home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

На следующее утро у меня довольно сильно болела спина, а место удара за ухом здорово распухло. Я принял аспирин, полежал в горячей ванне, чтобы снять напряжение с мышц спины, затем занялся йогой, начав с самых простых растяжек и закончив «коброй» и упражнениями для позвоночника. Спина сперва немного ныла, но потом я разогрелся и мне полегчало.

В двадцать минут десятого я вернулся в Челам, проехал по Мейн-стрит мимо банка на городскую площадь, повернул через один квартал на юг, снова повернул и остановился перед зданием, где когда-то был выставочный зал тракторов Джона Дира. Сейчас здание пустовало.

Угроза снега миновала, и небо было прозрачным и ясным, если не считать отдельных кучевых облаков, похожих на клочья ваты. Стало заметно теплее. Я дошел до бакалейной лавки, расположенной в квартале от заброшенного здания, остановился возле телефонной будки и посмотрел на банк. Зеленый «ЛеБарон» Карен Шипли стоял на парковке. Я мог бы войти в банк и попытаться прижать женщину к стенке, но она наверняка снова станет отрицать, что она Карен Шипли. Так же, как и свое знакомство с тремя отморозками, заявившимися в мотель. Я мог бы пригласить шерифа, но тогда за дело возьмется пресса и имя Питера Алана Нельсена обязательно всплывет наружу. Прессе это наверняка понравится, а вот Питеру Алану Нельсену навряд ли.

Кроме того, с самой Карен Шипли что-то было не так. Взять хотя бы, как она отчаянно и в то же время обреченно, глядя на фотографию Карен Шипли, то есть на свою собственную, твердила о том, что не знает этой женщины. Мне совсем не хотелось, чтобы шериф, весь город и газетчики узнали правду, прежде чем я сам во всем разберусь. Да и вообще, обратиться за помощью к шерифу — значит проявить слабость.

У меня было несколько вариантов дальнейших действий. Я мог подстеречь Карен Шипли на выходе из банка, приставить пистолет к ее голове и заставить назвать свое истинное имя. Если из этого ничего не получится, можно организовать за ней слежку. Когда-нибудь она потеряет бдительность и проколется. А еще можно просто порасспрашивать самых разных людей. Хммм. Последний вариант казался мне самым простым. В конце концов, Карен Шипли прожила здесь восемь лет. Местные жители знают ее и про нее. Если я начну задавать им вопросы, то смогу узнать, что они знают, и увидеть, что они видели. И тогда, возможно, мне удастся понять, что здесь происходит, и решить, что делать дальше.

«Элвис Коул, детектив, собирающий информацию».

В квартале от парикмахерской я обнаружил кафе «У Риттенхаузера». Я вошел и сел у стойки. Тощий повар в голубом переднике стоял возле кассы, скрестив на груди руки. Он вперился в маленький цветной телевизор, установленный на огромной банке со свининой и бобами рядом с кассой. Опра Уинфри. Что-то насчет того, что толстяки — лучшие в мире любовники. Не дожидаясь моей просьбы, повар снял с сушилки чистую кружку, налил в нее кофе и поставил передо мной.

— Что будете есть? — спросил он.

— Омлет из трех яиц. Ржаной тост. Омлет, если можно, с грибами и сыром.

— Острый чеддер?

— А как насчет швейцарского?

— Пожалуйста.

Он приготовил яйца, нарезал мясо и сделал два больших ржаных тоста. Когда все было готово, он выложил мой завтрак на толстую белую тарелку и поставил передо мной.

— Аппетитно выглядит, — заметил я.

Он только фыркнул и вернулся к телевизору.

Я съел несколько кусочков омлета.

— Только что из Калифорнии. Перевод. Вчера в банке познакомился с Карен Ллойд.

— Угу.

— Симпатичная дамочка.

И снова «угу».

— Случайно не в курсе, она замужем или, может, с кем-то встречается?

— Не-а.

Невероятно толстый мужчина лет шестидесяти сообщил Опре, что эякуляция у него бывает до двадцати шести раз в день. Он считал, что дело в его могучем теле. Повара это явно заинтересовало.

— Что значит ваше «не-а»? Вы не знаете или она ни с кем не встречается?

— Не мое это дело.

Толстяк на экране объяснял, что, когда был худым, страдал от сексуальной дисфункции.

— А давно она работает в банке?

Повар прямо-таки приник к телевизору. Там рассказывали о том, что высокое содержание жира ведет к увеличению образования жидкостей.

— Неплохой денек для ядерного взрыва? — бросил я.

Повар кивнул и, не сводя глаз с экрана, отрезал себе кусок вишневого пирога.

Может, я все же ошибся и сбор информации в Челаме не такое уж плевое дело. И тогда я решил устроить слежку за Карен Шипли.

Приезжий в маленьком городке выглядит как марсианин в Мэйберри. На него все обращают внимание. Тетушка Би видит, что ты околачиваешься на парковке, — Барни Файф тут как тут и попросит предъявить права. Опи катит на своем велосипеде, а Энди уже тут как тут. Все в городе про тебя знают, а потом отморозки в галстуках ленточкой заявляются к тебе и спрашивают, почему ты еще не убрался. Теперь понимаете, как здесь все устроено?

Я вернулся в «Говард Джонсон», перебрался в другой номер, затем отправился в Вестчестер, в офис «Хертца», и поменял голубой «таурус» на белый. С тетушкой Би и Опи мне, конечно, было не сладить, но я мог усложнить жизнь Джои и его дружку в галстуке.

Примерно в девять пятьдесят я вернулся в Челам. В девять пятьдесят две новый белый «таурус» припарковался на маленькой аллее перед выставочным залом Джона Дира. Я вскрыл замок и вошел внутрь. Отсюда мне были прекрасно видны банк, бакалейный магазин и большая часть Мейн-стрит. Тетушка Би и Опи, конечно, могли заинтересоваться «таурусом», но лучше уж так, чем привлекать внимание к своей персоне.

Между половиной одиннадцатого и полуднем к банку подъехали восемь человек. Они заходили внутрь, делали свои дела и выходили. Среди них не было парней с вулканическими прыщами или в галстуке ленточкой, но я не терял надежды.

В пять минут первого Карен Шипли вышла из банка и села в свой «ЛеБарон». Она была в твидовом брючном костюме, куртке из тонкой кожи и туфлях без каблука. В руках она держала портфель. Карен выехала с парковки и повернула на юг, а я ринулся к «таурусу» и последовал за ней. Через двадцать минут мы оказались около торгового центра в Вестчестере, и Карен вошла в маленькое кафе. Мужчина в сером костюме взял ее за руку и поцеловал в щеку, а потом они уселись за столик около окна. Я остался в машине. Где-то в середине обеда она открыла портфель, достала какие-то бумаги и отдала мужчине. Он надел очки в черепаховой оправе, прочитал и подписал бумаги. Карен убрала их обратно в портфель, и обед продолжился. Деловые люди.

Без десяти два Карен вернулась в Первый национальный банк, а я — в выставочный зал Джона Дира. Опи и тетушки Би нигде не было видно.

В три часа Карен Шипли снова вышла из банка, села в машину и через полмили остановилась около Начальной школы имени Вудро Вильсона. Тоби залез в машину, и они проехали через Челам к одноэтажному зданию с вывеской, на которой было написано: «Б. Л. Фрэнке, д-р стоматологии, и Сьюзан Уитлоу, д-р стоматологии, объединение дантистов». Они пробыли там чуть меньше часа.

После дантиста мы проехали назад через весь Челам и оказались на двухполосной проселочной дороге, петляющей между лесами и полями, разбросанными то тут, то там прудами и маленькими озерами, и вскоре свернули на широкую новую асфальтовую дорогу и проехали мимо знака «Клиарлейк-Шорз». Кто-то нагнал сюда бульдозеров и построил поселок вокруг пары озер, которые показались мне слишком круглыми и ровными, чтобы быть естественными. Большая часть участков пустовала, на некоторых шло строительство, на других уже стояли готовые дома, где кипела жизнь.

Карен Шипли подъехала к одноэтажному кирпичному дому в колониальном стиле с широкой подъездной дорожкой и не тронутым строителями ландшафтом. Может, дому был год. А может, и меньше. Во дворе кто-то посадил четыре белые березы и дуб. Стволы берез были совсем тонкими, дуб чуть потолще. Сейчас они ничего особенного из себя не представляли, но через некоторое время подрастут, наберут силу и будут приносить всем радость. У входа в гараж над дорожкой висел баскетбольный щит с кольцом. Тоби и Карен вошли в дом, и внутри загорелся свет. Дом.

Я проехал через поселок, остановился среди высоких сорняков у дороги и стал наблюдать за домом, пока небо не почернело. Джои и тип в галстуке так и не появились. Над окрестностями нависали темные тени. Новый дом с веселеньким пейзажем вокруг совсем не походил на место, где люди прячутся, дрожа от страха, и откуда насылают головорезов на ничего не подозревающего частного сыщика. С другой стороны, так всегда и бывает. Когда мой желудок начал возмущаться так громко, что уже заглушал радио, я повернул назад в «Говард Джонсон».

Каждый следующий день был похож на предыдущий. Тоби отправлялся в школу на красном велосипеде, потом Карен уезжала в банк. Она приходила туда раньше остальных и открывала дверь. Джойс Стебен появлялась через две-три минуты после нее, а перед самым открытием банка, к девяти, подъезжала оператор.

Клиенты приходили и уходили. Иногда утром или в середине дня Карен осматривала объекты недвижимости и встречалась с разными людьми. Они смотрели друг на друга, улыбались, размахивали руками, а потом Карен возвращалась в офис.

Каждый день между четырьмя и половиной пятого Тоби подъезжал на велосипеде к банку и оставался там до тех пор, пока Карен не заканчивала работу — иногда сразу, как появлялся Тоби, иногда около пяти. И они ехали домой. Пару раз Карен делала мелкие дела по дороге, но, как правило, они отправлялись прямо домой. Один раз они скатали в «Макдоналдс», за четырнадцать миль от Челама, и еще раз — в соседний город, посмотреть новый фильм со Стивеном Сигалом. Однажды Тоби не появился в банке, а Карен ушла с работы пораньше, чтобы поприсутствовать на баскетбольном матче между «Ревущими медведями» школы имени Вудро Вильсона и «Львами» из Раунд-Хилл. Я вошел в школу через заднюю дверь, чтобы понаблюдать за матчем со сцены. Тоби играл за правого форварда, причем очень даже неплохо. Карен сидела в первом ряду и отчаянно болела. Она даже обозвала кого-то из распорядителей придурком. «Ревущие медведи» проиграли со счетом 38:32. Карен отвезла Тоби в заведение под названием «Монтебекс» и в качестве утешения угостила элем. Портрет прекрасной семьи, в которой имеется только один родитель.

На четвертый день в шесть ноль пять утра все развалилось.

Я ехал в сторону дома Карен Шипли, когда она промчалась мимо меня в противоположном направлении, на час раньше обычного.

Я развернулся на подъездной дорожке, засыпанной гравием, пропустил вперед пикап с биглем на заднем сиденье и последовал за Карен. Она промчалась через Челам, выехала на шоссе и направилась в сторону Вестчестера. Интенсивное движение было мне на руку, так как облегчало слежку. Карен держалась правой полосы и свернула у знака «Датчи». Затем, примерно через милю, направилась к парковке заброшенной станции техобслуживания «Игл» и заглушила мотор. Вокруг никого не было. Я еще примерно полмили ехал за стариком в «шевроле» 1948 года, затем свернул на обочину и остановился. Продравшись сквозь заросли берез и вязов, я занял наблюдательный пост позади станции. Карен сидела в машине.

Холодный воздух и запах зимнего леса напомнили мне детство, как я охотился осенью на белок и белохвостых оленей, и на меня снизошло умиротворение, в которое погружаешься, оказавшись один на один с природой. Мне стало интересно, испытывает ли Карен Шипли то же самое и не за этим ли она сюда приехала.

Без двадцати двух минут семь с дороги свернул черный «линкольн таун кар» с тонированными стеклами и телефонной антенной и остановился позади нее. Дверь открылась, и появился темноволосый мужчина с толстой шеей и широкой спиной. Слегка за тридцать, выше меня, в дорогом пальто «Честерфилд», серых слаксах и черных ботинках от Гуччи, до того начищенных, что, похоже, он держал их в холодильнике. Мужчина достал из багажника зеленый нейлоновый мешок, подошел к «ЛеБарону» Карен и натянуто улыбнулся, хотя не думаю, что он жаждал продемонстрировать ей свое хорошее отношение. Карен вышла из машины, однако улыбаться не стала, взяла мешок и швырнула на пассажирское сиденье.

Они о чем-то поговорили. Губы Карен были поджаты, в глазах застыло сердитое выражение, она стояла, оперевшись спиной о свою машину. Мужчина потянулся к ней и коснулся ее руки. И я заметил, как напряглась Карен. Он еще что-то сказал, снова к ней прикоснулся, но на сей раз она оттолкнула его руку, и он ударил ее по лицу. Так сильно, что у нее дернулась голова. Однако Карен не бросилась бежать и не начала звать на помощь. Она стояла и с ненавистью смотрела на него, он поднял руку, потом опустил, сел в «линкольн», и машина, взметая гравий, под визг шин умчалась прочь. Я записал номер.

Карен Шипли проводила «линкольн» взглядом, забралась в «ЛеБарон», включила двигатель, положила голову на руль и расплакалась. Она колотила по рулю и так громко кричала, что даже мне было слышно, хотя окна были закрыты, а двигатель работал.

Она поплакала еще минут пять, потом вытерла глаза, привела в порядок лицо, глядя в зеркало заднего вида, а затем уехала.

Я промчался через лес и, выжимая из «тауруса» сто миль, вывернул на дорогу на Челам и догнал Карен Шипли в тот момент, когда она сворачивала к банку. Я остановился около бакалейного магазина и принялся наблюдать. Было без восьми минут семь. Достаточно времени до прихода Джойс Стебен и кассира.

Карен вышла из машины и отнесла мешок в банк. Через десять минут она снова появилась, держа в руках аккуратно сложенный пустой мешок, перешла через дорогу к мусорному контейнеру перед лавкой скобяных изделий и бросила туда мешок.

Кто-то, ехавший мимо в зеленом с белым «шевроле блейзер», посигналил Карен и помахал ей рукой. По-соседски. Женщина никак не отреагировала. Она возвращалась в банк, глядя прямо перед собой невидящими глазами. Она вдруг показалась мне уставшей и постаревшей. Старше, чем симпатичная девчонка на снимке, лежавшем у меня в кармане.

Я сидел в «таурусе» на пустой парковке перед бакалейным магазином и наблюдал за просыпающимся городом. Сельский городок со своими маленькими привычками и мелкими хлопотами. В холодном воздухе витал запах кленов и приближающегося Дня всех святых. Я включил радио. Мужчина и женщина обсуждали рецепты блюд, которые можно приготовить из тыквы и прочих осенних овощей. Немного масла. Немного корицы. Немного сахара. Через некоторое время я выключил приемник.

Когда-то осень была моим любимым временем года.


Глава 10 | Смертельные игры | Глава 12