home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Покладистый апостроф

Весной 2001 года шоу «Поп-звезды» канала ITV1 сотворило поп-чудо нашего времени – вокальную группу Hear’Say. Как сейчас помню, появление этой группы стало общенародным событием: все толпами ринулись покупать их записи, а газеты, столь скрупулезные в вопросах названий, сразу же научились правильно ставить апостроф в Hear’Say и не вставлять пробелов. Называть эту группу Hearsay (в одно слово) было бы, видите ли, неверно. Называть ее Hear-Say (с дефисом) означало демонстрировать возмутительное невежество в области поп-культуры. В результате бедный маленький апостроф, так нелепо подвешенный в названии Hear’Say, был многократно размножен, и никто не подумал о его страданиях. Никто не обратил внимания на его жалкое положение; болтаясь без всякого смысла, он безмолвно взывал к имеющим глаза: «Я – полноценный знак препинания, заберите меня отсюда». К счастью, посетив через пару лет сайт группы Hear’Say, я узнала, что у этой грустной истории счастливый конец: в январе 2002 года Ким покинула коллектив, чтобы – после множества противоречивых слухов и официальных опровержений – выйти замуж за Джека, и группа через полтора года после возникновения благополучно прекратила свое существование.

Заточение апострофов в неволю и выставление их в глупом виде уголовно ненаказуемо. Жестокость по отношению к знакам препинания не подпадает ни под один закон: можно спокойно выдергивать ноги точке с запятой, испепелять лупой вопросительные знаки – ну и так далее, на что хватит фантазии. Однако появление в 2001 году группы под названием Hear’Say знаменует важный этап на пути к пунктуационной анархии. Как мы увидим впоследствии, покладистый апостроф всегда выполнял свою работу в нашем языке с энтузиазмом и изяществом, но его никогда по-настоящему не принимали всерьез. Его готовность приспособиться к обстоятельствам не вызывала сочувствия и всегда считалась само собой разумеющейся; теперь, в пору крайней графической распущенности, мы расплачиваемся за это. На этот хрупкий знак взвалили слишком много, но он и не думает роптать. Подобно старику из пьесы Артура Миллера «Суровое испытание», которого религиозные изуверы в черных шляпах подвергают мучительной смерти под расплющивающим его грузом, апостроф словно просит: «Грузите еще!» «Грузите еще», – отважно, хотя и все тише, приговаривает апостроф. «Еще», – шепчет он и сейчас. Но скажите на милость: сколько мучений должен вынести этот знак? Сейчас, когда он уже при последнем издыхании (а кретины продюсеры вставляют его в названия из декоративных соображений), не пора ли понять, что апостроф нуждается в нашей помощи?

Впервые апостроф появился в английском языке в XVI веке. Это греческое слово означает «отклонение»; отсюда значения «пропуск» и «упущение». В классических текстах апостроф использовался для обозначения пропущенных букв, как в слове t’cius вместо tertius;[53] и это было его единственной функцией, когда его впервые взяли на вооружение английские печатники. Помните комичного педанта Олоферна из пьесы «Бесплодные усилия любви», который говорит: «Вы не заметили апострофов, поэтому пропал размер»? Нет, конечно, не помните – никто не помнит слов этого жуткого зануды, и не стоит тратить времени, чтобы разобраться, что он имел в виду. Важно только знать, что во времена Шекспира апостроф указывал на пропущенные буквы, из чего следует, что Гамлет имел полное право сказать: Fie on’t. O fie!;[54] ’Tis a consummation devoutly to be wish’d;[55] и даже: I am too much i’ the sun[56] – последнее, между прочим, может служить ярким примером того, как писатель использовал новомодный знак препинания всуе, вынудив тем самым бесчисленные поколения многомудрых актеров принимать важный вид и произносить i’ так, как будто в этом есть великий смысл.

Если бы в жизни апострофа и дальше все было так же просто! Но увы. В некоторый момент времени в XVII веке печатники стали вставлять апостроф перед s для обозначения притяжательного падежа единственного числа (the girl’s dress[57]) – вот тут-то все и пошло наперекосяк. А в XVIII веке печатники начали использовать его и в случае множественного числа (the girls’ dresses[58]). Кстати, некоторые историки грамматики утверждают, что первоначально апостроф в притяжательном падеже символизировал сокращение от his;[59] и я долгие годы верила в эту заманчивую теорию – потому что знала пьесу Бена Джонсона Sejanus, his Fall[60] и считала, что это явный полуфабрикат на пути к Sejanus’s Fall.[61] Однако разрази меня гром, если мнения по этому поводу не расходятся. Другие историки грамматики полагают, что эту невежественную гипотезу (а для «Бесплодных усилий любви» – в оригинале Love’s Labour’s Lost– получается Love-His-Labour-Is-Lost) нужно забыть в тот же миг, как только услышишь. Понятно, что расшифровка Henry-His-Wives[62] (Henry’s Wives[63]) выглядит гораздо менее правдоподобной, когда подумаешь о притяжательных падежах существительных женского рода: логично предположить, что Elizabeth Her Reign[64] следовало бы произносить как Elizabeth’r Reign, а это привело бы к весьма плачевным последствиям: казалось бы, что говорящий глуповат, слегка подвыпил или говорит с акцентом, свойственным жителям юго-запада.

Итак, какие должностные обязанности числятся ныне за апострофом? Прежде чем рвать на себе волосы по поводу небрежного и неграмотного его применения в современном мире, обратим внимание на смиренную мудрость «Оксфордского справочника по английской литературе»: «В нашей истории не было золотого века, когда правила использования апострофа для указания притяжательного падежа были бы четко сформулированы, известны, понятны и применяемы большинством образованных людей». Для начала давайте убедимся, что умеем правильно писать слова, которые современные специалисты по грамматике называют притяжательными определяющими словами и притяжательными местоимениями. Ни одно из них не требует применения апострофа.


Притяжательные определяющие слова


ту our

your your

his their

her their

its their


Притяжательные местоимения


mine ours

yours yours

his theirs

hers theirs

its theirs


А теперь перечислим те важные обязанности, которые ежедневно выполняет апостроф.


1. Он обозначает притяжательный падеж существительного в единственном числе:


The boy’s hat[65]

The First Lord of the Admiralty’s rather smart front door[66]


Вроде бы просто. Однако не спешите. Если владелец стоит во множественном числе, но слово не кончается на букву s, то апостроф тоже стоит перед s:


The children’s playground[67]

The women’s movement[68]


Но если множественное число образовано стандартным образом, то апостроф стоит после s:


The boys’ hats[69] (мальчиков несколько)

The babies’ bibs[70]


Прошу прощения, если вы все это знаете, но беда в том, что многие – не знают. Иначе кто бы стал делать огромную детскую площадку, писать на ней Giant Kid’s Playground,[71] а потом удивляться, почему на ней никто не играет? (Ответ: потому что все боятся гигантенка.)


2. Он указывает на время или количество:


In one week’s time[72]

Four yards’ worth[73]

Two weeks’ notice (компанию «Уорнер бразерс» прошу

принять к сведению)


3. Он говорит о пропуске цифр в обозначении лет:


The summer of ‘68[74]


4. Он обозначает пропуск букв:


We can’t go to Jo’burg (We cannot go to Johannesburg[75] – возможно, потому, что не умеем писать название этого города полностью).

She’d’ve had the cat-o’-nine-tails, I s’pose, if we hadn’t stopped ’im[76] (She would have had a right old lashing, I reckon, if we had not intervened[77]).


Однако принято считать, что стандартные сокращения типа bus (omnibus), flu (influenza), phone (telephone), photo (photograph) и cello (violoncello) больше не нуждаются в извинительных апострофах. Более того, фраза Any of that wine left in the ’fridge, dear?[78] выглядит в наше время несколько неуклюже, чтобы не сказать вызывающе. Многие другие сокращения тоже превратились в полноценные слова. На словах nuke[79] (взрывать ядерную бомбу), telly[80] (телевизор) или pram[81] (детская коляска) просто некуда прицепить апостроф – хотя многие пытаются это сделать, поверьте.

Самый известный «апострофический» пропуск мы наблюдаем в слове it’s:


It’s your turn (it is your turn).[82]

It’s got very cold (it has got very cold).[83]

It’s a braw bricht moonlicht nicht the nicht[84] (понятия не имею, что это значит).


У тех, кто неравнодушен к пунктуации, фразы типа Thank God its Friday[85] (без апострофа) вызывают бурные чувства – вплоть до отчаяния и бешенства. Смешение притяжательного its (без апострофа) с сокращением it’s (с апострофом) недвусмысленно свидетельствует о безграмотности и пробуждает в рядовом фанатике рефлекс убийства. Правило гласит: слово it’s (с апострофом) обозначает it is или it has. Если не подразумевается ни то, ни другое – пишите its. Это очень легко усвоить. Тому, кто путает эти слова, в мире пунктуации нет прощения. Даже если у него ученая степень и он прочел всего Генри Джеймса вдоль и поперек. Если он упорно продолжает писать Good food at it’s best,[86] то пусть он будет поражен молнией, разорван на куски и зарыт в безымянной могиле.


5. С его помощью отмечают особенный, нестандартный английский язык.


Лес апострофов в прямой речи (часто сопровождаемый необычным использованием прописных букв) обычно говорит о том, что в повествовании появился крестьянин, кокни или суровый северянин, из уст которого, возможно, предстоит услышать леденящее душу слово nobbut.[87] Вот что говорит бравый лесник Меллорс жене своего хозяина в восьмой главе романа Д. Г. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей»:

’Арреп yer’d better ’ave this key, an’ Ah min fend for t’ bods some other road… ’Appen Ah can find anuther pleece as’ll du for rearin’ th’ pheasants. If yer want ter be ‘ere, yo’ll поп want me messin’ abaht a’ th’ time.[88]

«Вы не можете говорить по-английски нормально?» – резко обрывает его леди Чаттерлей.


6. Им отмечают ирландские фамилии типа O’Neill и О’Casey.


И снова утверждение о том, что это просто сокращение – на этот раз слова of (как в John о’Gaunt[89]) – чистой воды заблуждение. Немногим известно, что О в ирландских именах – английская модификация ирландского слова ua, означающего внук.


7. С его помощью обозначают множественное число букв:


How many f’s are there in Fulham?[90] (Любимая шутка футбольных болельщиков: there’s only one f in Fulham.[91])

In the winter months, his R’s blew off.[92] (Старая шутка Питера Кука и Дадли Мура, объясняющая загадочный указатель в зоопарке: T OPICAL FISH, THIS WAY.[93])


8. Он указывает на множественное число слов:


What are the do’s and don’t’s?[94]

Are there too many but’s and and’s at the beginnings of sentences these days?[95]


Казнить нельзя помиловать. Бескомпромиссный подход к пунктуации

Надеюсь, вы уже прониклись сочувствием к апострофу. Такой пространный список неизбежно наводит на мысль о несправедливом распределении обязанностей в мире пунктуации. Вот точка – важная вещь, правда? Но на фоне разнообразной деятельности апострофа роль точки смотрится довольно бледно, если не сказать больше. Точка – просто труженица, добросовестно и без особых раздумий выполняющая свои нехитрые обязанности, а апостроф – неистовый виртуоз-многостаночник, разрывающийся на части и обреченный на полное моральное истощение в результате своих неблагодарных усилий. За последние годы с апострофа сняли только одну нагрузку: он больше не обязан появляться во множественном числе у аббревиатур (MPs[96]) и годов (1980s). До недавнего времени было принято писать MP’s и 1980’s, а в Америке и сейчас так пишут. Британские читатели «Нью-Йоркера», которые полагают, что сей достопочтенный журнал регулярно пишет 1980’s по неграмотности, просто не представляют себе, как организована работа в этом издании, славящемся скрупулезностью редакторов и корректоров.

Но любителям пунктуации свойственно заботиться о таких вещах, и я аплодирую всем, кто стремится защитить апостроф от неправильного применения. Кит Уотерхаус долгие годы руководил Ассоциацией по борьбе с неправильным употреблением апострофа, сначала в «Дейли миррор», а потом в «Дейли мейл», и его поддерживали буквально миллионы читателей. Он опубликовал сотни апострофических ужастиков. Мне больше всего нравится один довольно тонкий пример: Prudential – were here to help you,[97] что звучит несколько тревожно, пока не поймешь, что на самом деле подразумевалось: Prudential – we’re here to help you.[98] У Кита Уотерхауса немало последователей среди журналистов. Кевин Майерз, ведущий колонку в «Айриш таймс», недавно опубликовал рассказ о человеке, который вступил в League of Signwriter’s and Grocer’s and Butcher’s Assistant’s,[99] а потом обнаружил, что его девушка – фанатик грамматической точности.

А Уильям Хартстон, который ведет колонку Бича в «Дейли экспресс», рассказал вдохновенную историю о королевском апострофщике – старинной и уважаемой должности, учрежденной королевой Елизаветой I. История гласит, что некий скромный зеленщик, поставлявший во время оно картофель Ее Величеству, заметил в королевском декрете неправильно поставленный апостроф. Когда он указал на это, королева немедленно учредила должность королевского апострофщика для контроля за качеством и распределением апострофов и доставки их на тачках всем зеленщикам Англии во второй четверг каждого месяца (апострофский четверг). Занимающий эту должность в настоящее время сэр D’Anville O’M’Darlin’ занят такими серьезными вопросами, как модная среди издателей тенденция заменять кавычки двоеточием и тире, в результате чего забракованные кавычки могут быть нелегально вывезены за границу, разрезаны пополам для получения низкосортных апострофов и проданы обратно доверчивым британским читателям.

Вы спросите, кому до этого есть дело, кроме профессиональных литераторов? Много кому – и у меня имеется куча доказательств. Работая над этой книгой, я написала статью в «Дейли телеграф» в надежде получить от читателей пару-тройку страшилок на темы пунктуации, но отклик был подобен прорыву плотины. Пришли сотни сообщений по электронной и обычной почте – свидетельства того, как глубоко западают в душу фанатика поразившие его события («это было в 1987 году, и я этого никогда не забуду: там было написано: CREAM TEA’S[100]») и какой – вполне объяснимый – ужас испытывают образованные люди в нашем удручающе неграмотном мире. Читая эти сообщения, я попеременно то восхищалась тем, сколько народу не пожалело на меня времени, то поражалась глупости и равнодушию своих соотечественников. Большая часть писем, конечно, относилась к неправильному употреблению апострофа в словах типа potato’s и lemon’s. Однако когда я принялась анализировать и сортировать присланные примеры, я с интересом отметила, что «апостроф зеленщика» составляет лишь одну прискорбную категорию в безумной свистопляске ошибок, связанных с апострофом. Практически любое правильное употребление этого скромного знака вызывает непреодолимые трудности у тех, кто пишет официальные письма, рисует вывески, продает фрукты и овощи. Вот лишь малая толика полученных мною примеров:


Притяжательный падеж единственного числа вместо общего падежа множественного (апостроф зеленщика):


Trouser’s reduced[101]

Coastguard Cottage’s[102]

Next week: nouns and apostrophe’s![103] (реклама курса грамматики для детей на сайте Би-би-си)


Притяжательный падеж единственного числа вместо притяжательного падежа множественного:


Pupil’s entrance[104] (вероятно, очень элитарная школа)

Adult Learner’s Week[105] (повезло ему)

Frog’s Piss[106] (пожалуй, непосильная нагрузка для отдельно взятой лягушки)

Member’s May Ball[107] (а с кем он там будет танцевать?)

Nude Reader’s Wives[108] (подразумевалось, конечно, Readers’ Nude Wives,[109] но вместо этого возникает интересный образ обнаженного читателя-многоженца в окружении теток в халатах и шлепанцах…)


Притяжательный падеж множественного числа вместо единственного:


Lands’ End[110] (компания, торгующая по почте и категорически отрицающая, что с ее названием что-то не так)

Bobs’ Motors[111]


Отсутствие притяжательного падежа там, где он требуется:


Citizens Advice Bureau[112]

Mens Toilets[113]

Britains Biggest Junction (Clapham)[114]


Заманчивые перспективы, порожденные неправильной передачей множественного числа:


Pansy’s ready[115] (это точно?)

Cyclist’s only[116] (его единственное что?)

Please replace the trolley’s[117] (заменить у тележки что?)


и лучший пример из этой серии:


Nigger’s out[118] (надпись, увиденная в Нью-Йорке, под которой какой-то шутник добавил: «Но он скоро вернется»)


Искажение смысла из-за необозначенного притяжательного падежа:


Dicks in tray[119] (постарайтесь не думать об этом)

New members welcome drink[120] (бесспорная истина)


Автор чувствует, что апостроф нужен – но где?


It need’nt be а рапе[121] (на грузовике, рекламирующем продажу стекла со скидкой)

Ladie’s hairdresser[122]

Mens coat’s[123]

Childrens’ education…[124] (из письма руководителя учебного отдела Национального союза учителей)

The Peoples Princess’[125] (памятная надпись на кружке)

Freds’ restaurant[126]


Апострофы, вставленные в имена собственные:


Dear Mr Steven’s[127]

XMA’S TREES[128]

Glady’s[129] (на значке продавщицы)

Did’sbury[130]


It’s или Its’ вместо Its:

Сотни примеров, многие от солидных организаций и крупных компаний, но особенно выделяются следующие:


Hot Dogs a Meal in Its’ Self[131] (объявление в Ярмуте)

Recruitment at it’s best[132] (лозунг агентства по трудоустройству)

… to welcome you to the British Library, it’s services and catalogues[133] (рекламная листовка для читателей в Британской библиотеке)


Просто неграмотность:


… giving the full name and title of the person who’s details are given in Section 02[134] (из анкеты на получение британского паспорта)

Make our customer’s live’s easier[135] (из рекламы компании «Эбби нэшнл»)

Gateaux’s[136] (похоже, никак иначе это и не пишут)

Your 21 today![137] (на деньрожденной открытке)


Запятые взамен апострофов:


Antique,s[138] (на шоссе А120 возле Колчестера)

apples,s[139]

orange,s[140]

grape,s[141] (все это, к счастью, на одном прилавке)


Объявления, авторы которых устали ломать голову, куда бы им воткнуть апостроф:


Reader offer[142]

Author photograph[143]

Customer toilet[144]


Это лишь ничтожная доля того, что мне прислали. Люди жаловались на коллег, которые пользуются запятыми вместо апострофов. Мне заботливо порекомендовали ресторан в городе Реймсе под названием l’Apostrophe (могу прислать адрес). Житель графства Сомерсетшир написал, что долго шарахался от объявления на лотке с плодоовощной продукцией, пока не обнаружил, что имя его владельца – ни за что не угадаете! – R. Carrott. Именно поэтому объявление начиналось со слова Carrott’s,[145] а дальше без всяких орфографических или пунктуационных ошибок перечислялись овощи и фрукты.


Казнить нельзя помиловать. Бескомпромиссный подход к пунктуации

До сих пор мы рассматривали те случаи правильного и неправильного употребления апострофа, где я чувствовала себя вполне уверенно. Теперь мы ступаем на более зыбкую почву, потому что есть сферы применения апострофа, в которых не все так просто. Придется последовать за апострофом, который как ни в чем не бывало углубляется в дебри стиля, употребления и (только не это!) допустимых исключений. Возьмем, к примеру, притяжательный падеж от имен собственных, кончающихся на s, таких как моя фамилия. Как правильно писать: Lynne Truss’ book или Lynne Truss’s book? Одна из моих корреспонденток (чье имя я изменила) написала довольно раздраженно: «Я с детства знаю, что если мне нужно написать Philippa Jones’ book, значит, я НЕ ПИШУ Philippa Jones’s book со второй s. Эту ошибку я часто вижу даже на школьных микроавтобусах: St James’s School. To ли правила изменились, то ли теперешние учителя не знают правил».

К сожалению, эта читательница совершает сразу две ошибки – но лишь потому, что изменились вкусы. Нынешние справочники по пунктуации (включая самый авторитетный из них – «Справочник Фаулера по современному английскому языку») утверждают, что в современных именах, заканчивающихся на s (включая библейские, а также любые иностранные имена с непроизносимой s на конце), буква s после апострофа требуется:


Keats’s poems[146]

Philippa Jones’s book[147]

St James’s Square[148]

Alexander Dumas’s The Three Musketeers[149]


Но для имен из античного мира это не так:


Archimedes’ screw[150]

Achilles’ heel[151]


Если имя кончается на звук iz, то делается исключение:


Bridges’ score[152]

Moses’ tablets[153]


И еще исключение всегда делается для Иисуса Христа:


Jesus’ disciples[154]


Однако все это вопросы вкуса и предпочтения; эти правила не высечены на скрижалях, и не стоит на них зацикливаться. В книге «У запятой на запятках» редактор из «Вашингтон пост» Билл Уолш объясняет, что хотя во многих американских газетах принято писать Connors’ forehand,[155] он лично предпочитает Connors’s forehand и рад, что ему «посчастливилось работать в газете, разделяющей это убеждение». Просмотрев около дюжины свежих справочников по пунктуации, могу констатировать, что среди их авторов нет единодушия практически ни по одному из рассмотренных выше вопросов. Совпадают они – как ни странно – только в одном: все используют в качестве первого примера Keats’s poems. Они просто не могут оставить Китса в покое. «Следует писать Keats’ poems (HE Keats’s)», – грозно требуют одни. «Следует писать Keats’s poems (HE Keats’)», – откликаются другие. Поневоле подумаешь: «Бедняга Китс!» Неудивительно, что его одолела чахотка.

Хотя я и сказала, что в этой области нет четкой границы между верным и неверным, но на типичный вопрос, почему в названии лондонской больницы St Thomas’ Hospital отсутствует s после апострофа, мне так и хочется ответить словами доктора Джонсона. Когда его попросили объяснить, почему он дал неверное определение путовой кости, он развел руками: «Невежество, мадам, чистой воды невежество». Конечно же, должно быть St Thomas’s Hospital. Без сомнения. Беда в том, что организации, города, колледжи, семьи и компании имеют преимущественное право диктовать правила написания своих названий (которые часто сложились исторически), и мы ровным счетом ничего не можем с этим поделать. Только вздохнуть и зарубить себе на носу. Вот первое, что усваивает корректор любой британской газеты: банк Lloyds TSB пишется без апострофа, в отличие от страховой компании Lloyd’s of London; в словах Earls Court, Gerrards Cross и St Andrews нет апострофа (хотя станция метро Earl’s Court, похоже, его приобрела); в HarperCollins нет пробела; в Bowes Lyon нет дефиса; а слова Biro[156] и Hoover[157] нужно писать с прописной буквы, иначе юристы замучают претензиями, напоминая, что речь идет о товарных знаках. Кстати, юмористический журнал «Прайвит ай» однажды опубликовал подобное письмо от представителя компании «Байро» под весьма примечательным заголовком: «Поистине жалкий способ зарабатывать на жизнь».

Таким образом, St Thomas’ Hospital – это самоназвание больницы, вот и все. По той же причине и стадион футбольной команды «Ньюкасл Юнайтед» называется St James’ Park. В конце концов, ни один из рассмотренных примеров не заслуживает специального разбирательства; напротив, стоит сделать несколько глубоких вдохов, и вы найдете в себе силы не только примириться с этими исключениями, но и оценить их – и даже полюбить. Лично я просто теряю дар речи, когда вижу слова University College London, снабженные по недомыслию запятой, которой там быть не должно, или название романа Э. М. Форстера Howards End,[158] изуродованное распустившим руки корректором. А между тем «Справочник “Таймс” по английскому языку» (1999) благоразумно советует читателям не ставить состояние своей психики в зависимость от таких вопросов. Совет сформулирован довольно изящно: «Помните, что некоторые организации – например, St Thomas’ Hospital – расставляют апострофы в своих названиях по собственному усмотрению и нужно уважать их волю».

Настало время признаться, что сама я долгие годы сопротивлялась одному из второстепенных правил употребления апострофа. Я имею в виду двойной притяжательный падеж, который, хотя и является вполне добропорядочной грамматической конструкцией, всегда меня раздражал – и, боюсь, это уже навсегда. Такая конструкция регулярно встречается в газетах:


Elton John, a friend of the footballer’s, said last night…[159]

Elton John, a friend of the couple’s, said last night…[160]

Elton John, a friend of the Beckhams’, said last night…[161]


Слушай, Элтон, уймись хоть на минуту и не разглагольствуй о своих именитых друзьях, пока я думаю. A friend of the footballer’s? Разве это не просто a friend of the footballer? Разве конструкция of the не справляется со своей задачей без дополнительного притяжательного падежа? Я хочу сказать: зачем парочке Бекемов обладать Элтоном Джоном дважды? Или это глупый вопрос?

Однако преодолеем нарастающую панику, обратимся к третьему изданию «Справочника Фаулера по современному английскому языку» (1998) Роберта Берчфилда – и что же мы увидим? Двойной притяжательный падеж объясняется там так убедительно, что я начинаю сдаваться. Есть ли у меня возражения против конструкции a friend of mine[162] или a friend of yours?[163] Нет. Я бы никогда не сказала a friend of те или a friend of you. И – да, нужно говорить a cousin of my mother’s[164] и a child of hers.[165] Так вот, a friend of the footballer’s – точно то же самое! Отказаться от двойного притяжательного падежа следует только в том случае, если вы увлечены не одушевленным предметом, а, скажем, Британским музеем. В последнем случае вы – a lover of the British Museum,[166] так как очевидно, что Британский музей не может – и вряд ли когда-нибудь сможет – ответить вам взаимностью.

Кажется, апостроф всем нам уже изрядно надоел, так что я добавлю всего пару слов, чтобы напоследок облегчить душу.

1. Один читатель написал мне, что я неправильно использую one’s («типичная ошибка») и что надо писать ones. Это такая ерунда, что я даже спорить не хочу. Пойдите скажите Вирджинии Вулф, что надо было написать A Room of Ones Own[167] и посмотрите, что из этого выйдет.

2. Повторю еще раз: если слово можно заменить на it is или it has, то это it’s:


It’s a long way to Tipperary.[168]


Если слово можно заменить на who is или who has, то это who’s:


Who’s that knocking at my door?[169]


Если слово можно заменить на they are, то это they’re:


They’re not going to get away with this.[170]


Если слово можно заменить на there is, то это there’s:


There’s a surprising amount about the apostrophe in this book.[171]


Если слово можно заменить на you are, то это you’re:


You’re never going to forget the difference between “its” and “it’s”.[172]


Можно проклинать судьбу за то, что it’s звучит, как its; who’s звучит, как whose; they’re звучит, как theirthere); there’s звучит, как theirs; а you’re звучит, как your. Но если взрослый образованный человек путает эти слова, то нет ему прощения.


This chapter is nearing its end.[173]

Whose book is this, again?[174]

Some of their suggestions were outrageous![175]

This is no concern of theirs![176]

Your friend Elton John has been talking about you again.[177]


Казнить нельзя помиловать. Бескомпромиссный подход к пунктуации

В забавных колонках Бича в «Дейли экспресс», посвященных королевскому апострофщику, часто упоминается некий псевдоутешительный «закон сохранения апострофов». Признанный в XIII веке еретическим, этот закон утверждает, что в природе существует равновесие: «Взамен каждого апострофа, пропущенного в it’s, появляется другой, вставленный в its». Таким образом, число находящихся в обращении апострофов остается неизменным, даже если из этого следует, что у нас становится в два раза больше поводов биться головой об стенку.

Единственный связанный с апострофами вид неграмотности, который вызывает у меня некоторое сочувствие, – это «ошибки зеленщика». Во-первых, потому что зеленщики – труженики, зарабатывающие на жизнь отнюдь не писательством. А во-вторых, потому что я согласна с ними: когда к слову, кончающемуся на гласную, добавляешь s, с ним происходит что-то странное и пугающее. Возьмем, к примеру, слово bananas: на первый взгляд можно подумать, что последний слог произносится как ass.[178] Как можно сохранить произношение слова banana при переходе к множественному числу? Вставить апостроф перед s! Безусловно, если вы не знаете, что множественное число от potato – это potatoes, вам нет извинения, но если вы собирались просто добавить s, то искушение отделить эту букву от o с помощью того или иного значка кажется очень соблазнительным, потому что слово potatos уж точно бы произносилось pot-at-oss.

Более того: возмущаясь невежеством зеленщиков, многие не знают, что до XIX века апостроф, помимо всего прочего, отделял букву s, указывающую на множественное число, от иностранного слова с гласной на конце, чтобы не искажалось произношение. Поэтому в текстах XVIII века мы видим folio’s и quarto’s – и это смотрится весьма изысканно. Правда, лучше бы для этого был использован (или изобретен) другой знак, который облегчил бы бремя многострадального малыша-апострофа. Я даже слышала, что среди энтузиастов пунктуации существует движение за возврат к тильде (испанский значок, который имеется на каждой клавиатуре и выглядит так: ~). Тогда было бы: quarto~s и folio~s, не говоря уж о logo~s, pasta~s, ouzo~s и banana~s. Однако пока что ревнители чистоты очень возмущаются, когда кто-нибудь пишет quarto’s. Как горько заметила профессор Лорето Тодд в прекрасной книге «Справочник Кассела по пунктуации» (1995), «когда-то это считалось правильным – как считалось правильным пить чай из блюдца».

Остается надеяться, что в один прекрасный день число апострофов, правильно помещенных в it’s, сравняется с числом апострофов, закономерно отсутствующих в its, а не наоборот. А до тех пор что делать нам – тем, кого тревожит злоупотребление апострофами? Во-первых, мы должны избавиться от ненавистного клейма «динозавры». Во-вторых – вооружиться. Вот список оружия, которое потребуется нам в борьбе за апостроф (остановитесь, когда почувствуете себя неуютно):


«штрих»,

фломастеры,

наклейки разных размеров, обычные (для заклеивания лишних апострофов) и цветные (для вставки недостающих апострофов),

ведро с краской и кисть,

камуфляжный костюм,

канистра валерьянки,

громкоговоритель,

пистолет.


Говорят, один владелец магазина в Бристоле специально выставлял в витрине неграмотные объявления, чтобы заманивать покупателей: люди заходили высказать свое возмущение, а он уговаривал их что-нибудь купить. Не советую повторять такие трюки, когда в дело вступят наши боевые отряды. Мы – защитники апострофа – не будем сложа руки ждать, пока этот знак уничтожат. И не потому что мы динозавры, пьющие чай из блюдец (ну и картинка!), а потому что мы благодарны апострофу, который веками облагораживал наши слова и уточнял их смысл. Он не виноват, что некоторым словам так нужна его помощь, и заслуживает высокой оценки за то, что безропотно ее оказывает. И напрасно некоторые беспринципные субъекты ратуют за его ниспровержение. Представьте себе сцену на следующий день после отмены апострофа: ликующий ниспровергатель хочет написать: Goodbye to the Apostrophe: we’re not missing you a bit![179] и не может этого сделать. Отмените апостроф – и не пройдет и часа, как потребуется изобрести его снова.


Введение Седьмое чувство | Казнить нельзя помиловать. Бескомпромиссный подход к пунктуации | Так держать, запятая!







Loading...