home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Хоремхеб. Как стать «сыном Бога»

Имя нашего первого героя, страстно стремившегося всенепременно оставить собственный след в истории, жаждавшего любой ценой пробиться к власти, но в итоге канувшего в вечность вместе с сотнями и тысячами таких же, как и он, – Хоремхеб, или, если следовать египетской традиции, – Великий фараон Египта, сын и воплощение бессмертного Господа Амона, бесстрашный и непобедимый Хоремхеб.


Но далеко не сразу удалось простому египетскому воину, жившему – жутко представить! – более трех тысяч лет назад, достичь высот, которых, по всем правилам престолонаследования Древнего Египта, достичь у него не было ровным счетом никаких шансов. Тут следует уточнить: мы понимаем, что, независимо от законов и традиций, трон со всеми вытекающими отсюда последствиями, как в Египте, так и в любой другой стране мира, можно было завоевать. Завоевать любому, совсем не обязательно знатному, но главное – способному на это человеку. Что, собственно говоря, и происходило сплошь и рядом. Завоеватель, то есть узурпатор власти, становился царем, королем, фараоном и так далее и тому подобное и правил ровно столько, сколько позволяли ему это делать сложившиеся обстоятельства.

Тут все ясно и понятно. Вот только в случае с нашим героем дело обстояло несколько иначе, о чем, собственно говоря, и пойдет речь в этом повествовании. Хоремхеб, безусловно великий во всех смыслах этого слова человек, был и остается неразрешимой загадкой до сегодняшнего дня не только благодаря своему воистину уникальному для той страны и эпохи «взлету», но и всему тому, что он сделал потом, когда путем титанических усилий внес собственное имя в перечень египетских правителей.


Только о том, сколько ученых, историков, исследователей в разные годы и в разных странах мира посвятили свои работы, а иногда и целые жизни Древнему Египту, его тайнам и, в частности, его царям, можно написать не одну книгу. И для того, чтобы нам хоть немного вникнуть в суть проблемы, без чего совершенно невозможно даже пытаться понять человека, жившего за полторы тысячи лет до нашей эры и о котором пойдет наш рассказ, попробуем понять, что же представляла собой эта таинственная и прекрасная страна в те невероятно далекие дни.

Древний Египет. Колыбель человечества, каковой многие его считают. Страна тысячи вопросов без ответов. И действительно, разве есть на свете место более таинственное, более загадочное и более непостижимое? Величественные пирамиды, уносящиеся своими некогда позолоченными вершинами в ослепительно-голубое небо. Невероятный сфинкс – Шесепанх, источенный беспощадными ливнями, тысячи лет назад проливавшимися там, где потом раскинулась бескрайняя пустыня, которая поглотила и скрыла от людских глаз его грандиозную фигуру, – сберегающий, по поверьям, под своими могучими лапами тайну рождения мира.

Как жили люди, возможно, видевшие своими глазами тех, кого впоследствии, утратив последние крохи воспоминаний о том, что было на самом деле, их растерянные потомки стали именовать странным и таинственным словом «боги»?

Забыто все. И даже те, кто называл себя жрецами тех самых великих богов (и первых и вторых в Египте, стоит заметить, было великое множество), уже не в состоянии соединить в единое, связное целое ни одну из многочисленных теорий.

Остались лишь довольно многочисленные памятники тех времен, происхождение и назначение многих из которых даже при всех современных технологиях нет никакой возможности объяснить. И обрывки, жалкие крупицы воспоминаний. Например, о том, что люди Земли – чему вторит христианская, да и многие другие традиции – были созданы. Кем созданы? Конечно же, богами. Но это еще не все. Кроме «созданий», у этих загадочных богов были также и «дети».

В чем заключалась разница между первыми и вторыми, было ясно даже самому, как сказали бы теперь, «малограмотному» (а таковых в стране того периода было, к прискорбию, подавляющее большинство) местному жителю: человечество в целом было сотворено, дети же, разумеется, были рождены.

Откуда же простому египетскому земледельцу или, скажем, рыбаку было это известно? Разумеется, от вездесущих жрецов, иначе говоря священнослужителей, которых, надо заметить, почитали едва ли не наравне с теми самыми богами. Которых уважали. Которых боялись.

Не углубляясь в дебри чрезвычайно запутанной древнеегипетской религиозной доктрины, в которой не просто было разобраться даже ее современникам, попытаемся вкратце сформулировать ее основные постулаты, касающиеся нашей темы. Как объясняли всезнающие жрецы, первые люди были «сотворены», иначе говоря, слеплены из глины специально выделенным для этой деятельности Богом-творцом и предназначались – как и все их, уже рожденные посредством известного процесса, потомки – непосредственно для услужения богам. Восхваление и прославление богов считалось единственной целью человеческой жизни.

Но у «детей» богов было совсем иное предназначение и никакой глиняной смеси в процессе их изначального «производства» никогда не использовалось.

Так кем же они были, «дети» богов?

«Детьми» богов в Древнем Египте считались даже не жрецы, которые, в принципе, были наделены практически безграничной властью в стране. Это были цари, позднее ставшие именоваться фараонами[3], властители Египта наряду со жрецами, постоянно соперничавшие с ними за эту самую власть. Надо заметить, что фараоны считались не только детьми, но и живыми воплощениями богов, точнее солнечного бога – Амона (Гора), не сотворенные, но рожденные от него самого и его божественной супруги, в роли которой, разумеется, выступала жена каждого очередного царя. В отличие от современных представлений, для древних египтян царь (фараон) был именно богом. В самом прямом смысле этого слова. Богом, жившим на земле и обладающим всеми соответствующими характеристиками последнего. Царица была земной богиней, родной дочерью и воплощением небесной богини Исиды. Момент соития царя и царицы был моментом соития богов, зачинали и рождали они, соответственно, тоже бога. И так далее и тому подобное.

Небесные боги правили в Небесном царстве. Их воплощения и «дети» – в земном. Отсюда никто, кроме детей богов – царей и их наследников, то есть их родных сыновей, – не имел права занимать египетский престол. Это был самый нерушимый из всех законов того времени. Посягнуть на него считалось святотатством, преступлением, равного которому трудно было даже представить.

Правда, существовал один маленький нюанс: различить, определить «истинного сына бога» (интересно, что хотя право наследования в древнем Египте передавалось по материнской линии, царями-фараонами в абсолютном большинстве своем были мужчины) мог только жрец. При возникновении любого рода сложности с «удостоверением личности» претендента на божественный престол разрешить ситуацию призывали священнослужителей. Когда могли возникнуть подобные ситуации? Тогда, например, когда фараон отходил в мир иной, не успев оставить потомства.

В связи с этим каждый, претендующий на трон и, соответственно, на собственное божественное происхождение, просто обязан был заиметь добрые отношения с лидирующими представителями могущественного жреческого сословия. И уж об этом-то очень хорошо знали и помнили все жаждущие украсить свое чело царским уреем[4], равно как и наш, весьма удачливый и в этом плане, и во всех остальных, герой – Хоремхеб.

Прежде чем перейти к рассмотрению невероятно любопытной карьеры самопровозглашенного «сына Амона» Хоремхеба, крайне полезно будет вспомнить об обстановке, сложившейся в самом Египте в те далекие годы, и о том, кем были непосредственные предшественники будущего новоиспеченного фараона, которым он, кстати говоря, во многом оказался обязан своим будущим успехом. Причем не иначе как в благодарность за оказанные ему благодеяния с некоторыми из них – да что там! – даже с памятью о них – поступил весьма своеобразно…


Пожалуй, начать разговор стоит с 1372 года до нашей эры. К слову, сами египтяне свою страну никогда не называли Египтом. В древности, благодаря остающимся после ежегодного разлива реки плодородным нильским наносам, она носила название Кемет, или «Черная земля» (в отличие от «Красной земли» – пустыни). Еще ее именовали «Мемфис – Хетт-Ка-Пта», то есть «Владения души господа Пта[5]», откуда и пошло, трансформированное греками, слово Египет. Современные арабы, населяющие эти земли, называют свою страну Миср. И социальные, и международные отношения Египта того времени нам довольно хорошо известны благодаря находке в эль-Амарне большого государственного архива египетских фараонов конца XVIII династии. В этом архиве сохранились дипломатические послания царей Вавилона, Ассирии, Хеттского государства и Кипра, а также многих сиро-палестинских князей и правителей к египетскому фараону. Письма Амарнского архива являются ценнейшими историческими документами, во всех красках демонстрирующими нам уровень развития дипломатии того времени. Судя по этим письмам, Египет в ту пору поддерживал торговые и дипломатические взаимоотношения с целым рядом государств Передней Азии. Переговоры между отдельными государствами велись устно, через специальных послов, и письменно, через «курьеров». Эти переговоры зачастую приводили к разрешению возникших конфликтов, заключению военно-политических союзов и соглашений, которые при этом принято было облекать покровом таинственности. Политические союзы часто скреплялись весьма полезными для обеих сторон династическими браками.

Упадок военного могущества Египта, заметно проявившийся еще в царствование Аменхотепа III, стал более заметен при его сыне и преемнике Аменхотепе IV (1424–1388 гг. до н. э.). Правда, Аменхотеп IV стал более известен миру как реформатор Эхнатон.

На деятельности фараона Эхнатона стоит остановиться подробнее, поскольку, как говорят источники, он первым заметил и особо высоко оценил действительно недюжинные способности нашего героя, Хоремхеба, и дал ему, как говорится, «путевку в жизнь». Многие исследователи предполагают, что на свою беду…

Практика показала, что ко времени царствования Эхнатона Египет уже не располагал достаточными военными силами, чтобы защищать свои прежние завоевания. Вполне вероятно, что и этот фактор сыграл определенную роль в том, что реформы нового фараона оказались недолговечны, а их последствия были жестоко пресечены одновременно со смертью их автора. Кем пресечены? Об этом немного позднее…

Так вот, важнейшим событием того времени стало проведение Аменхотепом IV так называемой большой религиозной реформы. Эта реформа была призвана заменить древнюю традиционную систему многобожия новым культом единого солнечного бога. Проект феноменальный по своей грандиозности, дерзости и размаху – сейчас мы объясним, что имеем в виду, говоря об этом, – превосходящий, наверное, даже введение христианства в Древней Руси, правда не столь удачный. И на это были свои причины. Одной из которых, без всяких сомнений, явился тот факт, что, кроме всего прочего, Аменхотеп пытался уничтожить теорию, гласившую, что жизнь продолжается после смерти. Теорию, на которую, если можно так выразиться, работала и на которой базировалась вся древнеегипетская культура.

Любой человек, независимо от того, к каким бы слоям общества он не принадлежал, скрыто или явно жаждет жить вечно. Это непреложная истина. Так вот, если нашим предкам, объявляя вне закона древних славянских богов (среди которых присутствовал, надо заметить, и общий для нас и древних египтян Ра), хотя бы оставили веру в то, что смерть – это еще не конец, веру в то, что, когда человек умирает, – для него, тем не менее, еще не все потеряно, то древних египтян по какой-то одному ему известной причине фараон Эхнатон решил лишить даже этого утешения. Почему? Эта тайна – одна из многих, которые Аменхотеп IV унес с собой в мир иной. Туда, где все тайное становится наконец явным…

Но пока еще владыка Эхнатон жив и активно занимается проведением в жизнь своей реформы. Для чего же новому царю понадобилось это делать?

Как уже было отмечено, к описываемому времени египетские фараоны были вынуждены отказаться от весьма удачной и довольно прибыльной захватнической политики своих предшественников. Этот отказ и нашел свое яркое отражение во всей деятельности фараона Аменхотепа IV. Ведь завоевательные войны фараонов XVIII династии привели к обогащению лишь небольшой группы придворной знати и тяжело сказались на положении простого народа. Наибольшие богатства скопились в храмах вообще, но главным образом – в руках фиванских жрецов Амона[6], которые в этом отношении к описываемому периоду времени запросто могли потягаться с самим царем. Религиозная реформа оказалась, таким образом, направленной в первую очередь против фактически безграничного господства невероятно разбогатевшего высшего фиванского жречества. Ведь даже непосвященным сложно, наверное, будет поверить в то, что именно заботой о вконец обнищавшем народе был движим в своей деятельности фараон. Правдоподобнее будет предположить, что власть служителей культа, несмотря на то что официально фараон тоже принадлежал к их числу – причем считался верховным жрецом всей страны, – становилась опасной для власти самого царя. В связи с чем он и решил приложить грандиозные усилия, чтобы и себя, и свое потомство от этой опасности оградить. Если смотреть правде в глаза, то становится очевидным, что это и была главная причина реформы, задуманной Аменхотепом. Главная, но, разумеется, не единственная. Другие, не столь меркантильные, тоже, без сомнения, присутствовали. Среди них такие, к примеру, полезные для страны причины, как прекращение религиозных распрей, которые на почве многобожия, безусловно, случались; сплочение населения страны благодаря вере в единого для всех небесного владыку и улучшению условий жизни людей в городах и областях за счет богатств, конфискованных у ставших «лишними» храмов других богов. Трудно преувеличить, насколько поклонение разным богам отделяло людей друг от друга, что было на руку верховным жрецам и их свите в каждой отдельно взятой местности. «Разделяй и властвуй» – знаменитая фраза, часто приписываемая Юлию Цезарю, первоисточник которой на самом деле так и остался неизвестен, актуальна во все времена. Идея единого и общего для всех бога могла послужить сплочению египетского народа, как «внутри себя», так и с населением некогда враждебных, а теперь подвластных ему территорий.

И раз уж религия являлась главной формой идеологии и на ней зиждились как общественная, так и частная жизнь жителей всей страны, вне зависимости от достатка и положения, – храмы являлись крупнейшими центрами культурного влияния в стране. Поэтому религиозная проповедь могла быть с легкостью использована правительством для укрепления собственного положения, как в самой «Черной земле», так и на близлежащих территориях. С этой целью, очевидно, и создавались понятные и доступные разноязычным и разноплеменным массам, населявшим соседние с Египтом земли, новые формы культа.

На эту составляющую религиозной реформы Эхнатона указывают некоторые фразы из большого гимна Атону. В гимне говорится о том, что бог солнца Атон восходит над каждой страной, что он как единый творец мира создал все страны – Египет, Сирию и Нубию, посылая жизнь каждой стране. Если прежние египетские боги изображались как покровители одного лишь Египта и египетского царя, обеспечивавшие ему победу над его врагами, то теперь новый бог Атон был объявлен богом не только Египта, но также и соседних стран.

Таким образом, вступив на престол, Аменхотеп IV начал открытую борьбу против жрецов, опираясь при этом на довольно широкие слои населения Египта, которым пришлась по душе предложенная новым царем перспектива поправить собственное бедственное материальное положение. Тем более что вряд ли Эхнатон начал свою агитработу с сообщения о том, что никакой жизни после смерти, как он предполагал, не существует в принципе. Ведь в этом случае ему бы не удалось привлечь хоть сколь-нибудь значительное количество последователей, хотя бы из числа простых граждан. Процесс переоценки ценностей происходил не в один день, причем он был достаточно грамотно построен и преподнесен. Тем не менее многие весьма серьезные причины – в том числе и желание жить вечно, если не в этом, то хотя бы в загробном мире, – перечеркнули в конце концов все многолетние труды Эхнатона. Тут он явно, как говорится, перегнул палку. Но, несмотря ни на что, результат, которого фараону все-таки удалось добиться, не может не вызвать уважения.

Итак, попытка свергнуть власть жрецов была невероятно трудной и настолько же опасной даже для «живого воплощения бога на Земле». Благодаря все тому же непомерному богатству в течение всех предыдущих царствований жрецы оказывали сильнейшее влияние как на внутреннюю, так и на внешнюю политику египетского правительства, и для того чтобы начать борьбу с подобным положением вещей, Аменхотеп IV просто обязан был сначала заручиться поддержкой хоть какой-то, пусть даже самой небольшой части представителей именно этого сословия. Новый фараон предпринял хитрый и чрезвычайно разумный маневр – он переманил на свою сторону провинциальное жречество, в частности священнослужителей двух главных городов страны – Гелиополя и Мемфиса. В этих городах со времен глубокой древности тоже процветал культ единого верховного солнечного божества, вот только не Амона. Поэтому для начала Аменхотеп IV стал выдвигать в противовес культу фиванского бога Амона культ гелиопольско-мемфисского бога Ра-Горахте (Гора, или Хора). Объявив себя первосвященником именно этого бога, фараон начал строить в Фивах его храм, провозгласив его самого при этом единственным существующим божеством.

Чтобы подчеркнуть значимость своей реформы, Аменхотеп IV все эти строительные работы проводил с большой пышностью. В надписи, обнаруженной на самом храме, говорится о том, что только лишь для работ по изготовлению одного большого обелиска царь призвал всех каменщиков от Элефантины до дельты. Именно к этому периоду относятся и самые многочисленные изображения солнечного божества Гора с головой сокола, украшенной солнечным диском.

Однако, как считал Аменхотеп, время для нанесения сокрушающего удара по фиванским жрецам, а вместе с ними и по всему древнему традиционному многобожию, еще не настало. Восстановление древнего культа и постройка храма солнечному богу в Фивах стали лишь первым этапом его реформы, перевернувшей – правда, только на время – тысячелетние устои целой страны.

Пока Аменхотеп выжидал подходящего момента, его деятельность вызвала мощную оппозицию со стороны лидеров фиванского жречества, что в свою очередь заставило царя окончательно порвать с ними. Культ прежнего «государственного» бога Амона и вся система древнего традиционного многобожия подверглись гонению. Храмы, не признававшие реформу Эхнатона, разрушались по всей стране и в невероятных количествах, жрецы изгонялись. Особо яростных противников политики нового фараона объявляли еретиками и просто казнили. Имя бога Амона, имена других богов Египта и даже само слово «боги» усердно уничтожались на всех памятниках, причем царь не пощадил даже имени своего отца, равно как и своего собственного, ибо в их состав входило имя Амона («Аменхотеп» означает «Амон доволен»).


Одновременно с расправами над жрецами Амона Аменхотеп IV выдвинул и официально утвердил новый культ. Он провозгласил культ единого солнечного бога Атона, который якобы лично снизошел к нему в святом откровении. В связи с чем фараон принял имя Эхнатон, что означало «блеск Атона». После этого Аменхотеп-Эхнатон навсегда покинул Фивы.

Поблизости от современной Эль-Амарны царь построил себе новую столицу, о красоте и роскоши которой будут слагать гимны многие его современники, и украсил ее дворцами и храмами. В этот город, получивший название Ахетатон, что в приблизительном переводе означает «горизонт Атона», Эхнатон и переселился вместе со всем своим двором, чиновниками и жрецами нового солнечного бога.

Производившиеся уже в наше время раскопки бывшей резиденции Эхнатона дали колоссальный материал для изучения жизни египетских городов той эпохи. Наряду с большим царским дворцом здесь были обнаружены здания государственных учреждений, в частности государственного архива и «школы писцов» (так называемого «дома жизни»), богатые усадьбы, принадлежавшие крупным аристократам и чиновникам, кроме того, дома, в которых жили представители средних слоев населения, мелкие торговцы и ремесленники. И наконец, целый квартал, когда-то населенный городской беднотой, скорее всего людьми, в те далекие времена трудившимися в некрополе {1}.

А неподалеку от города были обнаружены гробницы знатных вельмож того времени. Стены погребальных комнат в этих гробницах сохранили уникальную роспись с изображениями фрагментов жизни людей и богов, выполненными с невероятным мастерством. А еще – интереснейшие надписи (в частности, текст гимна в честь бога Атона), которые дают возможность довольно подробно изучить и саму эпоху в целом, и религиозную реформу, проведенную Эхнатоном.

Проводя свою реформу, Эхнатон опирался в основном на средние слои населения, представители которых образовали вокруг фараона новую группу придворного чиновничества. Вот с этого момента, насколько нам известно, и начинается карьера главного героя этого повествования – Хоремхеба. Эти новые вельможи находились в полной экономической зависимости от фараона. В оставленных после себя надписях в своих гробницах они гордятся главным образом не своей родовитостью и знатностью, а милостями фараона, которому они обязаны своим возвышением. Без его благосклонности, без его внимания и его щедрой руки они с легкостью снова оказались бы там, откуда «вытянул» их Аменхотеп, – на улице, без каких-либо надежд хоть что-то изменить. И к чести представителей новой египетской элиты стоит сказать, что они без ложного самодовольства откровенно это признавали: на стенах своих гробниц они часто изображали, как царь щедро вознаграждает их за верную службу и за то, что они следуют его новому религиозному учению, всячески поддерживая реформу, что было весьма честно и благородно с их стороны. Они, как только могли, подчеркивали свою верность египетскому царю в благодарность за его благодеяния и преданность новому религиозному учению, фанатичным проповедником которого был сам Эхнатон, не из альтруистических, разумеется, соображений, но тем не менее…

Следует отметить, что в те времена в Древнем Египте, как позже и в феодальной Европе и Азии, так называемая личная верность еще была в большой цене. Царь ценил верных ему людей, равно как и последние дорожили благосклонностью своего сюзерена. Правда, несмотря даже на все это, мероприятие, затеянное Аменхотепом, закончилось весьма печально.

Эхнатон, опираясь на это новое, созданное им и всецело ему преданное чиновничество, в течение всего времени своего царствования упорно и последовательно проводил в жизнь задуманную им реформу. Кроме своей новой столицы во всех крупнейших городах Египта, где были особенно сильны культы древних богов, – в Фивах, Мемфисе, Гелиополе и Гермонтисе – он построил храмы новому богу солнца Атону, который отныне был провозглашен единым «официальным» государственным богом. Больше того, культ Атона насаждался даже в Нубии, где еще при Аменхотепе III был основан новый город ниже третьего нильского порога, получивший название Гем-Атон. Эхнатон разрушил храм, построенный здесь его отцом в честь фиванского бога Амона, и воздвиг новый храм в честь собственного божества.

Борьба Эхнатона против Амона в лице фиванского жречества (или наоборот) вызывала вяло текущее, но стабильное, иногда и активное сопротивление со стороны той части населения страны, которая поддерживала фиванских жрецов и правителей номов[7]. В конце концов жрецы и номархи, недовольные новым курсом правительственной политики, подрывающей устои их правления, составили заговор с целью покушения на венценосного реформатора. На это указывает одно из изображений, сохранившееся на стенах гробницы начальника столичной полиции Маху. На нем можно увидеть, как Маху привозит на суд к везиру[8] и другим высшим чиновникам важных государственных преступников: одного египтянина и двух чужеземцев – организаторов заговора. Обрадованный тем, что покушение предотвращено, везир благословляет царя на долгую жизнь во здравии и благоденствии. Не без оснований гордясь собственной ролью, сыгранной им в раскрытии заговора, Маху изобразил эту сцену на стенах своей гробницы.

Какими бы благими намерениями не руководствовался Эхнатон в проводимой им деятельности, каких бы успехов не достиг – его религиозная реформа не привела к желаемому результату. Объединить население страны так и не получилось. Фараону удалось лишь на время, да и то не полностью, сломить могущество своих противников из могущественного клана жрецов прежних богов. Ставленники и, позднее, преемники Эхнатона не смогли защитить ни его, ни его реформу, ни даже себя самих.

Один из них, сын Эхнатона – Тутанхатон, ставший фараоном после смерти отца, царя-реформатора, – возможно, по молодости лет, а возможно, по слабости духа, вынужден был уступить притязаниям фиванского жречества и восстановить культ Амона на всей территории Египта. Мало того – в соответствии с этим он даже изменил, как некогда его отец, только в обратную сторону, свое имя на Тутанхамон, под которым и вошел в историю.

В гробнице юного Тутанхамона, обнаруженной в Долине царей около Фив в 1922 году, было найдено огромное количество всевозможных предметов и изображений, помогающих понять атмосферу, царившую в те незапамятные времена. В роскошном золотом гробу, который в свою очередь находился в деревянном, а тот – в каменном саркофаге, покоилась мумия молодого царя Тутанхамона. Замечательные предметы, обнаруженные в этой гробнице, почти нетронутые временем, явственно демонстрировали позицию полного подчинения фиванским жрецам, которую со временем занял фараон. Сначала царь приказал, чтобы на спинке трона его изобразили в сиянии солнечного диска – бога Атона, тем самым как бы выступая поборником Амарнской реформы. Однако позднее в своей большой надписи, обнаруженной в фиванском храме Амона, Тутанхамон выступает в качестве ревностного сторонника фиванского жречества и ликвидатора Амарнской реформы. В ярких красках описывает он те бедствия, которые претерпевал Египет при царе-еретике – его собственном отце, каковым именовали Эхнатона его враги, когда храмы были заброшены, а огромная масса жрецов осталась не у дел. Тутанхамон с гордостью повествует о том, как он восстановил изображения богов Амона и Пта и снова отстроил их храмы, при этом щедро наградив жрецов за пережитые ими лишения.


Как бы там ни было, но реформа Эхнатона с треском провалилась. Почему это произошло? Исследователи считают, что Аменхотеп IV потерпел поражение вследствие того, что при проведении своей реформы все-таки не имел достаточно мощной социальной опоры, необходимой для нанесения окончательного удара по господству жреческой аристократии. Средние слои населения, на которые опирался царь-реформатор, были еще достаточно слабы, немногочисленны и совершенно не организованы. Широкие массы народа, несмотря на красивые лозунги и призывы, все-таки сохраняли приверженность старым формам религии. Поэтому Эхнатон, несмотря на все попытки что-то изменить, был вынужден в конце концов оставить в прежнем виде и древние формы заупокойного культа, и древние представления о загробном мире, что, в принципе, никак не вязалось с его новой проповедью. С другой стороны, жреческая аристократия была невероятно сильна своими богатствами и клановой сплоченностью.

В итоге, в результате дворцового заговора Эхнатон был убит. Трон Египта, как уже было отмечено, занял его сын, на тот момент носивший имя Тутанхатон. Однако окончательным ликвидатором религиозной реформы, проведенной Аменхотепом IV, стал вовсе не он. Но кто же тогда? Начальник войск и предположительно друг Эхнатона Хоремхеб. Мало того, считается, что именно он стал основателем новой XIX династии фараонов. Но каким образом подобное могло произойти?

Бытует предположение, что Хоремхеб был одним из лидеров заговора против Эхнатона и именно ему выпала роль подать фараону яд, которым тот был отравлен, поскольку своему военачальнику царь доверял безмерно. А потом…

Потом произошло следующее. Малолетний Тутанхатон только формально считался фараоном. Его отец – легендарный фараон Эхнатон – величайший правитель, которого историки называют первым гением человечества, обладал выдающимся умом, но был физически уродлив. Эхнатон, возможно, страдал синдромом Фрелиха, вследствие чего его внешность претерпевала в течение жизни ужасающие изменения. На портретах, созданных в древности, великий фараон предстает женоподобным человеком с болезненно удлиненным лицом, отвислыми ушами и вытянутым носом. Кем была мать будущего Тутанхамона и что произошло с ней, неизвестно, но египтологи не сомневаются, что она, традиционно, была близкой родственницей Эхнатона. Возможно, именно это, да еще дефектные гены отца и привели к слабому здоровью и ранней смерти Тутанхамона (правда, версия о «естественной» кончине девятнадцатилетнего царя не пользуется популярностью). Сын не унаследовал от отца физического уродства, но его организм был слабым.

Как уже отмечалось, Тутанхатон взошел на престол, будучи совсем юным – ему исполнилось всего лишь восемь лет. Поэтому почетную, а главное выгодную обязанность «регента» при малолетнем правителе взяла на себя его ближайшая родственница – мачеха Тутанхатона, мудрая и прекрасная Нефертити и несколько приближенных к ее особе придворных чиновников.

Повзрослев, Тутанхатон попал под жесткое влияние жрецов Амона со всеми вытекающими отсюда последствиями. Что касается личной жизни молодого царя, то археологам удалось обнаружить надписи на древних барельефах, которые рассказывали о любовных отношениях между Тутанхамоном и Нефертити. По ряду не известных нам причин ей самой пришлось прервать эту связь, но утратить власть над царственным пасынком она не хотела. Потому вдова Эхнатона заранее позаботилась о судьбе своей дочери Анхесенамон, выдав ее замуж за Тутанхамона. Некоторые источники говорят, что это был очень счастливый брак.

Едва только Нефертити скончалась, как вокруг фараона начали плести придворные интриги могущественный жрец Эйе и энергичный и, безусловно, талантливый полководец Хоремхеб. Эти двое государственных мужей фактически стали полновластными и безраздельными хозяевами страны. А молодой царь в это время предавался развлечениям: охоте, спортивным состязаниям и утехам со своей нежно любимой женой. И пожалуй, трудно винить его за это: он был юн, красив и сказочно богат.

Несмотря на то что в гробнице Тутанхамона есть изображения фараона, жестоко расправлявшегося с врагами и убивавшего пленных, это не может служить окончательным подтверждением факта его участия в военных походах. Возможно, древний художник таким образом просто отдавал традиционную дань уважения имени царя. А вот возглавлявший армию Хоремхеб действительно делал это.

Недаром говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Проявив себя как действительно великий полководец, позднее Хоремхеб сумел отличиться и на ином поприще, показав что он воистину исключительный политический и государственный деятель. Жаль лишь, что не одними только благими деяниями был выстлан путь к вершинам власти…

Время правления Тутанхамона было самым смутным в истории Древнего царства. Конфликт, начавшийся на почве религиозной реформы Эхнатона, продолжал набирать обороты. Служители культа, дождавшись смерти царя-еретика, интригами и обещаниями заставили его сына окончательно и бесповоротно отречься от веры отца, а Хоремхеб, бывший при юном царевиче, как говорится, с пеленок и имевший значительное влияние на мальчика, очень им в этом посодействовал.

В итоге Тутанхамон фактически установил диктатуру жрецов, а отца объявил предателем собственного народа. Но следует заметить, что сделал он это неосознанно – юноша был неопытным и слабым политиком, которому были глубоко чужды коварство и интриги. Когда же жаждущая возвращения былого могущества жреческая элита добилась своего, Тутанхамон стал им не нужен.

В пользу насильственной смерти молодого царя говорит тот факт, что немедля после этого на троне воцарился престарелый жрец Эйе, который вряд ли дождался бы естественной смерти властителя, если бы тот прожил хотя бы еще с десяток лет.

Смерть Тутанхамона, вне всяких сомнений, была неожиданной, по крайней мере для его сторонников. Это подтверждается отсутствием заранее подготовленной гробницы, хотя подобную предусмотрительность проявляли все царственные предшественники Тутанхамона, даже умершие в молодости. Если бы Тутанхамон умирал медленно, как обычно бывает при наследственном заболевании, он наверняка позаботился бы о месте своего вечного успокоения. Погребальные церемонии были проведены уже под руководством нового фараона Эйе, который унаследовал от юноши не только престол, но и его жену. Уйдя в мир иной, Тутанхамон практически поставил точку в истории XVIII династии – одной из самых славных в истории Древнего Египта. На этом юноше закончилась эпоха религиозных смут, но придворные интриги и роковые кровосмесительные браки продолжали расшатывать устои государства и истреблять его могущественных правителей.

Известный исследователь египтолог Говард Картер считал, что самым примечательным событием в жизни Тутанхамона была его смерть, окруженная невиданной роскошью. Но юный фараон оставил потомкам не только величественную и прекрасную гробницу, но и историю еще одного человека, чья любовь к людям и вера в торжество добра и справедливости были попраны хладнокровными, расчетливыми и бездушными придворными интриганами.

Но вернемся к нашему герою, Хоремхебу. Итак, период с 1580-го по 1085 год до н. э. вошел в историю Египта под названием «Новое царство» и ознаменовался правлением XVIII–XX царских династий.

Джесерхеперура Хоремхеб (дословно Хар-ма-ху – «Хор в празднестве» – имя, данное ему в честь бога Гора, которому он и считал себя обязанным собственным возвышением) – так звучит полное имя царя, который стал самопровозглашенным фараоном, правившим приблизительно в 1319–1292 годах до н. э., и оказался последним из фараонов XVIII династии (по мнению отдельных исследователей, его можно считать первым фараоном XIX династии).

Надо полагать, что Хоремхеб происходил из рода номархов города Ха-ниса (Хутнисут; то есть «Дом царя»), главного города 18-го нома Верхнего Египта. Город Ха-ниса в памятниках появляется и под другим именем, например Ха-бенну, то есть «Город Феникса»; это и Гиппонон греческих писателей, и Алебастрополь географа Птолемея.

Родители Хоремхеба неизвестны, и сам он в своих надписях никогда не называл их. Скорее всего, они были самыми обыкновенными, бедными египетскими селянами или горожанами. Поэтому с точки зрения человека тех далеких лет, иначе как Божьим провидением небывалый «взлет» их сына назвать трудно.

Очередность престолонаследия в стране считалась вопросом первостепенной важности. Корона передавалась от родителей к детям, в критических ситуациях – просто по семейной линии, но никак не за пределы оной. Во всяком случае, и жрецы, и сами фараоны делали все для того, чтобы так и было. Таким образом, никто из посторонних в принципе никак не мог затесаться в ряды «божественной» семьи. Не мог, но тем не менее это иногда происходило.

В царствование Эхнатона Хоремхеб занимал ряд административных и военных должностей. Возможно, именно он фигурирует в документах Амарнского периода как Паатонемхеб (Па-Атон-ем-хеб – то есть «Атон, присутствующий на празднике»). Это имя, зафиксированное в одной из гробниц в Тель Эль-Амарне (Ахетатоне), по мнению ряда исследователей, было новым именем Хоремхеба, принятым им в угоду культа Атона, проповедуемому Эхнатоном.

При слабых преемниках Эхнатона – Тутанхамоне и Эйе – Хоремхеб, постепенно поднимаясь по карьерной лестнице, сменяя должности и звания, занимал все более крупные государственные посты. При Тутанхамоне он вел египетские войска во время азиатского похода, поскольку сам царь был еще очень юн. Весьма вероятно, что в этот период вся реальная власть находилась именно в его руках. Юный фараон еще не имел физической возможности править, а никого из его близких родственников в живых не осталось. Потому и вышло так, что значительная доля ответственности легла на плечи главнокомандующего и еще на премьер-министра и жреца Эйе. На стенах своей гробницы в Саккаре, которая была построена в то время, когда он был все еще только чиновником, Хоремхеб уже называл себя «величайшим из великих, могущественнейшим из могущественных, великим повелителем народа… избранником царя, главенствующим над Обеими Странами (то есть Нижним и Верхним Египтом) в управлении, военачальником над военачальниками Двух Стран». Его политическое влияние в то время было весьма значительным, причем нужно учесть, что звание «повелителя» (дословно «того, кто при подданных») свойственно престолонаследникам и могущественнейшим временщикам. Предположение, что Хоремхеб назвал себя «повелителем» лишь для того, чтобы польстить своему самолюбию, не будучи таковым на самом деле, не имеет смысла. Надписи на гробницах делались не столько для жителей «этого» мира, сколько для путешествия в мир иной. Так называемая «загробная жизнь» была крайне важна для египтян. Можно смело сказать, что вся земная жизнь рассматривалась населением страны Пта как своеобразная подготовка к вечному существованию «по ту сторону», на чудесных полях Налу[9], «пропуск» куда давали мудрые и справедливые боги Тот и Маат на священном Суде Великого Владыки загробного мира Осириса. И ложь здесь не проходила ни под каким видом.

Став фараоном и по совету мачехи женившись на Анхесенамон (которая, кстати говоря, считается внучкой того самого главного царского советника, жреца Эйе, будущего фараона), Тутанхамон полюбил ее со всем своим юношеским пылом. В самом начале своего правления юный фараон жил в столице Эхнатона, но потом, скорее всего по чьему-то наущению, вернул свою резиденцию в Мемфис. Источники намекают на то, что отказаться от религии, пропагандируемой Эхнатоном, и обратить взор к старой вере молодого царя убедили именно Хоремхеб и Эйе.

Известно, что у юного фараона и его жены родились двое детей – две девочки, которые практически сразу умерли. А на девятнадцатом году жизни таинственным образом оборвалась жизнь и самого Тутанхамона. Как уже было отмечено, многим эта смерть кажется подозрительной. Вероятно, как только фараон Тутанхамон стал достаточно взрослым, он взял на себя роль народного лидера в полном объеме и, возможно, уже не захотел делиться властью ни с Эйе, ни с Хоремхебом. Потому-то и случилось так, что однажды он неожиданно и весьма неудачно, как говорят некоторые источники, упал с качелей и повредил ногу (по другой версии – голову). В результате этого падения в организме юного монарха начала стремительно распространяться инфекция, от которой он скоропостижно и скончался.

Правда, после вскрытия гроба Тутанхамона учеными был обнаружен именно на голове покойного след от сильного удара, который просто невозможно получить при падении с качелей. Хотя, по правде говоря, умертвить неугодного царя конкуренты могли и массой других способов, Эхнатон тому наглядный пример. Загадочная смерть Тутанхамона и по сей день не дает покоя исследователям из разных стран мира. Они проводят целые следствия для того, чтобы разгадать эту страшную тайну. Древний преступник, по их убеждениям, так же как и современный, для преступления должен иметь средства, возможность и мотив. Исследователь Купер говорит, что, принимая во внимание данный критерий, в первую очередь следует внимательно очертить и рассмотреть круг подозреваемых. Сделав это, ученые остановились на людях, наиболее приближенных к фараону. Круг подозреваемых сузился до четырех человек. Ими были: Майя – главный казначей Тутанхамона, Хоремхеб – его военачальник, Анхесенамон – жена покойного и Эйе – первый советник (в дальнейшем – один из главных участников заговора).

Майю вскоре вычеркнули из списка. Он меньше всего выигрывал от смерти царя, так как у него практически не было шансов получить пост в управлении государством при следующем правителе. «На самом деле, – говорит исследователь Кинг, – он должен был быть смещен со своего поста».

С главнокомандующим Хоремхебом, как мы уже знаем, дело обстояло намного сложнее. Купер и Кинг предполагали, что этот военачальник проводил много времени с царем, обучая его охоте и езде на колесницах – видам деятельности, наиболее подходящим для «запланированного» несчастного случая. Если бы Тутанхамон умер в дороге, то тело к тому времени, когда его доставили к бальзамировщикам, уже начало бы разлагаться. Это может объяснить такое большое количество благовоний, которыми был заполнен саркофаг. Мотивом Хоремхеба для цареубийства мог быть только захват трона, что было бы не так сложно сделать, имея за спиной целую армию. Однако история доказывает, что когда Тутанхамон умер, Хоремхеб остался на прежнем посту. Многие считают, что если бы Хоремхеб действительно хотел захватить трон, он, несомненно, уже тогда мог его получить. Однако не сделал этого. Потому, несмотря на то что Хоремхеба подозревают в непосредственной причастности к убийству Эхнатона, все говорит о том, что его сына он не предавал.

Анхесенамон также была вычеркнута из списка подозреваемых лиц. Для супруги фараона было практически невозможным наследовать трон после смерти мужа, а ее мотивом мог быть только захват власти. Возможно, было и другое развитие сценария – забота Анхесенамон о своем будущем потомстве. В гробнице Тутанхамона было найдено две мумии младенцев, которые считаются преждевременно или мертворожденными дочерьми царской четы. Если Тутанхамон был не способен произвести на свет здоровых детей, то его супруга хотела бы избавиться от него, чтобы выйти замуж за человека, который смог бы подарить ей радость материнства.

Но Купер и Кинг убеждены, что Анхесенамон и Тутанхамон были любящей парой. Они были сводными братом и сестрой и знали друг друга с детства. К слову: раньше генетики предполагали, что популярные среди царей всех времен и народов браки между близкими родственниками крайне негативно сказывались на их потомстве. На сегодняшний день бытует и противоположное мнение: если человек в принципе здоров, не имеет никакого значения, является ли ему родственником его брачный партнер – дети от такого брака в этом случае будут абсолютно полноценны.

Росписи в гробнице Тутанхамона изображают венценосную чету любящей парой, а факт мумификации нерожденных (если это действительно так) детей является практически уникальным. Все это указывает на очень тесные семейные отношения.

В таком случае самой подходящей кандидатурой остается Эйе. Главный советник и жрец, служивший, как и Хоремхеб, еще при дворе отца Тутанхамона, фактически и был правителем при несовершеннолетнем Тутанхамоне – наряду с деятельным военачальником, видимо, не жаждавшим на тот момент трона настолько сильно. Ничто, разумеется, не мешало Эйе страстно желать украсить уреем собственное чело. В итоге так и случилось после смерти Тутанхамона. Стенные росписи гробницы изображают Эйе, проводящего церемонию «отверзания уст» на похоронах царя, которую всегда проводил только преемник умершего фараона.

Источники говорят, что вдова Тутанхамона, Анхесенамон, подозревала Эйе в причастности к смерти мужа. Правда, это еще ничего не доказывает, однако перспектива выйти замуж за собственного деда, рвущегося к власти, мало кому покажется заманчивой. А такая перспектива у нее была, поскольку только таким образом старый жрец мог получить право стать фараоном. Кроме того, Анхесенамон, будучи царицей, естественно, видела в Эйе лишь слугу, что тоже мало способствовало возгоранию чувств. Равно как и возраст претендента.

Правда, многие исследователи, включая Купера и Кинга, полагают, что найденное при раскопках кольцо с именами Анхесенамон и Эйе говорит о том, что все же они были женаты. О том же самом повествуют и росписи на стенах гробниц обоих предполагаемых супругов. Однако это не убеждает некоторых исследователей. Они полагают, что строить свои заключения только на основе стенных росписей было бы, по меньшей мере, наивно. Росписи, как правило, изображают счастливые семейные отношения, они являются идеализированным воспроизведением фрагментов жизни, потому полагаться на них точно не стоит.

К тому же, вскоре после трагической гибели мужа сама Анхесенамон исчезает самым таинственным образом. Здесь можно предположить простую вещь: опасная для Эйе, молодая и сильная конкурентка, которая легко могла подыскать себе более подходящего «сына бога», по приказу мужа-деда была убита. В пользу этого предположения говорит удивительное письмо – «Послание Анхесенамон», дошедший до нас уникальнейший источник. Письмо царица отправила царю хеттов Суппилулиуме I. Государство хеттов в то время представляло реальную угрозу для Египта. В своем послании Анхесенамон, «царская вдова», просила хеттского царя, поскольку она знатна, молода, богата и красива, прислать ей в мужья одного из своих сыновей, который бы стал в этом случае фараоном Египта. И еще молодая царица признавалась в том, что перспектива выйти замуж «за кого-то из своих подданных» (возможно, здесь имелся в виду именно старый Эйе, любыми путями добивающийся престола) ее страшит.

Сначала хеттский царь просто не поверил в искренность вдовствующей царицы, поэтому послал людей разведать ситуацию, сложившуюся в Египте. Когда разведчики вернулись – Суппилулиуме поверил и послал к Анхесенамон своего сына Заннанзу. Однако хеттский царевич доехать до Египта не успел. По дороге он был жестоко убит противниками Анхесенамон, возможно, по приказу самого Эйе или Хоремхеба, что, в конечном счете, привело к жестокой войне Египта с Хеттским царством, которая закончилась сокрушительным поражением «Черной земли».

На самом деле до сих пор не доказано, что Анхесенамон писала письмо хеттскому царю. Некоторые ученые полагают, что его автором была не супруга Тутанхамона, а его мачеха Нефертити.

Оставив расследование смерти Тутанхамона в стороне, вернемся к официальной, бытующей на сегодняшний день версии. После странной смерти юного царя, не оставившего после себя наследников, на египетский трон взошел бывший царский министр старый жрец Эйе, объявивший себя при помощи других высокопоставленных жрецов «сыном и воплощением бога Гора (Амона)» и женившийся на собственной внучке, вдове Тутанхамона Анхесенамон. Именно этот брак позволил Эйе, в жилах которого не было ни капли царской крови, стать законным престолонаследником. Ну и, конечно, собственный жреческий сан. Переговорив наедине тихим вечером с богом Амоном, Эйе узнал от него великую тайну, а именно то, что, как уже было сказано, старый министр приходился ему родным сыном…

После недолгого правления и смерти Эйе, обскакавшего своего основного конкурента в «предвыборной гонке», трон занял, опираясь в том числе и на преданную ему армию, Хоремхеб. Возможно, к тому времени он пересмотрел собственные намерения касательно управления страной, а возможно, в глубине души он с самого начала жаждал посидеть хоть какое-то время на кубическом троне египетских царей, но реально расценивая шансы, вел себя предельно дипломатично и деликатно, в особенности во всем, что касалось Эйе.

Назвать их друзьями в прямом смысле этого слова, конечно, было нельзя – какая может быть дружба, если речь идет о власти над богатейшей страной Древнего мира? Правильнее сказать, что они были союзниками, а еще правильнее – сообщниками. Желая подняться настолько высоко, насколько будет возможно, Хоремхеб поддерживал Эйе в свершении его планов, не без оснований считая, что шансов законным путем заполучить трон у старого жреца намного больше, чем у него самого. Тот же, разумеется, как и каждый правитель, а особенно получивший власть таким путем, нуждался в поддержке и осыпал верного помощника всевозможными благами. Принимая их, хитрый военачальник укреплял свои позиции и делал это до тех пор, пока не подвернулся наиболее подходящий случай сыграть «ва-банк».

Так получилось, что собственным восхождением на престол Хоремхеб был в первую очередь обязан отнюдь не армии, а все тем же жрецам. По всей видимости (а иначе и быть не могло, если только он не планировал остаться на всё время своего правления «подлым узурпатором», вместо того чтобы быть причисленным к «лику богов» и иметь возможность передавать собственную «божественность» по наследству) ему усердно помогало жречество Амона, подвигнутое на сей шаг, возможно, высоким положением Хоремхеба, лояльностью в отношении самих себя и его тесной связью с Эйе. А может быть, и непосредственными распоряжениями последнего. Поэтому военная поддержка понадобилась претенденту, скорее всего, только для того, чтобы «убедить» в своих правах других, жаждущих оказаться на его месте потенциальных «сыновей бога».

Захватив царскую власть, Хоремхеб изобразил эту узурпацию как выполнение непосредственной божественной воли. В своем обращении к народу он пишет о том, что не он сам захотел властвовать, а сердце бога пожелало возвести своего сына на свой же вечный престол. Потому бог, ликуя, отправился в Фивы с возлюбленным сыном в объятиях, чтобы облечь его в сан царя. Верховные жрецы Амона, тайно «переговорив» со своим божественным патроном, во всеуслышание подтвердили, что именно так все и было. Для того же, чтобы окончательно закрепить свое положение на престоле, Хоремхеб женился на Мутнеджмет, которую большинство историков считают младшей сестрой легендарной Нефертити, хотя это и не подтверждено документальными источниками. Кстати говоря, как мы уже отмечали, некоторые исследователи полагают, что именно прекрасная царица Нефертити, а не Анхесенамон, вышла замуж за собственного отца, старого Эйе, когда тот, равно как и позднее Хоремхеб, не рискнул полагаться исключительно на рассказ о любящем «отце-боге», который привел его за руку на тысячелетний египетский трон.

Взойдя на престол, Хоремхеб, видимо в благодарность за поддержку, открыто объявил себя сторонником высшего фиванского жречества, восстановив одновременно с этим культ Амона. Затем, выполняя требования своих сообщников-жрецов, Хоремхеб начал полную ликвидацию Амарнской реформы Эхнатона и всех ее остатков.

В течение всего времени своего правления Хоремхеб постоянно подчеркивал законный характер собственной власти, тяготясь, видимо, тем, что на самом деле это было не так. В одной надписи он называет фараона Тутмоса III «отцом своих отцов», а на восьмом году своего царствования, как верный потомок своих великих предшественников, он поручил архитектору Майя восстановить гробницу Тутмоса IV, оскверненную грабителями могил. Этим он стремился продемонстрировать всем и каждому свою заботу о предках и, соответственно, собственную непосредственную связь с фараонами XVIII династии.

О тяжелом, даже невыносимом социально-экономическом положении Египта, доставшегося Хоремхебу после смерти Эйе, свидетельствует его знаменитый декрет, начертанный на стене Карнакского храма: «Его величество советовался со своим сердцем… чтобы прогнать зло и уничтожить неправду… он искал превосходного для Египта и исследовал причины утеснения страны».

Хочется заметить, что порой бывает не столь важно, сын ли ты бога или простого рыбака, главное, чтобы, заняв место у власти, ты сумел ему соответствовать. Хоремхеб сумел. Может быть, именно тот факт, что фараон в действительности не был человеком соответствующего происхождения, заставил его проявить все свои лучшие качества в вопросах управления страной. Безусловно, для этого необходим недюжинный ум и природный талант, которые у нового властителя, несомненно, были. А опыт, также необходимый любому профессионалу, Хоремхеб приобрел, практически всю свою сознательную жизнь находясь рядом с фараонами, наблюдая за ними и за их деятельностью. Благодаря исключительно своим способностям, он получал достаточно высокие посты, чтобы потом не растеряться, оказавшись «у руля» огромной страны, находившейся на грани экономического краха. Проведя ряд мощных реформ, Хоремхеб сумел значительно улучшить положение всех слоев населения Египта.

Что же касается вопросов религии, то новый фараон все-таки окончательно уничтожил культ Атона, введенный Эхнатоном и восстановил почитание старых богов.

И в этом он, как говорится, преуспел как никто другой. Уничтожая культ Атона, Хоремхеб подверг жестокому преследованию всех его сторонников. Бывший военачальник предал проклятию даже имя Эхнатона, сделавшего ему в свое время так много добра. Эхнатона стали называть не иначе как «преступником из Ахетатона», годы его царствования были причислены к годам царствования других царей.

Далее Хоремхеб приказал возобновить служения всем древним богам в их «жилищах»-храмах по всей территории страны. Он приказал заново изваять все их изображения, какие были прежде. Источники донесли до нас письмена с известиями о том, как откровенно радовался солнечный бог Ра, взирая, что возобновилось все, что было разрушено в предыдущее время… Хоремхеб посетил лежавшие в развалинах «города богов» и велел восстановить их в таком виде, какой они имели «от начала всех вещей». Фараон позаботился и об ежедневных празднествах, на которых собирались пожертвования для храмов, и о всей храмовой утвари, сделанной из золота и серебра. Он снабдил храмы святыми людьми (то есть жрецами, большую часть из которых Эхнатон просто разогнал за ненадобностью), и певцами, и лучшей охраной. Он подарил храмам пахотные земли, скот и рабов и снабдил их всем необходимым для проведения служб и собственного подобающего существования вообще.

Стремясь изгладить даже воспоминания о реформах Эхнатона, Хоремхеб безжалостно уничтожил все, что было связано не только с ним и культом Атона, но и со своими непосредственными двумя предшественниками – Тутанхамоном и Эйе. Зачем? Сложно сказать. Видимо, знал новый фараон нечто такое, отчего его ненависть к тем, кто правил непосредственно перед ним, превзошла все остальные мотивы. Он присвоил все их сооружения и статуи, стерев их имена и поставив взамен свое. Более того, он объявил себя непосредственным преемником Аменхотепа III, вообще исключив таким образом Эхнатона, Тутанхамона и Эйе из списка правивших фараонов, а годы их правления причислил к своему царствованию. В связи с этим для всех последующих поколений Хоремхеб стал первым законным царем после Аменхотепа III.

Город Ахетатон – столица Эхнатона, с его великолепными дворцами, домами и храмами – был по приказанию Хоремхеба разрушен до основания. Святилища Атона снесли. Гробницу Эйе разорили и стерли имена его и его жены. Также поступили и с гробницами приближенных Эйе и Тутанхамона. Почему гробница самого несчастного юноши осталась нетронутой – загадка и по сей день.

Но все-таки, отчего же Хоремхеб так безжалостно и, не побоимся этого слова, недостойно поступил с памятью о предыдущих правителях? Взять, к примеру, Эхнатона – своим первым возвышением Хоремхеб был обязан именно ему. Ни один источник не упоминает причины, по которой Хоремхеб мог бы столь яростно возненавидеть своего благодетеля. Насколько нам известно, от Аменхотепа IV Хоремхеб не видел ничего, кроме добра. Эхнатон безмерно ценил талантливого военачальника Хоремхеба, потому максимально приблизил его к собственной персоне, и, как показала жизнь, напрасно.


Прогрессивные реформы Эхнатона могли иметь однозначно положительные последствия для жизни страны уже хотя бы потому, что сократилось бы количество дармоедов – жрецов и их колоссального штата, живущих за счет простых людей, которые зачастую, дойдя до крайней нищеты, были вынуждены продавать себя в рабство тем же храмам в счет покрытия собственных долгов. Но чтобы завершить реформы, Эхнатону просто не хватило времени. Большинство местных жителей, воспитанных в старых традициях, тяжело принимали новый культ. Чрезвычайно же дальновидное жречество сориентировалось в происходящем намного быстрее и убрало со своего пути опасного царя.

Кроме уничтожения памяти об Эхнатоне и двух последующих фараонах, кроме действительно необходимых стране реформ, дошедшие до нас памятники времен Хоремхеба демонстрируют и другую сторону его деятельности, позволяющую уяснить, что он не обделил своим вниманием и тот слой египетского общества, на который еще в недалеком прошлом опирался Эхнатон. Свидетельством тому служит указ Хоремхеба, выбитый на каменных плитах во многих городах Египта (он сохранился и по сей день у десятого пилона в храме в Карнаке, а также вблизи Абидоса). Фараон грозит суровым наказанием – отрезанием носа и ссылкой в пограничную пустынную крепость Джару (Чару) – тем должностным лицам, которые совершают акты произвола по отношению к простому народу. Хоремхеб провозглашает меры по укреплению правосудия по всей стране, нарушение которого карается смертью.

Защита среднего служилого слоя населения, и особенно воинов, объявляется постоянной заботой фараона, а их материальное обеспечение гарантируется всем достоянием правителя. Хоремхеб реорганизовал налоговую систему, принял меры против мародерства воинов и взяточничества чиновников, грозя им всевозможными карами, вплоть до смертной казни. При царском дворе по-прежнему многие высшие должности занимают выходцы из среды мелкого и среднего служилого люда, чиновники, не связанные со старой потомственной знатью, местом сосредоточения которой, как и раньше, являлись Фивы. А вот египетские цари послереформенного времени не склонны были подолгу задерживаться в этом городе. Даже двор самого Тутанхамона пребывал в основном на севере, в Мемфисе. Сразу же после коронации туда выехал и Хоремхеб.

При новом фараоне была модернизирована армия, которую фараон разделил на две части в соответствии с двумя главными направлениями военной экспансии Египта: южном и северном, азиатском и эфиопском. Хоремхеб привел в порядок финансы, улучшил комплектование армии, причем во все больших масштабах он стал привлекать наемные войска, главным образом из среды западных, ливийских племен, укрепил командный состав и материальное обеспечение армии.

По-видимому, бывший военачальник, а отныне фараон и главнокомандующий войсками (в отличие от нашего времени, древнеегипетские цари сами водили свою армию в боевые походы и рисковали своими жизнями наравне с простыми солдатами), Хоремхеб достиг значительных военных успехов, хотя сведений о войнах с его участием сохранилось очень немного. Одним из наиболее важных его достижений считается поход в Нубию. Что это была за акция?

Во время правления Хоремхеба была предпринята военная экспедиция в эту страну, увековеченная на стене полускального храма в каменоломнях Гебель эс-Сильсила, где изображены нубийские пленные и победное шествие египетской армии при возвращении домой. На первом рельефе изображен сам стоящий фараон, держащий на плече боевую секиру. Он принимает от Амона-Ра символ божественной жизни. Ему дается, кроме того, власть подчинить себе север и победить юг. Внизу лежат нубийцы. Одни повергнуты на землю, другие простирают с мольбой руки к египтянину, ведущему их, который, судя по боковой надписи, упрекает их в том, что они замкнули сердца свои для мудрости и не слышали, когда им сообщали: «Смотри, вон лев, который вторгся в землю Куш».

На другой картине можно увидеть, как победоносного фараона несут на царских носилках, его окружают носители опахал. Впереди расчищают путь для процессии царские охранники, позади фараона идут воины, ведущие пленных неприятельских вождей. Другие вооруженные солдаты со щитами на плечах двигаются строем во главе с трубачом. Толпа египетских жрецов и сановников принимает царя, выражая ему свою преданность. Надпись иероглифами говорит, что «божественный благодетель» возвращается домой, подчинив себе князей всех стран. Что лук в своей руке он держит так, как будто он был господином Фив, богом войны Монту. Сильный, славный царь ведет с собой князей презренной земли Куш. Царь возвращается из Нубии с богатой добычей, взятой им в бою, как и было приказано ему отцом его, богом Амоном.

Кроме победоносного похода в Нубию, Хоремхеб совершил не менее удачный поход в Сирию. Изображения и надписи на IX пилоне Карнакского храма повествуют о захвате множества пленных и богатой добыче. В списках побежденных городов и стран значатся наряду с Пеллой (Пихил), Кадешем, Катной, Тунипом также северо-сирийский Угарит и, наконец, само царство Хатти и страна Арцава. Даже князья Хауинебу (Эгейских островов) изображены покорными фараону. Считать перечисление этих названий в списках побежденных городов пустой похвальбой весьма затруднительно, потому что Арцава, например, отсутствует в списках, дошедших до нас от более ранних царствований. Однако закрепить свои успехи на севере фараон был не в силах и заключил с хеттским царем мир на равных условиях с признанием создавшегося положения.

Известно, что Хоремхеб посылал также экспедицию в страну Пунт. Сохранились изображения в Карнакском храме, на которых князья этой земли являются перед фараоном, передавая ему многочисленные тяжелые мешки, наполненные золотом. Они говорят ему приблизительно следующее: «Слава тебе, царю Египта, солнцу девяти чужеземных народов! Клянемся именем твоим в верности тебе! Мы не знали Египта, отцы наши никогда не были в нем. Даруй нам свободу от руки твоей, и мы будем тебе честными подданными».

Продолжительность правления Хоремхеба остается предметом дискуссий среди исследователей и по сей день. Манефон отводит в своем списке царю, завершающему собой XVIII династию, период в 4 года и 1 месяц. Но, вероятно, тут историк (или комментаторы и переводчики, цитирующие его, так как сам труд Манефона не сохранился) путает Хоремхеба с предыдущим фараоном Эйе, правление которого действительно продолжалось около 4 лет.

Правда, в пользу предположения о непродолжительном времени правления Хоремхеба может некоторым образом свидетельствовать его гробница, поскольку складывается впечатление, что она не была завершена, так как видны различные стадии нанесения рисунка, а кое-где и исправления главного художника. А вот фараон, стоящий предпоследним в манефоновском списке царей XVIII династии, носит имя 'A (Axeppec) и продолжительность его правления составляет 12 лет и 3 месяца. Разумно предположить, что тут перепутаны местами годы правлений Хоремхеба и Эйе, и 12 лет и 3 месяца более подходит Хоремхебу, чем Эйе. К тому же стоит отметить, что Манефон писал свой труд тысячу лет спустя, и сам толком не знал имена и порядок следования фараонов постамарнского периода из-за повсеместного их уничтожения на памятниках в последующее время.

Самый поздний достоверно известный год царствования Хоремхеба – 8-й. Хотя сохранилась пара печатей от винных сосудов, помеченных вроде как 13-м и даже 14-м годами его правления, найденных в его гробнице в Долине царей.

Очень интересно свидетельство одного почти современного ему памятника, а именно – надписи некого Меса, восходящей к эпохе Рамсеса II. В этой надписи на своей гробнице в Саккара Мес увековечил все перипетии бесконечно долгого семейного процесса о земельном наделе, который был предоставлен одному из предков Меса еще в эпоху Яхмоса I. Один из судебных актов в этом деле датирован 59-м годом правления Хоремхеба, что создало затруднительную ситуацию для современных египтологов. Хоремхеб, который начал свою карьеру еще при Эхнатоне, вряд ли мог быть таким долгожителем. Очевидно, из приведенной длительности правления Хоремхеба следует вычесть 31 или 32 года, на протяжении которых правили его «еретичные» предшественники, память о которых впоследствии тщательно уничтожалась.

Таким образом, сам фараон Хоремхеб, судя по всему, правил 27 или 28 лет. Эта догадка подтверждается и тем, что сохранилось анонимное граффити, относящееся к «9 дню первого месяца сезона шему 27 года Хоремхеба, любящего Амона и ненавидящего врагов его». Это надпись, нацарапанная на плече статуи из его поминального храма в Карнаке, опровергает теории некоторых исследователей о том, что Хоремхеб правил недолго и по этой причине не смог закончить работу над своей гробницей. Хотя вряд ли это доказательство может считаться таким уж убедительным.

Также нужно заметить, что обширные строительные объекты, возведенные Хоремхебом в Карнаке, тоже подтверждают теорию продолжительного нахождения у власти этого фараона. Поскольку окончательного и однозначного ответа на этот вопрос мы уже никогда не получим, принято считать, что правление Хоремхеба продолжалось не менее 27 лет.

Что же до построек времен правления Хоремхеба, то они действительно заслуживают самого пристального внимания. Весьма заинтересованный в поддержке фиванского жречества и стоящих за ним кругов, Хоремхеб в честь бога Амона продолжил строительство так называемого Гипостильного зала перед Карнакским храмом. Там он пристроил к центральному проходу, возведенному, видимо, еще Аменхотепом III, боковые части, покоящиеся на 126 колоннах высотой 13 м, поставленных в 7 рядов с каждой стороны среднего прохода. Хоремхеб возвел также в этом храме два двойных пилона, для которых он использовал готовые камни из храма Атона, построенного Эхнатоном.

Кроме того, Хоремхеб присвоил себе комплекс поминального храма Эйе в Мединет-Абу на противоположном от Карнака берегу Нила и предназначавшийся первоначально для Тутанхамона. Он лишь достроил и расширил его, а также записал вместо титулатуры Эйе свою титулатуру на колоссальной статуе более пяти с половиной метров высотой, находящейся в этом храме.

Заботясь о своем будущем «загробном» существовании, Хоремхеб соорудил для себя две гробницы. Первая – в Саккаре близ Мемфиса, выполненная для Хоремхеба до его воцарения, ставшая потом местом погребения его жен. Многие рельефы из этой гробницы находятся в настоящее время в Лейденском музее. Вторая, уже царская, усыпальница Хоремхеба находится в Долине царей {2}. Несмотря на длительное правление Хоремхеба, стенные росписи в его царской гробнице остались почему-то незавершенными.

Что касается семейного положения «сына и воплощения бога на земле» – у Хоремхеба было две жены. Первая – Амени. Она умерла еще до того, как Хоремхеб стал фараоном, видимо в начале правления Тутанхамона. В гробнице Хоремхеба в Саккаре, где она была похоронена, на рельефах подчеркивается ее высокое общественное положение.

Вторая супруга божественного царя, как уже было отмечено, звалась Мутнеджмет. Возможно, она была младшей сестрой царицы Нефертити. Умерла Мутнеджмет также раньше Хоремхеба и похоронена была в гробнице своего царственного супруга в Саккаре, рядом с его первой женой Амени. {3} На основании датировки печати от винного сосуда, найденного в этой гробнице, можно предположить, что Мутнеджмет скончалась вскоре после 13-го года правления Хоремхеба.

Таким образом, можно смело сказать, что именно Хоремхебом, несмотря на то что он являлся откровенным самозванцем, были заложены предпосылки для нового возвышения Египта. Этот царь, занявший трон с помощью ума, силы и хитрости, сумел вновь усилить страну после затяжного упадка в Амарнский период.

Конечно, Хоремхеба можно упрекнуть в том, что он отнял у потомков массу прекрасных произведений искусства, ожесточенно стирая с лица земли память о своих предшественниках. На то у великого фараона, видимо, были свои причины, которых нам никогда уже не узнать. Что сделано – то сделано, былого не вернуть. Вряд ли мы имеем право судить людей, живших тысячи лет назад, не имея ни малейшего представления о том, как они жили, чем дышали, что ими двигало.

Возможно, пройдут сотни лет, и наши далекие потомки, раскопав «останки» какого-нибудь торгового киоска, будут тщетно ломать себе голову над тем, зачем, кому и для чего все это могло понадобиться. И будут строить грандиозные и недоказуемые версии и теории об удивительных людях, живших в далеком XXI веке…

Подводя итоги, можно сказать следующее: Джесерхеперура Хоремхеб стал последним фараоном XVIII династии. Он закончил борьбу с единобожием (верой в Атона) и реставрацию культа Амона-Ра. Незаконно захватив власть в свои руки, не имея на самом деле никакого отношения к царскому роду, он, благодаря только собственным талантам и способностям, сумел преодолеть катастрофический социально-экономический кризис в стране, доставшейся ему «в наследство» от такого же, как и он, самозваного правителя, только намного менее успешного. Хоремхеб совершил ряд удачных завоевательных походов, развернул грандиозное строительство, и благодаря его достижениям потомки сохранили о нем добрую память {4}. Его преемники Рамсес I и Сети I, опираясь на укрепившийся благодаря деятельности своего предшественника военно-экономический потенциал, приступили к проведению энергичной внешней политики и в северном, и в южном направлениях. Окончательное восстановление Египта и усиление его роли в судьбах Ближнего Востока в XIII веке до н. э. произошло уже во времена правления Рамсеса II (1290–1224 гг. до н. э.).

Как и всех правителей во все времена, Хоремхеба чтили и ненавидели, презирали и боялись, ценили и уважали. Как и любой другой человек, даже не являвшийся «живым богом», он был любим своими женами, хотел быть счастливым и как мог боролся со скукой и с осознанием того, что, насколько бы «божественен» он ни был, конец его земной жизни наступит, рано или поздно. Что будет дальше, не знал ни он, ни убитый им самим по приказу жрецов Амона мечтатель Эхнатон, ни умерщвленный теперь уже по приказу его предшественника юный Тутанхамон, ни его горячо любимые покойные жены, ни верховный жрец Амона-Ра, с которым он так любил беседовать в часы, когда дневной зной сменяла сладостная вечерняя прохлада. И сколько ни просил Хоремхеб бога Амона открыть ему эту непостижимую тайну, тот молчал, словно вовсе забыл о существовании своего несчастного, заблудшего земного «сына».


Человек и власть | Лжеправители | «Норвежская Дева» – королева Шотландии?