home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Чудовище обитало в двухэтажном доме в стиле бунгало, прячущемся в зарослях банановых пальм и гевей в задней части студии. Когда-то это было самое обычное бунгало, но теперь все изменилось. Фасад украшала длинная веранда, окна закрывали широкие ставни, повсюду виднелись грубо отесанные шесты, связанные веревками, чтобы создавалось впечатление, будто вы оказались на тропическом острове. Что-то вроде дома на дереве, построенного швейцарской семьей Робинзонов.[4] Крытая ветками с банановыми листьями крыша, весело журчащий искусственный ручей и черный флаг с черепом и костями на маленьком шесте довершали картину.

— Мы должны показать ему билетик, чтобы он нас впустил? — поинтересовался я.

— Оставьте ваши шуточки, ладно? — тут же нахмурился Донни Брустер. — Я скажу ему, что вы талантливый и блестящий специалист, но если вы начнете выделываться, он сразу поймет, что это не так.

«Славные ребята!»

Полы внутри были выложены грубо отесанными досками, а потолок как две капли воды походил на крышу. С него свисали каирские вентиляторы, которые медленно вращались. Мы прошли через прихожую и оказались в комнате с двумя большими диванами и маленьким круглым стеклянным столиком. Стены украшали афиши шести фильмов, снятых Питером Аланом Нельсеном. Диваны были застелены шкурами зебр, а афиши вставлены в рамки из шкур носорога — по крайней мере, мне так показалось. За столом из тикового дерева сидел безукоризненно одетый чернокожий мужчина, очень маленький. У него за спиной я разглядел дверь, тоже из тикового дерева, за которой кто-то дико вопил. Брустер снова потер голову, воскликнув:

— Боже праведный, и что же нам теперь делать!

Увидев нас, чернокожий мужчина радостно закивал. Видимо, он не слышал криков.

— Здравствуйте, мистер Брустер. Мисс Кайл. Питер сказал, чтобы вы, как только появитесь, сразу же проходили к нему.

Мы и прошли.

Офис Питера Алана Нельсена по длине мог бы посоревноваться с дорожкой для боулинга, а по ширине напоминал улыбку воздушного змея. Отделан он был в стиле прихожей киношного дома в Найроби. На одной стене висели афиши «Дикой банды», «Асфальтовых джунглей» и «Великолепной семерки». У противоположной стены между музыкальным автоматом «Вурлитцер-800 баббл-лайт» и видеоигрой «Убей или умри!» пристроился старый автомат фирмы «Вэбкор» по продаже сладостей. Он предлагал арахис «Эм-энд-Эм», изюм, жевательные конфеты со вкусом фиников и конфеты-в-день-получки. На свете нет ничего лучше таких конфет! Блондинка с шеей, словно выточенной из розового дерева, и плечами, как у Алекса Карраса, сидела боком на небесно-голубом «харлее-дэвидсоне электраглайд», стоящем на приколе в дальнем конце офиса. Блондинка была в черных велосипедках из спандекса с ярко-зеленой полосой, в черном же спортивном топике и серых кроссовках фирмы «Рибок». Я обратил внимание на массивные бедра, мощные накачанные икры и живот, будто вырезанный из камня. Взглянув в нашу сторону, она соскользнула с «харлея» и уселась рядом с парочкой парней, которые могли бы выступать в качестве болельщиков «Далласких ковбоев». Они удобно устроились на диване, застеленном шкурой зебры, один из них был в футболке «Стантс анлимитед», другой — в спортивных штанах и ковбойских сапогах. Парни бросили взгляд в нашу сторону и тут же снова уставились на Питера Алана Нельсена.

Питер Алан Нельсен стоял на мраморном рабочем столе, размахивал руками и так громко вопил, что его лицо стало багровым. Около шести футов двух дюймов роста, тощий, задница шире плеч. Похоже, в детстве он был рыхлым и неуклюжим. Квадратное лицо делало его похожим на Фреда Макмюррея. Одет он был в черные кожаные штаны с серебряным ремнем и голубую хлопчатобумажную рубашку с закатанными рукавами, из которых торчали тощие руки. Стиль, популярный в середине семидесятых, но, думаю, Король Приключений может позволить себе одеваться, как ему вздумается. Король заорал диким голосом:

— Остановите пленку! Не хочу смотреть на это дерьмо! Господи, вы что, все разом спятили?!

Питер Алан Нельсен орал на аккуратно одетую женщину и мужчину с лицом кролика, которые стояли рядом с большим телевизором «Мицубиси». Мужчина возился с видеомагнитофоном, пытаясь вытащить кассету, но у него ничего не получалось, и женщине пришлось ему помогать.

Донни, дергая себя за волосы, бросился вперед.

— Питер, что происходит? Эй, если у тебя проблемы, я здесь для того, чтобы их решить!

Женщина у телевизора объяснила:

— Мы показали ему пленку с работами нового художника по костюмам. Ему она понравилась, но потом мы сказали, что он с телевидения.

Питер громко застонал, затем спрыгнул со стола, метнулся к телевизору, вырвал пленку из рук пунцового мужчины с лицом кролика и вышвырнул в окно. Когда Питер бросился к ним, мужчина отшатнулся, однако женщина даже не шехолнулась.

— Он все делает неправильно! — завопил Питер. — Неужели вы не понимаете, что такое текстура? И плотность образов? Телевидение — это мелко. Кино — это мощь и величие. Я делаю кино, а не работаю на телевидении!

Донни развел руками, показывая, что он не понимает, как такое могло произойти.

— Господи, Питер, извини. Мне очень жаль, что так получилось. Поверить не могу, что они решились отнять у тебя драгоценное время, показав работу парня с телевидения. Как я могу исправить их ошибку?

Похоже, он хотел продемонстрировать мне, как следует себя вести, чтобы Питер был счастлив и доволен.

— Если хочешь все исправить, поцелуй меня в задницу на Голливудском бульваре, — взвыл Питер.

Мне не показалось, что он стал счастливее, но, с другой стороны, Донни виднее, он же у нас специалист по этому вопросу.

— Ты, мать твою, окончательно свихнулся, — заявила аккуратно одетая женщина, повернулась и вышла, уводя с собой мужчину с лицом кролика.

Когда они проходили мимо меня, я принялся напевать «В мире нет ничего лучше шоу-бизнеса». Пэт Кайл пихнула меня локтем в бок.

Донни широко улыбался, показывая всем, что они с его верным другом Питером заодно.

— Эй, нет так нет, Пит-мэн! — (Представляете, Пит-мэн.) — Хочешь получить другого художника, ты его получишь. Мы же здесь кино делаем, верно?

— Дерьмо! — изо всех сил заорал Питер Алан Нельсен.

Затем он подошел к «харлею» и пнул его ногой. Сильно. На полу, в тех местах, где мотоцикл, судя по всему, уже не раз падал, остались отметины. Блондинка дождалась, когда Питер закончит, затем поставила «харлей» на место, а я залюбовался тем, как играют ее могучие мышцы. Питер не обратил на нее ни малейшего внимания. Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша и опустив руки, словно внутри его бушевала слепая ярость, с которой он, как ни старается, не может справиться. Ну просто театр одного актера.

— Я Элвис Коул, — представился я. — Вы вроде хотели со мной что-то обсудить? Или мне уйти, чтобы вам не мешать?

— Вот дерьмо! — выдохнул Донни Брустер и принялся размахивать руками, показывая, что он больше всего на свете хочет сделать Питера счастливым. — А он шутник. Правда, Пит-мэн? Этот парень — частный детектив, о котором мы с тобой говорили. Он…

— Я его слышал, — сказал Питер и подошел ко мне.

Он протянул мне руку, и я ее пожал. Он сжал мою ладонь сильнее, чем требовалось, и подошел ближе, чем положено подходить к незнакомому человеку.

— Извините за то, что вам пришлось увидеть, — проговорил он. — Эти ребята нагрузили меня масштабным фильмом, а теперь имеют во все места. Меня это слегка выводит из себя.

— Понятное дело.

Он кивком показал на женщину:

— Это Дани.

Затем махнул рукой на двух парней:

— Ник и Ти-Джей. Они на меня работают.

Ник был в футболке «Стантс анлимитед», а Ти-Джей — в обтягивающих сапогах. Каждый из них весил больше Питера примерно фунтов на шестьдесят.

— Вы видели мои фильмы? — спросил Питер.

— Я видел «Бензопилу» и «Трудное дело».

— И как они вам?

— Неплохо. «Бензопила» напомнила мне «В поисках».

Он чуть заметно улыбнулся и кивнул:

— Мне было двадцать шесть. «Бензопилу» я снимал сразу после киношколы. Я тогда свою задницу от дырки в земле отличить не мог, а потому и изгалялся как мог.

Донни смотрел на него, продолжая держать в руке телефонную трубку, которую зачем-то схватил.

— Мы как раз говорили про «Бензопилу» перед тем, как к тебе прийти. Не фильм, а просто динамит. Динамит. Огромные сборы.

Питер подошел к автомату, треснул по нему ладонью, потянул на себя рычаг и получил бесплатно упаковку орешков «Эм-энд-Эм». Разорвал ее зубами, бросил пакетик на пол и высыпал половину содержимого себе в рот. Он никому не стал предлагать конфеты, а Дани спокойно подошла и подняла пакетик.

Затем Питер направился к мраморному столу и уселся на него по-турецки.

— Похоже, мы с вами ровесники. Сколько вам лет?

— Тридцать восемь.

— Мне тридцать девять. Мы разговаривали с одним копом, который сказал нам, что вы были в Наме.[5] Это правда?

Он наклонился вперед и произнес «в Наме» так, как это принято на телевидении: с восторгом, интересом и недоверием. Совсем как Барт Симпсон.[6]

— Угу.

Он высыпал в рот очередную порцию орешков.

— Тот коп сказал, что вы там здорово отличились и получили кучу медалей.

— Копы много чего знают.

— Я тоже пытался записаться, но меня не взяли. У меня проблемы с тазобедренными костями. — Он посмотрел на афишу с Джоном Уэйном в «Кровавой аллее». Дюк стрелял из автомата в каких-то коммуняк. Широкие плечи и почти никакой задницы. — Никстер тоже был в Наме.

«Никстер».

— Аэромобильный отряд, — кивнул Никстер.

— Я жутко хотел попасть в такой отряд, — заявил Питер. — Носиться по небу. Если бы я не был таким старым, то отправился бы в Саудовскую Аравию.

— Ты там был бы лучше всех, приятель, — откликнулся Никстер. — Я с радостью взял бы тебя в мой отряд вместо половины говнюков, которыми мне пришлось командовать.

— Класс, твою мать! — добавил Ти-Джей.

Питер кивнул, опечалившись из-за того, что ему не пришлось носиться по дружественным небесам Вьетнама и Саудовской Аравии.

Донни положил телефонную трубку и повернулся к нам, изобразив на лице широкую улыбку и всем своим видом демонстрируя, что у-него-все-под-контролем.

— Слушай, Пит-мэн, ты не хочешь, чтобы парень с телевидения работал на твоей картине. Считай, что он уже вчерашний день. Все, его больше нет. Он останется лишь в нашей памяти. Итак, скажи-ка мне, чего ты хочешь от художника. Нам нужно принять решение и продолжить делать декорации.

— Отстань, Донни, — сказал Питер. — Я занят.

Донни поморщился, и у него сделался испуганный вид.

— Но послушай, Питер. Мы должны снять фильм. Пора заняться делом. Некоторые вещи больше нельзя откладывать.

— Донни? — позвал Питер, не глядя на него.

— Да, Пит-мэн?

Питер плюнул в него разжеванным орешком, который угодил в правую штанину, повисел пару секунд и упал, оставив зеленый след.

— Вали отсюда.

Пэт Кайл фыркнула. Донни побледнел и напрягся, словно конфетка была кусочком дерьма, и на мгновение на его лице появилось сердитое выражение. Затем постепенно, очень медленно, гнев начал отступать, как будто маленькие человечки внутри Донни разобрали его на кирпичики. Когда они все были спрятаны, человечки выстроили улыбку. Не слишком удачную, но, наверное, маленькие человечки устали работать без передыха.

— Конечно, Пит-мэн, — ответил Донни. — Как скажешь. Я позвоню позже. Слушай, мне правда очень жаль, что тебе морочили голову с тем типом с телевидения.

Голос у него звучал немного напряженно. Видимо, в контролирующей его команде не все были высококлассными специалистами.

Донни Брустер повернулся и вышел, даже не посмотрев на меня и Пэт Кайл. Впрочем, на Ника, Ти-Джея и Дани он тоже не посмотрел. Питер засунул остатки орешков в рот, смял бумажку, швырнул в корзину для мусора и не попал. Дани ее подняла.

— Конечно, Пит-мэн. Как скажешь, — плаксивым голосом проныл Никстер.

Питер, Ти-Джей и Никстер рассмеялись. Дани оставалась совершенно серьезной.

Я посмотрел на Пэт Кайл. В ее глазах застыло жесткое выражение, она сжала зубы и смотрела в пол.

«И что теперь, отказаться от шоу-бизнеса?»

Я взглянул на Питера Алана Нельсена. Ник и Ти-Джей валялись на диване и хохотали, хлопали в ладоши и колотили друг друга по чему попало.

— Питер, я пришел сюда вовсе не затем, чтобы смотреть домашние спектакли, — сказал я.

Смех тут же прекратился.

— Я пришел, потому что меня попросила Пэт Кайл, с которой я дружу, а на вопросы о себе отвечал, поскольку именно так себя ведет большинство людей: ходят вокруг да около, прежде чем приступить к делу. Но все, мы уже в конце пути. И если вы не покончите со всем этим дерьмом и не приступите к делу, я уйду, а вы ищите себе кого-нибудь другого.

Питер Алан Нельсен заморгал, глядя на меня удивленными глазами маленького мальчика. Ти-Джей встал с дивана, упер руки в бока и уставился на меня с наглой ухмылкой.

— Ни фига себе, Питер! Похоже, этот парень напрашивается на неприятности, — нахмурился Никстер.

Дани опустила свои могучие руки и, шагнув вперед, оперлась правым бедром о край стола совсем близко от Питера. Четырехглавая мышца ее левой руки сокращалась, словно пульсирующее сердце. Питер, едва заметно улыбаясь, довольно долго сверлил меня взглядом, впрочем, у него был вид мальчишки, которого поймали за поеданием червяков и который знает, что это нехорошо. Вид у него был даже слегка смущенный.

— Ник, Ти-Джей, пойдите выпейте пивка или еще чего-нибудь, — сказал он наконец.

Ник и Ти-Джей посмотрели на него и вышли, причем Никстер, проходя мимо, чуть ли не задел меня плечом. Когда они убрались, Питер соскользнул со стола, вынул из бумажника маленький снимок и протянул мне. Снимок был сложен пополам и пожелтел, как желтеют старые фотографии, когда годами пылятся в коробках, куда никто не заглядывает. На снимке был изображен Питер, намного моложе нынешнего и еще более худой, с длинными вьющимися волосами, в футболке с надписью «КИНОСТУДИЯ ЮЖНОКАЛИФОРНИЙСКОГО УНИВЕРСИТЕТА». Он сидел на уродливом диване, обтянутом какой-то тряпкой, и держал на руках крошечного младенца. Ни тот ни другой не выглядели особо счастливыми.

— У меня есть бывшая жена и сын. Я не видел его с тех пор, как ему исполнился год. Или типа того. Его зовут Тоби. Мы назвали его в честь Тоби Тайлера из фильма «Десять недель с цирком». Сейчас ему уже, наверное, двенадцать, но я не знаю, жив он или нет. А может, он инвалид и лежит в какой-нибудь больнице. Я не знаю, нравятся ли ему черепашки ниндзя. Вы меня понимаете?

Я кивнул.

— А что, ваша бывшая жена ни разу не обращалась к вам за денежной помощью на содержание ребенка?

— Не обращалась.

— А как насчет алиментов?

Он беспомощно развел руками.

— Я вообще ничего про нее не знаю. Она с таким же успехом может находиться на Луне.

— Питер, а вам не приходило в голову, что она просто не хочет, чтобы ее нашли? — спросил я.

Он уставился на меня, явно не понимая вопроса.

— Прошло десять лет, вы жили не слишком замкнуто. Если бы она хотела вас разыскать, то легко могла бы это сделать. Мне приходилось выполнять подобную работу, и в конце концов оказывалось, что все хотят только одного: чтобы их оставили в покое. Дети напуганы и ничего не понимают, а родители вспоминают старые обиды и начинают новую войну.

Питер сделал глубокий вдох, покачал головой и с интересом оглядел свой офис. Без Ти-Джея, Никстера и Донни Брустера он казался пустым, а Питер ужасно одиноким.

— Я стою… сколько… Может, двести миллионов, что-то вроде того, — произнес он. — Если у меня есть ребенок, половина принадлежит ему. Разве не так? — Он словно пытался убедить меня в своей правоте. — А что, если ему нужна машина? Если его мать не может платить за колледж?

— Иными словами, вы хотите стать отцом, — констатировал я.

Он убрал снимок очень молодого Питера Алана Нельсена и его крошечного сына. Тоби. Тоби Тайлер и цирк.

— Если он не умер, я его отец, и мои желания в данном случае здесь ни при чем. Так ведь?

— Да, должно быть, так, — согласился я.

— Пусть Карен на меня злится. Пусть я вел себя тогда не лучшим образом и все испортил. Неужели это означает, что я до конца жизни должен расплачиваться за свои ошибки?

— Не означает.

Он снова тряхнул головой, обошел свой мраморный стол и уселся за него, точно вдруг постарев, и снова достал фотографию.

— Знаете, что странно? — спросил он. — В этом мире есть частичка меня, мой сын, а я о нем ничего не знаю и даже не видел его. Мне кажется, я его чувствую, словно это я сам, понимаете?

— Понимаю, — кивнул я и добавил: — Но мальчик может так не чувствовать. И уж ваша бывшая жена наверняка.

Он встал и подошел к автомату для игры в пинбол, потом к видеоигре и к «Вурлитцеру». Он останавливался, потом снова начинал ходить и снова останавливался, как будто не знал, что с собой делать, где он должен находиться или как выразить все, что у него на душе.

— Просто скажите, — посоветовал я ему.

Он повернулся ко мне, и на его лице появилось какое-то потерянное, отстраненное выражение, словно ему было больно произносить эти слова.

— Я просто хочу поздороваться со своим сыном.

— Понимаю и обязательно помогу вам его найти, — сказал я.

Режиссер, входящий в тройку самых известных в мире, тяжело вздохнул.

— Хорошо. Очень хорошо. — Он пересек комнату и пожал мне руку. — Хорошо.


Глава 1 | Смертельные игры | Глава 3