home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 43

Утро пролилось на нас росой, встряска бодрящая, но приятная. Тяжёлая птица, взмахнув крыльями, вновь сбивает искрящиеся капли с ветвей и, довольная улетает. Мы сидим, весело хохочем. Волчонок возмущённо пискнул, встряхивается, бесцеремонно обрызгивая нас водой.

Красота, дух захватывает, мы высоко в горах, вниз уходят, изрытые временем красноватые склоны, плавно переходят в шапку бархатных лесов, растворяются в покрытой белёсой дымке долине. Как прекрасен этот мир!

Умываемся в роднике, ждём, когда волчонок сделает свои дела. Пользуясь моментом, посылаю мысль Виргу: Привет. Ты меня слышишь?

– Очень хорошо. Такое ощущение, что ты на соседней скале.

– Как себя чувствуешь?

– Очень плохо!

– Рана открылась? – не на шутку встревожился я.

– Хуже, – словно в сердцах вылетает мысль из пространства, – постоянно ношу дичь. Дети кушают и никаких проблем. А тут, решил порадовать Игоря подранком, чтоб развил в себе охотничьи качества, а он заплакал, накинулся на меня с кулаками, отобрал косулю, обмазал смолой и теперь заставляет отнести её туда, где была. Гзела хохочет, а мне обидно, лишь Светочка меня утешает.

– Ну, и что ты решил? – смеюсь я.

– Чточто! Придётся тащить её обратно! Она такая тяжёлая, а ещё и вопит, копытами лягается! Ладно, батя, мне некогда, Игорь напрягает, – мысль уходит как самолёт в штопор и обрывается.

Я улыбаюсь, рассказываю Семёну, у него теплеет лицо: Игорь и без подранков будет хорошим охотником, – с убеждением говорит он.

Волчонок с любопытством просунул тяжёлую голову между пуговиц куртки, пытается укусить пролетающих стрекоз, Семён чешет ему шею.

Мы поднимаемся наверх. Буквально через двести метров выходим на вершину. Перед глазами расстилается плато, покрытое изумрудной травой. Коегде алеют пятна горных пионов, излучают свет прекрасные эдельвейсы. Стадо мустангов срывается с места, прогибая траву, несутся по степи. Залюбовался. Какие шикарные звери, всех оттенков степи, крепкие, кожа лоснится. Жеребцы задирают друг друга, самки трусят чуть в отдалении, в высокой траве просматриваются жёлтые головки жеребят.

– А это не Кара яйла случайно? – спрашивает Семён.

– Очень похоже на то.

– Значит, скоро будем дома.

– Угу. Если без эксцессов, то, дней через несколько, – соглашаюсь я.

– Надо бы к Альме сходить, – вздыхает друг, вспомнил Дмитрия.

– Завернём, – соглашаюсь я. Дело чести сдержать обещание, данное перед смертью, забрать его семью и отвести в Град Растиславль.

Чувства омрачились воспоминаниями о пребывании в плену, о бесчеловечной Полосе препятствия. Всплыла наглая рожа Стёпки, вспомнился внимательный взгляд Росомахи. Сколько проблем нас ждёт. Копнул в мозгу, словно в пространстве всплыли формулы химических соединений огневых смесей, подарок Гроз Гура. Удовлетворён, значит, не забыл, по прибытию, срочно отдать в работу, времени у нас совсем мало. пришельцы активизировались, засыпают мир, чуждыми для всего живого, существами. А артефакты, я понял для чего маска, это защита от ядовитых газов, можно сказать, обычный противогаз. А, вот, для чего нужен этот кувшин, залепленный пористой субстанцией? Смутно догадываюсь, это главное оружие против пришельцев из пекла. Вот только как его применить? Ни каких сведений. Полный голяк! Наверное, даже мне не раскрывают всей тайны, чтоб она не стала доступна врагу. На Весы Мироздания поставлена судьба Человечества, как бы КТОТО не перестарался с это тайной! Горько усмехаюсь, но знаю, не мне обсуждать решения тех, КТО НАВЕРХУ.

Лишь во второй половине дня доходим до края плато. Обзор великолепный. Видны все окрестности: долины, лес, блестят озёра, просматривается синяя лента речки Альма.

Ловлю себя на мысли, а ведь здорово сократили путь. Если б шли по той тропе, были бы только в начале пути, да и сюрпризов явно не избежали. Постоянно убеждаюсь, всё, что не делается, всё к лучшему.

С этой стороны спуск с Кара яйлы легче, нет "живых" камней, под ногами ничего не осыпается. За пару часов спускаемся к подножью плато. Выбираем путь к реке.

Впереди девственные леса, тысячелетние дубы шумят ветвями, в густой траве шныряет множество живности, семья диких свиней, с довольным хрюканьем подрывают корни, выуживая дождевых червей. При нашем приближении, целые стаи птиц взмывают ввысь. Саблезубый тигр угрюмо поднимает лобастую голову, угрожающе клокочет горлом, но сталкивается с взглядом Семёна, раздражённо кашляет, гасит злой огонь в глазах, пятясь, исчезает в густых зарослях. Правильно решил, лучше поискать дичь попроще.

Семён идёт мощно, как медведь арктодус, словно невзначай, закинув на плечо чудовищный топор. Волчонок с гордостью посматривает на зверей с высоты куртки своего обожаемого человека.

Путь к реке неблизкий, но сравнительно лёгкий. Вскоре стали попадаться следы хозяйственной деятельности людей. На лужайках сушится трава, грудами лежат заготовленные ветви под дрова, пустующий загон. Видно при Дмитрии здесь жили бычки, а сейчас изгородь сломана, хлев сожжён. Как он и говорил, видим скошенное как седло, гору, затем блеснула поверхность реки, вдоль берега утоптанная тропа.

Удвоили осторожность, думается мне, Стёпка с командой, не оставит этих людей в покое, в любой момент может нагрянуть, да и Марина может пустить стрелу, другую, вполне естественно, нервы у неё, ой как, напряжены. Накаркал, раздаётся характерный звук стрелы, падаем на землю, в стволе ближайшего дерева вязнет дрожащая стрела.

– Вот так ты гостей встречаешь! – кричу я.

Вторая стрела пронзает штанину. Откатываемся к воде, прячемся за борозды речных намывов.

– Не балуй, Марина! Хоть спросила, кто, откуда! – силюсь её рассмотреть в мешанине из листьев.

Тишина. Томительно тянется время, тело затекает от неудобного положения.

– Или это не Марина, а Александр и Евгений? – выкрикиваю я.

– Кто вы такие? Откуда знаете наши имена? – прозвенел встревоженный женский голос.

– Мы от Дмитрия! – грустно выкрикиваю я.

– Где он? – голос явственно дрогнул.

– Нам встать можно? Или разговаривать с тобой лёжа?

– Оружие бросайте и вставайте!

Семён демонстративно откидывает топор, я отшвыриваю лук, снимаю меч с пояса, так же бросаю в сторону, встаём.

– Отойдите в сторону!

Нехотя отходим, пытаясь рассмотреть незнакомку.

– Дальше!

– Может, нам вообще уйти, – буркнул Семён.

– Стойте, где стоите, – смягчилась женщина. Листва расступается. Невольно залюбовался. Высокая, безупречная фигура с правильными формами, жёсткий взгляд на прелестном лице, на плечах накидка из зелёных веточек – неплохая маскировка.

– Что с ним? – спрашивает она, держа нас на прицеле.

– Ты лук опусти, мы перед тобой безоружны, – с укором говорю я, лихорадочно пытаясь найти какието слова, чтоб её не сильно ранить.

Марина нехотя опускает лук, в упор смотрит мне в глаза, не выдерживаю, отвожу взгляд.

– Я так и знала, – тихо говорит она, без сил опускается на землю.

Подходим к ней, садимся рядом. Она безучастна.

– Дмитрий сказал вас отвести в Град Растиславль, – мягко говорю я.

– Да, да, – сейчас соберёмся, – говорит она, но продолжает сидеть.

– Мама! – слышим мальчишеские голоса. Выходят два подростка с луками. – Папа умер, да?

– Да, – тихо говорит она.

Женщина не рыдает, но от этого ещё хуже. Взгляд окаменел, она, словно умерла.

– Вещей много? – серебряный взгляд Семёна полный сострадания.

– Что? – словно очнулась она.

– Мы поможем вам собраться, – Семён ласково трогает её за плечо.

Ребята подошли к матери, уткнулись ей в грудь. Она взъерошила им волосы: Всё, собираем вещи, – она решительно встаёт.

Глядя на эту женщину, я понимаю, почему до сих пор они выжили, она истинная Амазонка.

Их дом оказался настоящей крепостью, выстроен из толстых дубовых брёвен, окружён остро заточенными кольями. С одной стороны дома, неприступные обрывы, с другой, несёт свои бурные воды река.

Сборы были недолгие. Она окинула взглядом своё жилище, первым делом собрала оружие, сложила в наплечную сумку совсем немного вещей, сдёрнула с

верёвки копчёные куски мяса, ребятам приказала набрать в баклажки воды.

Когда уходили, ни разу не оглянулась. Мальчики идут суровые, лица обветренные, тела гибкие и крепкие. Вырастут настоящими воинами, в этом я не сомневаюсь.

Она не о чём не расспрашивает, губы плотно сжаты, но в глазах – огонь. Ребята с интересом поглядывают на нас, особенно на Семёна. Волчонок высунул хмурую мордашку, недоброжелательно косится на мальчишек.

– Он ручной? – не удерживается один из ребят.

– Не знаю, – искренне признаётся Семён, – не приручали. Живёт с нами, его мой сын спас.

– А где он?

– Далеко, – неопределённо махнул рукой Семён.

– А у нас медвежонок был, сиротка, отец из леса принёс, такой забавный. Злые люди забрали, те, которые отца пленили, – мальчик зло пинает толстую ветку.

– А ещё они забрали двух буйволиц и быка Сеню, – вторит ему брат.

Семён грустно улыбнулся: Любите зверей?

– Очень! Они правильные и доброту ценят.

– Если хотите, будете мне помогать. У меня ветлечебница, животных лечим, и волков, и быков, и тигров…

– Здорово! Ты как на это смотришь, мама?

– Звери, это хорошо, они честные, – соглашается она. Горестные складочки обозначаются в уголках чувствительных губ. – Дима любил зверей.

– А Град Растиславль большой? – мальчишек гложет любопытство.

– Большой. А ещё там есть озеро Рос, в нём живут огромные сомы, – говорит Семён, одаривая ребят своим удивительным серебряным взглядом.

– Здорово. А скажите, это правда, что Великий князь, настолько страшный человек, даже мухи дохнут от его взгляда? – неожиданно выпалил один из парней.

Семён хмыкает, весело косится в мою сторону: Как сказать, ребятишки, воров, бездарей, ленивых, гоняет – это факт. А вот, остальные, не жалуются. Сами всё увидите.

– А ребят много? – видимо истосковавшись по общению, спрашивают они.

– Много. Подружитесь. На рыбалку будет ходить, раков таскать…

– И учится, – насмешливо перебиваю друга.

– И учиться, – соглашается Семён.

– Нас папа всему выучил, – взъерошились мальчики, – мы охотники!

– Это хорошо, – соглашается Семён, – охотники нам, очень нужны. А не хотели бы вы корабли строить, плотины возводит, станки изготавливать.

– А, что такое, станки? – с придыханием спрашивают ребята. Для них это слово несёт оттенок волшебства.

– С помощью их можно изготавливать различные механизмы.

– А, что такое механизмы?

– Ну, – Семён смутился, – машины всякие.

– А, что такое машины?

– С вами всё ясно, школа по вам плачет, – Семён улыбается, улыбаюсь и я. Ребята насупились, учиться явно не хотят.

Путь до Града Растиславль неблизкий, но всё чаще натыкаемся на элементы присутствия людей. Поначалу встречаются следы лесных людей. Один раз видели их достаточно близко. К нашему немалому удивлению, они нас не заметили, а так бы точно нарисовался конфликт. Все как на подбор высокие, крепкие, в боевой раскраске. Кое у кого, за плечами сверкают, искусно изготовленные мечи. Может, действительно они общаются с жителями подземного мира, или, гдето есть на поверхности серьёзные цивилизации, о которых мы не знаем.

Чуть дальше, лес пересекают торговые тропы, затем выходим к небольшому, хорошо укреплённому поселению. Бревенчатые дома окружены мощным частоколом, перед забором вырыт нехилый ров. Очевидно, поселенцы обосновались в посёлке серьёзно и надолго.

– С мужем к кузнецу приходили. Здесь можно переночевать, – Марина останавливается, внимательно смотрит поверх изгороди, взгляд становится тревожным. – Чтото здесь не так, – в мгновенье оттягивает тетиву лука.

Мне так же несколько непонятно, на сторожевых площадках нет людей, и перекидной мостик не до конца опущен, свисает над землёй и раскачивается из стороны в сторону. Запаха дыма не чувствуется, уж очень тревожно мычат буйволы, бесхозный гусь вскарабкался на мостик и пытается спрыгнуть вниз.

– Очень мне это не нравится, – соглашаюсь я, – стоит понаблюдать за посёлком со стороны.

Отступаем к лесу, находим подходящее укрытие, затаились, смотрим во все глаза. Гусь наконецто пересиливает страх, слетает на землю, с беспокойством вертит длиной шеей, и бежит в лес.

– Крылья подрезаны, ктото неплохо им отужинает, – как, между прочим, замечает Семён.

– Со стороны хозяев весьма расточительно не приглядывать за птицей, – соглашаюсь я. Всё больше и больше утверждаюсь в мыслях – в посёлке беда.

Сидим с час. Всё так же раскачивается мосток, людей нет, давно уже засветились бы. Марина чернеет лицом, мальчики сидят притихшие, всем всё очевидно, народа нет.

– Будем заходить? – шепнул Семён.

– По мне, лучше в лесу ночевать, – откровенно говорю я, но посмотрев на сжавшихся ребятишек, решаюсь выдвигаться в посёлок.

– На разведку схожу, – Семён передаёт волчонка, но тот упёрся лапами, ко мне идти не хочет.

– Сиди, сам схожу. Если свистну, можете идти, – освобождаюсь от ранца, оголяю меч, делаю рывок к мостику. Укрываюсь за брошенным бревном, вроде тихо. Заскакиваю на скользкие доски, стремительно пробегаю мосток, спрыгиваю в посёлке, выставив меч, готовясь отразить неожиданную атаку. Тут же опускаю, всё понятно и очевидно, никого нет. Двери домов открыты, на улице валяются брошенные вещи, лежит перевёрнутая телега. В разбросанном сене нежится толстая свинья, недовольно хрюкнув, лениво убирается с дороги.

Посёлок построен на совесть. Добротные избы из хорошо подогнанных брёвен, щели законопачены мхом с извёсткой. У каждого дома небольшой участок, множество хозяйственных построек, но везде царит беспорядок, брошенные, словно в спешке, вещи, даже скотину не выпустили из загонов, мучается, бедная. Кто же так напугал людей? Брожу по пустынным улицам, захожу в дома, пытаюсь произвести анализ произошедшим событиям. То, что нет убитых, вроде и радует, но и заставляет задумываться. Безусловно, со стороны отрядов Вилена Ждановича, нападения не было, жители без боя не сдались бы.

Пнул толстую свинью, которая почемуто стала жаться к моим ногам, подошёл к воротам, до конца опустил мосток, резко свистнул. Первым показался Семён, увидел меня, позвал остальных.

– Что здесь? – с любопытством осматривается по сторонам.

– Пусто. Людей нет.

– В рабство забрали? – тревожно повела глазами Марина.

– Не похоже.

– Что тогда?

– Народ просто покинул посёлок.

– В спешке, – от Семёна не укрылся беспорядок на улице.

– Даже скотину не выпустили из загонов, – соглашаюсь я.

– Надо отправить их на волю.

– Хищники растерзают. Хотя, ты прав, лучше так, чем погибать с голоду. Может, кто и выживет, вспомнят своё дикое начало.

– А вдруг люди вернутся? – в глазах Марины разливается сожаление.

– Нет, уже не вернутся, – уверен я.

До вечера выгоняем растерянную скотину в лес, затем поднимаем мосток, занимаем пустующий дом, разводим огонь в печи. Настроение подавленное, чтото подсказывает мне, зря мы здесь находимся. Семёну также тревожно, хотя сильно виду не показывает. Выпустил волчонка под присмотром мальчиков, сам помогает Марине в приготовлении еды.

– Пойду на сторожевую площадку, – не выдерживаю я.

– Скоро дичь приготовится, – грустно глянула на меня Марина.

– Всё равно схожу, стемнело совсем, а я хорошо вижу в темноте.

Ночь тёплая. Всё небо в мерцающих звёздах. Часто проносятся метеоры, оставляя за собой белые росчерки. Лес притих, лишь сверчки нарушают покой, да летучие мыши бесшумно проносятся над землёй.

Выглядываю из заострённых брёвен, лук лежит рядом. До боли в глазах всматриваюсь в темноту. Вроде спокойно, лес живёт своей обычной жизнью. Внезапно, словно за гранью зрения, улавливаю стремительное движение. Вздрагиваю, кладу стрелу на тетиву, пытаюсь понять, что увидел.

Не колышется ни один куст, неслышно ни единого звука. Может, мне показалось? Нет, всё же движение было. Продолжаю пристально вглядываться сквозь темноту, вижу тень, она ещё чернее ночи, загораются изумрудным светом множество глаз на массивной морде.

– Мальчик? – едва не вскрикиваю я.


Глава 42 | Восьмая горизонталь | Глава 44