home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Пойнт-Хоуп

– Но ведь на Западе проблемы коренного населения решаются, – вздохнула Лена. – Так что же у нас есть такого, чего мы не можем решить?

– Да не сильно-то это решается и на Западе. Видишь ли, что мы, что американцы, что шведы с финнами – мы люди греко-романской культуры. Причём культуры земледельческой в основе своей. А люди, которых мы пытаемся окормить, – люди охотничье-животноводческой культуры. То есть между нами и северными аборигенами, равно как и индейцами, – противоречие мировоззренческое. И в общем-то сути его никто из умных людей так и не смог сформулировать. Понимают – да, а сформулировать – не очень. Мы все знаем, что мы – иные, – тут я демонстративно употребил термин из российской фантастики, – при этом определить «точки разлёта» между нами и, скажем, чукчами или коряками, ведущими естественный образ жизни, так никому не удалось. В комнате, где приходилось ночевать Протасову, я видел книги Торо и Эмерсона – совершенно стандартная литература для людей, интересующихся решением экологических проблем. Типовой набор, так сказать. Но при этом оба были людьми, бесконечно далёкими от естественного образа жизни, который вели те же индейцы рядом с ними. Например, нам трудно, почти невозможно понять, что смысл жизни каждого мужчины-индейца активного возраста составляла война. И в общем-то те действия американских первопоселенцев, которые нам здесь, в центре Москвы, кажутся варварским геноцидом, с точки зрения тех же первопоселенцев были совершенно оправданны.

Кроме того – тебе, наверное, это будет интересно – самую убогую и задроченную деревню северных аборигенов я видел не на Чукотке, Таймыре или в Якутии. Это был посёлок с красноречивым названием Мыс Надежды – Пойнт-Хоуп.

Я задумался. Туда, в этот Пойнт-Хоуп, мне довелось попасть в результате странного бартера с Департаментом дикой природы Соединённых Штатов. В мою бытность на Аляске я перевёл им ряд российских законодательных актов. В бюджете отделения не было денег для того, чтобы оплатить мне эту работу, и они сделали мне вполне оригинальное и интересное предложение – пролететь на патрульном самолёте вдоль всей береговой линии штата и помочь при учёте выброшенных на берег трупов морских млекопитающих. То есть на крошечном летательном аппарате пролететь несколько тысяч километров, постоянно присаживаясь и рассматривая различные сомнительные предметы на береговой линии. Мне предстояло увидеть всю северо-западную оконечность американского континента, а кое-что в этой части – даже потрогать руками, и я посчитал, что это достаточная плата за несколько дней работы в офисе.

Нет нужды говорить, что поездка (или, правильнее говорить, «пролётка») получилась совершенно фантастической. Мы стартовали вообще с территории Канады, из района устья Маккензи, и двинулись мимо залива Прюдо на мыс Барроу. Там мы повернули на юг, и в какой-то момент я увидел совершенно бесподобный по своей красоте и суровости скальный массив – мыс Блафф.

А совсем недалеко от него, на широкой галечной косе, располагалась россыпь прямоугольных строений такого же грязно-серого цвета, как и камни, на которых они стояли. Это место называлось совершенно романтически – Мыс Надежды, Пойнт-Хоуп.

Здесь я скажу пару слов о том, что представляет собой отделение Департамента дикой природы, с которым я работал. Это были копы. Самые простые копы. Только с лёгким уклоном в природоведение. Но в любом случае рейнджер-природоохранец в Америке – это не российский охотовед, про которого один из отцов-основателей российского охотоведения Юрий Порфирьевич Язан сказал: «Гибрид биолога, мента и экономиста. И всё хреновое». С рейнджерами и офицерами Департамента это не так. Это – копы. Простые суровые копы с пистолетами, наручниками, фонариками, дубинками и всеми символами и атрибутами американской полицейской машины.

Ну и вот, летим мы на самолёте этой вот самой американской полиции над деревней Пойнт-Хоуп, и офицер мне рассказывает: «Здесь у нас полицейский живёт. Стажёр. Вообще-то сюда постоянного полицейского найти невозможно, поэтому разработана следующая система. Курсант заканчивает полицейскую академию и может пойти сюда работать. Работать он здесь будет восемь месяцев, после чего получит оплачиваемый трёхнедельный отпуск в любом месте США и по его окончании – достаточно престижную службу. Вот здесь сейчас такой полицейский находится, и он нас встретит на взлётной полосе».

Действительно, на взлётной полосе сидел какой-то молодой крепкий мужик с парой рюкзаков. Мой спутник (буду впредь звать его Старый Полицейский) старательно сделал вид, что эти рюкзаки не замечает.

Тут Молодой Полицейский просто сказал: «А вы не можете меня забрать отсюда сегодня же?». Старый Полицейский опять же сделал вид, что не услышал этого вопроса, а просто предложил проехать в участок, выпить кофе, переночевать и вечером поговорить.

Вечером выяснилось вот что. Тони служил в посёлке уже полгода. Его, конечно, очень сильно удивляло, что всё население деревни ничем не занято – eating, fucking, watching TV & sleeping, – поскольку живёт на деньги нефтяных компаний, но при этом он как-то ухитрялся сохранять с ними нормальные взаимоотношения. Некоторые проблемы были с наркотиками: двое парней постарше наладили туда ввоз «травы». В посёлке действовал сухой закон, и потому в нём не было обычных для наших северных селений регулярных пострелушек с поножовщиной.

Но так продолжалось до вчерашней ночи, когда двое подростков бензопилой вскрыли аптеку и добрались до хранившегося там спирта.

Тони быстро оказался рядом и, решив не портить жизнь мелюзге, просто, не составляя протокола, отметелил мальчишек. А уже сегодня с утра здесь сел самолёт из Анкориджа, который привёз адвоката по делам туземных американцев, чтобы сгнобить Тони за нетолерантное отношение к местному населению.

«Ну и что, ты ничего не нашёл лучшего, как на полицейском самолёте пуститься в бега? – мрачно сказал Старый Полицейский. – Ну, где тут этот адвокат остановился, я с ним потолкую».

Действительно, потолковал и через час присоединился к нам снова.

«Значит, так, Тони. Я с ними договорился. Но пусть этот эпизод будет тебе уроком. В любой ситуации всегда надо решать проблемы по закону. На то он и закон. Если ты следуешь ему, то в сомнительной ситуации закон за тебя заступится. А вот видишь, что бывает, когда человек пытается подменить собой закон?»

– Похоже на твоего капитана? – Лена грустно улыбнулась.

– Ага. Как грузин объяснял, что такое айва… «Что такое яблоко, знаешь? Ну вот, совсэм нэ похож…»


На следующий день Свиридов пришёл к нам с утра.

– Хотите проехаться со мной в Чумовое стойбище? Там у них поножовщина произошла, мне надо туда смотаться.

Я скривил физиономию.

– Мы на вездеходе поедем. Ты, – я испытующе посмотрел на Лену: предстояло задать ей очень непростой вопрос, – ты к синякам готова?

– А что, надо?

– Надо, – сказал я с чувством. – Вездеход – он весь из железных углов и трясётся.

– Что мне с собой взять?

Я подумал-подумал и сказал:

– Солнечные очки. И ещё крем от загара. Сейчас солнечная радиация – бешеная.


Хихичан. Капитан Свиридов | Насельники с Вороньей реки | Вездеход