home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Норвежская Дева

Год рождения следующей нашей героини точно не известен. Предполагают, что это 1260-й. Лже-Маргарита, прозванная Норвежской Девой, появилась в 1300 году и выдавала себя за королеву шотландцев и норвежцев (хотя троны обоих государств были на ту пору заняты), в надежде взойти на престол как одной, так и другой страны.

Вряд ли она тогда могла догадываться, что через каких-то примерно двенадцать месяцев все-таки произойдет ее восхождение, грандиозное восхождение, вот только не на шотландско-норвежский престол, а на костер, разведенный заботливыми руками инквизиции…

По правде говоря, смерть маленькой королевы, дочери венценосной норвежской четы и прямой наследницы шотландской короны, была покрыта тайной: чем болела девочка, что произошло с ней в пути, от чего она скончалась, никто не знал наверняка. Практически полное отсутствие официальных сведений и свидетелей породило многочисленные слухи и послужило поводом для появления самозванки.

Как в действительности звали претендентку на троны двух стран – так навсегда и осталось тайной, которую она унесла с собой в могилу. Самозваная Маргарита – некая немолодая (на этот момент стоит обратить особое внимание) немка, вместе со своим мужем (или любовником), тоже немцем по национальности, прибыла в Норвегию на корабле из Любека, города, расположенного в Германии. По прибытии она немедленно довела до сведения общественности, что она – повзрослевшая шотландская королева, дочь норвежского короля Эйрика II и королевы Маргариты, дочери короля Шотландии Александра III, королева, которая на самом деле не умерла по дороге из Норвегии в Шотландию, а выжила и теперь счастлива тем, что сумела, после долгих скитаний вдали от родины, наконец-то вернуться домой. Вслед за этим Норвежская Дева поведала чудесную легенду своего не менее чудесного спасения.

История ее мнимой смерти и «возвращения к жизни» выглядит следующим образом: юную королеву Маргариту на пути в Шотландию сопровождала фрейлина двора фру Ингеборг Эрлингсдаттер, а также ее муж Тор Хаконсон и норвежские епископы Андфинн и Наве. Претендентка уверяла, что некие «шотландцы», заинтересованные в том, чтобы трон достался их ставленнику, подкупили сопровождающих малолетнюю королеву особ. Иначе говоря, фру Ингеборг просто продала девочку за определенную сумму, а во время стоянки на Оркнейских островах было официально объявлено сначала о болезни, а затем о смерти несчастной юной Маргариты.

На самом же деле «шотландцы» якобы отвезли похищенную таким незамысловатым способом внучку Александра III в Германию, где она спокойно выросла и, достигнув соответствующего возраста, благополучно вышла замуж. И теперь «законная королева» явилась на родину, дабы требовать для себя шотландскую и норвежскую короны, принадлежащие ей по праву.

Нет никаких сомнений в том, что эта немка была самозванкой. По сохранившимся письмам епископа Бергена, ей было на вид около сорока лет, в волосах явственно виднелась седина. Принцессе же, останься она в живых, в тот год исполнилось бы только семнадцать.

Непонятно, о чем думала эта странная женщина, претендуя на роль юной шотландской королевы. Остается предполагать, что лже-Маргарита была попросту безумна (соответствующего независимого освидетельствования в те годы, разумеется, никто не проводил). Однако те, кому «посчастливилось» знать ее лично, не замечали ничего, что могло бы натолкнуть на подобный вывод.

Проанализировав этот загадочный случай, можно прийти к следующему умозаключению: на костер, разведенный норвежской государственной и церковной «администрацией», лже-Маргариту могли привести четыре вещи.

Если предположить, что самозванка действовала от собственного имени, то первая из них – отчаяние. Да, именно отчаяние, а не, к примеру, жажда прославиться (костер, явственно различимый в конце такого пути, – не самый лучший стимул для желающих самовыразиться подобным образом) или поправить свое материальное положение. Отчаяние, которое могло быть лишь косвенно или вообще никак не связано с денежными проблемами.

Ни для кого не секрет, что человек, доведенный до отчаяния, до состояния «нечего терять», способен на самые безумные, непредсказуемые и необъяснимые поступки. Что могло потрясти несчастную женщину настолько, что она решилась так ярко и яростно «покончить с собой»? Кто знает… Может быть, неожиданный (а разве бывает по-другому?) смертельный недуг? Или потеря по-настоящему близкого человека, возможно ребенка? (Один действительно мудрый человек сказал: когда ты теряешь ребенка – ты теряешь все на свете…) А может быть, просто разочарование? Разочарование, из которого плавно вытекает вторая причина, приведшая загадочную женщину к страшному концу.

И этой второй причиной, толкнувшей самозванку на тернистый путь к шотландско-норвежскому трону, мог стать протест. Против чего? Да против всего. Против этой глупой, пустой и бессмысленной жизни. И не следует думать, что конец XIII столетия, являвшийся ярчайшим периодом так называемых средних (во всех смыслах этого слова) веков, не мог породить никому не известного свободомыслящего человека разумного, гениального философа в юбке, у которого в один «прекрасный» момент сдали нервы. Возможно, живи лже-Маргарита веке эдак в XX – она бы просто начесала себе разноцветный «ирокез», сделала пирсинг и глушила бы безнадежность рок-музыкой. Но в этом плане ей не повезло, впрочем как и в любом другом тоже.

Третьей причиной (продолжаем считать, что самозванка действовала по собственной инициативе) может быть, увы, психическая патология, которую, скажем так, «на глаз» бывает абсолютно невозможно определить. И не имеет значения, что при женщине находился ее якобы супруг (претерпевший, кстати говоря, тоже немало…) – душевно больные люди могут быть чрезвычайно привлекательны – как внешне, так и внутренне – и обладать мощной харизмой (что могло бы объяснить на первый взгляд необъяснимую симпатию некоторых, весьма достойных, граждан обеих стран к «воскресшей» королеве).

Будучи, благодаря своему недугу, и сама убеждена в том, что она является королевой Шотландии, лже-Маргарита могла легко убедить в этом и других (для чего, собственно, совсем необязательно иметь психическое расстройство – разве мало нам известно всевозможных, вполне причем здоровых, лжепророков и лжемессий, ведущих за собой миллионы?). Потому вполне возможно и вовсе не удивительно, что женщине оказалось совсем не трудно повлиять на некоего мужчину, взявшего ее в жены и взошедшего ради нее на плаху.

Ну, а четвертой причиной могло быть манипулирование. Само манипулирование тоже можно разделить на два варианта: первое, скажем так, добровольное, второе – по принуждению.

Первый вариант в данном случае наиболее правдоподобен, хотя и тут имеются свои нюансы. С одной стороны, малограмотную (и малообеспеченную) женщину некие заинтересованные лица могли легко соблазнить байками о ждущих ее благах. Но тогда непонятно, отчего – когда иллюзии рассеялись и пламя костра запылало не где-то там, в туманной дали, а просто у нее перед носом – самозванка не отреклась от своих претензий в попытке (которая могла бы быть и безуспешной, но это было бы уже потом) избежать жуткой участи?

С другой стороны, женщина могла прекрасно осознавать, на что идет, но, тем не менее, согласиться с предложением лиц, оставшихся – если они все же существовали на самом деле – для истории неизвестными.

Основанием же для принуждения, скорее всего, мог стать шантаж. Шантаж такого масштаба, что супруги, если они являлись таковыми на самом деле, предпочли ужасную смерть отказу от затеянного. Тут предполагать можно все, что угодно: угрозу зверской расправы с семьей жертв, с ними самими, причем гарантированную (а так все-таки сохранялась надежда, что номер с лже-Маргаритой пройдет) и так далее и тому подобное.

Кроме того, женщиной, безусловно, мог манипулировать человек, назвавшийся ее мужем или бывший таковым. Страсть – сильное чувство, легко сводящее с ума, порой напрочь лишающее возможности мыслить здраво. Мания величия, часто сочетающаяся с комплексом неполноценности, могла заставить мужчину сделать эту немолодую уже женщину орудием в своих руках, заставить ее служить собственным корыстным и явно нездоровым интересам.

Как бы там ни было, лже-Маргарита явилась на норвежскую землю, и король Норвегии Хакон, абсолютно законным путем занявший трон после смерти старшего брата Эйрика II, немедленно приказал арестовать самозванку и тщательно расследовать ее происхождение и реальные цели.

К сожалению, следственные документы до нас не дошли. Известно только, что претендентку поддержали мелкие дворяне и часть духовенства (интересно, что в тот момент ими двигало – харизма Девы или полупризрачная надежда заменить неугодных некоторым королей обеих стран?), но вельможи двора, как принято считать, предпочли остаться в стороне от этой авантюры с более чем сомнительными шансами на успех.

Большая часть исследователей, пытавшихся реконструировать историю лже-Маргариты, все-таки склонна предполагать, что за спиной Норвежской Девы стояли куда более серьезные силы. Это были, вероятно, все-таки дворянские верхи, что легко объяснило бы информированность претендентки, то, что она знала подробности отбытия истинной королевы Маргариты в Шотландию, устройство дворца и так далее.

Недовольны были самовластием короля Хакона и немецкие купцы (в 1282 году вышло его распоряжение, ограничивающее для них свободу торговли). Называют и имя – Аудун Хуглейксон. Этот королевский юрист, представлявший Эйрика при нескольких иностранных дворах, оказался замешанным в заговоре против Хакона, однако был помилован и дал клятвенное обещание больше никогда не выступать против короля. Возможно, мятежный вельможа отнюдь не оставил своих намерений. В противном случае все-таки трудно будет предположить, что самозванка на свой страх и риск явилась в чужую страну требовать для себя короны. Слишком уж не соответствовала она выдвигаемой ею легенде и слишком однозначно плачевными могли стать для нее последствия подобного шага, что, впрочем, и произошло, несмотря на чьи-то симпатии.

Строго говоря, Хакону нечего было опасаться: по закону о престолонаследии он как старший имел преимущество перед дочерью короля, даже если предположить, что она осталась жива. Другое дело, что потенциальные инсургенты[14] могли проигнорировать закон о престолонаследии и возвести на трон ту, которая оказалась бы орудием в их руках. С этой точки зрения лже-Маргарита, иностранка, авантюристка, имела явное преимущество перед другой законной королевской дочерью – Ингеборг.

О Шотландии же можно даже и не говорить. Утратившей независимость и мечтавшей только о ее возвращении, измученной бесконечными войнами стране ко всем ее проблемам не хватало разве что самозваной королевы. Кроме того, Англия и близко бы не подпустила никакую Деву к трону непокорного государства.

Как бы там ни было, лже-Маргарита и ее муж были арестованы и находились под следствием до Рождества следующего, 1301 года. Что представляло собой так называемое «следствие» в те годы, представить не сложно. И особенно следствие по вопросу о религиозном преступлении. Почему религиозном? Дело в том, что самозванство в те времена, как, впрочем, и намного позднее, приравнивалось к религиозному преступлению. И все претенденты, жаждавшие занять чей-либо престол, знали об этом и все же решались на подобный шаг.

Пытки, порой самые жестокие, были распространенным средством воздействия на подследственных. И даже если бы до нас дошли официальные документы этого дела, даже если бы в них отрицался факт применения к заключенным так называемого «допроса с пристрастием» (а он, скорее всего, и не отрицался бы – зачем?..), это бы ни в коей мере не исключало того факта, что кандидатку и ее спутника все это время пытали самыми изощренными способами.

Непредвзятому человеку ясно, что пытка не может помочь узнать правду. Под пыткой человек скорее скажет все, что угодно, лишь бы только остановить мучения. Люди, что утвердили «законность» и «правомерность» подобного метода физического воздействия на человека и, словно в насмешку, именовали себя при этом «божьими избранниками» или «помазанниками», сделали это с какой угодно целью, но только не для того, чтобы докопаться до истины. Запугать всех и каждого, всех, кого необходимо держать в узде, – вот реальная цель подобного метода допроса. Потому и информация о нем должна была распространяться максимально широко (тем более в те мрачные времена, когда этот кошмар поддерживался «законом»). И она распространялась. Колоссальное количество источников донесли до нас сведения о так называемых «дыбах»[15], «испанских сапогах»[16] и многом другом. И о людях, которые, когда на них обрушивался весь этот ужас, подписывали любые, даже самые нелепые и бредовые документы, признавались в колдовстве, в интимных сношениях с дьяволом, в умении летать на метле, соглашались и с другими, не менее безумными обвинениями, предъявляемыми им «святыми» отцами церкви. О людях, жаждущих в тот момент только одного – нет, не свободы, это было весьма маловероятно – смерти. Желательно быстрой и безболезненной. Но на такое невероятное великодушие вершители закона были не способны.

Поэтому, отказались ли оба (или по отдельности) заключенных на самом деле от своих претензий или нет, нам никогда не узнать. Официально было объявлено только то, что на тот момент было выгодно объявить правящему кругу лиц.

Королевский суд (а скорее всего, и церковный) приговорил женщину к сожжению на костре как самозванку, а ее мужа – к обезглавливанию.

Отчего приговор оказался столь жесток, нас уже не удивляет. На костре казнили так называемых еретиков[17], то есть тех, кто выступал против Бога, церкви и ее устоев. Что, собственно, и сделала лже-Маргарита, объявив себя королевой.

Вызывает интерес и вот какой вопрос: была ли самозванка внешне привлекательной? И порожден он вовсе не праздным любопытством. Дело в том, что во времена инквизиции женщине достаточно было быть стройной и привлекательной, для того чтобы быть объявленной богоотступницей и приспешницей дьявола (доносы на таких особ очень часто писали менее красивые дамы…). И именно Норвегии тех лет это особенно касалось.

Для чего быть стройной? Для того, конечно, чтобы суметь протиснуться сквозь трубу, вылетая через нее на метле. Это не юмор. Это страшная правда жизни тех мрачных времен.

А красивой? Сложно сказать. Хотя сложно ли? Чужая зависть никому еще добра не приносила… Другая причина, которой можно попытаться объяснить ненависть отцов церкви к красивым женщинам, даже банальнее первой. Это целибат. Все католические священники были обязаны (в общем, как и теперь) соблюдать целибат, иначе говоря, абсолютное половое воздержание. Многие из них были не готовы к подобному шагу ни морально, ни физически. Однако в погоне за благами, которые несет с собой церковная служба, принимали обет. Потому в дальнейшем, легко перекладывая вину на чужие плечи, стремились завуалировать собственную похоть «бесовскими чарами» и «греховным искусительством» очередной миловидной приспешницы сатаны.

Может быть, будь самозваная Маргарита менее привлекательной, «справедливые» судьи смягчили бы ее страшную участь?..

Какие чувства испытала эта загадочная женщина, услышав приговор? Жалела ли она о том, что сделала? О чем думала в ту жуткую, бессонную ночь, предшествовавшую казни? Могла ли она поверить в то, что все происходящее – не страшный, дурной, нелепый сон, сон, который должен закончиться, как только она тряхнет головой с превратившимися в паклю, а когда-то пышными и шелковистыми волосами, в миг, когда первые лучи восходящего солнца ворвались сквозь зарешеченное оконце в ее камеру? В каких таинственных далях путешествовали ее мысли, когда палачи связали ее и вытолкнули на улицу, где собралась толпа зевак, жаждущих насладиться своим самым любимым зрелищем – мучением ДРУГОГО живого существа, и где уже поджидала повозка, чтобы доставить ее к месту казни.

Кстати говоря, в январе 1302 года, менее чем через месяц после казни самозваной королевы, был повешен Аудун Хуглейксон. Он был казнен как вдохновитель неудавшегося переворота…

После сожжения самозванки в Бергене возник и, несмотря на всевозможные запреты католической церкви, не менее сотни лет упорно держался культ святой мученицы Маргариты Норвежской Девы – дочери короля, вдохновленный группами населения, желавшими верить в то, что суд инквизиции отправил на костер настоящую королеву. Причиной этому – не станем забывать, о каких временах идет речь – могла служить глубоко укоренившаяся в душах людей ненависть к палачам так называемой святой инквизиции. Потому любая, пусть даже самая ничтожная возможность дискредитировать отцов-инквизиторов в глазах населения, многими принималась на ура.

Как бы там ни было, несмотря на запрет епископа, люди стали упорно тянуться к месту казни самозванки, чтобы поклониться ее праху. Мало того – через шестьдесят лет там, где когда-то запылал костер, отправивший на тот свет безымянную немку, даже была возведена церковь, срубленная из дерева. Церковь быстро богатела, наследуя имущество по многочисленным купеческим завещаниям (последнее из которых датировано 1515 годом). Службы в ней шли до самой Реформации, когда среди прочих католических церквей Святой Маргариты, церковь Святой Маргариты-мученицы была разрушена до основания.

Восемнадцатью годами позже произошедших событий в Исландской хронике появляется запись, в которой речь снова идет о лже-Маргарите. Эта запись однозначно говорит в пользу того, что загадочная немка, появившаяся в 1300 году на норвежской земле, действительно была шотландской королевой Маргаритой.

В летописи было сказано, что в год 1319 от Рождества Христова скончался некий Хафлиди Стейнссон, священник из Брейдаболстада. Он служил в Бергене, при дворе короля Эйрика, и присутствовал при отправке в Шотландию дочери норвежского короля, о чем якобы свидетельствовала она сама, перед тем как была сожжена в Нордессе.

Далее следовала информация о том, что, кроме всего прочего, «королева» показала ворота, через которые она прошла, когда ее провожали в Шотландию. Провожал же юную наследницу престола исландский священник по имени Хафлиди, служивший ее отцу. Когда церковный хор смолк, Хафлиди возгласил «Veni Creator!»[18]. Гимн закончился в тот самый момент, когда девочка взошла на корабль. Эти показания претендентки засвидетельствовал сам Хафлиди, слышавший их якобы собственными ушами, и именно в таком виде он и передал их, слова, ставшие последними ее словами, сказанными перед сожжением в Нордессе.

Речь здесь, по всей видимости, идет об одном из тех представителей духовенства, о которых мы уже упоминали, – они на свой страх и риск приняли по непонятным (или слишком понятным) для нас причинам сторону самозванки.

В завершение нашего повествования стоит рассказать о письме епископа Андфинна, сопровождавшего настоящую Маргариту в Шотландию и позже пытавшегося запретить культ мученицы Маргариты.

Первого февраля 1320 года в Бергене он написал целое воззвание против паломничества в Нордесс, к церкви Святой Маргариты. В своем послании епископ обращался ко всем христианам, которых называл «друзьями Господа», ныне здравствующим и даже тем, кому еще предстоит родиться на свет. В начале традиционно послав всем свое святое благословение, епископ повел речь о том, что многие мудрые люди земли упрекают служителей церкви Христовой за то, что она попустительствует столь великому количеству безумцев, вовлеченных в совершенно нелепое паломничество к месту казни преступницы-самозванки, и напоминают о том, что долг священнослужителя – наставлять паству истинной вере.

Обосновав таким образом свое обращение, епископ с горечью согласился с тем, что святые отцы церкви к великому стыду своему вынуждены лицезреть, как эту женщину, это дьявольское отродье, словно святую мученицу Господню окончательно утратившая способность мыслить здраво паства облекает покровом святости и поклоняется ей, совсем забыв о том, что она была схвачена и казнена за предательство, и не кого-нибудь, а Господа Всевышнего.

Епископ заявил, что несмотря на то что претендентка звала себя дочерью и наследницей блаженной памяти короля Норвегии Эйрика, ее лицемерие и ложь были ясно доказаны, именно поэтому по приговору лучших людей Норвегии она и была сожжена у столба в Нордессе, где казнят отъявленных преступников.

Далее, чтобы все, кто еще сумел сохранить сердечную чистоту, смог узнать наконец истинную правду, епископ клянется именем Бога в том, что вышеназванная женщина не была дочерью короля Эйрика и королевы Маргариты. Не была уже по той простой причине, что родилась на двадцать лет раньше того дня, когда король Эйрик вступил в законный брак со своей женой, дочерью шотландского короля Александра, Маргаритой. Эйрику тогда исполнилось только тринадцать лет, поэтому он никак не мог приходиться отцом столь старой женщины. И не было у него тогда других детей, кроме дочери от королевы Маргариты, которая, по приказу короля Александра Шотландского, в назначенный срок отбыла на родину и умерла по дороге, прибыв на Оркнейские острова. А если бы даже и были – все равно никто из них по возрасту не мог бы являться женщиной, о которой идет речь.

Венценосная же дева скончалась на руках святого отца епископа Наве, в присутствии многих лучших людей Норвегии, которые сопровождали ее с самого начала по приказу ее отца и засвидетельствовали ее кончину.

После же того как Господь принял ее душу, указанный епископ и другие достойные особы привезли тело юной королевы в Берген, где ее отец приказал открыть гроб, увидел свою дочь и удостоверился, что это была именно она. Король Эйрик приказал похоронить дитя рядом с матерью, королевой Маргаритой, в каменном склепе у северной стены под хорами.

Дальше епископ говорит о том, что некоторые из духовных лиц, преследуя собственные корыстные мотивы, сознательно солгали, будто узнали в указанной женщине, прибывшей в Берген из германского Любека, подлинную принцессу Маргариту.

Святая же церковь, будучи не в силах больше терпеть эту жалкую ложь и, как было указано ранее, терпимостью своей поощрять греховные молитвы, возносимые, словно святой, этой преступной женщине, сожженной в Нордессе, приказывала, чтобы отныне церковь так называемой святой мученицы Маргариты носила имя Святого Михаила, судии грехов человеческих.

Далее епископ именем Бога и всех святых запрещает всем и каждому под угрозой наказания в этой святой церкви молиться указанной женщине или славить ее имя подношениями, паломничеством и постом.

Напоследок епископ Андфинн предупреждает о том, что если кто-нибудь дерзнет заявить, что именем так называемой святой мученицы Маргариты совершались чудеса – чего до сих пор никем не было обнаружено, – то такому человеку необходимо будет предстать перед церковным судом, а также судом лучших людей страны (то есть судом государственным), чтобы и те и другие смогли убедиться в правдивости его слов.

Ни для кого не секрет, чем были чреваты как подобные заявления, так и соответствующие суды во времена «развитой» инквизиции. Наверное, именно по этой причине других, неожиданно воскресших «Дев», желающих посягнуть на норвежско-шотландский престол, больше не нашлось…


«Норвежская Дева» – королева Шотландии? | Лжеправители | Исэ Синкуро. Тайна самурая