home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

ПРИЗРАЧНЫЙ ГОРОД

Солнце…

Огромный раскаленный шар висел точно над головой человека, высасывая последние остатки живительной влаги. Измученный конь медленно переступал копытами по песку. И человека и животное мучили накопившиеся за три дня непрерывной скачки усталость и раны, но более всего жажда. Жажда…

— Пить!

Губы выдавили это сладкое слово, и Скилл очнулся. Пить! Он мог думать лишь об этом. Живительная прозрачная влага. Он мог думать лишь о ней. Последний раз он и его конь пили два дня назад в оазисе Мазеб. Там-то их и настигли рыжебородые стражники бога зла Аримана.

Когда засвистели стрелы, спугнувшие мирных купцов, что остановились напоить верблюдов, Скилл в мгновение ока вскочил на спину Черного Ветра. Левая рука привычным движением выдернула из горита лук, правая — стрелу, и один из врагов рухнул с коня, схватившись руками за пробитое горло. Мгновение — и вторая стрела сбросила наземь еще одного рыжебородого. Затем полетела третья стрела…

Скилл пускал стрелы, а Черный Ветер плясал на крохотном пятачке между пальмами, мешая стражникам целиться. Они были неплохими стрелками, эти рыжебородые, но конь Скилла ускользал от их стрел, словно бестелесный призрак, а лук кочевника продолжал посылать смерть. Ибо Скилл был лучшим лучником среди скифов, а значит, и лучшим лучником в подлунном мире, поскольку ни один народ на земле не может сравниться со скифами в умении стрелять из лука. Скилл пускал стрелы с правой и левой руки, на скаку назад, через голову, свесившись под брюхом коня. Точному полету его тростниковых молний не могли помешать ни ветер, ни свистящие вокруг стрелы, ни дикие выкрутасы жеребца.

Стражники Аримана поняли это не сразу — лишь тогда, когда Скилл истребил половину вражеского отряда. Возглавлявший погоню жрец выкрикнул приказание, и оставшиеся в живых воины поспешно скрылись за длинным глиняным дувалом, окружавшим храм местного идола. Скилл не стал дожидаться, пока враги опомнятся и вновь нападут на него. Он ударил пятками по бокам коня, и Черный Ветер помчался прочь из едва не ставшего ловушкой оазиса, оставляя сзади облако мелкой серой пыли. Выскочив из оазиса на дорогу, ведущую в Согд, скиф обернулся. Шагах в пятистах позади него неслась кавалькада всадников — рыжебородые возобновили преследование.

— Хоу! Вперед, Ветер!

Но жеребец не нуждался в понуканиях. Лучший скакун Дрангианы прекрасно понимал, что хозяину грозит опасность.

В ушах Скилла свистел разрываемый скоростью воздух. Земля стелилась под ноги коня. Время от времени скиф оглядывался. Отрыв от преследователей увеличивался все более и более. Когда Черный Ветер достиг каменистого холма, за которым начиналась пустыня Тсакум, всадников уже не было видно. Зоркие глаза скифа смогли различить лишь крохотную полоску пыли, поднятую копытами лошадей рыжебородых, едва видневшуюся на горизонте. Скилл похлопал скакуна по тяжело опадающему боку.

— Довольно. Поумерь свой пыл. Мы оторвались от них.

Но Черный Ветер, словно пытаясь доказать своему хозяину, что он способен на большее, галопом преодолел холм и сбавил темп, лишь ступив на желтый раскаленный песок Тсакума.

Размеренный бег иноходца продолжался до самых сумерек. Убедившись, что темнота и пыльные смерчи спрятали следы беглецов, Скилл остановил коня и стал готовиться к ночлегу. Вскоре в защищенной от ветра и чужих взоров лощине запылал крохотный костерок из сухих колючек.

Только сейчас, когда зашло жаркое солнце, Скилл почувствовал, как горят раненые плечо и нога. Две вражеских стрелы все же нашли его. Одна должна была пронзить предплечье правой руки, но, встретив на своем пути доспех из ткани хомс, которую делали из грубой шерсти, переплетая ее с волокнами редко встречающейся, чрезвычайно прочной синей водоросли, скользнула в сторону, лишь оцарапав кожу. Вторая рана была посерьезней — зазубренное острие пробило кожаный сапог и впилось в икру. В горячке боя Скилл обломил древко и совершенно забыл об оставшемся в ноге наконечнике.

Теперь тот напомнил о себе. Раны пылали огнем. Скилл знал, что жар и сильная боль не пройдут еще два-три дня. Стражники Аримана мазали свои стрелы ядом, действие которого, к счастью, ослабло из-за жары. Лишь это обстоятельство спасло жизнь Скиллу.

Гораздо хуже чувствовал себя Черный Ветер, также раненный двумя стрелами. Одна из них глубоко вонзилась в бок скакуна, затронув крупные вены. Тяжко страдая, Черный Ветер лежал на песке. Глаза его были мутны, хриплое дыхание свидетельствовало о том, что конь из последних сил борется со смертью.

Не мешкая ни секунды, Скилл достал из вьюка небольшой котелок, плеснул в него воды из бурдюка, предусмотрительно набранной в оазисе Мазеб, и поставил котелок на огонь.

Вскоре вода закипела. Скилл вновь обратился к вьюку и извлек оттуда несколько комочков серого ноздреватого вещества — золы, замешенной на дарующем забвение соке хаомы. Сладкий сок этого редкого растения был универсальным средством от всевозможных болезней, средством, восстанавливающим жизненные силы. В нем воплотилось могущество Ахурамазды, великого светлого бога. Волшебный сок хаомы, ценившийся вдесятеро дороже золота, был не по карману бедному кочевнику. Ларец с чудодейственным снадобьем он захватил, участвуя в налете кочевников-киммерийцев на дворец властителя Парсы. Это было несколько лун назад. Драгоценный сок уже не раз выручал Скилла, он поможет ему и сегодня.

Неотрывно глядя на кипящую поверхность воды и присовокупив на всякий случай короткое магическое заклинание, Скилл бросил катышек хаомы в котелок. Почти мгновенно вода окрасилась в оранжевый цвет. Тогда Скилл схватился за горячие дужки полою видавшего виды халата и поставил котелок на песок. Варево остывало, воин смотрел на яркие блики огня, с тревогой прислушиваясь к тяжелому дыханию Черного Ветра.

Прошло какое-то время. Скилл окунул палец в котелок и решил, что лекарство готово к употреблению. Сделав несколько пассов руками, он поднес котелок к губам коня.

— Ну-ка, дружище, выпей.

Скакун открыл мутные глаза и непонимающе уставился на Скилла. Яд уже достиг его мозга, и Черному Ветру хотелось только одного — легкого забвения. Тогда Скилл ножом разжал зубы коня. Теплая жидкость потекла в глотку. Черный Ветер судорожно вздохнул. По животу и бокам пробежала легкая дрожь. Вскоре взгляд коня стал осмысленным, а жар начал спадать. Скиф удовлетворенно улыбнулся. Не останавливаясь на достигнутом, он оторвал от халата кусок ткани, смочил его раствором хаомы и приложил этот компресс к воспаленной ране. Оставшуюся жидкость он выпил сам и тут же провалился в глубокий, словно омут, сон.

Утро одарило путешественников двумя новостями. Первая из них была хорошей. Чудодейственное лекарство излечило Скилла и его скакуна, нейтрализовав действие яда. Жар спал, опухоли исчезли, раны почти затянулись. Живой взгляд коня говорил о том, что он готов продолжить путь.

Другая новость была черной. Пока они спали, стервятник, посланный Ариманом, проделал дыру в бурдюке с водой. После этого он попытался выклевать глаза Скиллу. Почуяв опасность, кочевник мгновенно проснулся. Птица взвилась в воздух, но спустя мгновение рухнула вниз, сбитая беспощадной стрелой. Когда Скилл подскочил к бурдюку, воды в нем оставалось самая малость. О том, чтобы растянуть ее до оазиса Трехгорбый Верблюд, где ждали друзья, не могло идти речи.

Волей-неволей Скиллу пришлось изменить маршрут. Теперь он держал путь в сторону Красных гор, где, по слухам, было полным-полно источников с ключевой водой. По слухам, ибо никто не мог похвастаться, что бывал там. Красные горы пользовались дурной славой. Ни один, даже самый отчаянный воин по доброй воле не отважился бы отправиться в эти края. Однажды отряд пришедших с севера черноволосых киммерийцев, распаленных рассказами о сокровищах, что таят Красные горы, отправился через Тсакум на юг и исчез навсегда. Скилл собственными глазами видел, как они выезжали из оазиса Трех пальм. Сорок высоких, сильных, уверенных в себе воинов. Ни один из них не вернулся назад. Красные горы поглотили их. Хотя скиф не был суеверным, подобно своим сородичам или другим народам, населявшим Восточный континент, он не испытывал ни малейшего желания посетить это зловещее место. Но сейчас у него не было выбора.

Оседлав коня, Скилл поскакал на юг, туда, где в смутной дымке виднелись миражи далеких Красных гор.

И вот уже шел третий день пути.

— Пить…

Скилл мотнул головой и очнулся. Воспаленные глаза обежали окрестные барханы. Ничего живого, даже змеи или драконоподобного варана, чья отвратительно теплая кровь могла бы хоть чуть утолить мучительную жажду. Лишь безжизненные песчаные гребни да комки пустынных лишайников. Черный Ветер едва переступал ногами. Тяжело вздохнув, Скилл похлопал его по шее, ощутив ладонью иссохшую кожу. Конь вздрогнул, очнулся и затрусил чуть побыстрее. Они взобрались на высокий бархан, и скиф в изумлении открыл рот.

В десяти полетах стрелы от них возвышались стены неведомого города. Сооруженные из черного, пожалуй даже из густо-черного камня, они вырастали прямо из песка, меняя в дымчатом мареве очертания зубцов и башен.

— Мираж, — пробормотал Скилл.

Он зажмурился, полагая, что наваждение исчезнет, но, когда осторожно приоткрыл правый глаз, город был на прежнем месте. И тогда скиф направил коня вперед. По мере приближения к черным стенам жеребцом овладевало беспокойство. Если первую треть пути он проделал бодрой рысью, то вскоре перешел на шаг, а затем вообще остановился, не желая следовать Дальше. Скиллу пришлось спешиться и повести коня на поводу.

Так они достигли стены, очутившись у которой скиф почувствовал, что в его душе нарастает чувство, похожее на необъяснимый страх. От города исходила ощутимая злоба, которую почувствовал сначала конь, а теперь и всадник. В полуденный зной черные стены должны были быть нагреты не хуже раскаленной печи, но от них веяло ледяной стужей. И тишина. Тишина, не свойственная месту, где живут люди.

Скилл решил осмотреться. По-прежнему ведя на поводу Черного Ветра, скиф обошел город, но не обнаружил ни одних ворот. Похоже, ворот вообще не было, а если они и существовали, то неведомые мастера вделали их в стену столь искусно, что глаз Скилла не смог обнаружить ни малейшего выступа или щелочки.

Как попасть в город?

Это стало бы проблемой для любого путника, но не для Скилла. В зубцах черных стен были проделаны небольшие бойницы для стрельбы из лука. Скиф решил воспользоваться одной из этих бойниц, чтобы взобраться наверх.

Привязав к стреле легкую, но прочную «кошку» с тонким крепким и очень длинным шнуром, Скилл натянул и отпустил тетиву. Стрела попала в амбразуру и исчезла за стеной. Скиф потянул за шнур, вскоре показалось оперение стрелы. Более шнур не подавался — «кошка» надежно зацепилась за край стены.

Скилл начал восхождение. Перебирая руками шнур и отталкиваясь от стены ногами, то и дело соскальзывающими с идеально отполированной поверхности, скиф поднимался все выше и выше, пока наконец не перебрался через каменный зубец.

Тяжело дыша, он поднялся на ноги и осмотрелся. Скилл находился на боевой площадке стены, перед ним простирался загадочный город: великолепные дворцы и храмы, богатые усадьбы и небольшие домики ремесленников. Белый и пепельный мрамор, красный с прожилками гранит, синеватый базальт. Лишь очень могущественному владыке было по силам доставить такое неисчислимое количество редкого камня в этот отдаленный уголок пустыни.

Но этот красочный город поражал не только своим великолепием, но и запустением. Страшным и таинственным. На чисто выметенных улицах не было видно ни одного живого существа. Не слышно ни единого звука — ни человеческого голоса, ни конского ржания, ни рева верблюдов.

У стены, привлекая внимание хозяина, зафыркал Черный Ветер. Скилл втянул наверх шнур и крикнул коню:

— Обожди меня! Скоро я вернусь с водой.

После этого он бросил шнур на землю и ловко съехал по нему вниз. Проверив на всякий случай, легко ли выходит из ножен акинак, кочевник двинулся вдоль по улице, озираясь по сторонам. Он миновал беломраморную статую, изображающую какого-то жабоподобного идола, черное жерло огромного, уходящего под землю храма. Ни малейшего признака жизни.

Скилл решил проверить, обитаемы ли жилища. Выбрав скромный, беленный известью домик, кочевник толкнул рукой легкую дверь.

Чистота и порядок. Идеальные чистота и порядок. Ни небрежно брошенной тряпки, ни пылинки, ни паутины под потолком. Кухонная утварь аккуратно расставлена по полкам, в разделочную доску воткнуты два медных ножа и небольшой топорик. Обеденный зал — стол из тика с крохотной царапиной на тщательно отполированной поверхности, недорогие чистые ковры на полу и на стенах, деревянный ларь, три низенькие скамеечки. Спальная комната — матрас, брошенный прямо на пол, скамейка, ларь, глиняная фигурка закутанного в плащ божка. Все аккуратно и опрятно. Ни малейшего намека на то, что хозяева спаслись бегством или погибли из-за внезапного нашествия или черного мора. Казалось, они вышли ненадолго и скоро вернутся. Но в атмосфере помещения витал некий отголосок вечности, шептавший на ухо Скиллу, что жители покинули этот дом не одну сотню лет назад. Не одну сотню… Немало озадаченный увиденным, скиф вышел на улицу и побрел дальше, надеясь найти воду.

Солнце, стоявшее в зените, когда скиф ступил на мостовую безлюдного города, уже спряталось за зубцы стен. Скилл осмотрел несколько десятков домов, поражающий своим великолепием дворец, три посвященных неведомым богам храма, но нигде не нашел ни глотка воды. Не смог он обнаружить и ворот. Создавалось впечатление, что жители проникали в свой город по воздуху или сквозь стены.

— И не пили воды, — пробормотал Скилл, едва ворочая распухшим языком.

Он окончательно выбился из сил и терял сознание от жажды. Злобная аура, исходившая от города, подобно жернову давила на Скилла, пытаясь подчинить волю воина. Любой цивилизованный человек давно покорился бы этой силе, но только не тот, чьей родиной была дикая Скифия. Тонкий налет цивилизованности, приобретенный им во время скитаний по Мидии, Парсе, Ионии, далеким восточным странам, не мог разрушить душу сына степей. Как и всякий скиф, Скилл был отважен, вынослив и неприхотлив. Он полюбил тонкие вина и изящных женщин, но мог обойтись мутной брагой и засаленной бабенкой из кибитки какого-нибудь гирканца. Боги востока и запада, севера и юга не оказали ни малейшего влияния на сознание безбожника — скифа, верившего лишь в острый меч, выносливого коня и верного друга.

Тяжело передвигая отекшие от долгой ходьбы ноги, Скилл вошел в небольшой храм, украшенный фризами со сценами неведомых битв. Это был храм Меча — Веретрагны, бога войны и победителей. Внутри храма царил полный беспорядок, особенно сильно ощущаемый в этом до блеска вычищенном городе. Скиллу невольно подумалось, что здесь сводили счеты рассерженные великаны. Прекрасные мраморные фризы, украшавшие стены святилища изнутри, были безжалостно иссечены, статуя Веретрагны сброшена с постамента и расколота на мелкие кусочки, принесенные в жертву богу военные трофеи: мечи, щиты, доспехи, бронзовые кольца — свалены в кучу и загажены нечистотами.

Скилл нахмурился. Кому понадобилось осквернять храм Веретрагны, бога-воина? Подобное кощунство не мог позволить себе ни парс, ни иониец, ни согдиец, ни даже живущий на далеком севере савромат. Воины всех народов чтили Веретрагну и приносили ему искупительные жертвы. Кто же отважился на бесчестье?

Размышляя над этим, Скилл обошел храм. Он осмотрел всю его парадную часть и хотел уже вернуться на улицу, когда чуткий слух скифа уловил шорох, исходивший из внутренних покоев, где, судя по всему, некогда жили жрецы Веретрагны. Там кто-то был. Скилл бросился бежать по бесконечной анфиладе залов, уходивших глубоко под землю. Звук, потревоживший его слух, становился все явственней. И наконец Скилл обнаружил, откуда он исходит. В огромном подземном зале, тускло освещенном шестью коптящими факелами, висел на стене человек. Голова и лицо его были обриты наголо, иссеченные шрамами руки пронзали огромные медные гвозди, вбитые в деревянные брусья, прикрепленные к стене в форме креста. Человек негромко стонал.

Чтобы продлить агонию, мучители распяли его не под палящими лучами солнца, а в прохладной пещере; дабы усилить боль, они повесили казнимого всего лишь в локте от падающей с потолка струйки воды, но, какие бы усилия он ни прилагал, ему бы не удалось дотянуться до неё губами.

Вода!

Забыв обо всем на свете, Скилл кинулся к живительной влаге и подставил пересохшую глотку под ослепительно прозрачную струю. С каждым глотком силы возвращались к кочевнику. Он уже напился, но не мог заставить себя оторваться от этого лакомства, чей вкус был слаще вкуса хаомы. Слаще…

Слабый стон вернул Скилла в реальность. Распятый очнулся и с удивлением смотрел на пришельца. Скилл зачерпнул горстями воду и поднес ее к губам страдальца. Человек жадно припал к влаге, ладони мгновенно опустели. Скиллу пришлось наполнять их, вероятно, раз двадцать, прежде чем казнимый, напившись, откинул голову назад. Некоторое время они смотрели в глаза друг другу, затем распятый спросил:

— Кто ты, чужестранец, и как попал в Призрачный город?

Язык, на котором был задан вопрос, не был знаком Скиллу, но походил на говор дрангианцев, который скиф немного знал, и он понял смысл произнесенного. С трудом подбирая слова, кочевник сказал:

— О том же я хочу спросить тебя.

Незнакомец мгновение молчал, затем коротко бросил:

— Фарси?

— Да! — обрадовался Скилл. Прожив пять лет среди парсов, магов и мидян, он вполне освоил их язык.

— Ты не парс, — констатировал распятый, оглядев Скилла.

Действительно, Скилл мало походил на парса. В его лице, покрытом грубой сизой щетиной, не ощущалось важности, присущей надменным ариям, которые обычно гладко брили подбородок и щеки. Они ухаживали за своими волосами, а у Скилла нечесаные спутанные космы волной спадали на широкие плечи. Большинство парсов — любители сладкого и жирной баранины и были склонны к полноте. Скилл же, напротив, сухощав и жилист.

— Ты тоже не парс, — заметил скиф.

— Я — жрец. Жрец Веретрагны!

В измученных глазах вспыхнул огонь, и скиф понял, что перед ним сильный человек, более напоминающий воина, нежели служителя бога.

— Я — скиф, — сказал Скилл. — Я спасаюсь от стражников Аримана.

— Из огня да в полымя, — прошептал жрец столь тихо, что скиф не расслышал его слов.

— Кто обрек тебя, жрец, на столь мучительную смерть?

— Ночные люди.

— Кто они? И как проникают в этот город, не имеющий ни одних ворот? С неба? Из-под земли?

— И с неба и из-под земли, — загадочно произнес распятый.

Ответ удивил Скилла, и он продолжил расспросы:

— За что они распяли тебя?

— Они поклоняются Ариману, а я жрец Меча. Ариман не жалует храбрость и воинскую честь. Его интересуют лишь власть и магия. Поэтому он приказал своим слугам умертвить меня, сам выбрав этот мучительный способ казни.

Скилл понимающе кивнул. Да, это и впрямь ужасно — быть в шаге от цели и не иметь возможности достичь ее, желать умереть и не иметь возможности обрести смерть. Скилл и сам не раз попадал в схожие ситуации, но судьба была милостива к нему, позволяя выходить из них с честью.

— Так Ариман бывает здесь?

— Да, в полнолуние. А те, кто ему поклоняются, — каждую седьмую ночь.

— Сегодня как раз полнолуние. Надо поторопиться покинуть это милое местечко. Сейчас я освобожу тебя, наберу воды, и мы уйдем из города.

— Думай о себе, — посоветовал жрец. — Тьма сгущается. Скоро здесь будут слуги Аримана.

— Я — скиф! — гордо сказал Скилл. — Я не владею твоей ученостью, но имею понятие о чести. Сначала я освобожу тебя.

— Ты делаешь ошибку. — Жрец шевельнул пробитой рукой и застонал от боли. — Впрочем, поступай как знаешь.

Скилл вытащил из ножен акинак. Он просунул его между бруском и рукой жреца и стал раскачивать гвоздь. Распятый застонал. Скиф удвоил усилия. Пытка болью продолжалась довольно долго. Наконец медный гвоздь вылез из бруса и со звоном упал на пол. И тотчас же по залу пролетел легкий вихрь. Словно огромные легкие подземелий выдохнули застоявшийся воздух. Затем вдалеке послышались неясные звуки, напоминающие шарканье сотен ног. Жрец медленно поднял голову.

— Ариман не отпускает свои жертвы. Его слуги узнали о том, что кто-то пытается освободить меня, и спешат сюда. Беги. Еще несколько мгновений, и будет поздно.

Скилл заколебался.

— Но мне нужна вода. Мой конь умирает от жажды.

— Беги, — упрямо повторил жрец, вытирая пот окровавленной рукой. — Наступит ночь, и в городе будет много воды. Но на твоем месте я предпочел бы этой ночью быть подальше от города. Беги!

В противоположном конце зала появились смутные тени. Скилл, прощаясь, кивнул жрецу и кинулся прочь. У самого выхода скиф обернулся. Жрец, скособочась, висел на стене. В глазах его, обращенных в сторону приближающихся мучителей, был ужас. И тогда Скилл послал ему смерть. Быструю и милосердную. Тренькнула тетива, и острая стрела пробила жрецу шею точно в том месте, где пульсировала яремная вена. Ток крови прекратился, глаза жреца потухли, и он бессильно обвис.

Быстрые ноги мгновенно вынесли скифа на поверхность. Жрец был прав. Уже стемнело. Вдалеке, в тени храма жабы, как окрестил про себя Скилл храм, украшенный статуей приземистого чудовища, плясали огоньки. Кочевник перебежал улицу и ловко, словно кошка, взобрался на крышу одной из усадеб.

Едва он успел проделать это, как из храма Веретрагны высыпала толпа странных существ. Похожие на людей, но с матово-белыми лицами и неестественно длинными руками, они что-то бормотали и подслеповато озирались по сторонам. Очевидно, их глаза не могли вынести даже той слабой толики солнечного света, что еще присутствовала в вечернем воздухе. Существа были облачены в однотонные халаты малинового, сиреневого и темно-зеленого цветов, головы их покрывали невысокие колпаки, похожие на шлемы. Некоторые сжимали в руках длинные кривые ножи. Тоненько вереща, подземные жители рассыпались по улице, заглядывая в каждый дом, каждый храм, каждый дворец. Они искали того, кто осмелился проникнуть в их владения и избавил жреца Меча от мучительной смерти.

Затаив дыхание, Скилл наблюдал за тем, как двое ночных существ обыскивали дом, на крыше которого скрывался беглец. Работу свою они проделали чрезвычайно усердно, но наверх заглянуть не догадались. Когда их шаги затихли, Скилл со вздохом облегчения ослабил тетиву лука.

Но спустя мгновение ему пришлось пережить куда более неприятные минуты. Над ним пронеслись стремительные тени. Как догадался скиф, это были те, что приходят с неба. Сотни летающих существ появились над городом и теперь стремительно опускались вниз.

Скилл слышал от суеверных эламцев, что летать по воздуху могут демоны. Но небесные гости мало походили на демонов. Обыкновенные с виду люди, чудесным образом летящие по небу. Одежда небесных гостей оказалась чрезвычайно пестрой — яркие, шитые золотом и серебром халаты, ионийские туники, короткие накидки и шаровары. У некоторых были шлемы с высокими огненно-рыжими султанами. Скилл сразу подметил, что к обладателям шлемов все прочие относятся с подчеркнутым уважением.

Оказавшись на улице, небесные гости смешались с подземными существами. В отличие от последних спустившиеся с неба любили свет. Каждый из них принес с собой светильник, наполненный минеральным маслом. Повешенные на карнизах домов и храмов светильники разом, точно по сигналу, вспыхнули, залив улицы мертвенным огнем. Это пришлось не по душе подземным людям, которые, однако, не осмелились протестовать. Прикрывая лицо руками, они спешили в укромные темные уголки и оставались там, пока их глаза не привыкали к столь раздражающему свету, после чего вновь возвращались на улицу.

Небесные люди любили не только огонь, но и воду. Обладатели шлемов разослали своих подчиненных по дворцам и храмам. Внезапно на центральной площади ударил огромный фонтан, несколько других, поменьше, появились пред храмами и дворцами. Почти в каждом дворе зажурчал выпущенный на волю родник.

Радостно смеясь, небесные гости сбрасывали одежды и прыгали в круглые чаши фонтанов, смывая пыль, осевшую на теле во время полета. Скилл едва сдержал возглас удивления. Все небесные люди оказались женщинами, причем женщинами роскошными, достойными воинов и царей. Высокая грудь, тонкая талия, изящные стройные ноги — Скилл почувствовал томление в чреслах. Нечто похожее испытывали и подземные люди. Разинув рты, они с вожделением смотрели на женщин, кое-кто посмелее пытался дотронуться до обнаженной груди, но небесные гости со смехом отбрасывали тянущиеся к ним руки.

Откуда-то — Скилл мог поклясться, что прямо из воздуха, — возникли столы, накрытые для пира. Такого великолепия скиф не видел никогда. Даже царский стол в захваченном лихим налетом дворце в Парсе не шел ни в какое сравнение с пиршеством гостей Призрачного города. Сотни блюд из мяса, диковинных рыб и сладкого теста, нежнейшие дыни и персики, прозрачный виноград, политый медом миндаль, кувшины с густым вином. Рот Скилла заполнила кисловатая слюна. Немудрено, он уже три дня не имел даже крошки во рту.

Столы расставлялись огромным шестиугольником вокруг фонтана. Рядом с ним вскоре появился еще один стол, круглый, из цельного среза гигантского дерева. На полированной поверхности его возникли массивный черный трон и огромное блюдо из черненого серебра, явно предназначенное для главного яства.

Жаренный на вертеле бык, осетр из соленого озера, гигантский морской кальмар… В воображении голодного Скилла возникали эти и другие не менее аппетитные образы.

И вот в звездном небе появились тени женщин, несущих какую-то темную массу. Через мгновение они опустили свою ношу на блюдо.

— Ну уж нет!

Забывшись, Скилл едва не вскочил на ноги. Несколько подземных существ, уловивших в общем гаме выкрик скифа, повернули головы в его сторону; но кочевник не обратил на это никакого внимания. Его взор был устремлен на стол, где, едва шевеля спутанными ногами, лежал Черный Ветер — «гвоздь» ночного пира жителей Призрачного города.

Надо было выручать коня. Скилл понимал, что здорово рискует жизнью, но он рисковал ею постоянно. А кроме того, спасая Черного Ветра, он спасал себя, так как без коня скиф не мог выбраться из песков Тсакума. И главное — Черный Ветер был его другом. Вот уже пять лет этот дрангианский скакун носил своего хозяина по опаленным зноем землям восточных стран от Элама до Скифии, деля с ним горести и тревоги. Скилл не привык оставлять в беде друзей.

Но как помочь? Засыпать пирующих стрелами и попытаться, воспользовавшись паникой, освободить коня? Но у Скилла осталось всего десять стрел, а ночных гостей было в сотни раз больше. Бессмысленно рассчитывать и на то, что паника будет продолжительной. Летающие женщины тут же взовьются в воздух и атакуют скифа сверху, а на земле будут поджидать существа, вооруженные кривыми кинжалами. И ему придется плохо. Нет, нужно искать другой выход.

Тем временем ночные гости стали рассаживаться за столы. Скилл заторопился. Мягко, словно пустынная кошка, он спрыгнул с крыши и тут же столкнулся с одним из подземных существ, зашедшим во дворик справить естественную нужду. Прежде чем непрошеный гость успел вскрикнуть, на его голову обрушилась рукоять акинака. Подземный человек всхлипнул и грузно осел наземь.

Сноровисто стянув с поверженного врага халат, Скилл напялил его на себя. Здесь он сделал еще одно открытие. Подземный житель был покрыт слоем белой краски, под которой кое-где проглядывала черная как смоль кожа.

— Эфиоп? — озадаченно пробормотал Скилл.

Однако предаваться размышлениям было некогда. Быстро опутав оглушенного шнуром и засунув ему в рот кляп, Скилл закинул бесчувственное тело в заросли кустарника. Затем скиф напялил на голову колпак и придирчиво оглядел себя. Сойдет! Вот только смуглая кожа… Скилл порылся в кармане халата и обнаружил там баночку с белой краской. Это снимало все проблемы. Щедро вымазав лицо и руки, скиф вышел из своего укрытия и присоединился к гостям, которые занимали места, готовясь приступить к пиру.

Он пристроился за одним из столов, где уже сидели с десяток женщин и людей с кривыми кинжалами. Затем подошли еще несколько гостей, и вскоре все места были заняты. Пирующие разместились таким образом, что каждая гостья оказалась в окружении двух подземных жителей, а те, в свою очередь, располагались между двух красоток. За круглым столом уселись двенадцать девушек в шлемах и двенадцать подземных людей, отличавшихся от собратьев более изысканным покроем одежды.

Скилл оказался зажат между двумя симпатичными девицами. Одна из них, с кудрявыми волосами, уделяла все внимание другому соседу, зато та, что сидела по левую руку, улыбалась исключительно Скиллу, время от времени игриво подмигивая ему. Не зная, как себя вести, скиф скалил в ответ свои белые зубы и усиленно мигал обоими глазами. И тут небесная странница заговорила:

— Ты, должно быть, новенький?

Слова эти были сказаны на одном из бактрийских наречий, хорошо знакомых Скиллу, потому он не замешкался с ответом:

— Да, я посвящен лишь недавно.

Ответ этот вполне удовлетворил собеседницу. Легкая настороженность, которая обычно бывает при первом знакомстве, исчезла. Придвинувшись вплотную к Скиллу, девушка прошептала:

— Тогда этой ночью тебя ожидает множество приятных мгновений и неизведанных наслаждений. — Взгляд собеседницы был столь откровенен и многообещающ, что Скилл едва не забыл о той цели, ради которой он оказался за столом. Но не забыл.

— И что же ожидает меня этой ночью?

— Сначала будет пир. Потом праздник, который будет продолжаться до рассвета.

— А что сделают с этим тощим животным? — Скилл кивнул в сторону Черного Ветра, который учуял хозяина, но не мог распознать его среди сотен одинаково белых лиц и оттого волновался.

— Его принесут в жертву Ариману, когда потухнет последняя звезда.

У Скилла чуть отлегло от сердца. В ближайшее время коню ничто не грозило. А на рассвете, когда пирующие утомятся от веселья, он найдет способ освободить Черного Ветра и исчезнет из города.

— Хоть бы напоили его перед смертью, — буркнул скиф, заметив, как мучительно косится конь на кувшины с вином.

— Напоить? Зачем? Ему осталось прожить всего ночь.

«Это мы еще посмотрим!» — подумал Скилл, а вслух сказал:

— Конечно.

Ему не терпелось узнать, что за странное общество собралось на пир в этом загадочном городе, но он благоразумно воздержался от прямых расспросов, а лишь обратился к соседке с просьбою:

— Я не посвящен во все тонкости предстоящих таинств и был бы тебе очень благодарен, если бы ты взяла на себя труд объяснять мне время от времени, что здесь будет происходить.

— Хорошо, — согласилась девушка. Она еще теснее прижалась к Скиллу и сладострастно провела языком по его шее. Прикосновение было влажным и приятным. — Коллегия посвященных дожидается, когда зажжется седьмая звезда, после чего Великий Посвященный обратится к собравшимся с речью.

Она замолчала и вновь провела языком по шее Скилла. Чувствуя, как его чресла наполняются желанием, Скилл приподнял голову девушки и впился поцелуем в полные губы. Но крепко сжатые острые зубки не пропустили язык Скилла. Девушка отстранилась и прошептала:

— Еще не время.

Но Скилл видел, что ее приятно волнует такая горячность.

В этот миг один из сидевших за круглым столом людей в халате встал со своего места и поднял вверх руку.

— Великий Посвященный, — шепнула девушка.

Дождавшись, когда говор за столами стихнет, подземный человек начал говорить:

— Братья и сестры! Повинуясь зову круглой луны, мы собрались здесь на наш священный праздник, чтобы оживить своим присутствием Призрачный город, подаренный нам владыкой тьмы. О великий Ариман, услышь зов своих детей и снизойди в их преданные сердца…

Великий Посвященный говорил еще и еще, но Скилл не слушал. Судя по всему, он влип в пренеприятную историю, попав на пир слуг Аримана, где, возможно, — а тщательные приготовления свидетельствовали именно об этом — соизволит появиться и сам владыка тьмы.

— В эту славную ночь поднимем наши чаши во славу Хозяина, великого Аримана!

Великий Посвященный поднял наполненную до краев чашу и одним махом осушил ее. Скилл присвистнул от удивления. Чего-чего, а пить он умел. Как и все скифы, Скилл мог осушить кувшин крепкого вина и остаться стоять на ногах. Но так запросто, одним глотком, огромную чашу… Тем лучше! Противники быстрее выйдут из игры. Скилл искоса проследил за тем, как подземные люди и их подруги вливают в себя кубки вина.

— Почему ты не пьешь? — Девушка посмотрела на него с удивлением.

Скилл сразу же взял чашу и сделал небольшой глоток. Вино было прохладное и приятное. Терпкий, неведомый кочевнику привкус свидетельствовал о том, что в виноградном напитке присутствуют какие-то добавки.

— Странное вино. — Скилл сделал несколько больших глотков и отставил чашу. — Что в него добавляют?

— Ты не знаешь? — Удивление соседки теперь граничило с подозрением.

— Я же сказал тебе, что посвящен лишь на днях, и мне известны далеко не все секреты слуг Аримана, — ответил скиф с нарочитой обидой.

— Конечно, конечно. Я не хотела обидеть тебя. Это вино делается из винограда, выращенного на южных склонах Заоблачных гор. Когда оно выстоится в тысячемирритовых дубовых бочках сорок лет, Ариман добавляет в него несколько капель эликсира жизни. Этот напиток продлевает наше земное существование. Мы живем втрое больше против обычных людей. Сам Ариман пьет столетнее вино. И не в полнолуние, как мы, а ежедневно. Поэтому он живет вечно.

— Вот как!

Скиллу захотелось продлить свою беспутную жизнь хотя бы на пару лет, и он спешно допил бокал.

— Налей-ка еще!

Девушка выполнила его просьбу, облизав при этом полные губы. Без всякой паузы скиф опрокинул в глотку второй бокал. Блаженное тепло волной прокатилось по телу. Мозг затуманило пеленой и сладкой негой. Вино разожгло аппетит, и кочевник с жадностью набросился на еду. Жаркое из сайгака, баранья лопатка, приготовленные в кислом вине телячьи ребра, филе акулы, сладкие колобки — яства исчезали во оту Скилла с неимоверной быстротой, а в коротких паузах между переменой блюд он вливал в себя очередную чашу вина. Чудовищный аппетит Скилла вызвал удивление подземных существ, его соседей по столу, а летающие женщины почему-то смотрели на скифа с животным вожделением.

— Я никогда не видела такого едока, — сладострастно шепнула подруга Скилла. — Такое впечатление, что тебя морили голодом с прошлого полнолуния.

— Нет, чуть поменьше, — усмехнулся скиф. — Просто я люблю вкусно поесть.

Тем временем пир продолжался. Все ели и пили. Больше других пил Великий Посвященный, но и он не мог угнаться за Скиллом, который, набив до отказа желудок, продолжал осушать бокал за бокалом. Вино вливалось в глотку скифа словно в бездонную бочку.

Наконец Великий Посвященный встал со своего места. По его приказу шесть девушек подняли со стола блюдо с Черным Ветром и перенесли его в храм, возле которого высилось изваяние некоей закутанной в плащ фигуры. Подземные существа передвинули черное кресло в центр стола. Затем их вождь хлопнул в ладоши, и все блюда и кувшины растворились в воздухе. Разговоры и чавканье мгновенно стихли. Великий Посвященный развел руки в стороны.

— А теперь я возношу нашу мольбу к всесильному Ариману. Приди к нам, о великий бог! Мы молим тебя об этом, наш господин!

Несмотря на огромное количество выпитого вина, глаза Скилла остались такими же зоркими, как и прежде. Он заметил, что, взывая к Ариману, жрец поднял руки вверх и незаметно коснулся большого черного перстня, украшавшего его руку.

Ариман появился из ниоткуда. Еще мгновение назад трон был пуст, а теперь на нем восседал некто в маске, с ног до головы закутанный в черный плащ. Если это и был трюк, то очень ловкий. Жители подземелья и небесные женщины издали ликующий вопль. Ариман встал с трона и простер пред собой руки.

— Я внял вашей мольбе, дети мои!

Собравшиеся завопили еще громче.

— Я пришел к вам, чтобы дать свободу!

Едва Ариман произнес эти слова, как началось что-то невообразимое. Летающие женщины и подземные существа повскакали с мест и стали срывать с себя одежды. Скилл не успел опомниться, как оказался распростертым на мостовой, а на нем сидела его словоохотливая соседка. Она уже скинула свой хитон и теперь, дрожа от возбуждения, стягивала малиновый халат Скилла.

Через мгновение она упала на кочевника и прильнула губами к его рту. Жадные руки зашарили по мужскому телу, возбуждая чресла.

Столь страстной женщины скиф еще не встречал. Совершенно исключив любовную игру, она немедленно перешла к делу; Скиллу не оставалось ничего иного, как расслабиться и отдаться во власть буйных фантазий своей подруги. Вскоре он застонал от наслаждения, а летающая женщина билась в неистовом экстазе. То же самое происходило и с ее подругами, и с подземными людьми, хотя движения последних были довольно вялы. Скилл с удивлением отметил, что в каждой любовной паре наверху находилась женщина, а мужское существо покорно подчинялось ее желаниям.

Внезапно кочевник почувствовал легкую боль в области шеи. Словно укол. В голове слегка помутилось, тело налилось истомой. Язычок девушки мягко вылизывал его кожу от подбородка до соска. Чувство очень приятное, но какое-то странное и неизведанное, а неизведанное могло таить опасность.

Скилл открыл глаза. Голова девушки двигалась взад-вперед, небесная гостья урчала от удовольствия. Но что она делает?! Скилл схватил руками коротко остриженную голову и оторвал ее от своей шеи. Его подозрения оправдались. Губы девушки были алы от крови, глаза сверкали хищным блеском. Она нежно улыбнулась, обнажив острые клыки. Сердце Скилла объял липкий ужас. То была нэрси — женщина-вампир. Скиф не раз слышал сказания о том, как легкокрылые нэрси нападают на одиноких путников и высасывают из них кровь и жизнь. Тогда скиф смеялся над этими небылицами, теперь же они оказались былью. Он занимался любовью с нэрси; у нее не было крыльев, но она летала. Нэрси недоуменно посмотрела на Скилла и вновь потянулась к его шее.

Удар в висок лишил ее сознания. Скиф не собирался расставаться со своей кровью. Прикрываясь бесчувственным телом нэрси, он приподнял голову и огляделся.

Оргия стала совершенно неистовой. Большинство нэрси насытились кровью и оставили ослабевших подземных жителей. Разжигаемые похотью девушки бросались в объятия подруг и предавались неестественной любви. Ариман бесстрастно наблюдал за этим омерзительным представлением. Внезапно он остановил свой взгляд на Скилле, который отличался от псевдолюдей смуглым цветом кожи, поскольку тело свое он белой краской не вымазал. Испугавшись, что бог зла разоблачит его, Скилл поспешил изобразить неистовую страсть.

Какое-то время он предавался вынужденной любви с бесчувственной нэрси, затем осторожно выглянул из-под нее в сторону трона Аримана. Бог, пресытившись зрелищем, исчез. Настала пора откланяться и Скиллу.

Спихнув с себя нэрси, скиф встал, накинул халат и направился к храму, куда заточили Черного Ветра.

— Постой здесь.

Пока конь хватал мягкими губами воду, Скилл сбегал за луком и акинаком, спрятанными в кустах рядом с телом существа, которое столь любезно одолжило ему свой халат. Теперь нужно было подыскать надежное убежище подальше от площади, а утром, когда ночные гости покинут город, он найдет способ переправить скакуна через стену. Скилл переоделся в свою одежду и вернулся к фонтану. Не обращая внимания на то, что Черный Ветер чем-то обеспокоен, Скилл хлопнул скакуна по раздувшемуся от воды животу.

— Напился? Тогда поспешим!

— Поспеши! Поспеши! — донесся сверху насмешливый голосок.

Скиф поднял глаза. Над ним парила нэрси, великолепная в своей наготе и ярости. Вскинув лук, Скилл приказал:

— Вниз!

— Ха-ха-ха! — Звонкий голосок всколыхнул тишину. Несколько нэрси прекратили заниматься любовью и недоуменно смотрели на Скилла и прижавшегося к нему Черного Ветра. Скиф понял, что теперь им вряд ли удастся укрыться в городе. Нэрси и жители подземелья отыщут их и растерзают. Кочевник рассвирепел.

— Пеняй на себя!

Стрела была готова пронзить тугую грудь нэрси, но в последний момент скиф изменил решение и избрал другую цель. Свистящая смерть вонзилась в переносицу Великого Посвященного, который вылез из кучи обнаженных тел и, указывая пальцем в сторону Скилла, разевал рот для крика. Не успело тело подземного существа распластаться на земле, а новая стрела уже смотрела в грудь нэрси.

— Я не собираюсь тебя больше уговаривать! — заорал скиф. — Вниз!

И нэрси испугалась. Она поняла, что незнакомец не шутит. Девушка поспешно спустилась на землю, Скилл бросил ее в седло и вспрыгнул на круп коня. Поднялся крик. Один из посвященных, размахивая кинжалом, кинулся к кочевнику и тут же рухнул со стрелой в горле. Двумя быстрыми движениями Скилл привязал девушку к Черному Ветру.

— Лети вверх!

— Нет, я не могу!

— А я говорю: лети!

Шея нэрси ощутила прикосновение холодной стали. Скилл почувствовал, как они медленно поднимаются в звездное небо. Сотни обнаженных нэрси взлетали вслед за ними, намереваясь растерзать похитителя и освободить подругу.

— Если хочешь жить, лети побыстрее! — велел скиф пленнице, увидев, что их настигают.

— Я не могу, — простонала девушка. — Мне тяжело.

Ее дыхание было прерывистым. Скилл понял, что девушка не лжет. Тогда он смилостивился, тем более что они уже миновали стену Призрачного города.

— Ладно, давай вниз.

Сунув акинак в ножны, Скилл извлек лук и выпустил одну за другой две стрелы. Одна из преследовательниц, почти уже дотянувшаяся кинжалом до крупа Черного Ветра, с криком полетела вниз. Вторая чудом успела увернуться от стрелы, которая лишь оцарапала ей грудь, и девица, осознав серьезность предупреждения, повернула вспять.

Копыта коня коснулись почвы, и он понесся по песку. Нэрси, однако, пыталась подняться вверх, отчего скакун то и дело спотыкался.

— Расслабься, — велел скиф, тронув плечо девушки наконечником стрелы.

Когда встало солнце, беглецы были уже далеко от Призрачного города. Нэрси дрожала под бурнусом Скилла, спасая нежную кожу от лучей солнца. Скиф, прищурившись, всматривался в виднеющуюся вдали цепь гор. То были Красные горы, где их, возможно, ожидали нелегкие испытания, но Скилл был уверен в своей удаче, как никогда. Его пьянили волшебное вино, целый кувшин которого плескался в бурдюке у правой подпруги Черного Ветра, свобода и прекрасная нэрси, чьи груди упруго вздрагивали от нескромных прикосновений ладоней сына степей.

— Совсем забыл спросить. Как тебя зовут, малышка?

— Тента.

— Хоу! Мы еще погуляем, Тента!

И Черный Ветер взбил копытами блеклый песок.

— Хоу!


Пролог КОНЬ И ВЕТЕР | Скифские саги | Глава 2 КРАСНЫЕ ГОРЫ