home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19

Когда Энно Ги был пятнадцатилетним семинаристом в Саржине, ему — единственному среди семинаристов — удалось заметить аморальную связь между старым аббатом и одним из его учеников. Для этого ему не нужно было ни подглядывать за ними во время их «шалостей», ни прислушиваться к тому, о чем шепчутся в трапезной: он догадался об этом, просматривая свои записки.

В то время у юного Ги была мания записывать в свой diarum[54] все те события, которые происходили с ним самим и с окружающими. Методика ведения этих записей (они были распределены по темам и датам) позволяла Ги безошибочно предсказывать возвращение перелетных птиц, изменение местоположения звезды, а также предугадывать поступки того или иного из их профессоров или же, как произошло в этом случае, догадаться о пристрастиях аббата. С течением времени эти записи стали вестись настолько эффективно, что путем их простого сопоставления можно было понять кое-что о человеческих ухищрениях и даже тщательно скрываемых тайнах. Нужно было просто проанализировать, что и когда делали те или иные люди. Ги никогда никому не рассказывал, о чем ему удавалось таким образом догадаться: его интересовала не столько сама правда, сколько логика и метод, при помощи которых эту правду удавалось выяснить. Как только он понимал, что его записи способны кого-либо скомпрометировать, он тут же их уничтожал. А еще он использовал один способ, почерпнутый им с маленькой арабской картинки: он погружал листки в горячую воду, а затем — в фунгицидный раствор. Раствор постепенно разъедал чернила, и они исчезали с поверхности пергамента, в результате чего семинарист получал чистые листки, на которых снова можно было писать. Тем самым записанные им секреты периодически исчезали при помощи данной методики, придуманной ученым арабом по имени Ибн Уда.

Страсть к записыванию своих наблюдений никогда не покидала Энно Ги и всегда приносила ему пользу. Находясь в Эртелу, он, как обычно, вел дневник наблюдений, и благодаря этому кюре уже через несколько дней был в курсе, какие невидимые рычаги управляют жизнью деревни, знал о ее внутреннем устройстве, непонятном с первого взгляда.

Поначалу жизнь в деревне представлялась священнику весьма хаотической. Эти полудикие мужчины и женщины, казалось, не отличались ни склонностью к порядку, ни цивилизованностью поведения. Однако вскоре деревенская жизнь, на некоторое время взбудораженная появлением чужаков, вернулась в обычное русло и священнику удалось разглядеть в ней определенную упорядоченность: он определил супружеские пары, семьи, дружеские узы, группировки… Денег здесь не существовало, и вся торговля представляла собой либо обмен, либо заем чего-либо. Подобная автаркия[55] порождала атмосферу доверия и честности, давно уже исчезнувшую в более развитых цивилизациях. Вся работа считалась общим делом, причем каждый получал свое задание и всегда его выполнял. Кюре также обнаружил, что время и ресурсы, необходимые для выполнения конкретной работы, распределялись также строго, как это было принято в клюнийских монастырях: каждому давали задание и устанавливали точный срок его выполнения, который не подлежал пересмотру. Все работы: уход за статуями, пополнение запасов продовольствия, наведение порядка, охрана, изготовление одежды из шкур, религиозные церемонии и так далее — выполнялись безропотно и добросовестно. В этой схеме организации жизни, безусловно, присутствовала и религиозно-мистическая составляющая: церемониальные обряды совершались в строго определенные часы, а местные жители регулярно общались с жрецами. После того как Энно Ги исписал несколько страниц, фиксируя результаты своих наблюдений, он уже мог предугадывать, куда пойдет и что будет делать в то или иное время тот или иной человек.

Каждый раз когда Энно Ги хотел о чем-то расспросить Мабель или Лолека, ему приходилось это делать в перерывах между теми общественными работами, в которые были вовлечены эти двое, или же ночью. Именно во время таких долгих ночных разговоров Энно Ги, общаясь с Мабель, получил первое представление об образе мыслей жителей этой загадочной деревни.

Для них не существовало ни истории, ни вообще отдаленного прошлого. В их понимании отсчет времени велся с момента появления огромного огненного шара, который опустошил прежний мир и уничтожил созданных богами людей. Огненное месиво постепенно трансформировалось в новый мир, и начался год первый.

Их предки прошли через этот катаклизм и сумели пережить его лишь благодаря болотам. Именно вода болот чудесным образом сдержала распространение Великого пожара и тем самым уберегла этот клочок земли от катастрофы.

— Великий пожар уничтожил очень многих из наших предков, — рассказала священнику Мабель. — Тогда удалось уцелеть лишь семи женщинам. Они — наши Матери.

— Над вашими могилами, — сказал Энно Ги, — я заметил надгробия, на которых нацарапаны какие-то черточки. Что они означают?

Мабель пожала плечами.

— Откуда нам знать? Их рисуют жрецы. Только они знают, в чем смысл этих черточек.

— И что, у вас нет даже никаких предположений?

Мабель и ее сын ответили, что нет. Кюре вдруг вспомнил, что эта женщина совсем недавно овдовела.

— А в каком возрасте умер ваш муж?

— В каком возрасте?.. Не знаю…

— Большинство людей, которых я видел здесь, принадлежат практически к одному поколению… Ваш муж был одного возраста с Сетом и Тоби?

— О нет! Нет… — запротестовала Мабель. — Нет… Он был намного старше… много-много старше…


Энно Ги добросовестно записывал все эти сведения на свои листки.


предыдущая глава | Прости грехи наши | * * *