home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 27

Прихожу к выводу, ну и дилетанты мы. Ловушку поставили столь очевидно, ещё табличек не хватало – прямо, чуть левее, а вот за эти камнем, мы вам по голове дадим. Стыдно перед Аскольдом, сколько раз он демонстрировал нам, как необходимо себя вести в незнакомых местах, а я только поддакивал, ведь это так понятно, да и Аскольд всегда рядом, вот и вляпались. Сильно беспокоит судьба детей, не могу простить себя за такой промах. Чтото необходимо решать. Осматриваюсь. Клетка изготовлена со знанием дела, всё добротно, с любовью подогнаны прутья, строго выдержаны зазоры, допуска. Вверху вижу закреплённую сеть, на случай если необходимо быстро обездвижить строптивых узников.

Наблюдения совсем расстраивают меня, шансов выбраться нет. Придётся ждать. Вряд ли долго будем сидеть здесь, людоеды ушли за Другими. Кто они такие? Пришельцы? Или их слуги? Мутанты, выведенные для того, чтоб не умереть в нашей атмосфере? Я содрогаюсь от того, что нас сожрут. Причём не наши земные хищники, это не так противно, а нечто чуждое. Боюсь, даже души будут искалечены, после смерти.

Семён трогательно ухаживает за Грайей, обтирает её лицо от крови, прикладывает примочку к рассечённой пухлой губе и, о чёмто ведут разговор, у жрицы то разгораются в пламя глаза от гнева, то проступает на лице нежность.

Действительно, долго ждать не приходится, слышится звук подкованных в железо, сапог и шлёпанье босых ног. Из темноты показываются наши долговязые знакомые, но рядом идёт коренастое человекоподобное существо – тяжёлая, словно оплывший воск, голова, покоится на плечах, без признаков шеи, прорези для глаз, едва виднеются из многочисленных складок, руки перекручены жгутами выпуклых мышц, на пальцах короткие, треугольные когти. На нём кольчуга как у рыцарей средних веков, на коротких, толстых ногах сапоги из грубой кожи, за поясом торчит мой бластер. Гоблин! Я так его сразу окрестил.

Он вплотную подходит к прутьям, мощно и тяжело дышит и всё заполняется звериным запахом. Существо внимательно разглядывает. Грайя напугана, отползает вглубь клетки, у Семёна, в глазах ненависть и бугрятся тугие мышцы, если б они сейчас сошлись один на один, шансов у гоблина, не было никаких.

Но гоблина интересую, прежде всего, я. Теперь он сверлит меня взглядом – ни каких эмоций не вижу на безобразной морде. Я легко выдерживаю тягучий взгляд, чудовищу это не нравится, он кривится, толстые губы расходятся, плоский, раздвоенный на конце, фиолетовый язык, мелькает в чёрной щели. Слышу его мысли: Хм, мяса совсем нет. Что за герои пошли сейчас? Столько сил бросили ради этого недоношенного.

– А, ты глуп, жабья твоя голова, мозги твои в кишечнике, вотвот шлёпнутся на землю. Как жить будешь дальше без них? – я сознательно издеваюсь, хочу вывести его из себя, глядишь, и найду слабые места.

– Не обделён юмором, очень забавно. Ещё придумаешь нечто похожее? – сказано это с таким спокойствием и насмешкой, что, напротив, я едва не выхожу из себя. Вот сволочь такая, меня на место ставит, жаба жирная!

Гоблин откровенно ухмыляется, понимает, что посадил меня в лужу, но я уже спокоен, его сильные стороны мне понятны, это тоже плюс.

– Надеюсь, – звучит липкая мысль, – ты осмотрелся, понимаешь, дёргаться бессмысленно. Мы вас свяжем, проводим в другие хоромы. Жаль не мне решать твою судьбу, хотел бы с тобой пообщаться, ты не похож на других героев, тщедушный какойто.

– А, ты что, многих видел? – стараюсь окрасить мысль в пренебрежительные тона.

– Не поверишь, многих. Видишь, пузо отъел. А ты особенный, с царицей Марса на короткой ноге, но ничего, и до неё доберёмся, с помощью тебя, вытащим её чистую душу и бросим на Помойку, в щель между Вселенными.

– А ты вообще кто? – в упор спрашиваю гоблина и тот неожиданно для меня вздрагивает.

– Я? Землянин, – мне кажется чудовище в замешательстве.

– Ты очень не глуп, хотя рожей не вышел и смердит от тебя. Ты говоришь, что землянин, дышишь нашим воздухом, а теперь, на досуге, подумай, чем дышат твои хозяева. Вывод, уверен, сделаешь правильный.

– Странный ты, герой, слюной не брызжешь, на стены не бросаешься, меня в смущение вводишь. Что делать с тобой?

– Отпусти.

– Интересная мысль, но никак не можно. Вон верёвки, связывайте друг друга.

– Послушай, – не унимаюсь я, – у тебя есть женщина, такая же красивая как ты, с такой же рожей? Вижу есть. Подумай на досуге, а ведь и она дышит, нашим с тобой, воздухом. Надеюсь для тебя не секрет, воздух на Земле будут менять. Как же твои, будущие жабята, смогут дышать? Давай союз заключим?

У гоблина глаза наливаются кровью: Ну и сволочь, – говорит он, – по самому больному бьёшь. Вяжите себя верёвками, и не пытайся меня больше вербовать.

А я не унимаюсь: Конечно, ты не человек, нас не любишь.

– Почему не люблю, – демонстративно облизывается раздвоенным языком чудовище, – люблю.

– Вот об этом, я гдето и говорю. Ведь так приятно драться с нами, на свежем воздухе, глядишь, и царство себе отгрохаешь – жабье государство. Перспектив – целое море, герои на поклон станут ходить.

– Связывайте себя, иначе сеть сбросим! – гоблин взбешён, но держит себя в руках. Но я знаю, дрогнуло его безобразное сердце. Ничего, программу запустил, будем ждать результатов.

Больше давить на психику не стал, иногда это может привести к отрицательным результатам, подчинился, верёвками себя связали.

Дверь открылась, долговязые, бесцеремонно выволокли нас от туда. Грайя заартачилась, но сопротивление жёстко сломили ударом в рассечённую губу. Семён взревел, словно пещерный медведь, но и ему врезают под дых. С трудом сдерживаюсь, бросаю взгляд на идущего рядом гоблина, он улыбается.

– Скажи своим шестёркам, чтоб не зарывались. Гоблин анализирует мою мысль, понимает значение, безобразно усмехается: Никак не могу, часть ритуала – это прелюдия, пытки будут впереди. И, вообще, зачем о них беспокоишься, судьба их предрешена, а если быстрее издохнут, меньше страдать будут.

– Как ты заметил, беспокоюсь и не только о них… и о тебе тоже, хоть ты и безобразный, как раздавленная консервная банка, мы с тобой в одной лодке, мы на Земле.

– Допустим, понятие о красоте, спорный вопрос. Для меня, вы как омерзительные, голые червяки. Мы же в теле, всё при нас, – вновь сажает в лужу мерзкая тварь. С удивлением замечаю, он не обделён чувством такта, не оскорбляет, просто выполняет свою работу. Он продолжает: За меня не надо беспокоиться, лучше о своей душе подумай, она ведь у тебя одна, – но всё, же чудовище рявкает на своих слуг, когда они вновь пытаются бить по лицу Грайю. Я удовлетворённо замыкаюсь, программа начинает работать.

Спускаемся на дно карьера. Озерцо оказалось не таким маленьким, каким его видели сверху. В воде валяются брошенные каменные блоки, у одного из них покачивается, вполне приличный, парусный корабль. На блоке выбиты ступени и навешаны перила.

На корабле суета. Полуголые матросы, как зелёные ящерицы, шныряют по реям, готовят судно к отплытию. Старший состав явственно выделяется среди них гордыми осанками, своей одеждой – не пёстрой, но великолепного покроя.

Мы поднимаемся на борт, ощущаем множество любопытных глаз. Матросы откровенно пялятся, офицеры, украдкой кидают взгляды, мы для них, необычные персоны.

Нас толкают на палубу, идём между бухт канатов, клеток с рептилиями, ящиков, бочек пахнувших бражкой. Открывают трюм, спихивают вниз. Падаем, едва на ломаем конечности. Крышка закрывается, и без того тусклый свет, сменяется кромешной тьмой.

– Ну, что, Никита, делать будем? – голос друга полон тревоги, но нет и следа паники.

– Мы уже всё сделали, нужно только ждать. Программа работает, ей необходимо лишь перезагрузиться, только бы сбой не произошёл.

– Что за программа? – недоумевает Семён.

– Даю руку на отсечение, наш гоблин ещё заявит о себе, в положительном аспекте для нас.

– Этот урод?

– Он очень не глуп. Правда это не вяжется с его внешностью. Ему нужно подумать над моим весьма заманчивым предложением.

– Что ты ему предложил?

– Очень многое – будущее и власть.

– С ними нельзя договориться, – отрезвляет меня жрица, – он демон, у нас с ними идёт война.

– Но "низшая" каста договорилась с ними.

– Предатели.

– Ваша беда, что вы сильно вознеслись, вместо того, чтобы наладить с ними отношения. Вас разобьют поодиночке, а вы единый народ, по крайней мере, с твоих слов.

Ожидаю, Грайя как обычно вспыхнет, но она неожиданно вздыхает: Я давно понимаю это, но не мне решать. У нас нет действительно сильного лидера.

Томительно тянется время, небольшая качка говорит, мы движемся по озеру, а может – вошли в подземную реку.

Спустя несколько часов, спускают ведро с водой и бросают живую рептилию, с перебитыми ногами.

– Обед, – зло усмехается Семён, чтобы не мучилось животное, быстро ломает ей шею и, зашвыривает труп в дальний угол.

Грайя прижимается к Семёну, недовольно сопит.

– Вообщето, я голодная, неожиданно заявляет она.

– Ты, что, хочешь съесть сырое мясо? – удивляется сероглазый богатырь.

– Нуу… – протянула женщина и грустно умолкает.

Усмехаюсь, всё же, какие мы разные.

Размеренная качка убаюкивает, Семён сопит, чтото выкрикивает во сне. На меня тоже наваливается дремота, а Грайя тихонечко соскользнула из объятий моего друга и вот слышу, с наслаждением урчит над дохлой ящерицей, тонкие косточки хрустят под крепкими зубами, мне смешно и очень жаль её. Сон, как спасение, словно накрывает тёплым одеялом, я засыпаю крепко, без сновидений.

Разбудили меня лающие крики, шум, суета, какоето лязганье, чтото падает. Крики сменяются злыми воплями, стонами. С разных сторон слышится нечеловеческий рёв. Топанье тяжёлых ног сотрясает палубу, звякает металл.

– Что это? – мгновенно просыпается Семён.

– Какоето действие. Может программа заработала?

Грайя испуганно шипит, жмётся к Семёну. Битва на палубе сменяется вознёй. Чтото волокут по доскам, раздаются рыкающие голоса. Затем крышка трюма откидывается, свешивается верёвочный трап. Выбираюсь первым. Гоблин рядом, добродушно улыбается. Палуба блестит от крови. Монстры, как две капли похожие на нашего избавителя. Избавителя? Ладно, допустим. Бродят по скользким доскам, хватают истерзанные тела охапками и волокут к борту. Корабль пришвартован к берегу. Открывшийся пейзаж удивляет и восхищает. Остроконечные скалы стоят вперемешку с необычными деревьями. Из корявых стволов, по всей длине растут цепкие корни, которые обхватывают скалы как лапы сколопендры. Пахнет свежей кровью и смолистой листвой.

– Спасибо, – говорю.

– Пожалуйста, – ухмыляется гоблин.

– Что дальше будешь делать?

– Не решил ещё.

– Знаешь, где наши дети?

– Знаю, если их ещё не съели, в той каюте.

Дёргаюсь в том направлении. Чудовище удерживает меня: С ними всё в порядке, не суетись… пока.

Выбирается Семён, искренне улыбается монстру. Гоблин пристально изучает нас. Показывается Грайя, глаза полыхают в гневе, замечая на палубе такой беспредел, живых нет.

– Ты первый герой, которому я помогаю. Знаешь, почему?

– Знаю. Ты умный.

– Оказывается, можешь быть учтивым. Думал ты обычный хам, наделённый Силой. Хорошо, сядьте у борта. Охотники здесь приберут, а затем я решу, как дальше поступить с вами.

Безропотно подчиняемся. Грайя стонет в бессильной ярости, хоть и убитые "низшая" каста, но всё, же её соплеменники. Охотники бесцеремонно волокут людей то за ноги, иной раз цепляют крючьями и исчезают в странном лесу. Я взираю на него и ловлю себя на мысли – не хотел бы там оказаться ночью. Воображение рисует, как деревья оживают и извиваются между остроконечными скалами в поисках заплутавших путников.

Гоблин мощно дышит рядом, иной раз, из ротовой щели, мелькает фиолетовый раздвоенный язык, слизывает пот с безобразной морды и исчезает в пасти.

– Лес спит, – неожиданно он подтверждает мою догадку, – в своё время астероид принёс семена, они зарылись в грунт и теперь они жители Земли. Странные очень. Днём истекают лечебной смолой, любой может взять её, ночью лучше не быть на их пути.

– Вы тоже из космоса? – осторожно спрашиваю я.

– Мы? Как и все. Думаешь, ты сто процентный землянин? Мы первые люди на Земле, это было миллиарды лет назад, планета ещё не остыла. Мелкий океан покрывал всю поверхность. Мы были приспособлены к водной жизни. Затем океан отступил, мы заселили сушу, развились, вышли в космос, встретились с иным разумом, произошла война – из первых глобальных войн. Спасаясь, ушли под землю. Потом появилась ваша раса. Вы тоже были разными, существовали и карлики и гиганты, были даже в виде духов, такие полуаморфные, полупрозрачные существа, метров пятнадцать, тридцать. Нравилось вам тогда экспериментировать с живыми созданиями. Все страшные ящеры – ваших рук дело. Затем и вам пришлось воевать с космическими захватчиками, с переменным успехом. Часть, также как и мы, в своё время, ушли под землю, часть осталась на земле.

– Голова кругом идёт, – признаюсь я.

– Думаешь, мне легче, – облизывается гоблин.

Грайя с подозрением наблюдает за нами, она понимает, мы мысленно общаемся друг с другом, но на этот раз не может залезть к нам в мозги, это её сильно злит и нервирует, она ехидно улыбается: Что, душу продаёшь?

– За дорого, – улыбаюсь я.

– Ты бы не откровенничал с демоном, – она едва сдерживается.

– Он такой же демон как ты для меня, а я для тебя, – пытаюсь урезонить её.

У неё от злости разгораются глаза и, даже Семёна отталкивает от себя.

– Чтото интересное узнал? – он пытается успокоить пещерную женщину, но она плюётся, шипит, словно разъярённая кошка, отпихивает его руки.

– Оказывается, мы динозавров вывели, и в космос уже летали.

– Для меня это не новость, я и раньше об этом знал, – невозмутимо говорит друг.

– А у меня голова кругом идёт, – признаюсь я, улыбаясь, смотрю на обиженную женщину. Та молчит, надула губы, высокомерно вздёрнула носик, вся такая неприступная.

Охотники уволокли последний труп, один из них подходит к нам, тычет корявым пальцем. Гоблин делает жест, понятный всем, типа – отвали. Тот рычит, нехотя уходит. Вскоре рыкающие голоса теряются в зарослях лесахищника, мы остаёмся один на один с нашим спасителем.

Грайя встрепенулась, показывает глазами – гоблин один, можно брать в плен.

– "Не кусай руку, дающего", – с укоризной посылаю ей мысль. Она понимает эту фразу, сплёвывает, поднимается с корточек, трещит суставами, разминаясь, с вызовом смотрит на гоблина. Монстр добродушно ухмыляется. В глазах, спрятанных глубоко в складках кожи, понимание.

Первым делом, идём к детям. Девочка кидается на шею, Игорь уткнулся в сильные руки Семёна, но увидев гоблина, оскаливается, показывая уже вполне развитые клыки.

– Не бойся, – успокаивает его Семён, – он наш друг.

– Союзник, – поправляю друга.

– Демон, – добавляет Грайя.

– Вы определитесь, кто я для вас, – мне кажется, монстр смеётся. Он скребёт треугольными когтями под складками, где должна быть шея. – Пойдёте по тропе охотников, но, где свод смыкается с поверхностью, уйдёте вправо от следов. Найдёте металлический люк, попытайтесь его открыть – это ход к ним, – указывает он на Грайю. – Сейчас отдыхайте. До темноты, с детьми, вы не успеете дойти, лес вас поглотит. Выйдете когда, посветлеет и деревья успокоятся. А тебе, герой, удачи, ты первый, кого я не съел. С тобой я неожиданно понял истину, хотя ты преподнёс её, в столь хамской форме. Мы иногда выходим на поверхность, по ночам. Ещё встретимся. Мне импонирует твоя мысль о "жабьем" государстве, – в пасти мелькает раздвоенный язык, он легко спрыгивает и, под ненавидящим взглядом Грайи, скрывается в сплетении ветвей.

Ёжусь, мне не нравится скрытая угроза нашего избавителя. Не будет он ни другом, ни союзником, я понимаю это остро, ждут нас войны с монстрами подземного мира – но это в будущем.


Глава 26 | Восьмая горизонталь | Глава 28