home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Я позвонил в нью-йоркское управление автотранспорта из телефона-автомата на заправке «Шелл» у автомагистрали между штатами и сказал:

— Говорит патрульный офицер Виллис Свитвелл, значок номер пять-ноль-семь-два-четыре. Меня интересует, что у вас есть на нью-йоркский номер «сьерра-ромео-гольф-шесть-шесть-один». А еще — на кого он зарегистрирован.

Они либо ведутся на подобные штучки, либо нет.

После короткой паузы мне ответил чей-то низкий голос:

— Подождите минутку.

Очко в пользу Джека Уэбба.

Низкий голос сообщил мне, что ничего противозаконного за данным номером не числится и что он зарегистрирован на мясокомбинат «Люцерно», Нижний Манхэттен, Гранд-веню, 7511.

— Конкретного имени нет? — спросил я.

— Нет. Похоже, машина принадлежит компании.

— Спасибо за помощь, дружище, — сказал я. — Хорошего тебе дня.

Копы обожают слово «дружище».

Я проехал по Меррит, миновал Уайт-Плейнс, затем через полуостров выбрался на Генри-Гудзон и направился дальше по западной границе Манхэттена, оставив реку Гудзон справа. Вдоль реки раскинулся парк с зелеными деревьями, любителями пробежек, стариками и детьми, которые, несмотря на то что им следовало быть в школе, прогуливались, весело смеялись и прекрасно проводили время. Я оставил позади Национальный мемориал генерала Гранта, Памятник солдатам и морякам, и разделительная полоса с зелеными насаждениями плавно перешла в Вестсайдское шоссе, а парк уступил место обычной дороге, идущей вдоль берега. Считается, что река Гудзон отвратительная и грязная, но я не увидел ни дохлых рыб, ни мертвых тел, а всего лишь пару лодок с парусами, около миллиона японских сухогрузов и гидросамолет, привязанный к пирсу.

У Голландского тоннеля я поехал на восток вдоль канала и пересек Нижний Манхэттен между Маленькой Италией и Чайнатауном. Дома здесь были старые, в основном из камня или из красного и желтого кирпича, одни покрашены, другие — нет, на всех без исключения потемневшие от времени пожарные лестницы. На тротуарах бурлила жизнь, желтые машины с ревом носились по мостовой, полностью игнорируя правила дорожного движения, велосипедистов и вообще человеческую жизнь. И никто, казалось, не замечал других, словно все здесь привыкли к одиночеству и даже находили в нем определенное удовольствие.

Компания «Люцерно» расположилась в двухэтажном промышленном здании из красного кирпича между оптовым магазином по продаже шин и центром распродажи текстильных изделий, в четырех кварталах от Манхэттенского моста. Рядом со зданием была большая, засыпанная гравием парковка, куда непрерывным потоком подъезжали на погрузку фургоны «Эконолайн» и грузовики. В дальнем конце парковки, подальше от грузовиков, стояли пять машин и среди них черный «линкольн».

Я влетел на стоянку, промчался мимо грузовиков, резко развернулся, будто хотел побыстрее оттуда убраться, и въехал прямиком в «линкольн». Выключив двигатель «тауруса», я вылез наружу и, стараясь привлечь к себе как можно больше внимания, стал осматривать дело рук своих. Ну вот, левая передняя фара «линкольна» разбита, хромированное кольцо вокруг нее помято, бампер покорежен. За мной наблюдала парочка чернокожих парней в грязных белых передниках, занимавшихся погрузкой. Один из них зашел в помещение склада, что-то крикнул, и наружу выкатился коротышка в белом комбинезоне с блокнотом в руках. Я тут же подскочил к нему и сказал:

— Вот, пытался развернуться и въехал задом в «линкольн». Случайно, не знаете, чей он?

Коротышка подошел к краю платформы, остановился и посмотрел на машины. На спине комбинезона красными нитками было вышито: «Отличное мясо от „Люцерно“», а на левом нагрудном кармане — «ФРЭНК». У коротышки было морщинистое, кислое лицо, словно он только что обнаружил таракана в пакете с ланчем.

— Боже праведный, ты где водить учился? — спросил он. — Подожди здесь.

И вернулся на склад. Два чернокожих парня заканчивали складывать в грузовик белые коробки с тележки. Они брали сразу по две и с грохотом заталкивали их в кузов. Да, ничего не скажешь, нежное обращение!

Через некоторое время появился Фрэнк и заявил:

— Все, проехали. Считай, что ты чист.

Я посмотрел на него.

— Это в каком смысле, проехали? — удивился я.

«А ведь все было так хорошо спланировано!»

— В том самом, в каком сказал. Ты тут наделал делов, но можешь не волноваться за свою задницу. Вали отсюда.

Древняя как мир идея разбей-им-машину-и-предложи-за-нее-заплатить не сработала!

— Я вот фару разбил и бампер помял, а еще кольцо вокруг фары, — не сдавался я. — Может, хозяин все же глянет?

— Не бери в голову, проехали. Это машина компании.

— А я хочу брать в голову. Я виноват и должен кому-то заплатить.

Он наградил меня взглядом, каким иногда жены смотрят на мужей: «Боже! Где были мои глаза, когда я выходила замуж?»

— Все. Отвали. Усек? Ты что, полный идиот?

— Знаете, как раз в этом и заключена главная проблема современной Америки, — заявил я. — Все мечтают отвалить. Никто не хочет ни за что отвечать. Но только не я. Я не убегаю от ответственности и отдаю долги. Я привык платить за свои ошибки.

«А вдруг мне удастся разбудить в нем национальную гордость?»

Один из чернокожих парней почесал живот и рассмеялся, продемонстрировав две золотые коронки. Фрэнк тяжело вздохнул и сказал:

— Послушай, мне нужно работать. Ты заявился сюда, разбил машину и хочешь кому-нибудь за это заплатить. Отлично. Но я стою перед тобой и говорю, что все в порядке. Мы видели, что произошло. Можешь не волноваться. Тебе не придется платить, не придется извиняться и вообще ничего не придется делать. Ты все понял?

— Но вы же не хозяин машины?

— Что? — спросил он и развел руками.

— И не владелец компании.

— Что? — уже громче спросил он.

— Если вы не хозяин машины и не владелец компании, тогда откуда мне знать, что вы имеете право говорить, типа, все в порядке.

Он тряхнул головой и посмотрел на небо.

— Ну и придурок, твою мать!

— Скажите мне, кто водит эту машину, — проговорил я. — Может, тот, кто ее водит, должен сказать мне, что все о'кей.

— Бога в душу мать!

— Только так будет правильно.

Один из чернокожих парней даже взвыл:

— О-о-и-и-и!

Фрэнк швырнул блокнот на землю и ринулся назад, в помещение склада. Чернокожие парни принялись демонстрировать друг другу золотые зубы и переглядываться. Вскоре Фрэнк опять появился. Он привел крупного лысого мужчину лет пятидесяти с глазами навыкате, головой, похожей на дыню, и тоненьким голоском, как у больного ребенка. Мужчина сообщил мне, что он менеджер, и дал свою визитку. «Майкл Виникотта. Мясокомбинат „Люцерно“. Менеджер». Затем он сказал, что если моя страховая компания захочет с кем-нибудь связаться, то могут обращаться к нему. Он заявил, что высоко ценит мое желание все уладить и компенсировать хозяину машины материальный ущерб, но что в этом нет никакой необходимости.

— Может, нам следует оставить все как есть и вызвать полицию, чтобы получить протокол об аварии, — предложил я.

— Вали отсюда, урод недоделанный, иначе будет разбита не только долбаная фара, но кое-что еще, — взревел менеджер.

Я вернулся к «таурусу», проехал квартал и припарковался в гараже на Брум-стрит. Затем дошел пешком до кондитерского магазина, расположенного напротив «Люцерно», заказал двойной эспрессо без кофеина и сел около окна. Может, стоит вернуться, представиться Эдом Макмахоном[22] и сказать, что владелец «линкольна» выиграл билет достоинством в миллион долларов. Это звучало лучше, чем вся эта муть с разбитой фарой. Только они уже знают, что я не Эд Макмахон. Похоже, надо было именно с этого начать.

Когда я допивал уже третий эспрессо, из «Люцерно» вышел прыщавый толстяк. Джои. Он был в белом комбинезоне, резиновых сапогах и все в том же синем пальто. Так, так, так. Конечно, не тип из «линкольна», но все равно теплее.

Я заплатил за кофе и шел за ним два квартала до заведения с большой вывеской «Моллюски у Спина». Сквозь витринное стекло я видел, как он уселся на табурет у стойки бара и что-то сказал бармену. Тот поставил перед ним кружку темного пива, затем взял поднос со льдом и начал открывать раковины с моллюсками. В баре было еще четыре человека, но, похоже, они друг друга не знали, и никто ни с кем не разговаривал. Еще человек шесть сидели в маленьких кабинках. Этакое местечко, куда можно зайти в рабочей одежде.

Когда на подносе образовалась горка моллюсков, бармен поставил его перед Джои и отправился к другим посетителям. Джои как раз поднес ко рту раковину и принялся смачно высасывать ее содержимое, когда я подошел к нему сзади и сказал:

— Привет, Джои!

Джои повернулся, посмотрел на меня, и тут я ткнул пальцем ему в горло. Он моментально покраснел, а глаза вылезли из орбит. Джои схватился за горло и закашлялся. Непрожеванный моллюск вывалился у него изо рта прямо на пол.

— Не стоит так быстро есть, можно подавиться, — посоветовал я.

К нам тут же подскочил бармен и спросил:

— Он в порядке?

Я сказал, что в полном порядке и что я умею делать искусственное дыхание. Мы привлекли внимание каких-то парней, сидевших в углу, но, увидев остатки моллюска на полу, они сразу же потеряли к нам интерес. Бармен же вернулся к другим клиентам.

Джои сполз с табурета и не слишком уверенно замахнулся на меня правой рукой. Я отвел удар раскрытой ладонью и ткнул ему пальцем в глаз. На этот раз он побелел, пошатнулся, перелетел через табурет и повалился на пол.

Бармен и четыре парня, сидевших в зале, удивленно на меня посмотрели.

— Похоже, перестарался с искусственным дыханием, — сообщил им я.

— Может, «скорую» вызвать? — предложил ближайший ко мне парень.

— Может, только не сейчас.

Прижимая одну руку к лицу и пытаясь встать, Джои ползал по полу.

— Ты выколол мне гребаный глаз! — завопил он. — Теперь я ослепну!

Я поднял его и отвел в дальний конец бара. Бармен и четыре парня старательно делали вид, что меня здесь нет.

— Не-е-е, — протянул я. — Я тебя совсем легонько ударил. Дай-ка взглянуть.

Он дал мне взглянуть. Я ткнул пальцем в другой глаз.

Джои вскрикнул, схватился за другой глаз и попытался отвернуться, однако мешала стена — все пути к отступлению были отрезаны. Глаза у него покраснели и слезились, но я знал, что с ними все будет в порядке.

— Ты, сукин сын, — сказал он, — ты должен был убраться. Мы же от тебя избавились.

— Плохо поработали.

Он бросился вперед, снова взмахнул правой рукой, а я снова ее оттолкнул, а затем врезал ему по голове. Он дернулся, наткнулся на стойку бара и упал. Парни в зале и несколько человек, сидевших в кабинках, повскакали с мест.

— Эй, я сейчас копов позову, — пригрозил бармен.

— Зови, — откликнулся я. — Сейчас закончу.

Я поднял Джои и усадил на табуретку, а затем достал его бумажник и проверил водительские права. «Джозеф Л. Путата. Джексон-Хайтс».

Вернув бумажник на место, я сказал:

— Хорошо, Джои. Что общего у тебя, гондон ты штопаный, с Карен Ллойд?

Один глаз глядел прямо, а другой беспрерывно вращался и моргал. Джои покачал головой, словно хотел сказать, что не знает, о чем это я.

— Без понятия. Кто такая Карен Ллойд?

— Дамочка из банка.

«Может, это вовсе не она их послала».

Джои наконец удалось сфокусировать взгляд, вид у него был испуганный.

— Вот дерьмо! Я сказал ему, что от тебя избавились. Сказал, что ты отсюда убрался.

— Кому сказал? Типу из «линкольна»?

— Я вызвал копов, — сообщил бармен.

Джои перевел взгляд с него на меня, затем снова на него. Он был напуган и озадачен.

— Почему тип из «линкольна» хочет, чтобы я забыл про Карен Ллойд? — поинтересовался я.

— Не знаю. Он сказал, что ты к ней пристаешь. Сказал, что она его подруга. — Вид у Джои стал еще более испуганный, словно ему было страшно даже говорить про типа из «линкольна». — Я же ему передал, что ты свалил.

— Кто он?

— Кто?

— Тип из «линкольна».

Джои посмотрел на меня, точно я с луны свалился.

— Господи, а ты не знаешь?

— Нет.

Путата оглянулся на других посетителей бара и понизил голос:

— Мы говорим про Чарли Де Луку. Сына Сола Де Луки.

— И что?

Джои тряхнул головой, и на лице у него появилось такое выражение, будто он сейчас обделается.

— Сол Де Лука — это крестный отец. Ты, тупой стручок! Cappo de tutti cappo. Он глава всей чертовой мафии.


Глава 11 | Смертельные игры | Глава 13