home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Над Ливийской пустыней

Алекс погибла от руки убийц; за самой Фреей гнались бандиты, в нее стреляли, чуть не изуродовали — и все же полет над пустыней стал одним из чудеснейших моментов в жизни девушки. Всепоглощающая пустота Сахары словно растворила в себе все тревоги и горести, оставив в душе удивительный мир и покой.

Летели они низко, метрах в двухстах над песками. Вверху было прохладнее, однако жаркий воздух все равно казался огромным феном, обдувающим лицо и плечи.

Внизу всюду, насколько хватало глаз, простиралась пустыня — огромный, безжалостный океан песка и скал, совершенно потусторонний в своей однородности. Их словно забросили в какой-то неведомый мир или в другое время — неизмеримо далекую эпоху, где вся жизнь с планеты исчезла и остался лишь голый скелет. В этом зрелище было одновременно и что-то жуткое, и захватывающее: километр за километром сплошного, вопиющего запустения. Вместе с тем Сахара поражала красотой, от которой захватывало дух. Рядом с величественными дюнами и причудливо выветренными скалами даже самые монументальные творения человека казались мелкими и обыденными. И хотя ландшафт выглядел совершенно безжизненным, чем дальше Фрея летела, тем больше ей казалось, что это лишь видимость, что пустыня на свой лад жила, словно какое-то исполинское существо. Она была то сливочно-желтой, то огненно-красной, то ослепительно-белой, а то черной, как тень, и за этими переливами цвета виделись перемены настроения, движение мысли. Формы и рельефы перетекали друг в друга; дюны внезапно становились щебнистыми площадками, солончаковые впадины неожиданно вздымались скалистыми кручами — все это создавало пугающее впечатление, будто пустыня движется, потягивается и горбится, разминая мускулы.

В душе у Фреи поочередно сменялись восторг и благоговение, страх и эйфория. Сверх того она почувствовала как никогда сильное сродство с сестрой и столь же сильную тоску по ней. Алекс жила в этом мире, подчинила его себе, и чем дальше они углублялись в пустыню, тем больше Фрея сближалась с сестрой. Девушка вытащила из кармана фотографию, взятую из дома Алекс, вместе с последним письмом (его она переложила из старых джин-сов, когда переодевалась у Молли), прижала их к груди и улыбнулась. Под крылом дельталета продолжал разворачиваться дикий, мрачноватый пустынный коллаж.


Часа через два солнце чуть заметно начало клониться к закату. Флин посадил дельталет на полосу гравия рядом с небольшим коническим холмом, на склонах и у подножия которого виднелись россыпи глиняных черепков.

— Абу-Баллас. — Флин отключил двигатель, снял шлем и выбрался из кабины. — Известный также как Глиняный холм — по очевидным причинам.

Фрея тоже сняла шлем и встряхнула волосами. Чуть только пропеллер заглох, на нее словно дохнуло жаром. Флин помог ей спуститься.

— Никто не знает, откуда взялись эти черепки, — сказал он. — Есть мнение, что здесь хранился запас воды кочевников тебу из Южной Ливии. На камнях с другой стороны есть любопытные доисторические петроглифы, но мы, пожалуй, отложим знакомство с ними до следующего раза.

Фрея потягивалась и оглядывала округу: горы битых кувшинов, холм, вздымающиеся позади дюны — все голое, застывшее и бесконечно пустынное.

— По-моему, ты говорил о бензине.

— Верно.

— Тогда где же…

— Заправочная станция? — Он улыбнулся и поманил ее к груде осколков, лежащих чуть поодаль от основного пояса. Их словно специально сгребли в небольшой курган, на верхушке которого покоилась жестяная крышка от канистры. — Вот и бензоколонка Абу-Балласа!

Флин опустился на колени, вытащил из насыпи большой совкообразный осколок и начал отгребать песок. На глубине около полуметра черепок звякнул по металлу.

— Оставлять на маршруте запас горючего на случай нехватки мы с Алекс научились у исследователей начала прошлого века, — пояснил он, отряхивая найденный предмет, который оказался большой металлической емкостью. — Здесь зарыты три двадцатилитровые канистры. Одной заправимся, а другие сохраним на обратный путь, хотя с учетом того, сколько топлива мы везем, проблем возникнуть не должно.

Он вытащил емкость из песка и, отвинтив крышку, опорожнил содержимое в бак дельталета. В воздухе резко запахло бензиновыми парами. Флин передал пустую канистру Фрее и попросил закопать снова — мол, заполним на обратном пути, — а сам тем временем развернул карты, взятые в доме Алекс, придавливая углы камнями.

— ВотАбу-Баллас, — произнес он и ткнул в большую из карт: посреди желтого пространства виднелся крошечный черный треугольник. — А вот — наша конечная цель. — С этими словами Флин провел пальцем по диагонали, в противоположный угол карты, где желтизна пустыни переходила в светло-коричневый цвет плато прямо под надписью «Гильф-эль-Кебир». Убедившись, что Фрея сориентировалась, Флин положил сверху вторую карту: изображение самого плато в масштабе 1:750 000 — два гигантских «острова» с рваными «береговыми линиями», один к северо-западу от другого, соединенные узким перешейком, вокруг которых располагались «островки» поменьше. «Острова» кое-где прорезали извилистые пересыхающие русла-вади, а со стороны пустыни бахромой обрамляли экзотические для непосвященного уха названия разных формаций и ориентиров: «Две груди», «Три замка», «Петр и Павел», «Кратеры Клейтона», «Разлом эль-Акаба», «Гебель-Увейнат».

— «Вади эль-Бахт»… — Флин ткнул в название русла, которое лесенкой спускалось вдоль восточного склона южной половины плато. — Если Захир не ошибся, найти скалу нетрудно: двадцать километров к югу от «Эль-Вахта», на полпути оттуда к «Восьми колоколам». — Он тронул карту, на которой были изображены восемь «островков», цепью идущих от нижнего правого угла Гильфа.

— А если ошибся? — спросила Фрея.

Флин сложил карты.

— Разберемся по ходу. Пока что наша основная задача — туда попасть. — Он сверился с часами — без десяти четыре. — И чем скорее, тем лучше. Я не хочу сажать Пигги в темноте. Тебе в туалет не надо?

Фрея покосилась на него и тряхнула головой.

— Тогда вперед.


После полутора часов полета стало заметно, что солнце быстро стремится к горизонту, а воздух ощутимо холодеет. Фрея обрадовалась, что перед вылетом из Абу-Балласа надела теплые вещи.

Пустыня стала еще более зрелищной, чем в начале пути. Мягкий солнечный свет выявил полный спектр ее цветов — желтые, оранжевые и дюжину оттенков красного; тени стали длиннее, что придавало пейзажу дополнительную глубину и рельефность. Флин и Фрея проносились над песчаными морями с волнами из барханов и дюн, над озерами белого гравия, плоскими, как сковорода, над доисторическими лесами из каменных останцев, забираясь все глубже и глубже в самое сердце этого необузданного пространства.

В какой-то миг, когда солнце повисло над самым горизонтом, в поле зрения, точно напротив, показалась нечеткая бурая полоса — словно от пустыни поднимался пар. Флин указал на нее.

— Гильф-эль-Кебир, — раздался его голос в наушниках. — Или Джер, как его называли древние. Предел мира, край земли.

Он слегка выправил курс, взял выше и развернул дельталет к югу. Полоса росла и по мере приближения делалась шире и отчетливее, словно сгущалась из дымки. Ее цвета начали плавиться, меняться в последних лучах солнца: красный перетекал в бурый, бурый — в охристо-оранжевый. Наконец, будто джинн из бутылки, плато предстало перед ними в своем истинном обличье: гигантский каменный стол высотой в триста метров над уровнем песков, простершийся вдаль на юг, север и запад до самого края неба. Кое-где на подножия отвесных, неприступных стен серо-желтого камня накатывали дюны, словно волны, что бьются о борта океанского лайнера. В других местах края плато прорезали расселины, а сами склоны обрывались каменистыми террасами и осыпями, которые, в свою очередь, продолжались внизу архипелагами глыб и каменистых курганов, как будто плато несколько раз споткнулось в своем падении на пустыню. Кое-где вдали виднелись островки растительности — мазки и брызги зелени на желтом фоне, над которыми сновали птицы. После нескольких часов полета над голыми песками плато казалось полным жизни.

Флин держал на коленях карту Гильф-эль-Кебира юго-восточным квадратом вверх. Приблизившись к скалам примерно на четыреста метров, он свернул на юг, параллельно массиву и чуть выше, одной рукой сжимая регулирующую штангу, а другой следя пальцем по карте.

Прошло десять минут. Солнце скрылось за горизонтом — остался только сияющий обод; небо на западе пылало лиловыми и зеленоватыми вихрями облаков. Внезапно Флин вытянул руку и указал вниз, где край плато прорезал довольно широкий, заполненный песком каньон.

— Вади эль-Бахт, — раздалось в наушниках сквозь щелчки. Почти тут же Броди развернул дельталет направо и описал дугу над каньоном, который тянулся на восток узкой извилистой линией — словно кто процарапал камень ножом. — Теперь недалеко, километров тридцать. Двадцать минут лететь, не больше. Смотри в оба!

Флин отвернул влево и снизил высоту, так что они оказались ниже поверхности каменного стола. Дельталет устремился на юг; рядом со скалами он казался крошечным, как стрекоза у стены небоскреба. Археолог думал, что с легкостью отыщет каменный ориентир даже после заката, однако прошло двадцать минут, вдалеке показалась цепочка конических холмов, а они так ничего и не обнаружили. Флин тряхнул головой и развернул дельталет.

— Вон они — «Восемь колоколов». Наверное, мы проскочили скалу.

— Не может быть! — Фрея застегнула замшевую куртку Алекс на все пуговицы — воздух стремительно остывал. — Под нами была ровная пустыня!

Флин пожал плечами, переложил курс на север и снизился еще ближе к поверхности. Они с Фреей шарили глазами по пустыне в поисках серповидной скалы. Опускалась ночь, плато таяло в сумерках, превращалось в бесформенно-серую дымку.

Еще через десять минут пассажиры Мисс Пигги собирались оставить поиски и сесть на ночлег, пока совсем не стемнело, как вдруг Флин взволнованно вскрикнул:

— Вон она! — Он ткнул вниз, слева от себя.

Фрея чуть не хлопнула себя полбу. Как только они не заметили раньше? Теперь она узнала окружающие горы, хотя их уже окутал полумрак: высокие, головокружительно-отвесные, как нигде больше на протяжении плато. Однако прежде никакой скалы видно не было, а теперь она оказалась под ними: черный изогнутый шпиль высотой около десяти метров — приметнейшая деталь посреди бледных, безликих песков. Какой нечеловеческой силой ее изваяло и оставило там, словно гигантское ребро — приходилось только гадать. Впрочем, Фрее было все равно — главное, скала нашлась. Девушка хлопнула Флина по плечу в знак того, что заметила скалу, и выглянула вниз. Броди по широкой дуге заходил на посадку — обогнул черный серп, снизился до тридцати метров и подыскивал удобное место для приземления, хотя сверху любая поверхность казалась гладкой и ровной в этом одноцветном тусклом мире. Флин немного покружил, выискивая очевидные препятствия, наконец сбавил обороты и спустился над землей. Потом он толкнул регулирующую штангу от себя. Дельталет мягко приземлился, проехал метров пятьдесят по пустыне, замерев у подножия черной скалы.

— Добро пожаловать в никуда, — произнес Флин, глуша мотор и отключая электрику. — Надеюсь, путешествие вам понравилось.

Винт дельталета замедлил вращение, двигатель умолк, и путешественников обступила глубокая, гнетущая и всепоглощающая тишина. Они отключили переговорные устройства, сняли шлемы, выгрузились из кабины и пошли по песку к скале. Ее изогнутая, слегка сужающаяся верхушка нависала над ними. Камень — не то базальт, не то обсидиан, — выглядел еще более таинственным, почти инопланетным, и скала казалась зияющей прорехой в канве сумерек.

— Даже не верится, что я не заметил ее раньше, — пробормотал Флин, разглядывая верхушку утеса, которая на фоне неба напоминала острие гигантского бивня. — Летал здесь раз десять и столько же раз проезжал на машине. Быть не могло, чтобы я такое пропустил. Не верю.

Они обошли вокруг скалы, касаясь ладонями удивительно гладкой, стеклянистой поверхности камня, еще теплой от жара солнца. По возвращении к дельталету путешественники подняли головы и еще долго стояли, глядя вверх; слева вздымалось плато, справа всходила оранжевая луна.

— Ну, что делать дальше? — спросила Фрея.

— Ждать, — последовал ответ.

— Чего?

— Восхода. На восходе что-то происходит.

Фрея повернулась к Броди: лицо археолога — худое, красивое, хотя и слегка нечеткое под слоем щетины — смутно виднелось в темноте.

— Что происходит?

Вместо объяснения Флин нырнул в кабину дельталета, отыскал фонарик и книгу из библиотеки Алекс. Броди быстро нашел заложенную страницу и раскрыл ее перед Фреей.

— Вот Хепри, — произнес он, направляя луч фонаря на страницу. — Бог рассвета. Ничего не замечаешь?

Рисунок изображал сидящую фигуру с символом анха и скипетром в руках: человеческое туловище повернуто, как водится, в профиль, а на плечах вместо головы — большой черный скарабей, чье овальное туловище оканчивалось…

— Лапки! — выкрикнула Фрея, касаясь рисунка. — Они выглядят точь-в-точь как…

— Вот именно. — Флин высветил лучом фонаря глянцевитую каменную полуарку над головой. — Бог знает как, но выветривание превратило скалу в гигантскую копию голени скарабея. Невероятно: смотри, на ней даже есть зубцы. — Броди направил свет на выщербленную клиньями верхнюю часть скалы: сходство с зубчатой ногой нарисованного скарабея было очевидным. — Любой древний египтянин, увидев эту скалу, тут же улавливал связь. Мы уже знали, что Хепри и оазис тесно связаны — помнишь стелу из Абидоса? «Когда Око Хепри открыто, открыт и оазис. Когда же Око закрыто, оазис невидим даже орлиному взору». Однако что-то по-прежнему не сходилось, одно важное звено от нас ускользало. Его обнаружила ты, вспомнив фотографию этой скалы. Теперь понятно: древние упоминали Око Хепри вовсе не метафорически; наоборот, они ссылались на нечто вполне определенное. — Он снова провел лучом по каменному серпу. — Как все это соотносится, не представляю. Знаю только, что между скалой, солнцем и оазисом есть какая-то связь. По идее камень и скала должны подсказать расположение оазиса — я на это надеюсь. Ужасно не хочется притащиться в такую даль и узнать, что был не прав.

Флин еще раз посмотрел на скалу и выключил фонарик.

— Ну что ж, разобьем лагерь, — сказал он.


предыдущая глава | Пол Сассман Исчезнувший оазис | cледующая глава