home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Алексей Николаевич Романов. Цесаревич, наследник престола

12 августа 1904 года в императорской семье родился долгожданный наследник престола цесаревич Алексей. Это произошло почти через десять лет после венчания Николая Александровича и Александры Федоровны.

Но не прошло и шести недель, как счастье царской семьи было омрачено: у цесаревича выявили гемофилию, против которой тогдашняя медицина была бессильна. Гемофилия проявляется плохой свертываемостью крови и сопутствующими осложнениями: кровоизлияниями в суставы, сопровождающимися длительными, иногда нестерпимыми болями, во внутренние органы и мышцы. Опасность несут как любые хирургические вмешательства, так и мелкие повреждения кожного покрова. К тому же кровотечения могут возникать и сами по себе, без каких-либо видимых причин.

В любой другой семье Алексей вряд ли бы вообще выжил – в начале XX века средняя продолжительность жизни больного тяжелой формой гемофилии составляла 13 лет, но в царской семье, где возле больного постоянно дежурили санитары, вероятность более продолжительной жизни была очень высока. Александра Федоровна тяжело переживала за сына, полностью уйдя в религию. Отсюда и вера в Распутина, действительно умевшего останавливать кровотечения у ее ребенка.

Несмотря ни на что, цесаревич рос веселым, отзывчивым и милым мальчиком, постоянным в своих симпатиях и чувствах. Он обладал прекрасным слухом, но, в отличие от своих сестер, любивших рояль, предпочитал балалайку и играл на ней действительно очень хорошо.

Современники говорили, что Алексей был чрезвычайно прост и искренен в общении. Его ясный, открытый взгляд вызывал во всех, кто его видел, чувство глубокой симпатии.

Несчастный ребенок был наделен быстрым умом, находчивостью и добрым сердцем. Он быстро схватывал суть даже самого серьезного разговора, а в нужный момент так же быстро находил подходящий ответ.

Во время войны отец брал Алексея в Ставку и даже побывал с ним на фронте. Из-за любви мальчика ко всему военному эти поездки были для него самым любимым времяпрепровождением. С самого начала солдат поразило то, что цесаревич был одет в простую солдатскую форму, что говорило о скромности и простоте как самого наследника престола, так и его родителей.

При полном отсутствии гордости (в смысле «гордыни») Алексей держал себя с невероятным достоинством, помня о том, что он – будущий царь. Тяжелейший недуг воспитал в сыне Николая Романова огромную силу воли и сострадание к людям. С ранних лет Алексей отличался очень сильным характером и железной выдержкой. До нас дошли слова, сказанные цесаревичем: «Когда я стану царем, не будет бедных и несчастных. Я хочу, чтобы все были счастливы». Другая его фраза: «Я понял, что такое ложь. Если бы я стал царем, никто не посмел бы мне соврать. Я бы навел порядок в этой стране» – тоже говорит о многом. Сейчас можно только предполагать, какой бы была Россия, если бы во главе ее стал Алексей Романов…

Не уверенный в завтрашнем дне своего сына, император Николай во время революционного переворота отрекся не в пользу Алексея, а в пользу своего младшего брата, хотя ему, как мы помним, предлагали сделать Михаила лишь регентом при малолетнем правителе. Этим Николай поставил Алексея практически на одну ступень с каждым простым мальчишкой тогдашней России.

В последние месяцы своей жизни в Екатеринбурге Алексей не мог ходить. Поэтому в подвал Ипатьевского дома Николай внес сына на руках.

Ну, а пока все было более или менее хорошо: семья проводила время в основном в Царскосельском дворце, огромный Зимний не любили, он был слишком велик, полон сквозняков, и дети там часто болели. Летом все вместе выезжали на императорской яхте «Штандарт».

За границей царская семья бывала редко. Дважды сестры посещали родню в Германии и Англии, путешествуя на императорском поезде или кораблем. В одну из таких поездок Мария серьезно поранила правую руку – лакей поспешил захлопнуть дверцу поезда. Интересно, что этот инцидент позже пыталась приписать себе одна из лже-Анастасий – Анна Андерсон.

В соответствии с высоким положением членов императорской фамилии был тщательно продуман вопрос об их образовании и специальной подготовке. Еще со времен императора Николая I исключалось приглашение случайных людей на роль воспитателей и педагогов, независимо от того, были ли они мировыми светилами или малоизвестными местными дарованиями. Общеобразовательная подготовка членов фамилии была направлена на расширение кругозора, а специальная – это касалось наследника престола – на подготовку будущего императора, способного управлять огромной страной, для чего привлекались в основном профессора университетов. У великих князей вообще упор делался на подготовку профессионалов, готовых управлять различными военными или морскими ведомствами. Для их подготовки, как правило, задействованы были преподаватели местных гимназий.

Быт семьи специально не был роскошным – родители боялись, что богатство и безделье испортят характер детей. Императорские дочери жили по двое в комнате – с одной стороны коридора «большая пара», с другой – «маленькая». В комнате младших сестер стены были выкрашены в серый цвет, потолок расписан бабочками, мебель выдержана в белых и зеленых тонах, простая и безыскусная. Девочки спали на складных армейских кроватях, каждая из которых была помечена именем владелицы, под толстыми синими одеялами, опять же украшенными монограммой. Эту традицию возводили ко временам Екатерины Великой (такой порядок она завела впервые для своего внука Александра). Кровати легко можно было двигать, чтобы зимой оказаться поближе к теплу или даже в комнате брата, рядом с рождественской елкой, а летом поближе к открытым окнам. Здесь же у каждой было по небольшой тумбочке и диванчики с маленькими расшитыми подушечками. Стены украшали иконы и фотографии.

Все мемуаристы отмечают, что, несмотря на свой возраст, дочери императора во многом оставались крайне наивными. Этому способствовало то, что их мать, дама нервная и легковозбудимая, стремилась (как и некогда, в незапамятные времена, родители мало кому известного тогда индийского принца Сиддхартхи Гаутамы, впоследствии ставшего Буддой) как можно дольше ограждать дочерей от жестокого внешнего мира. Все книги, которые давали девочкам (в основном британских и русских авторов), необходимо было предварительно показывать матери и получать ее разрешение.

Видимо, именно поэтому детям венценосной четы была свойственна наивность и незнание реалий жизни. Что вполне объясняет отношение всех четырех сестер к такой неоднозначной персоне, как Григорий Распутин. Им (в отличие от придворных и тем более далеких от дворцовой жизни людей), знавшим правду о болезни брата, Распутин представлялся добрым святым старцем, помогающим Алексею (а это так, в общем-то, и было).

Как известно, Григорий Распутин был представлен императрице Александре Федоровне 1 ноября 1905 года. Поскольку Алексей ни один раз был на волосок от смерти, отчаяние заставило императрицу поверить в действенность молитв Распутина о спасении ее сына.

Болезнь цесаревича держалась в тайне, потому появление при дворе этого странного мужиковатого человека «из народа», почти немедленно приобретшего значительное влияние, не находило объяснений и вызвало всевозможные догадки и сплетни. Но под влиянием матери все четыре девочки испытывали к Распутину полное доверие.

Кем же был старец Григорий на самом деле? Он был не политиком, не дворянином, а всего лишь простым крестьянином, на протяжении долгого времени державшим в состоянии некого гипнотического транса весь российский царский двор.

Не получивший никакого образования, не освоивший никакой профессии, Распутин считался пророком. В родном селе его знали как человека, владеющего сверхъестественными способностями, особенно возможностью исцелять и предсказывать. Наслышанные об этом, члены царской семьи пригласили его во дворец к больному цесаревичу. Врачеватель лечил Алексея травами и молитвами, и, как ни странно, от этой примитивной терапии мальчик пошел на поправку.

С тех пор Распутин, что и понятно, стал непреклонным авторитетом в глазах матери Алексея, императрицы Александры Федоровны. Вскоре его влияние на всю без исключения царскую семью стало практически безграничным. Дальше – больше: на все следующее десятилетие он фактически стал правителем России, приводя в ужас влиятельнейших чинов государства. Власть сибирского крестьянина распространилась настолько широко, что с ним начали согласовывать все указания царя. Репутация старца Григория как врачевателя стала легендарной. Знать и нищие часами простаивали у его дверей в одной очереди только для того, чтобы получить его благословение.

Несмотря на то что на родине у Григория остались жена и трое детей, он слыл настоящим развратником. Его многочисленные любовницы – знатные дамы – готовы были ради него абсолютно на все. Ничего подобного Россия не видела уже много лет, а возможно, и никогда. Распутину вменяли организацию оргий и публичных домов, изнасилования монашек и тому подобные мерзости. Придворная знать ненавидела Распутина, понимая, что влияние этого новоиспеченного лжеправителя на царскую семью приведет страну к краю пропасти.

Однажды произошла пренеприятнейшая история: по Петербургу поползли грязные слухи о том, что якобы старец Григорий благословляет императорских детей перед сном. Слухи эти сопровождались отвратительными карикатурами, на которых Распутин изображался обнимающим императрицу и ее детей.

По одним сведениям, Распутина вообще никогда не допускали в детские спальни: подобное было бы вопиющим нарушением приличий. Но по другим – Григорий действительно был вхож в детские спальни, однако, разумеется, появлялся там только с самыми благочестивыми намерениями.

Хотя, разумеется, у любого, даже самого порядочного человека всегда найдутся клеветники и завистники, тем не менее сама по себе история была не на пользу тогдашнему императору. Она ясно дала понять, насколько напряженной была ситуация в стране, раз жители столицы не отвергли этого оскорбительного выпада в адрес «божьего помазанника» (а каким было отношение к религии у простого русского человека до Октябрьского переворота, ни для кого не секрет), совершенного с явно провокационной целью. Вряд ли бы в благоденствующем государстве народ столь охотно поддержал стремление некоторых людей так жестоко унизить руководство страны. В результате всего этого Николаю пришлось, несмотря на явное неудовольствие супруги, попросить Распутина временно покинуть Петербург.

После убийства Распутина все сестры Романовы, равно как и их венценосные родители, подписали иконку, положенную затем на грудь умершего, и присутствовали на отпевании.

Когда началась война, все императорские дети горько плакали: они не могли понять, почему Германия вдруг стала врагом России, ведь ею правил их дядя Вилли.

А ближе к концу февраля 1917 года в Петрограде начались массовые беспорядки, закончившиеся падением монархии.


Когда смотришь на фотопортреты членов семьи последнего императора России, бросается в глаза некая напряженность и тревога в их лицах. Напряженность, граничащая с предчувствием чего-то дурного, чего-то страшного, с предчувствием ожидающей их беды. Даже лицам детей не характерна обычная для их возраста беззаботность, что уж говорить о подросших царевнах и их несчастном брате?

Только от облика самого императора веет спокойствием и уверенностью. Хотя, возможно, это была та уверенность, к которой обязывала должность и положение, но которой в действительности никогда не находилось места в сердце Николая II. Подтверждением этого могут стать многочисленные допущенные им и непростительные для человека такого уровня ошибки, приведшие в результате к так называемой социалистической революции, с ее террором, репрессиями, голодоморами, семидесятилетними иллюзорными надеждами на мифическое «светлое будущее», которое так и не наступило.

В начале марта (3-го числа) 1917 года в семь часов вечера во дворец с сообщением об отречении Николая II приехал Великий князь Павел Александрович. 8 марта граф П. К. Бенкендорф прибыл во дворец с официальным сообщением, что бывший император прибудет на следующий день, но семья отныне находится под домашним арестом. 9 марта прибыл Николай.

Жизнь семьи под домашним арестом текла размеренно. Но обстановка в городе (как и в стране в целом) в это время стала быстро накаляться. Левая печать поносила отрекшегося императора и его семью как только могла. Дошло до того, что, не выдержав подобной низости, в защиту последних выступил писатель Максим Горький: «Свободная пресса не может быть аморальной, стремиться угодить инстинктам улицы… Хохотать над больным и несчастным человеком, кто бы он ни был, занятие подленькое и хамское. Хохочут русские люди, те самые, которые пять месяцев тому назад относились к Романовым со страхом и трепетом и понимали – смутно – их роль в России».

В конце марта Милюков попытался отправить царскую семью в Англию, на попечение монарха Георга V, на что 23 марта было получено предварительное согласие. Но в апреле, вследствие нестабильной внутриполитической ситуации в самой Англии, король вынужден был отказаться от такого плана (попросту говоря, Георг испугался; не отвернись английский король от низложенной венценосной семьи, несчастные дети, с большой долей вероятности, остались бы живы…).

В условиях нарастания антимонархических настроений Временное правительство в конце июля приняло решение, чтобы семья бывшего царя покинула Петроград. Керенский 11 августа лично обсуждал этот вопрос с Николаем II и Александрой Федоровной.

Рассматривались разные варианты, но в итоге выбор пал на Тобольск – город, удаленный как от Москвы, так и от Петрограда, и достаточно богатый.

На самом деле трудно в точности определить, чем руководствовался Совет Министров, решая перевести Романовых в Тобольск. Здравый смысл предполагает один ответ: чем угодно, но только не интересами монаршей семьи. Когда Керенский сообщил об этом императору, он объяснил необходимость переезда тем, что Временное правительство решило принять самые энергичные меры против большевиков; в результате, по его словам, неминуемо должны были произойти вооруженные столкновения, в которых первой жертвой стала бы царская семья.

Некоторые исследователи предполагают, что это решение было лишь трусливой уступкой крайнему левому крылу, требовавшему изгнания императора в Сибирь, ввиду того что всем непрестанно мерещились заговоры в армии в пользу царя.

А ведь такой возможности и вправду нельзя было исключать. Так называемые «революционеры» в начале своего правления многими жителями России воспринимались не иначе как очередные бунтари, коих страна немало уже повидала на своем веку.

Цари на русской земле были всегда. И как бы ни был народ тайно или явно недоволен очередным Божьим помазанником, иного варианта, чем монархическое правление, он и представить себе не мог. Отказ от царя вообще, царя как такового был немыслим. Он был равносилен отказу от Бога (что в итоге и произошло), а для некоторых – и от родины. Поэтому, если раньше те же казаки и им подобные пытались «во имя всеобщего блага» заменить одного царя на другого, что было более или менее понятно и в какой-то мере привычно, то теперь все сложилось по-иному. А это дестабилизировало, выбивало почву из-под ног, особенно у жителей сельской глубинки.

До последней минуты дата и место, куда должны были отправиться Романовы, держались в секрете. 2 августа 1917 года поезд под флагом японской миссии Красного Креста в строжайшей тайне отбыл с запасного пути. Каждые полчаса по вагону проходил дежурный офицер в сопровождении часового, «удостоверяясь в наличии всех в нем помещенных»… Временному правительству посылались телеграммы с докладом.

5 августа 1917 года специальный поезд прибыл в Тюмень. Семье следовало здесь пересесть на пароход «Русь», который должен был по реке Тобол доставить их до места.

Жизнь в Тобольске, в так называемом «Доме свободы», который был предоставлен царской семье и их свите, не была особо тягостной, пока однажды, во время рождественского богослужения 25 декабря, произошел инцидент, о котором рассказывается в книге следователя Соколова. В присутствии семьи бывшего царя диакон Покровского храма Евдокимов провозгласил «долгие лета» всему императорскому дому, чем привел в замешательство присутствующих. После этого епископ Гермоген был вынужден объясняться с местными органами власти; по городу пошли упорные слухи о готовящемся побеге царской семьи, и режим содержания узников был ужесточен.

После прихода к власти нового, большевистского, правительства страсти вокруг заключенной в Тобольске царской семьи продолжали накаляться. В конце января 1918 года Совнарком принял, как уже говорилось, решение об открытом суде над бывшим царем, главным обвинителем должен был выступить Лев Троцкий. Суд планировали провести в Петербурге или Москве, причем для того чтобы доставить туда бывшего царя, в Тобольск был направлен комиссар В. В. Яковлев (Мячин).

22 числа того же месяца комиссар Яковлев прибыл в Тобольск. От первоначального плана – вывезти из Тобольска семью в полном составе – пришлось отказаться, так как 12 апреля Алексей сильно ушибся и был не в состоянии самостоятельно передвигаться.

25 апреля Яковлев встретился с бывшим царем и официально объявил, что собирается увезти его одного. Николай попытался спорить, но Яковлев недвусмысленно напомнил о его статусе арестанта и пригрозил насилием или же отказом от исполнения собственных обязанностей, в результате чего могут прислать другого, менее гуманного человека.

По свидетельству очевидцев, ни пункт назначения, ни причина отъезда бывшему царю сообщены не были (по другой версии, именно тогда императора должны были привезти на суд в Москву, но что-то не сложилось, поэтому вынужденная остановка и была сделана в том самом злосчастном доме Ипатьева). Сам Николай придерживался мнения, что его собираются вынудить скрепить своей подписью Брестский мир, и резко протестовал против этого.

Александра Федоровна приняла решение сопровождать супруга. Неизвестно, как случилось, что к ним присоединилась Мария. Кроме жены и дочери, сопровождать царя в этой поездке должны были князь Валентин Долгоруков, доктор Боткин, камердинер Чемодуров и горничная Демидова. Впереди и позади экипажей двигалась охрана из отряда Яковлева с двумя пулеметами и восемью солдатами тобольского гарнизона.

Поездка заняла два дня. Яковлев спешил. Причины этой спешки, возможно, заключались в том, что Яковлев вел двойную игру, пытаясь под предлогом исполнения распоряжений большевистского правительства передать царя немцам, оккупировавшим в то время значительную часть Советской России. Это мнение подтверждается и современными исследователями, причем доказательством тому служит факт, что в дальнейшем Яковлев перешел на сторону белых. Сохранились также сведения о том, что уральские солдаты, которым показалась подозрительной та почтительность, с которой Яковлев держался по отношению к членам царской семьи, устроили засаду у села Иевлева, неподалеку от переправы через Тобол, чтобы при малейшем подозрении на измену с его стороны отбить узников.

26 апреля в 9 часов вечера кортеж прибыл в Тюмень. 27 апреля Яковлев разместил семью в вагоне первого класса, причем отделил царя от жены и дочери. По дороге стало известно, что в Екатеринбурге собираются силой задержать бывшего монарха. Яковлев, повернув назад, попытался прорваться к Москве через Омск. Сохранились воспоминания о его переговорах со ВЦИКом по прямому проводу и предложении, при невозможности прорваться к Москве, отвезти Романовых в Уфимскую губернию, откуда Яковлев был родом, и «спрятать в горах». Подобное, несколько авантюристическое предложение было отвергнуто, и комиссару было предложено доставить узников в Омск.

Но и это не удалось осуществить – на станции Куломзино состав был оцеплен отрядом красноармейцев, подчинявшихся приказам Уралсовета. Позднее следователь Соколов заподозрил, что и Свердлов, бывший непосредственным начальником Яковлева, также вел двойную игру, предполагая или передать Романовых в руки немцев, или – смотря по обстоятельствам – уничтожить. Эти самые обстоятельства и определили в итоге судьбу романовского семейства, а решение Уралсовета стало удобным предлогом, чтобы привести задуманное в исполнение.

Яковлев попытался еще раз переговорить с ВЦИКом из Омска, куда добрался, отцепив паровоз, и получил категоричный приказ не противиться переводу узников в Екатеринбург. В дальнейшем его солдаты были арестованы, но вскоре отпущены. Сам он вынужден был вернуться в Москву, так и не выполнив задания.

Следует заметить, что в Екатеринбурге не было сделано никаких предварительных приготовлений к приему царской семьи. Инженер Ипатьев получил приказ очистить свой дом лишь к 3 часам пополудни 29 апреля. Для охраны здания были спешно командированы надзиратели из местной тюрьмы. Царский поезд сначала прибыл на станцию Екатеринбург-1, затем Екатеринбург-2, куда были поданы два автомобиля. Сопровождавшие царя фрейлина Шнейдер, граф Татищев, князь Долгоруков, у которого при обыске было найдено 80 тыс. рублей и два револьвера, и графиня Гендрикова были тут же арестованы. Остальных, после тщательного обыска, отвезли в дом Ипатьева. 23 мая в 2 часа ночи в «дом специального назначения» были доставлены и остальные дети Романовых. 14 июня великая княжна Мария отметила в доме Ипатьева свой последний день рождения. Накануне семья получила два письма от неких «доброжелателей», якобы готовившихся их освободить. Но продолжения эта история не имела.

Мария Романова была убита предположительно из браунинга № 389965, принадлежавшего М. А. Медведеву-Кудрину, начальнику охраны Ипатьевского дома. Медведев стоял в первом ряду расстрельной команды, между Никулиным и Юровским.

Сам он, пытаясь отгородиться от убийства девиц, перекладывал вину на Ермакова и рассказывал о том, что вначале ему была предназначена Татьяна, но потом он якобы выпросил для себя разрешение расстрелять царя. После первого залпа, если ему верить, Мария, еще остававшаяся невредимой, бросилась к запертой двери и начала дергать ее, пытаясь открыть, и тогда член команды Ермаков разрядил в нее свой пистолет, правда, желаемого результата так и не добился. Сохранились свидетельства, что, когда в комнату вошли люди, чтобы вывезти трупы расстрелянных, Мария как и младшая сестра, Анастасия, вдруг села на полу и закричала. Палачи пытались доколоть девиц штыками, но и это не сработало, потому расстрельщикам пришлось заканчивать свое дело выстрелами в голову.

На этом жестокая расправа над членами семьи Николая II, вошедшего в историю как последний российский император, была завершена.

Казнь в Ипатьевском доме поставила последнюю точку в деле российского монархического правления, но положила начало другому, малоприятному явлению.


Анастасия Николаевна Романова | Лжеправители | Самозваные Романовы