home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

КАМЕНЬ-ОРАКУЛ

Весело и звонко пение стрелы, обретающей цель. В этом звуке слышен лихой посвист горного ветра, падающего с вершин в бездну ущелий. В нем — клекот беркута, настигающего оцепеневшую от ужаса добычу. И последний бросок барса, когда когтистая лапа ломает хрупкую шею лани. Свист обретающей цель стрелы — завершение ее недолгого срока, знаменующее потерю движения и наступление смерти. Смерти, дарящей смерть во имя торжества жизни пославшего. Весело и звонко пение обретающей смерть стрелы.

Скилл рассыпал крылатую смерть щедрой рукой совершенного лучника. Предыдущая стрела еще не успевала, подрагивая, застыть в плоти черного витязя, как следующая уже покидала лоно лука и устремлялась к новой цели. И каждая из стрел находила ее. Каленые трехгранные наконечники с тонким, отполированным до блеска древком вонзались точно в грудную кость, чуть ниже шеи, неся смерть мертвецам.

Черных витязей было шестеро. Через шесть стремительных мгновений они лежали на мраморном полу всего в нескольких шагах от двери, из которой появились. Ни один из могучих воинов Сабанта не сумел даже приблизиться к скифу.

Стрелы дарили смерть, но не победу. Распахнулись двери, укрытые в глубоких нишах, и из них потянулись нестройные вереницы бронированных монстров. Их было никак не менее трех десятков — слишком много для девяти оставшихся в горите Скилла стрел. Силы стали неравными, и скиф принял мудрое решение отступить. Не ослабляя натянутой тетивы, он бросился назад, к двери, через которую Вюнер ввел своего сообщника в залу. Черные витязи преследовали Скилла, сотрясая пол тяжелыми шагами. Одна за другой открывались новые двери, откуда появлялись громоздкие силуэты монстров. Скилл миновал их прежде, чем враги успевали преградить путь. Скиф несся подобно стремительному оленю, моля судьбу лишь об одном — чтобы коридор, по какому он проник в залу, оказался пуст.

Ему повезло. Черные витязи, слишком нерасторопные в сравнении с беглецом, дали Скиллу возможность выскользнуть из западни. Выскочив из залы, скиф со всех ног бросился вперед, чутко внимая топоту преследующих его монстров.

Извилистый коридор многократно ветвился, выпуская разноцветные побеги: в одном месте стены светились зеленым, в другом — были пропитаны багрянцем, в третьем — сочились бледностью лимонного сока. Скилл не сомневался, что каждый цвет что-то означает, но у него не имелось времени размышлять над этим. Он продолжал свой бег по бесконечному лабиринту, созданному причудливой фантазией мага. Очень скоро Скилл с тревогой осознал, что заплутал. Утешало лишь то, что топот преследователей затих. Скилл позволил себе замедлить шаг.

Дважды ему попались небольшие залы. Первая оказалась совершенно пустой. Очутившись же во второй, Скилл похолодел. Похоже, Сабант был охотником, трепетно относящимся к своим трофеям. А так как маг охотился исключительно на людей, зала напоминала жилище людоеда — полки с мумифицированными головами, в чьих глазах плескалось навечно застывшее выражение ужаса, ложе, обитое кусками выделанной человеческой кожи, жуткая занавесь из нанизанных на шелковые нити фаланг пальцев. Скиллу невольно подумалось, что, возможно, и его пальцам, цепко натягивающим крученую тетиву, суждено в скором времени украсить эту сухо потрескивающую в потоках затхлого сквозняка занавесь, а высушенной голове назначено слепо таращиться на наслаждающегося созерцанием трофеев мага.

За залой вновь начался коридор — бесконечный, петляющий. Но прежде всего коридор был нескончаем. Скилл не сразу оценил истинные размеры расцвеченной каменной кишки. Вначале он просто бежал, потом начал считать шаги, но очень скоро сбился со счета. Коридор оказался слишком велик, чтоб человек мог постичь его грандиозность. То была причудливая каменная паутина, поражавшая бессмыслием своего существования. В отличие от обычного, бытового, собрата этот коридор не соединял собой какие-либо помещения — например, залы и покои дворца. Он жил сам по себе, извивался, петлял, распадался на сотни отрезков, обрывался тупиками. Казалось, он наслаждается своей хаотичностью и независимостью от дворца. Коридор бросался влево и вправо, взвивался ступеньками вверх и неожиданно падал вниз. Он походил на искушенного игрока, влекущего добычу в незримый центр паутины, где притаился липкий паук. Он был настойчив в стремлении подчинить попавшую в его лапы игрушку. Скиф догадался, что имеет дело с лицом одушевленным и к тому же капризным.

Поначалу Скилл пытался сопротивляться желаниям Коридора, однако вскоре убедился в тщетности своих усилий. Коридор влек добычу вперед, решительно пресекая попытки уклониться в сторону. Стоило Скиллу свернуть с избранного Коридором пути, как впереди вставала глухая стена или светящиеся плоскости доносили глухой отзвук шагов черных витязей. Коридор желал играть лишь в свою игру. Человеку не оставалось ничего иного, как подчиниться.

Обутые в мягкие сапоги ноги вкрадчиво ступали по пористой, похожей на окаменевшую губку поверхности. Стены мерцали, непрерывно меняя цвета. Выбор красок зависел от настроения Коридора. Если он был доволен поведением пленника, стены окрашивались в серебристый, розовый или нежно-синий тона. Когда же Скилл делал неправильный выбор, цвет камня становился угрожающим — черным, фиолетовым или густо-алым, словно языки пламенеющей крови. Скилл не знал намерений Коридора, но решил повиноваться ему — сопротивление не предвещало ничего, кроме неприятностей. Он продолжал свой путь, стараясь не думать о том, чем все это закончится.

Довольный послушанием гостя, Коридор, похоже, стал благоволить к нему. Стены окрасились в густые синие тона, постепенно светлеющие до цвета лазури. Когда же на смену пришел нежный цвет рассветного Неба, Коридор закончился, обратившись в небольшую круглую залу.

Подобно самой первой, эта зала была совершенно пуста, если не считать камня, лежащего в самом ее центре. Камень в общем-то не отличался от обычной глыбы, но от его ломаных граней исходило свечение густо-красного цвета. Оно пульсировало, то возрастая, то убывая, словно беспокойное сердце.

Скилл неторопливо приблизился к камню. Его вовсе не удивило, когда глыба издала короткий смешок.

— Хе-хе, человек! — тоненько пропел голосок. — Живой человек! Свободный человек во дворце Сабанта! Пока свободный… Пока живой…

Скилл никак не отреагировал на эти слова, неясное чувство подсказывало ему, что еще не время вступать в разговор. Судя по всему, камень или нечто, похожее на камень, соскучилось по общению и было не прочь поболтать. Скилл же был не прочь послушать. Словно в угоду желанию человека, камень продолжал напевно нанизывать слова:

— Человек, человек, Сабант сожрет тебя! Ведь ты видел его Залу Охоты? — Скилл кивнул. Камень воспринял это движение головы по-своему. — Тебе стоило б ее посмотреть. Там собраны сотни голов глупцов, дерзнувших вступить в схватку с великим Сабантом. Сабант не прощает дерзких. Он отрежет твою голову и высушит ее на священном огне. А потом будет говорить с нею долгими вечерами.

Тон камня был радостно-безапелляционен. Скилл не утерпел и буркнул:

— Посмотрим!

Голос радостно захихикал, услышав эту реплику.

— Дерзкий человек! В тебе мало почтения и много гордости. Я знаю, что ты часто побеждал, побеждал даже самих великих. — Голос на мгновение умолк, а потом уважительно протянул: — О… Я вижу, ты был в числе тех, кто низверг самого Аримана! Но тебе не одолеть Сабанта.

— Откуда ты знаешь про Аримана? — полюбопытствовал Скилл.

— Я знаю все. Я создан, чтобы знать все. Я — оракул этого мира. Я возвещаю Сабанту грядущее.

— Выходит, ты знал, что я приду?

— Конечно. Я видел лицо всадника, пробирающегося чрез горы.

Скиф задумчиво потер поросшую щетиной щеку:

— Значит, Сабант знает обо мне?

Голос хихикнул:

— Нет!

Но ведь ты его оракул! Ты должен был известить его.

— Да!

— Но не известил?

— Нет!

— Почему?

Камень помедлил с ответом. Произнесенные спустя несколько мгновений слова, как показалось скифу, звучали искренне:

— Сабант жаждет обрести абсолют, не сознавая, что абсолют — это неестественно. Это, наконец, скучно! Кому как не мне, абсолюту, сознавать это. Я — слуга Сабанта, но враг абсолюта. Я считаю, что все должно быть относительным.

— Твои слова сделали бы честь любому мудрецу, — решил польстить странному собеседнику Скилл.

Выяснилось, что камень не отличается скромностью.

— А я и есть мудрец! — похвалился он. — Правда, Сабант считает меня послушным абсолютом.

— Но ты не послушен?

Камень слегка возмутился столь нелепому и дерзкому вопросу, отчего алые тона на гранях запульсировали быстрее.

— Я — свободное создание… Хотя и служу Сабанту.

— Ты знаешь все… — задумчиво протянул скиф.

— Абсолютно! Я знаю, когда вспыхнет новая звезда и когда у блудницы родится сын, которого нарекут…

— Постой! Достаточно! — Скиф с оттенком нетерпения постучал стрелой по изогнутой дуге лука. — А как насчет моей судьбы?

— Я знаю и ее. Ты умрешь, но перед смертью здорово насолишь Сабанту.

— И я не смогу выбраться отсюда?

— Нет, — жизнерадостно сообщил камень. — Для тебя нет иного пути, кроме того, что именуется — смерть.

Скилл воспринял эти слова спокойно хотя бы потому, что не привык доверять словам.

— Как я умру?

— Тебя отрежет стена. Ты вступишь в схватку с Сабантом, и он убьет тебя. А Вюнер подаст ему нож, которым отсекут твою глупую голову.

— Вюнер? Разве он не ненавидит Сабанта?

— Ненавидит. И мечтает занять его место, похитив власть. Мне известно, что Вюнер предложил тебе союз и тут же предал тебя. Он лжив и непоследователен. Он испугался помериться силой с Сабантом. И так будет всегда. Сабант знает об этом, и лишь потому Вюнер до сих пор жив. Тот, в чьем сердце царит робость, не может быть настоящим врагом.

Скилл усмехнулся:

— Почему я должен верить тебе?

Камень подлил в грани новую порцию краски, выражая негодование:

— А разве Вюнер не предал тебя, бросив в миг опасности?!

Скиф промолчал, своим молчанием признавая правоту камня. Голос понизил тон до доверительного:

— Более того, скажу тебе по секрету — Вюнер нарочно отправил тебя в лапы черных витязей.

Это также походило на правду. Скилл решил, что при первой удобной возможности поквитается с учеником мага. А пока… Пока…

— Ты хочешь спросить меня? — подсказал голос.

Скиф кивнул:

— Да. Возможно ли победить Сабанта?

— Возможно, — без промедления ответил голос.

— Как?

— Это несложно. Слишком несложно, и потому ты должен догадаться об этом сам. Я не стану открывать тебе тайну смерти Сабанта. Открытие этой тайны есть абсолют. А я…

— Противник абсолюта! — раздраженно перебил болтуна Скилл. — В таком случае хотя бы намекни мне, как это сделать.

Голосок задумчиво хмыкнул:

— Ну хорошо. Однако я постараюсь, чтобы моя подсказка была достаточно сложной.

Скилл пожал плечами, что означало: не возражаю.

— Сабант силен вечной старостью своих слуг, — произнес камень после небольшого раздумья.

— Что это означает? — спросил скиф, старательно изображая недоумение. На самом деле он понял суть подсказки.

Камень радостно захихикал:

— Не скажу! Не скажу! Думай сам!

— Ладно, — легко согласился скиф. — Буду думать. А теперь подскажи мне, где искать Сабанта.

— В этой зале три двери. Любая приведет тебя к нему.

— Ну, спасибо тебе, размалеванный булыжник!

— Не стоит благодарности, неотесанный скиф, — не остался в долгу оракул.

Скилл огляделся по сторонам, прикидывая, какую из Дверей избрать. Он остановил выбор не на самой ближней и не на самой привлекательной: скиф пришел к выводу, что дворец, как и весь подземный мир, живет иными категориями. Решительно подойдя к выбранной двери, Скилл распахнул ее и отшатнулся. Прямо за порогом виднелись громадные силуэты черных витязей. Моментально отпрыгнув назад, Скилл бросился к соседней двери. Но и за ней оказалась шеренга монстров. Скиф устремился к третьей, последней, двери. Однако и здесь стояли ужасные слуги Сабанта. Голосок у цветной глыбы зашелся от восторга:

— Люблю повеселиться!

— Я тоже! — пробормотал скиф, выхватывая из ножен акинак. Блестящий клинок обрушился на отливающую матовым светом грань, и говорливое творение Сабанта разлетелось на сотню блестящих осколков.

Теперь надо было выбираться из западни. Черные витязи, рассредоточившись в цепь, окружили Скилла кольцом, отрезая ему пути к бегству. Громадные руки жадно тянулись со всех сторон к желанной добыче. Исторгнув яростный вопль, Скилл с акинаком в руке устремился вперед — прямо в гущу гигантов. Так поступали искавшие смерть бойцы. Скиф же больше всего на свете сейчас хотел жить.


Глава 4 ПОСЛЕДНИЙ УЧЕНИК ПОСЛЕДНЕГО МАГА | Скифские саги | Глава 6 КОЛОДЕЦ