в чем проблема, командир? Давай посмотрим на фашистскую бутафорию и быстро обратно, пока те не очухались. Не выходя в эфир. А еще лучше — уводи всех «лишних», пока коридор открыт, обратно за линию фронта, а я со «старой» гвардией пойду дальше. Пощупаю, так сказать, предложенный товар руками. Можно незаметно, а можно, если прикажешь — с шумом, гамом, пением и плясками, нагло топоча сапогами и наяривая на гармони…

— Увы, Андрей, все не столь прямолинейно. Стеклов считает, что фрицы под видом ложного объекта, именно потому что ожидают от нас подобных действий, вполне могли специально указать расположение настоящего склада. А в этом случае группе предстоит не только обнаружить, но и захватить стратегически важный груз. Причем есть прямой приказ Ставки: уничтожить сверхсекретное сырье только в самом крайнем случае.

— Провести захват одним отделением? — недоверчиво хмыкнул Малышев. — Как они себе это представляют? Николай, ты же не хуже меня знаешь, что охрану объектов подобного уровня осуществляет как минимум рота автоматчиков. И то, если там всего лишь склад, а не производство или перевалочная база. Вполне можем столкнуться с целым батальоном СС и егерей.

— Обещают подкрепление.

— Парашютный десант? — удивленно присвистнул Пивоваренко. — Сколько? Роту, две?.. Да любое подразделение ниже полка после выполнения задания обратно за линию фронта не прорвется. Да и то… Тридцать километров до переднего края! Полягут все, до единого бойца. Что же в этом складе такого важного, оцененного Верховным командованием в сотни солдатских жизней? Что за сверхмощное оружие?

— Возможность для советских ученых спасти многие и многие тысячи жизней других людей!.. — веско ответил Корнеев. — Заметь, не только солдатских… Все, дискуссию прекратить. В любом случае дать более точный ответ я не имею права. Да и не знаю подробностей, если честно.

— Подробнее и не надо, — потемнел лицом капитан-десантник. — И так все понятно: гитлеровцы опять какое-то изуверство задумали. Никак не уймется бесноватый фюрер. Так и норовит вместе с собой весь мир в могилу утащить…

— Чему же тут удивляться? — пожал плечами Корнеев. — Такова звериная сущность фашизма. Но лично для нас хуже другое… Несмотря на то что мы знаем о подготовленной нам ловушке — группе все равно предстоит в нее войти. И не прокрасться, а громко уведомить врага о своем прибытии. Иначе никакой игры не получится. Немецкая контрразведка непременно должна узнать, что советская разведка клюнула на ее наживку. И фрицам ни в коем случае нельзя догадаться, что «Призрак» совсем не улов, а живец для более крупной дичи. Да такой живец, который сам кого угодно слопать может.

— Лично мне нравится подобный подход. Как в боксе, — одобрительно проговорил Купченко. — Раскрыться, выманить противника на атаку и самому нанести упреждающий удар. В окопе что за война? Пиф-паф… Попал, не попал… Ты убил, тебя убили… Случай, лотерея. А тут можно с костлявой пофинтить. И еще неизвестно, кто кого нокаутирует… Верно, командир?

— Верно, Василий. Поэтому, учитывая изменение условий и физические особенности каждого, я решил изменить прежний план действий. Двигаемся, как и раньше, двумя группами, но шуметь и оставлять следы будет только «Призрак-один». Со мной остаются Купченко, Петров, Ованесян, Колесников, Пивоваренко, Лейла и Хохлов. Остальные бойцы поступают в распоряжение капитана Малышева и составят группу «Призрак-два». Андрей, именно вам придется стать настоящими «Призраками». Исчезнуть, раствориться. Вас здесь нет, и никогда не было. Обнаружив наш след, немцы поспешат захлопнуть капкан, а вы к этому времени должны оказаться снаружи кольца.

— Положим, это не столь сложная задача, — кивнул Малышев и угрюмо поинтересовался: — А что дальше? Прикажешь наблюдать из укрытия, как вас уничтожат, и доложить командованию о выполнении задачи? Чтобы группа «Призрак» не числилась среди без вести пропавших?

— Охолонь, Андрейка… — неожиданно отозвался старшина Телегин. — Тебе ли, капитан, не знать, как важна для родных солдата, особенно бывшего осужденного, смерть на виду? Хотя я уверен, командир подразумевал нечто иное.

— Верно, Кузьмич. Пока мы, «Призрак-один», неуклюже будем играть с немецкими егерями в прятки да поддавки, вам предстоит изучить всю округу. Просчитать возможные пути отхода. Гляньте, вот здесь и здесь на карте отмечены лесные поляны. Оцените их с точки пригодности использования для посадки самолета. А главное, ни при каких обстоятельствах не обнаруживайте себя. Только в этом случае у всех остается возможность выполнить задание и уцелеть.

— Извини, Николай, погорячился, — повинился Малышев. — Уж больно не хотелось после штрафбата без дела сидеть. Но в таком разе попрошу придать моей группе Колесникова вместо Гусева. У тебя летчику заняться нечем, а у меня он главным экспертом будет. Кому, как не пилоту, лучше знать: годится поляна для взлета-посадки или нет?

— Согласен. А Гусева почему отдаешь?

— Командир, пять человек — это группа, шесть — уже толпа. Да и тебе чуток полегче будет. Парень хоть и не из нашей роты, а все-таки разведчик. Имеет не просто боевой опыт.

— Ладно, убедил. Махнем не глядя. Еще вопросы есть?

— Связь как будем поддерживать?

— Включайте рацию на прием каждый непарный час. Младший сержант Гордеева!

— Я.

— Выходить в эфир запрещаю категорически! Отмена приказа — трижды повторенное слово «Закат». Только после этого группе разрешается использовать режим передачи.

— Есть.

— Капитан Малышев! — Корнеев сделал паузу и менее официально продолжил: — Андрей, я подчеркиваю: к выполнению основной задачи «Призрак-два» может приступить исключительно в случае подтвержденного уничтожения группы «Призрак-один».

— Принято, командир.

— Вот и хорошо. Я очень на вас рассчитываю. Пока фрицы ничего не знают о существовании второй группы, есть шанс оставить их с носом.

— Николай, ну а если нас раньше обнаружат? — продолжал настаивать Малышев. — Мало ли что, на войне всякое случается… Как предупредить основную группу о постигшей нас участи?

— Вот об этом как раз беспокоиться не нужно. Спящими егеря вас не вырежут, — а звук боя и без рации далеко слышен. Хотя это уже не столь важно… Пойми, Андрей, задание будет выполнено любой ценой, но только вы сможете вытащить нас из расставленного немцами капкана. И гибель твоей группы почти равнозначна смерти всех. Теперь от вашей ловкости, скрытности, умения стать невидимыми, хитрости, изворотливости и ума зависит и наша жизнь. Наш билет домой. Не подведите, братцы, а то я обещал Дашеньке жениться на ней после войны… Поэтому придется постараться. Нехорошо обманывать тех, кого любишь.

— Понятное дело, — вполне серьезно кивнул Малышев. — И все же? Мало ли какую информацию надо будет сообщить.

— В самом крайнем случае пришлешь гонца. Для особо непонятливых диверсантов повторяю приказ: «В эфир не выходить!»

— Ладно, Корнеев, ты командир — тебе виднее, — сдался Малышев. — Давай уточним маршрут…

— Резонно. Гляди. Мы начнем со сторожевой башни. Из всех интересующих нас объектов она одна находится на восточном берегу реки. Обследуем ее, и если мимо — еще нынешней ночью переправимся на ту сторону. Потом проберемся к свечному заводу. Из-за новенького причала именно он кажется мне наиболее перспективным. Это займет все вторые сутки. Ну и напоследок — если опять не то, осмотрим монастырь.

— Не слишком ли долго? Фрицы могут не дать нам столько времени.

— Вообще-то, время работает на них. Чем дольше мы возимся, тем больше у них возможностей перебросить груз в другое место. Приглядывать за нами будут, но торопить не станут. Хотя ты прав, Андрей, возиться нельзя. А вдруг все это и в самом деле липа? Что предлагаешь?

— Позволь мне двигаться вам навстречу и осмотреть монастырь.

— Не успеете. Маршрут длинный. Начнешь торопиться — наследите, шум поднимете.

— Мы аккуратненько. Разреши, командир. Обещаю на рожон не лезть. Если успею — целые сутки выиграем. Ну а нет — тогда там и встретимся.

— Ладно, действуй. Только прошу тебя…

— Не надо лишних слов, Николай… — остановил его Малышев. — Лучше покурим и будем разбегаться. Как там в песне: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону. Уходили комсомольцы на Гражданскую войну…»


* * * | Операция «Прикрытие» | Глава десятая