home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Форт Сант-Андреа-ди-Лидо, куда заточили Казанову

А в апреле 1743 года Казанова оказался в заточении в форте Сант-Андреа-ди-Лидо (Forte St.Andrea di Lido).

Лидо — это полоса суши (практически остров) длиной около одиннадцати километров, которая образует защитный барьер между Венецианской лагуной (Венецией) и морем.

Массовая застройка на Лидо началась лишь в XIX веке, а до этого здесь было лишь несколько укрепленных фортов.

Форт Сант-Андреа-ди-Лидо — один из них — был спроектирован известным архитектором Микеле Санмикели. Он был построен в XVI веке, где-то между 1535 и 1549 годами, на островке Виньоле (Vignole) с целью охраны главного входа в лагуну. Форт этот сильно страдал от воздействия морской воды, а посему его часто реставрировали. Именно здесь, напротив форта Сант-Андреа, венецианский дож ежегодно в день Вознесения бросал в воду золотое кольцо, символизирующее единство Венеции и моря.

Жюльетта Бенцони («Три господина ночи»):

«Двое полицейских доставили Джакомо в крепость Сант-Андреа, куда в Венеции имели обыкновение отправлять чрезмерно ловких или чересчур дерзких юношей».

Попал Казанова в форт не случайно. Его отправили туда на перевоспитание за темную историю с имуществом господина Гримани, которое Казанова умудрился продать без согласия на то хозяина.

На самом деле все произошло так. 18 марта 1743 года умерла любимая бабушка Казановы. Эта удивительная женщина не смогла оставить внуку ничего, ибо все, что было в ее возможностях, она отдала внуку при жизни.

Через месяц после ее смерти Казанова получил письмо от матери. Она писала, что, не имея никаких видов на возвращение в Венецию, решила отказаться от найма дома, о своем решении она известила господина Гримани, и теперь Казанова должен сообразовывать свое поведение с его указаниями. Сам же господин Гримани теперь мог распоряжаться недвижимостью по своему усмотрению, а Джакомо, его братьев и сестру он должен был поместить в хороший пансион.

Но дом был оплачен до конца года. Зная, что к тому времени он останется без жилья, а вся обстановка будет распродана, Казанова пустился во все тяжкие: он продал постельное белье, ковры, фарфор, потом приступил к зеркалам, мебели и т. д. Прекрасно понимая, что это не вызовет одобрения окружающих, Казанова считал, что все досталось ему в наследство от отца, а следовательно, его мать не имеет на это никакого права.

Господин Гримани, естественно, имел на все происходящее совершенно иную точку зрения.

Арест Казановы произошел следующим образом: ничего не подозревавший Казанова пошел в библиотеку при соборе Святого Марка.

Здание библиотеки, в которую шел Казанова, — это сооружение того же архитектора Сансовино (с 1529 года он был главным архитектором Венецианской республики), который является автором Большой колокольни на площади Сан-Марко, Монетного двора и множества скульптур на площади Сан-Марко.

С Пьяццетты в здание библиотеки ведут три парадных входа. Ее интерьеры украшены росписями Тициана, Тинторетто и Веронезе.

Что касается ее содержимого, то великий Франческо Петрарка, считавший, что публичные библиотеки надо создавать в каждом городе, поскольку именно они являются распространительницами гуманистических идей, завещал собору Святого Марка свою прекрасную библиотеку, с которой он не расставался даже в путешествиях, однако с условием, что в нее будет допущена публика.

На выходе из этой прекрасной во всех отношениях библиотеки Казанова был остановлен солдатом и силой затащен в гондолу. В гондоле уже находились Антонио Рацетта, доверенное лицо господина Гримани, и офицер.

Герман Кестен («Казанова»):

«Через полчаса гондола пристала к форту Сант-Андреа-ди-Лидо на выходе в Адриатику…

Комендант майор Пелодоро дал ему красивую комнату на первом этаже с видом на море и Венецию и три с половиной лиры — недельное жалованье солдата. Впервые в жизни Казанова стал заключенным.

Однако внутри крепости он был свободен. Комендант приглашал его к ужину. К местному обществу принадлежали также красивая невестка коменданта и ее муж, знаменитый певец и органист в соборе Святого Марка, который, ревнуя свою жену, заставил ее жить в крепости. Джакомо, спросив о причине ареста, три часа подряд рассказывал свою историю так весело и откровенно, что все смеялись и предлагали свои услуги».

В форте Казанова занимался тем, что помогал местным гражданам писать различные прошения. И вот однажды к нему пришла красивая гречанка с прошением военному министру.

Герман Кестен («Казанова»):

«Джакомо обещал написать прошение, и так как она была бедной, то заплатила милому молодому человеку той самой маленькой любезностью, и еще раз в полдень, когда получила прошение, и еще раз вечером, когда она появилась то ли сделать исправление, то ли потому что вошла во вкус. Через три дня испуганный Джакомо заметил печальные последствия».

Короче говоря, по выражению Жана-Дидье Венсана, «красавица смогла заплатить лишь своим сердцем», а в те времена «сердца быстро находили контакт с телами, и тело гречанки оказалось достаточно красивым, чтобы Казанова нашел такую плату приемлемой». Кончилось все тем, что он подхватил от гречанки не очень приятное заболевание.

Жан-Дидье Венсан («Казанова. Заражение удовольствием»):

«И вот Джакомо получил оплату, а через три дня это отозвалось ему дурной болезнью».

Тогда врачи не смогли определить ее название (термин «гонорея» появился лишь в 1879 году), но прописали любителю сомнительных удовольствий шесть недель строгого поста и холодные ртутные примочки. Шесть недель лечения и диеты, как уверяет сам Казанова, восстановили его.

Жан-Дидье Венсан («Казанова. Заражение удовольствием»):

«Женщина, когда он по наивности высказал ей свои претензии, ответила ему со смехом, что заплатила ему тем, что имела, и он сам должен был заботиться о предохранении».

Поправившись, Казанова решил отомстить Антонио Рацетте, которого считал виновником не только своего заточения, но и вообще всех своих проблем. Для этого он договорился с лодочником, привозившим в форт провиант, и тот с наступлением ночи тайно отвез его на Рива-дельи-Скьявони (Riva degli Schiavoni), то есть на большую набережную канала Сан-Марко, идущую от Дворца дожей до Арсенала. Оттуда Казанова в плаще лодочника пошел к церкви Сан-Сальваторе (San Salvatore), что находится рядом с мостом Риальто, и попросил содержателя кофейни показать ему дом Рацетты.

На следующую ночь Казанова взял с собой палку и стал ждать в подворотне между домом Рацетты и близлежащим каналом.

Герман Кестен («Казанова»):

«В четверть двенадцатого, степенно шагая, появился Рацетта. Первый удар Джакомо нанес по голове, второй — по руке, а третьим свалил его в канал».

В полночь Казанова уже был у себя в комнате в форте Сент-Андреа, лег в постель и вдруг начал орать как резаный, хватаясь за живот. Часовой солдат побежал за доктором, тот пришел и прописал лечение. Таким нехитрым образом Казанова обеспечил себе алиби: он якобы был болен и никак не мог в это время находиться в Венеции.

Герман Кестен («Казанова»):

«Рацетта, у которого был сломан нос, размозжена рука и выбито три зуба, пожаловался на Казанову военному министру. Через три дня прибыл комиссар с судебным писцом. Капеллан, лекарь, солдат и многие другие, которые ничего не знали и не слышали, поклялись, что видели Казанову в форте до полуночи. Рацетте было отказано, и он должен был оплатить судебные издержки. Казанова добился встречи с военным министром и восемь дней спустя был освобожден».

После этого самым разумным для Казановы было покинуть Венецию.

Свою последнюю ночь в Венеции он провел в обществе своих двух молодых подруг, Нанетты и Мартины. Позже он жаловался, что они не научили его в жизни ничему, что они были слишком бескорыстны по отношению к нему и слишком счастливы. По всей видимости, корысть и несчастье он считал лучшими учителями.

Наутро он вышел на Пьяццетту и в лодке венецианского посланника Андреа да Лецци, который по просьбе господина Гримани взял его на борт, отправился в путь до Анконы.

Джакомо Казанова был молод и счастлив. Подумав, что делать дальше, он решил поступить на военную службу. Так закончился второй венецианский этап его жизни.


Семинария Сан-Киприано, откуда отчислили Казанову | Венеция Казановы | 1745 –1748







Loading...