home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 38

Он уверено заходит в загон, и моментально узнаёт меня, но ничего не меняется в его лице, лишь расширяются зрачки.

– Хороших мужчин подобрали, – хвалит он. Стёпка сияет лицом, шапку измял так, что она становится похожа на коровье вымя.

– До обеда проведёте первую часть соревнования, а последними, – не глядя, тычет в нашу сторону, – они пойдут и вот этот, – указывает он на Дмитрия.

– Конечно, десерт подают в конце, хороший выбор, бойцы, что надо! – нахваливает нас Стёпка, гадёныш, буквально приплясывает от усердия.

– Вот и посмотрим, – серьёзно произносит Росомаха.

Отбирают первую партию, выводят из загона. Люди знают, идут на смерть, упираются, но их колют копьями и они бегут.

Провожаю взглядом, на душе горько и пакостно, но не могу им помочь,

надеюсь, придёт время, воздастся мучителям по заслугам. В порошок сотру! Дерьмо есть заставлю! Огнём сожгу!

Семён темнеет лицом, я вскользь касаюсь его мыслей, в них бушует ураган. Семён, вообще, относится гипертрофированно ко всякой несправедливости, а здесь полный беспредел, явное вырождение человеческих душ!

Идёт время, волнами прокатывается восторженный рёв толпы, в нём глохнут крики, погибающих на ужасном маршруте людей.

– Пока, ни один не дошёл, – Дмитрий словно окаменел, нездоровый пот покрывает лицо.

Проходят несколько часов, постепенно, рёв толпы затихает, доносятся отдельные выкрики, публика делится впечатлениями. Звучит балалайка, бабы, весело и задорно исполняют частушки, в воздух взлетают множество воздушных змеев, украшенных цветными лентами, пахнет шашлыком, брагой, квашеной капустой – праздник в разгаре.

– Скоро и мы будем веселить публику, – зло щёлкает зубами Дмитрий, он прячет на груди остро отструганный кусок доски.

– Мешать будет, когда Полосу препятствия будешь проходить, – замечает Семён.

– Это от медведя.

– Не поможет.

– Если удачно ткнуть в глаз, есть шанс проскочить данный этап. Вам бы тоже обзавестись такими же кольями, – теперь и нам советует он.

– Обойдёмся, – отмахивается Семён. Я друга понимаю, преодолевать все мостки, перекладины, карабкаться по стенам, нырять в воду – доска будет сильно мешать. Я вообще, предлагаю, выйти без рубашек, чтоб не дай бог, за что ни будь не зацепиться.

Томительно тянется время, о нас словно забыли, но нет, публика просто гуляет, перекусывает, заключает новые ставки.

Знакомый скрип двери, на пороге ухмыляется бывший, раб. Впрочем, почему бывший, раз душа рабская, значит рабом он и остался.

Мужик, поглаживает безобразный шрам на лице, в глазах радость.

– Один, почти прошёл, вот, молодец! Такой накал страстей! Вы, уж, не подведите, сделайте людям приятное, сразу не издыхайте.

– Когда я стану свободным, – с угрозой говорит Дмитрий, – я тебе рот разорву.

– Вот и молодец, люблю таких… давайте, мужики, вас уже заждались, – он отстраняется, мы выходим. Нас уже ждут воины, они опускают копья, чтоб не артачились, но мы и так быстро идём, и они едва поспевают за нами.

Нас встречают аплодисментами, оценили, значит. Семён, в рельефных мышцах, которые, словно нехотя перекатываются под кожей, как валуны на сдвинувшейся осыпи. Дмитрий, под стать ему, разница, лишь в росте, я не хилый, хотя уступаю им обоим, но мышцы у меня тоже не маленькие.

Выходим к Полосе препятствий, над ней витает дух смерти. На вращающихся шестернях, двигается истерзанное человеческое тело, на кольях, под двигающимися мостками, корчится ещё живой человек, но он, обречён, из груди торчит острый шип. Бурлящий бассейн, со скрытыми в нём механизмами, розовый от крови, из клетки, рядом с водоёмом, доносится довольное урчание медведялюдоеда. Здесь два варианта, или сражаешься со зверем, или прыгаешь в воду, где молотят шестерни, как в мясорубке.

Нас встречает Борис Эдуардович, насмешливо смотрит: Решил принять ваше условие, дать свободу – без всяких условий, но она там… на верхней площадке башни… как станете, равноправными гражданами, милости прошу ко мне в гости.

– Первым делом сверну тебе шею, – обещает Семён.

– Не сомневаюсь, – ухмыляется тот, – кстати, мы сделали арбалетную пушку против вашей зверюшки, ещё раз прилетит за овцой, пригвоздим как муху… это так, к слову говорю, чтоб сильно не радовались.

Нас подталкивают к началу испытания. Стоим у подвешенного мостка, с боков привязаны верёвки, крепкие мужики приготовились дёргать их, чтоб создать определённую амплитуду, внизу, колья.

– Я первый пойду, – говорю я.

– Да нет, – Дмитрий теснит меня, – я уже настроился, хочу, чтоб быстрее всё закончилось.

– Как знаешь, – не перечу ему.

– Определились, вот и хорошо. А вы, пока подождёте в том помещении, негоже подсматривать, а то хитростей наберётесь, но хочу порадовать, в окошко, видна верхняя часть башни, поэтому узнаете, прошёл ваш товарищ дистанцию или нет, – Борис Эдуардович подоброму смотрит на нас, но мне хочется плюнуть ему в морду.

– Очень хочу надеяться, что бы вы все встретились на верху, – добавляет он, озаряя ласковым взглядом. Эта сволочь, уверена, мы сгинем в этом жутком "аттракционе".

Нас запирают, мы прильнули к маленькому окошку, действительно, верхняя часть башни видна.

Нарастает рёв трибун, Дмитрий начинает проходить испытание. Я дрожу как в лихорадке, очень переживаю за товарища, хочется надеяться – он сможет.

Восторженные крики, вперемешку с залихватским свистом, создают такую какофонию, хочется заткнуть уши, а время идёт. Судя по всему, Дмитрий в конце пути. Неужели дойдёт? Во мне теплица надежда, Семён тяжело дышит, такое ощущение, что из глаз польётся ртуть.

Но где, же он? Смотрю на башню. Вроде происходит некое шевеление. Неужели дошёл! На верхней площадке башни, появляется обескровленное лицо Дмитрия.

– Аа!!! – ревёт он, – свободен!!! – трясёт обрубками рук, но теряет равновесие, падает с башни. Тело кувыркается в воздухе, обрубками пытается ухватиться за выступы, но бьётся головой об камни, разлетаются мозги и уже безжизненное тело стукается об землю.

Наступает тишина и взрывается восторженным рёвом – публике понравилось представление.

Стискиваю зубы, красная пелена опускается на глаза: Не жить им, – с моих губ срывается стон.

У Семёна кровь отхлынула с лица, скрипят зубы, тело окаменело от вздувшихся мышц.

– Сейчас я, – говорит он, ни следа страха нет на лице.

– Сейчас чтото придумаю, – я бормочу, пытаюсь вспомнить хотя бы простейшие заклинания, за время жизни в этом мире, мне становится понастоящему страшно, но не за себя – за друга, а это, хуже всего, уж пусть меня четвертуют. Двойник! Как же я не додумался сразу! В этой магии возникает зримый образ объекта, из которого создаётся, а сам его хозяин, как бы исчезает для всех. Двойник обладает абсолютной неуязвимостью, в то же время, способен оберегать того, из которого создан, но существовать он может лишь, минуту, а это мало, но… кольцо Йоны, это выход!

– Становись, – уверено говорю Семёну.

– Неужели, чтото придумал? – в глазах друга светится надежда, серебристое сияние струится с его глаз.

– Придумал, – облегчённо улыбаюсь, – я создам двойника, он обязан тебя защищать. Сам, же, ты станешь невидимым для окружающих, но тебе следует поторопиться, магия недолговечна. Я усилю её с помощью кольца, но ты торопись, – я тку образ друга, это оказывается настолько просто, что даже испугался. Семён колыхнулся и исчезает, а рядом возникает абсолютная копия. Закрепляю созданное творение кольцом Йоны, вовремя, дверь распахивается: А ведь, добежал, сукин сын, свободным стал, – потирает от удовольствия ладони, бывший раб, – видите, как хорошо получилось, стоит только сильно захотеть и всё получится. Вот, только слегка оступился родимый, выпал с башни, но замете, умер свободным человеком. Ну, кто желает первым?

Двойник Семёна делает шаг, а сам, Семён бьёт мужика со шрамом на лице, сильно, чуть ниже спины. Тот планирует над землёй, падает в пыль, не поймёт, в чём дело, а мы стоим неподвижно, не сходим со своих мест. Улыбка сходит с обезображенного лица, смотрит затравленно, в глазах разливается ужас: Что это было? – он подозрительно косится на нас.

– Вроде, как ты споткнулся, – усмехаюсь я.

– Ладно, иди, голубчик, – говорит он Семёну, но близко к нему не подходит. Дверь с грохотом захлопывается, брякает навес на петли, я остаюсь один, несколько успокоенный, но беспокойство конечно есть.

Толпа Семёна встречает громогласным рёвом, затем шум стихает, догадываюсь, мой друг вышел на исходную позицию. Раздаётся смех, видно происходит нечто неординарное, догадываюсь, первое препятствие Семён проходит, затем, публика ревёт так, что вибрирует дверь, а спустя секунду, гул удивления прокатывается в толпе, затем аплодисменты и свист, Семён их удивляет. Интересно, на каком он этапе?

Рёв медведя угрожающий и страшный, очевидно, выпустили зверя. Происходит нечто необъяснимое, медведь яростно ревёт, но в ярости нечто обречённое, затем, яростный рёв сменяют визгливые нотки и… возникает тишина, даже слышу жужжание пчёлки. Затем, словно лавина нарастает восторженный ропот и взрывается аплодисментами.

Наконец, долгожданный миг, на площадку башни выходит Семён, он как бог, мышцы, рельефно вздуты, тело блестит от пота, улыбается, смотрит в мою сторону.

С полчаса меня не тревожат, словно забыли, но вот откидываются засовы, дверь настежь открывается, мой старый знакомый бледный, не улыбается, посматривает на меня с суеверным ужасом: Непонятки какието, твой приятель медведя разорвал голыми руками. Кто вы такие?

Презрительно улыбаюсь, нам уже задавали такой вопрос: Люди, – говорю я.

Мужик со шрамом, почтительно, жестом, приглашает выйти, ко мне подходить боится.

Вот и до меня дошла очередь. Подхожу к мостку, мужики с верёвками напрягаются, делаю вид, что не решается шагнуть, медлю, то подойду, то отступлю – с трибун слышатся смешки. Мужики с верёвками, так же посмеиваются, сзади свистят копья, вонзаются совсем рядом, меня поторапливают.

Внезапно для всех, срываюсь с места, это становится такой неожиданностью для мужиков, что не успевают раскачать мостик, под хохот на трибунах, я словно пролетаю над трухлявыми перекладинам. Прохожу первый этап, самый простой, разминочный, но дальше меня ждёт другое испытание – крутящиеся шестерни, скользкие от крови, они движутся в разных направлениях, работают как несколько мясорубок. Обойти их невозможно, единственный путь, прыгнуть на вращающиеся зубчатые колёса и, в момент сцепления с другой парой, перепрыгнуть на другое и так дальше, ошибёшься в выборе, и шестерёнки измелят – как мясной фарш. Сосредотачиваюсь, прыгаю, цепляюсь за скользкие зубцы, моментально оказываюсь у точки сцепления с другой парой, едва успеваю выдернуть пальцы, отлетаю на другую шестерёнки, зубцы прихватывают кожу на плече, с разворота, ухожу выше, над головой хрустят мощные зубья, чудом выворачиваюсь.

Рёва толпы не слышу, сосредоточен, как никогда в жизни, летаю с одной пары на другую, на теле брызжет кровь, но боли не чувствую, в глазах крутятся страшные зубцы, их лязганье, оглушает.

Оказавшись в верхней точке, отталкиваюсь ногами, пролетаю над шестернями, внизу обрыв с кольями, сиротливо болтается верёвка, с узлом в конце. Изгибаюсь, успеваю её обхватить, ладони скользят, срываюсь, невероятным усилием цепляюсь за узел. Краем глаза, вижу, на верху, срабатывает блок, сейчас верёвка, вместе со мной, рухнет на остро заточенные колья. Создаю амплитуду тела, отпускаю руки, вовремя, перелетаю на очередной мосток, а верёвка падает вниз, путается в смертельном частоколе.

Но перевести дух не успеваю, мостик приходит в движение, впереди вспыхивает завеса из огня, несусь прямо в него, времени на раздумье нет, выпрыгиваю, падаю на земле, высота приличная, ноги точно сломаю, но бог милует. Приземляюсь удачно, гашу падение резким кувырком, встаю, я цел! Оглядываюсь, впереди лабиринт, а сзади, с лязганьем, открывается клетка, тяжёлое мурлыканье, переходит в раздражённый кашель, матёрый смилодон разъярён до придела, в глазах жёлтый огонь, мимолётом мелькает мысль, какой он великолепный.

Зверь с ходу бросается на меня, бегу в лабиринт, там много узостей. Саблезубый тигр с трудом протискивается и настигает меня, открывает пасть, о, какие у него клыки! Успеваю заскочить в другое ответвление, бегу вперёд. Тупик! Бросаюсь назад, смилодон протискивается сквозь узкий ход, обдаёт острым, звериным запахом. На счастье, есть ещё одно ответвление, влетаю в него, сзади разъярённо кашляет голодный зверь. Ускользаю в другой лаз, виртуозно поднырнув под страшной лапой, вновь тупик. Упираюсь плечами об одну стену, ногами, о другую поверхность. Перебираю ногами, медленно поднимаюсь вверх. Саблезубый тигр продирается сквозь очередную узость и вновь рядом, прыгает, но я успеваю выскочить наверх лабиринта. Стою на стене, внизу бушует дикая кошка, но я для неё не досягаем. Толпа аплодирует, подбадривает, бегу по стене – на пути, последнее испытание – пол испытания, Семён облегчил мне это этап, на площадке лежит мёртвая туша гигантского медведя, а с боку, в воде, крутятся подводные шестерёнки, создавая множество маленьких водоворотов. Бассейн почти красный от крови, мелькают куски человеческих тел. Прыгаю на площадку, перевожу дух, зверь мёртв и нет надобности, нырять в водоём, совсем рядом вход в башню, но не туто было, свистят копья, вгрызаются в опасной близости, меня теснят к бассейну. Хватаю одно из них, отбиваюсь. Разъярённо кричат копьеметатели, но я уверенно покидаю последнее испытание и вот уже в башне. Бегу наверх и оказываюсь в объятиях друга. Под ликующие крики толпы, подходим к окну. Мы, как знаменитые артисты, в пору, кланяться публике. Смотрю в толпу, горечь и ненависть заполняет сердце, но мы свободны! Свободны? Слышится шум, по лестнице бегут вооружённые люди.

– Не держат слово, – кривлюсь в усмешке. и ищу, чем обороняться, находим пару досок, становимся в стойку. На площадку врываются копьеносцы, окружают, направляют на нас острые жала.

Появляется Борис Эдуардович, смотрит на нас, в глазах страх: Я не позволю вам выбраться из башни.

– А как же ваш закон, отпускать пленников, если они пройдут Полосу препятствия? – насмешливо говорю я, цепче обхватываю доску.

– Нарушу, – зло говорит он.

Неожиданно возникает суета, копьеносцы расступаются, появляется Росомаха, в окружении суровых воинов, все со смертоносными мечами: Что у нас здесь? – мягко, почти ласково говорит он.

– Так, это… рабы бунтуют, – заикается Борис Эдуардович.

– Рабы? – искренне удивляется Росомаха. – Где они?

– Эти, – трясущимся пальцем указывает на нас.

– Я вижу здесь свободных людей и прав у них больше, чем у тебя. А ты, я не запамятовал, вроде как, закон нарушил?

Борис Эдуардович сникает, если пустит лужу под себя, не удивлюсь.

– В кандалы его, – тихо говорит Росомаха, – готовьте его, к следующему этапу на Полосе препятствия.

– За, что?! – бросается в ноги Борис Эдуардович, но его бесцеремонно оттаскивают, для всех, он перестаёт существовать – он раб.

Росомаха смотрит на меня, едва склоняет голову в поклоне, чуть заметная улыбка трогает губы, разворачивается, и они быстро уходят.


Глава 37 | Восьмая горизонталь | Глава 39