home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 32

Детей оставляем на попечение Йоны. Женщина хоть и ходит, словно в состоянии сна, у неё ежеминутно происходит процесс регенерации, культя руки вытягивается, с груди уже убрала накладную подушечку, она с трогательной заботой опекает Свету и Игоря.

Отмечаю, хотя обычаи этих людей достаточно жестоки, в моём понимании, к детям проявляют необыкновенную заботу. Может от того, что эта раса их много не имеет, жизнь у них долгая, малыши появляются редко.

Я, Семён и Грайя, вновь стоим на площадке у люка. Он открыт, неподалёку расположились воины Гроз Гура, из шахты раздаются отрывистые голоса. Идут последние приготовления, вытягивают толстую трубу, убирают откачивающие насосы. Верховный властитель, как и положено его чину, наблюдает за нами, из изготовленной для этой цели, пёстрой палатки. Лицо суровое, у меня ощущение, он борется над какойто тягостной для себя проблемой. Его глаза то разгораются, то блекнут, губы плотно сжаты, вижу, как сжимаются кулаки. Мне не нравится его состояние, мне всегда не нравится то, что плохо понимаю. В любом случае стараюсь быстрее покинуть этот гостеприимный город.

Грайя повизгивает от нетерпения, закусывает влажную губу, прикрикивает на работников. Семён задумчиво опирается на топор, он недавно правил лезвие и поэтому случаю чисто побрился топором.

Наконец из люка вытягивают последние шланги, и из него показывается голова Зирда. Он видит меня, улыбается, выбирается наверх: Я прозондировал туннели, Других нет, вагонетка на рельсах, можно ехать.

Смотрю на Гроз Гура, вроде он хотел сопровождать нас. Зирд замечает мой взгляд: Он не поедет, вместо него, с вами буду я.

Идём к шахте, перед спуском смотрю на Верховного властителя, посылаю ему мысль, в ней благодарность, но словно упираюсь в бетонную плиту. Ладно, думаю, скоренько уходим, незачем провоцировать хорошего человека.

Вновь на станции, не могу её узнать: вопервых, зловоние всё ещё не до конца выветрилось, дух смерти витает в каждом сантиметре пространства, вовторых, всюду оплавленные лужи из камня и металла, груды пепла устилают перекорёженные рельсы и оплывший от сильного жара состав.

Зирд ведёт нас в один из туннелей. Здесь чисто, на рельсах гудит вагонетка, она работает от аккумуляторов. В ней находятся несколько человек – это худощавые люди в серебристых накидках и хотя они явно не воины, я догадываюсь, они имеют большую силу.

– Большой отряд воинов взять нет возможности, поэтому с нами поедут они, – Зирд глубокомысленно молчит. Я не требую разъяснений, и так понятно – это маги.

Словно налетает порыв ветра, вагонетка срывается с места и стремительно несётся во тьму.

Перестук колёс успокаивает, смотрю по сторонам, стараюсь разглядеть, что там, в темноте. Незаметно сую руку под рубашку, ощупываю медальон, мне доставляет невероятное удовольствие его гладить, перебирать пальцами алмазные камушки. Семён пыхтит и недовольно ворчит, не нравится ему кромешная тьма. Зирд совещается с Грайей, она какимто чутьём выбирает дорогу, и он умело переводит вагонетку на другие пути, после торможения и несильной тряски она вновь несётся в темноте. Маги сохраняют молчание, но я ощущаю их напряжение, воздух впереди, словно пропитан электричеством. Меня не покидает чувство, они каждую секунду ожидают определённых событий, а мне кажется, в лабиринте туннелей, жизни нет. Именно жизни, думаю я. А вот как насчёт смерти? Гдето в подсознании кольнуло, словно иголочкой, шрам на руке теплеет, на лицо, предвестники приближающихся неких событий. Ночное зрение возвращается, я вижу проносящиеся гладкие стены. Маги, сидящие впереди, водят руками, едва заметные искорки срываются с их пальцев.

– Они чтото чувствуют? – спрашиваю Зирда.

– Они всегда, чтото чувствуют, – говорит он.

– Чтото впереди?

– Здесь всегда, чтото впереди, – загадочно отвечает он и продолжает: Эти туннели сильно насыщенны Силой, от неё буквально зашкаливает, трудно анализировать.

– Но это не Другие? – осторожно спрашиваю я.

– Нет! Хотя… сложно сказать, в последнее время, всё так быстро меняется.

На огромной скорости влетаем в подземную полость, впереди мост над чёрной бездной. Без торможения влетаем на него и, несёмся по кривой дуге вниз. Стучат колёса, ветер врывается в лёгкие, от страха захватывает дух. Везёт Семёну, ничего не видит, ворчит под нос и курткой прикрывает лицо.

Рельсы словно висят в воздухе, на такой скорости не видны поддерживающие их металлические балки, с опаской смотрю вниз, лучше б я этого не делал, взгляд уходит на такие немыслимые глубины, что даже кажется, различаю подземный огонь ядра планеты – откидываюсь на спинку сидения.

– Сейчас остановиться бы, спрыгнуть с этой дрезины, размять ноги, – вздыхает Семён.

– Не советую, – ухмыляюсь я.

– У меня ощущение, что едем по полю. Мы уже не в туннеле?

– В космическом пространстве, – шучу я, а сам думаю, когда же эта пропасть закончится.

Вагонетка резво бежит по рельсам, перестук колёс отражается от нависших стен, на которых едва угадываются крутые каменные лестницы, силуэты обвалившихся башен с тёмными провалами окон и теряется в бездне под нами. Когдато здесь был город, но сейчас он мёртв, тоска сжимает сердце, неприятное чувство, словно мы в гигантском склепе.

Наконец вырываемся из пропасти. Железная дорога извивается между молчаливых домов, замков, кругом камень и холод – ни одной живой души, но шевеление в одном из завалов вижу, стараюсь рассмотреть, но мы уже далеко.

– Здесь нет живых, – странно говорит Зирд.

– Я когото видел.

– Это не живое, я не ощущаю присутствие души.

– А вон ещё! – вскрикиваю я. – Их много! Это люди! – я вижу, как из развалин выползает народ – тёмные силуэты, лиц разобрать невозможно.

– Здесь нет людей, здесь нет жизни, здесь отсутствует душа, – скрипит зубами Зирд. Маги шевелят губами, водят впереди руками, напряжение стремительно растёт. С их пальцев срываются уже не искорки, а длинные ветвистые молнии, шрам на мой руке вспыхивает болью.

Семён видит фиолетовые разряды, нешуточно беспокоится: У нас всё в порядке? – беспокоится он, пытаясь чтото рассмотреть в кромешной тьме. Счастливый. Мне же приходится лицезреть, как целые толпы, сползаются к железной дороге, но не могут переступить её. Маги сдерживают их натиск, у меня волосы шевелятся на голове, я рассмотрел их лица, они цвета грязного полотна, а в глазницах нет света глаз, кожа изъедена язвами, они скалят редкие зубы, взмахивают обезображенными конечностями и упорно пытаются заползти на железнодорожный путь.

Внезапно, как взрыв в душе, возникает жалость, слёзы жгут глаза. Сколько же их! Как ужасно, народ без души. Кто у них её забрал? Где сейчас обитают их души? Я лихорадочно перебираю алмазы на медальоне, слёзы капают на грудь. Что это? Вспыхивают бесчисленные звёзды, мгновенно сворачиваются в ослепительные радуги. Неожиданно всё меркнет, перед глазами невообразимо огромная газовая субстанция. Открываю экран. Зарево из огня вздымается над мёртвым городом, Грайя, Зирд и маги с шипением прикрываю глаза, жмурится Семён. Нечто, как ветер, вырывается из огня, экран гаснет, тьма и тишина.

Вагонетка стоит как вкопанная. Ожидаю, нас разорвут толпы обречённых, но слышу удивлённые мысли тысяч людей, я смотрю на них – они преображаются, в глазах появляется осмысленное выражение, но, сколько в них ужаса! Души нашли свои несчастные тела и люди прозрели, но теперь они видят какой кошмар их окружает! Они стали чувствовать боль, увидели разруху и запустение.

– Большинство из них умрёт впервые часы, – угрюмо молвит Зирд.

– Но душа останется! – парирует Грайя.

А в город тоже вливается душа! Пространство наливается светом. Я вздыхаю с облегчением, город будет спасать своих детей.

Семёна колотит крупная дрожь, я его понимаю, сложно обуздать нервы, увидев такое.

– Поехали, – говорю я.

Вагонетка трогается с места и беспрепятственно набирает ход, никто не пытается задержать её.

– У нас была вражда с этим народом, – тягостно звучит мысль Зирда, – но я бесконечно рад, что наши враги обрели душу.

– Вы опять станете враждовать с ними? – с иронией спрашиваю я. Зирд задумался: Они сейчас очень слабые. Мы не будем нападать на них сейчас. Пускай наберут силу, тогда схлестнёмся.

– А нужно ли это делать?

– Они демоны.

– Да брось ты, неужели сам веришь в эти сказки?

– Наш народ верит.

– Вот поэтому Другие начинают одерживать победы, – сухо говорю я.

– Меня посещали те же мысли, – он грустно вздыхает.

Маги с удивлением и почтением поглядывают на меня. Мне неловко от их внимания, но ведь не объясню, же им, что всё произошло спонтанно, до сих пор не понимаю, как это сделал. Я слышу их мысли, они одобряют меня. Напряжённость, которую они испытывали ко мне, исчезла. Они уже готовы не работать на меня, а трудится. С некоторых пор я понимаю, как отличаются два, вроде одинаковых, слова. Работа – удел рабов, то, во что не вкладываешь душу – работа. За неё можно получать деньги, можно не получать, но результат будет один. Долго плоды работы служить не будут. Но только в труде, знания, изготовленные вещи, будут жить веками, потому, что в них вложена душа. Поэтому, для человека, счастье трудиться, но не работать. Меня всегда коробило слово – работник, но всегда нравилось – труженик. Может, это на генетическом уровне?

Рассвет наливается силой, словно торопится наверстать упущенное. С болью смотрю на хаос и запустение. Когдато величественные здания обвешали, штукатурка осыпалась, в окнах выбиты стёкла. Дикая поросль жутко белёсого цвета, источает яд на суровые, многострадальные стены и тротуары. Пещерная живность пытается спастись от света в щелях и провалах, но люди уже ведут себя осмысленно, они вспоминают свои дома, своих знакомых, родных, собираются в группы, ктото берёт руководство в свои руки.

Проносимся мимо "проснувшихся", они бросают на нас настороженные взгляды, но не мешают в продвижении, но я испытал облегчение, когда вагонетка ныряет в тёмный лаз очередного туннеля.

Семён вздыхает, утирает пот с потемневшего от переживаний лица. Грайя напряжена, она как перетянутая струна. Волосы развиваются на ветру как хвост породистой лошади, глаза полыхают огнём. Она отрывисто и резко говорит с магами, на лицо налетают волны гнева. Аккуратно спрашиваю Зирда, что за конфликт у них?

– Требует сократить дорогу, но она не права, тот путь плохо знаком, лучше сделать крюк, это безопаснее.

– Сколько потеряем по времени?

– Всего ничего, дней пять, семь.

– Мда. Всего ничего. Знаешь, давай всё же рискнём.

– Уверен?

– Не совсем, но семь дней – очень много.

– Маршрут будет проходить за пределами основных тоннелей, по резервным линиям и по тем, которые строили задолго до первых войн, в них даже враг боится заходить.

– А мы не враги, – я улыбаюсь, но жуть царапает сердце. Как бы, не поступить опрометчиво. Я смотрю на Грайю, она уверена в своей правоте, безусловно, есть у неё некие знания, что ж, доверимся судьбе и я подтверждаю своё решение.

Маги смотрят на меня, сложно выдержать их взгляд, вертикальные зрачки пылают огнём, пространство вокруг меня наэлектризовалось, но они кивают, Грайя успокаивается.

– Что это они? – Семён кивает на магов.

– Не у них, у нас. Предлагали безопасный маршрут, но семь дней. Я предложил опасный, но день.

Друг вздрагивает, обхватывает рукоять боевого топора, вздыхает, я не стал лезть в его мысли, обхватываю за плечи: Прорвёмся! – но больше себя убеждаю. В последнее время, всё так навалилось, одно событие следует за другим и каждое, краше другого.

Вновь темно, сыро и зябко, перестук колёс раздражает. Сколько же можно носиться по путям затерянных миров? Остро хочу домой, надоели приключения. Как там мой сынок, Лада? Оленинки бы поесть, рыбки копчёной. А вдруг уже и хлеб пекут, я сглатываю слюну.

– Я Грайю на вверх возьму, – неожиданно слышу голос друга.

– Она не выдержит радиации от Солнца, – с сочувствием замечаю я.

– Ночью нет Солнца, – резонно утверждает Семён.

– Как Снегурочку будешь держать, – я улыбаюсь, но на душе не смешно. Жалко друга, влюбился по уши.

– Только б не отказалась, – в голосе неприкрытая тоска.

Но я думаю, откажется, она жрица, дел у неё и здесь по горло. Хотя? Кто знает женскую душу. Смотрю на Семёна, он не читает моих мыслей, в чёмто ему легче. Семён смотрит в темноту, туда, где должна находиться его Грайя и не видит её, а я вижу хорошо. Судя по всему, приближаются определённые события, чувства обостряются, шрам на руке знакомо ноет.

Грайя и Зирд рядом с магами, вглядываются в чёрное пространство. Изредка командует куда свернуть. Определённо, она обладает некими знаниями, и они позволяют ей с точностью определять путь в лабиринте бесчисленных ходов.

Стены стремительно мелькают, тугой воздух давно высушил кожу, но вот вагонетка с пронзительным скрипом притормаживает, останавливается. Тоннель впереди перегорожен люком. Маги прыгают вниз, обступают его с разных сторон. Грайя, пылая от гнева, бьёт по нему кулачком.

– Этого мы не предвидели, – Зирд заметно волнуется.

– Что там? – подаёт голос Семён.

– Дорога закрыта. Люк как в бомбоубежище, – я тоже выбираюсь из вагонетки, разминаю затёкшую спину.

– Как вы тут всё видите? – с завистью говорит друг и добавляет, – что делать будем, ломать?

Фыркаю, я догадываюсь, даже атомный взрыв не пробьёт сей преграды. Но ведь должны, же быть засовы?

Семён на ощупь спускается на пути, шарит руками по обводам вагонетки, тащится на наши голоса. Зирд с сожалением смотрит на него и взмахивает рукой. Словно шаровая молния соскальзывает с пальцев и зависает над головами, освещая туннель призрачным светом.

– Спасибо, – молвит Семён. Он не чему не удивляется. Оказывается, к чудесам тоже можно привыкнуть. Он присоединяется к нам. – Действительно, дверь не выбить, – убеждается он.

– И магия её не может отодвинуть, – замечает Зирд.

– Придётся возвращаться? – мне эта перспектива не нравится, но если другого пути нет…

Грайя резко оборачивается: Нет другого пути! Нас загнали в ловушку. Сзади мы тоже блокированы.

– Откуда знаешь? – холодея от ужаса, говорю я.

– Моё сознание видит это.

Атмосфера наваливается тягостная, от безысходности хочется выть. На месте, конечно, не стоим, ползаем у двери, ищем скрытые механизмы, но она абсолютно ровная, даже швов нет.

Неприятная вибрация прокатывается по стенам и доносится невнятный гул. Маги насторожились.

– Так, ребята, сложа руки, сидеть, не стоит, – я обращаюсь ко всем.

– Мы прощупали дверь всеми возможными способами, к механизмам подобраться не в состоянии, – мрачные мысли Зирда не вызывают оптимизма.

– Тогда ищем невозможное, – в пору психовать, ударяться в панику, но голова ясная как никогда. "Шарики" в мозгу резво бегают по извилинам, утыкаются в тупики, отскакивают, вновь бегут по извилистым путям, я усиленно думаю, как выбраться из западни. Вначале необходимо понять, с кем столкнулись. Кто это, Другие или местные? С Другими не договоримся, но с местными, очень может быть. Хотя, в любом случае, можем не успеть. События надвигаются невероятно быстро, вибрация усиливается, гул заполняет все пространство. Мощь неведомых врагов велика, маги бессильны. Ещё вначале пытались создать некую защитную завесу, но она, дрогнув, острыми иглами падает под ноги. Даже светящийся шар, созданный Зирдом, меркнет и, с шипением гаснет, как спичка, опущенная в воду.

Стены двигаются как живые, образуются трещины, сыпется песок и камень. Воздух спрессовался, словно в газовом баллоне. Грайя повизгивает со страха, вцепилась в мощное плечо Семёна, он прижимает её к себе одной рукой, в другой – топор.

К сожалению события, развиваются ну просто дико быстро. Мысли уткнулись в тупики и скачут на месте, как резвые скакуны в стойле. Но скачут! Шрам на плече ослепительно горит, даже освещает пространство вокруг себя, зловеще блестит лезвие топора, выпучили в бессилии глаза маги, Зирд шепчет и взмахивает руками. Грайя плачет, размазывает слёзы по опухшему лицу, не хочет умирать. Семён как может, утешает её.

Наконец я понимаю, с кем имеем дело, в легкие врывается насыщенный аммиачный запах. Он усиливается, мы кашляем, задыхаемся, сознание начинает меркнуть. Неужели всё? Так просто? Задохнёмся на радость изуверам?

Гул невыносим и вдруг я вижу в глубине туннеля бесформенное облако, в нём десятки тысяч не человеческих созданий. Всё же достали! Ярость бурно разносится по артериям потоками крови. Хочу рвать на себе рубашку, но натыкаюсь на серебряный медальон, он тёплый. Жадно хватаю его, пальцы скользят по алмазным камушкам. Зло смеюсь. Знаю, что делать! Вызываю образ Пекельного мира.

Великое множество радуг вспыхивают над головой. Мой разум несётся сквозь Вселенную, обгоняя свет звёзд. Вот они, Пекельные миры! Сверхмассивные двойные и даже тройные звёздные карлики. Вокруг них вращаются исполинские планеты, превосходящие по размерам даже звёзды. Разворачиваю экран, часть сознания, с любопытством заглядывает сквозь него. Там ползают невероятные твари, бросаются на меня, в ужасе выдернулся из их лап и кидаю экран в сторону приближающегося облака с Другими. С неприятным свистом разворачивается воронка и втягивает аммиачную нечисть внутрь, хлюпнуло и… гул прекратился, стены перестают извиваться, люк падает вниз, но… краем глаза замечаю, как нечто просочилось из воронки и поспешно улепётывает по путям, распространяя за собой едкий запах серы. Побочный эффект, житель Пекельного мира успел прорваться сквозь воронку. Пока не знаю, насколько это плохо, но в любом случае, мы ещё живы.

Грайя бросается мне на шею, Семён бормочет ласковые слова, маги улыбаются, но Зирд мрачнее тучи, он заметил тварь, сбежавшую из Пекельного мира.


Глава 31 | Восьмая горизонталь | Глава 33