Book: Обжигающие оковы любви



Обжигающие оковы любви

Вероника Крымова

Обжигающие оковы любви

Глава 1

Я нерешительно подняла ладонь, сжатую в кулак, и тут же резко опустила ее, не решаясь постучать. Но дверь все же распахнулась, будто тот, кто стоял за ней, почуял мое присутствие. Мужчина, представший на пороге, был раздет до пояса, по обнаженному торсу стекали капли воды, нижние штаны из тонкого льна намокли и прилипли к мускулистым бедрам.

– Входи. – Это прозвучало скорее как приказ, нежели приглашение.

Я послушно сделала несколько шагов вперед и замерла, опустив голову, не решаясь взглянуть на стоявшего передо мной человека.

– Ты боишься? – догадался элур.

Неожиданно он мягко улыбнулся и, подойдя ближе, прикоснулся к моему лицу, приподнимая двумя пальцами подбородок, заставив распахнуть глаза и посмотреть на него.

– Да, господин, – прошептала я пересохшими губами.

Кончик моего языка скользнул по потрескавшейся плоти, а элур хищно проследил за этим быстрым движением и, наклонившись, легонько поцеловал.

– Ты же делала это раньше, – проговорил он, обжигая мою щеку дыханием, настойчивые пальцы второй руки метнулись к моим волосам, жестяные длинные шпильки, скрепляющие локоны, полетели на пол.

– Нет, господин, – вынуждена была признаться я.

– Какой цвет! – восхитился элур. – Будто расплавленное красное золото.

Я сглотнула комок, ставший в горле, и принялась раздеваться. Горячие слезы потекли по щекам, обжигая лицо, в горле саднило, что не давало проглотить колючий ком. Если бы отец был жив, он никогда не допустил бы такого позора. Ох, папа, как ты мог бросить меня на растерзание своей жены, не оставив гарантий, не обеспечив мне будущее!

Любовь к отцу боролась с обидой, наполняя сердце горечью.

Вспомнила, как еще несколько часов назад вместе с сестрой с любопытством выглядывала из окна, рассматривая королевских посланников. Месяц назад наместник повелителя, мой отец сэр Олвер, умер, не оставив наследников мужского пола, поэтому замок со всеми его обитателями с тревогой ждал нового господина.

– Что там? – Моя сестра, не находившая себе места, тотчас же кинулась к матери, которая вошла в спальню.

– У замка появился хозяин, – надломленным голосом проговорила леди Мэрэа, прижав дочь к себе. Впрочем, ее траурное настроение можно понять: еще недавно она была здесь госпожой – жена наместника, которая потеряла его любовь и уважение, когда так и не смогла подарить сына и наследника.

– Так быстро? – вспыхнула Валэри.

– Мне приказали готовиться к свадьбе, – поблекшим голосом сообщила леди Мэрэа. – Торжество сегодня вечером.

– Но почему? Я не хочу, я не готова. – Моя сестра разрыдалась.

– Валэри должна познакомиться со своим женихом, узнать его поближе! – вскричала я, напуганная не меньше. – Она не может выйти замуж за незнакомца.

Леди Мэрэа по обыкновению одарила меня холодным взглядом. Нет, она не была мачехой, отец хоть и признал меня, но не сделал законным ребенком и не дал свою фамилию. Я подозревала, что без вмешательства жены не обошлось, но не осуждала ее за ненависть. Восемнадцать лет назад он привез с войны не только сундуки с сокровищами и королевскую милость, но и завернутого в шелковый платок младенца. Я всегда была в глазах леди Мэрэи откровенным плевком и вечным унижением, с которым она мирилась, когда отец был жив.

– Так решил повелитель, – ответила она и ехидно добавила: – Если ты хочешь, можешь смело высказать его величеству в лицо все, что думаешь о его приказе.

– Король здесь? – ахнула Валэри.

– Да, и будет лично присутствовать на празднике.

Такая срочность настораживала, а жалость к сестре переполняла сердце. Я успокаивала ее, как могла. Одна надежда на то, что повелитель выбрал достойного претендента.

Несколько часов ушло, чтобы подготовить Валэри к церемонии, вымыть и расчесать ее длинные, до самых пят, волосы. После чего невесту облачили в одно из нарядных платьев и повели в часовню.

– Лорейн, ты пойдешь со мной? – До этого внешне спокойная сестра вдруг вцепилась в мою руку, я почувствовала, как она дрожит. Бедная моя девочка, совсем ребенок.

– Еще чего! – нервно взвизгнула ее мать. – Только дочери полковой шлюхи там не хватало. Валэри, не дури, нельзя задерживаться и навлекать гнев короля.

Я нахмурилась и поджала губы. Отец никогда не рассказывал про маму и всегда, когда я заводила разговор, резко обрывал меня на полуслове и уходил. Но в то же время никогда не пресекал речи своей жены, которая уверяла всех, что та была проституткой, обслуживающей солдат на войне.

Но я не послушалась и все же украдкой пошла следом, накинув на плечи длинный плащ и натянув на голову глубокий капюшон. Смешавшись со слугами, я вышла во двор и притаилась у стены часовни. Моя малышка Валэри шла, гордо подняв голову, ее распущенные черные волосы волнами ниспадали по спине, как того требовал обычай, а на голове красовался венок из свежих лилий.

В детстве я часто спрашивала, отчего я так отличаюсь от Валэри, да и вообще от остальных людей. Нашей страной правили элуры, высшая знать принадлежала к древним родам оборотней. Черные ягуары, сильные, выносливые, сумевшие покорить несколько соседних государств и увеличить могущество Элларии.

Мой отец в молодости носил рыцарские доспехи, во время последнего похода вместе с прежним королем он покорил загадочное маленькое государство, спрятанное от посторонних глаз в горной местности. Но вместе с несметными сокровищами солдаты привезли в страну и вечную зиму. Проклятие, с которым мы научились жить. Уже восемнадцать лет некогда плодотворная земля не приносит урожай, а цветы можно увидеть лишь в застекленных садах в очень богатых замках. Крестьяне стали ремесленниками, зерно и овощи приходится закупать в соседних странах, но казна постепенно тает, и все ждут, что вскоре и сын великого завоевателя Шенара, король Кордан Элларийский, продолжит дело кровожадного отца и обнажит меч.

Я все же последовала вслед за сестрой, вышла во двор и, смешавшись со слугами, поспешила к часовне. Увидев издалека жениха, я облегченно вздохнула: выглядел он довольно молодо и привлекательно, надеюсь, и характер у него под стать внешности, и новый наместник не посмеет обижать Валэри.

Беспокойство за сестру вынудило забыть об осторожности, порыв ледяного ветра сорвал с меня капюшон, обнажая растрепанные медные волосы. Я поспешила отойти от стен часовни, чтобы не попасться на глаза леди Мэрэа, но, видимо, была не слишком проворной. Резко развернувшись, уперлась в одного из элуров, прибывшего с королем. Высокий, коротко стриженный мужчина с улыбкой наблюдал, как ветер играет с моими золотистыми волосами, лаская длинные пряди ледяным дыханием. Снежинки, кружившиеся в воздухе, медленно оседали на моих губах и таяли, едва прикоснувшись к разгоряченной коже.

– Простите, господин, – испуганно проговорила я, судорожно натягивая капюшон.

– Осторожней, девочка. – Карие глаза с интересом оглядывали меня.

– Дозвольте пройти, я тороплюсь, – попросила я, тревожно оглядываясь по сторонам. Невдалеке стояла леди Мэрэа, и выражение ее лица не сулило мне ничего хорошего.

– Надеюсь, мы еще увидимся.

Насмешливый голос потонул в порыве метели, подгонявшей меня в спину. Я подобрала юбки и стремглав побежала в сторону замка, а вечером за ужином бывшая хозяйка крепости объявила, что мой поступок не остался незамеченным, и я, сама того не ведая, привлекла внимание королевского советника.

– Отправишься в его комнаты, – заявила она мне, злорадно улыбаясь.

– Вы не посмеете!

Казалось, мой мир рухнул. Я недоверчиво взглянула на вдову своего отца, пытаясь разглядеть в ее потухших глазах тень улыбки, но нет, миледи была серьезна.

– А ты думала, я так и буду дальше тебя кормить задаром? – выпалила она, брызжа слюной, захлебываясь в собственной злобе. Наконец ей представилась возможность отомстить. Как же долго Мэрэа ждала этого момента.

– Но я не служанка, я леди, – прошептала я.

– Ты ублюдок! Бастард, не имевший права на жизнь! Ты хуже обычной горничной, ты пустое место!

– Не пойду, – решительно покачала я головой, сделав шаг назад.

– Это приказ нового хозяина. – Голос леди Мэрэа понизился до свистящего шепота. – Ты же не хочешь, чтобы Валэри ссорилась с мужем из-за тебя? Начинать брак с конфликта опасно. Да он, не раздумывая, поставит мою бедную девочку на место и будет всю жизнь ноги вытирать. Ты этого хочешь?

Миледи ухватила мое запястье, вонзая длинные ногти в нежную кожу.

– Проведешь ночь с советником короля, а утром я помогу тебе покинуть замок, – проговорила она. – У тебя здесь больше нет защиты и нет будущего, не подставляй мою дочь под удар. Если ты хоть немного любишь Валэри, ты угодишь лорду Хантеру.

– Я могу покинуть замок сейчас, – прошептала я, чувствуя, как в груди разливается горечь разочарования и страха.

– И куда ты направишься без денег? – усмехнулась леди. – Олвер не оставил тебе ничего, видно, понял к старости, что ты ему никто. Возможно даже, мой бедовый муж и не был твоим отцом. Наймешься горничной и будешь ложиться под господ? У тебя никого нет.

Я опустила голову, пытаясь спрятать лицо, по которому текли слезы. Не хочу показывать ей свою слабость. Но леди Мэрэа права, до сих пор не могу поверить, что отец так поступил со мной, оставив на полный произвол судьбы. Предательство колючим эхом отзывалось в душе, отравляя кровь.

– Угодишь советнику – получишь свободу, – вкрадчиво проговорила бессердечная мачеха. – Согласна?

* * *

Створки старинных дубовых дверей распахнулись, впуская вместе со снежным вихрем повелителя элуров и его немногочисленную свиту, состоящую в основном из воинов. Кордан уже успел пожалеть, что отправился в путь. Просто хотел немного развеяться и лично убедиться, что его доверенное лицо и новый наместник будет почтительно принят обитателями крепости. Но внезапно разыгравшаяся буря заставила его остаться на ночлег, хотя после церемонии молодой король хотел покинуть крепость и вернуться во дворец.

– Кордан, расслабься. – Советник и лучший друг Хантер был, напротив, весел и с удовольствием потягивал из кубка вино, к которому его господин даже не притронулся. – Можно хоть иногда не думать о делах?

– Ты прекрасно знаешь, отчего у меня такое настроение, – раздраженно отозвался Кордан.

– Я тут присмотрел одну роскошную розу, – понизив голос, сообщил Хантер. – Юная и изящная, словно трепетная лань, да еще с золотыми волосами. Если хочешь, уступлю ее тебе или возьму ее после, если ты позволишь.

– Можешь забирать свой цветочек, – с усмешкой ответил повелитель элуров. – Я не привык забавляться с дворовыми девками.

– Ну, как хочешь, – пожал плечами его советник. – Мне больше достанется.

– Я лучше пойду в покои и отдохну. – Кордан встал из-за стола, и его личная охрана тут же последовала примеру хозяина. – А ты не расходуй много сил. Как только проснется солнце, мы отправимся в путь.

– Вот этого не обещаю. – Хантер оторвал зубами большой кусок запеченной птицы и жадно облизнулся. – Медовая красавица, не терпится испробовать ее сладость на вкус.

– Мне уже ее жалко, – хмыкнул король.

– Да, девочке придется потрудиться, – согласно кивнул Хантер, пережевывая мясо. – У меня давно не было женщины.

Ночь была беспокойной, Кордана одолевали кошмары, а под утро стало физически плохо, в груди жгло, а живот сводило спазмами.

Элур встал с роскошной кровати и, подойдя к тазу с холодной водой, оставшейся там с вечера, резко вылил ее на себя. В голову проникла непрошеная мысль: уж не отравили ли его вчера за ужином, так паршиво он себя никогда не чувствовал.

За окном уже начинало расцветать зарево рассвета, озаряя яркими розовыми лучами холмы, покрытые снегом. Проклятие, сколько долгих зим им еще предстоит прожить под его каменным гнетом? А всему виной отец и его непомерная жадность.

Кордан быстро оделся и, выйдя в коридор, распахнул соседнюю дверь, запоздало вспомнив, что его друг сейчас, вероятно, сладко спит в объятиях своей красотки, которую накануне так красочно расхваливал. Ну что ж, можно и взглянуть на этот редкий цветок, так ли она хороша.

Король шагнул вперед и замер как вкопанный, будто на мгновение оглох и ослеп, резкая вспышка ослепила взор, а в груди нестерпимо зажгло. На кровати лежала прекрасная обнаженная девушка, едва прикрытая тяжелым покрывалом. Ее длинные золотые волосы разметались по спине и подушкам. Она будто почувствовала его присутствие: огромные голубые глаза распахнулись. Незнакомка резко села, натягивая покрывало до самого подбородка, и испуганно посмотрела на него.



Глава 2

Я прижала ладони к губам, заглушая собственный крик, рвущийся из горла. Дыхание стало огненным, опаляя кожу пальцев, а по спине пробежали ледяные мурашки страха. С ужасом я смотрела на незнакомого мужчину, нависшего над моей постелью. Высокий, сильный, движения мягкие и плавные. Без сомнения, один из элуров, черный ягуар, представитель высшей знати королевства.

Длинные черные волосы связаны кожаным шнурком. Колючие зеленые глаза смотрели на меня будто из самого ада. Они манили и ласкали одновременно, затягивая в кипучий водоворот, заставляя забыть о страхе и подчиниться тугому узлу первобытного желания, закручивающемуся в моем животе.

Я потянулась вперед, забыв про покрывало. Тяжело расшитое цветным шелком полотно опустилось на пол, обнажая тело. Взгляд незнакомца потемнел, тьма в мгновение ока прогнала зелень молодой листвы, уступая место черным горящим углям. Незнакомец оскалился, обнажая звериные зубы, и резко шагнул вперед. Его рука скользнула по моим волосам, пальцы запутались в растрепанных прядях, а он продолжал свое движение, добираясь до затылка, чтобы притянуть мою голову к своему лицу.

Два острых клыка прочертили линию по моей шее, причиняя боль, а язык, скользящий следом, приглушал ее, даря острое удовольствие.

– Кордан!

Хриплый окрик буквально силой вырвал меня из тумана, в который погрузилось сознание, я ощутила прохладу раннего утра и дикий стыд. Взгляд метнулся к спасительному покрывалу, валявшемуся на полу, но единственной моей защитой сейчас были волосы, в которые я лихорадочно спряталась.

Хантер, появившийся на пороге, замер, но через мгновение взял себя в руки.

– Решил поиграть с моей игрушкой? – нарочито веселым голосом осведомился он.

– Твоей?

Второй мужчина встряхнул головой, отстраняясь от меня, вид у него был захмелевший, хотя вином от него не пахло.

– Мог бы спросить разрешения. – Выдержка королевского советника изменила ему, он с укором посмотрел на повелителя.

– Ты забываешься, – прошипел Кордан.

– Простите, ваше величество. – Хантер отвесил собеседнику холодный поклон.

Я на мгновение забыла, как дышать, комната поплыла перед глазами, но спасительного обморока не последовало. Ваше величество? Неужели передо мной король?

В наступившей тишине было слышно лишь едва различимое и с трудом сдерживаемое рычание Кордана. Мое сердце билось так сильно, что его стук отдавал звоном в ушах, заглушая другие звуки.

Я проворно соскочила с кровати, старательно избегая думать о том, в каком виде сейчас предстала перед мужчинами, и, едва натянув платье, выбежала из спальни. Даже не стала завязывать длинную шнуровку на боку, лишь придержала ее руками и понеслась по коридору так, что едва не столкнулась с молоденькой горничной, держащей в руках корзину с ворохом сухого белья.

Во взгляде служанки промелькнуло сочувствие, от которого мне окончательно стало дурно. Даже достигнув своей комнаты и заперев дверь на тяжелую щеколду, я не почувствовала себя в безопасности. Глаза щипало от слез, щеки горели, а мысли то и дело уносили меня к моему падению. Царапина на шее от белоснежных острых клыков не давала забыть о жгучем позоре. Я умылась, оделась в свое самое скромное платье, а на волосы накинула темный платок, который надевала на похороны, но даже в таком наряде я казалась себе падшей женщиной, подстилкой, согревающей постели мужчин. Совсем как моя мама. Мама.

Это слово вызывало во мне странные чувства: горечь, обиду, но в то же время любопытство и тщательно скрываемую даже от самой себя надежду. А вдруг она жива, и мы когда-нибудь с ней свидимся! Но отец, даже когда был жив, упорно не хотел открывать ее имя, а теперь, после его смерти, мне и вовсе следовало бы похоронить эту мечту.

На завтрак в общий зал я не спустилась и к Валэри не пошла, ибо знала, что она сейчас находится в бывшей спальне своих родителей и уже сегодня вступит в права хозяйки. Интересно, как ее мать воспримет свое новое положение? Да и зятю придется угождать, чтобы позволил остаться жить при дочери. Хотя, зная свою сестру, я была уверена: она ни за что не допустила бы, чтобы ее мать вышвырнули вон.

Леди Мэрэа пришла ко мне ровно в полдень. Увидев на пороге спальни женщину, так и не ставшую мне мачехой, я отвернулась и подошла к окну.

– Что ты сделала? – заявила она вместо приветствия. – Его светлость лорд Хантер ходит чернее грозовой тучи. Я же просила угодить нашему высокопоставленному гостю, а ты даже нормально раздвинуть ноги не способна.

– Он выразил недовольство? – проговорила я, проглотив комок, ставший в горле.

– Нет, – вынуждена была признать миледи. – Сказал, что доволен, но выражение его лица при этом говорило о другом. Уж я-то разбираюсь в людях.

– Послушайте, я сделала все, что вы хотели, оставьте наконец меня в покое, – проговорила я, мой взгляд устремился во двор. Через мутное оконное стекло я видела всадников, готовившихся покинуть крепость. Из груди вырвался вздох облегчения. Наконец гости уедут, и жизнь вернется в привычное русло. Хотя кого я обманываю: так, как раньше, уже не будет. Если леди Мэрэа не выполнит обещание и не даст мне часть денег из того наследства, что ей оставил мой отец, я пропала. Нет, никто в глаза не назовет меня подстилкой, здесь это в порядке вещей, когда служанка или деревенская девушка ложится под господина, который ее пожелал. Но те крупицы уважения, на которые я могла рассчитывать, растаяли вместе с дымкой рассвета.

– Я бы хотела завтра уехать отсюда, – заявила я. – Как только попрощаюсь с сестрой. Возможно, мне найдется место в одном из домов в южной долине.

Я знала, отец приобрел там недвижимость несколько лет назад, арендаторы исправно платят за землю. Лорд Олвер знал, что после его смерти замок и люди перейдут вместе с должностью наместника к другому вассалу короля, поэтому обеспечил своих наследников. Правда, меня в этом списке не оказалось, к горькому сожалению.

– Олвер оставил эти дома мне, – высокомерно сказала его жена и ехидно усмехнулась, обнажая желтые зубы. – С таким хорошим приданым, возможно, и я скоро вновь выйду замуж. Надеюсь, второй раз мне повезет, и я найду более достойного супруга, чем отец Валэри.

Как она это подчеркнула, муж был отцом только ее дочери, но никак не моим. Только Валэри.

– Я согласилась помочь вам угодить лорду Хантеру, – прошептала я, напоминая ей. – Прошу, выполните и свою часть договора.

– Просишь оплаты? – вкрадчиво проговорила леди Мэрэа. – Уже ведешь себя как истинная шлюха. Что ж, возможно тебе стоит всерьез рассмотреть ремесло матери, ведь это единственное будущее, которое у тебя осталось.

– Что? – Я опешила, не понимая, куда она клонит.

– Ты ничего не получишь, – отчеканила змея, наслаждаясь моей паникой.

Я опешила от такой жестокости. Хотя сама виновата: нельзя было доверять этой гадине. Но что я могла сделать?

– Ни один золотой не попадет в твою руку, это моя компенсация за долгие годы унижений, – хрипло прошипела миледи. – И кстати, освободи эту комнату. Ты теперь никто, будешь жить вместе со слугами. А если тебя что-то не устраивает, то никто не неволит, можешь выметаться отсюда на все четыре стороны.

– Валэри не допустит подобного отношения ко мне, – сказала я, сдерживая безумный порыв дать пощечину этой гадкой женщине и стереть ухмылку с ее лица.

– Твоя сестра будет делать то, что скажет ее муж, – вдруг помрачнела леди Мэрэа. – Он уже дал распоряжение, чтобы я простилась с дочкой и уехала в свой новый дом, и она ничего не смогла возразить.

Визгливый голос потух в обиде, тонкие губы крепко сжались в линию, а злобные глаза сверкнули. Неожиданно дверь распахнулась, впуская служанку. Девушка, запыхавшись, вбежала в комнату, и, немного отдышавшись, начала говорить:

– Вас ждет его величество король Кордан!

– Да? – Брови леди Мэрэа удивленно поползли вверх, и она резко приосанилась. – Хорошо, сейчас спущусь.

– Нет, миледи, не вас, – покачала головой служанка и указала на меня пальцем. – Ее!

Меня? Король? Я растерянно поймала полный злобы взгляд леди Мэрэа и, расправив складки на платье, поспешила за служанкой. Даже думать не хотелось, что его величеству понадобилось от меня. Сзади послышался шелест юбки миледи, которая спешила следом за мной.

– Сюда, в кабинет милорда.

Служанка поспешно отворила дверь бывших покоев моего отца. Я переступила через порог и поклонилась, не смея поднять глаза.

– Подойди! – раздраженный голос повелителя заставил меня прикусить губу, сдерживая всхлип. Страшно, очень страшно. Я вскинула голову и тут же встретилась взглядом с Корданом. Щеки моментально запылали, и я поспешно опустила голову, чувствуя, как во рту разливается сухая горечь. Он изучающе разглядывал меня, слегка сощурив веки.

– Что… вам нужно? – спросила я, запоздало подумав, что не имела права заговорить без позволения.

– От тебя? Ничего! – ответил король.

– Тогда мне можно идти? – робко осведомилась я, но искра надежды, вспыхнувшая было, тут же погасла.

– Нет.

Кордан мягко, с кошачьей грацией приблизился ко мне и, протянув руку, снял с головы темный платок. Золотистый локон, выбившийся из прически, упал на лицо, но повелитель тут же убрал его, заправив за ухо. Его пальцы коснулись кожи, нежно, почти ласково провели дорожку по щеке, оставляя после себя пылающий след.

Я почувствовала странное влечение, в груди полноводной рекой разлилось тепло, а в венах забурлила кровь, притупляя страх, толкая к безрассудству. Из полуоткрытого рта вырвался вздох, который Кордан тут же поймал своими губами. Наклонился и поцеловал, но внезапно отпрянул и отшатнулся от меня, будто впервые увидел. С досады он схватил со стола бронзовую статуэтку и кинул ее в зеркало в золоченой раме, висевшее на стене. Дождь из тысячи осколков посыпался на пол, но я продолжала стоять, словно превратилась в камень, совершенно не заботясь о том, что острое стекло может попасть на меня и поранить. Потрясенная и потерянная, я смотрела на короля, не в силах отвести взгляд от высокой фигуры черноволосого мужчины, который отвернулся от меня и отошел к окну.

Некоторое время мы молча стояли, слушая лишь пронзительную и тревожную тишину. А потом в дверь постучали, и в комнату вошел кастелян замка, держа в трясущихся руках небольшую деревянную шкатулку с резной крышкой. Под его тяжелыми сапогами захрустели зеркальные осколки. Он почтительно поклонился, а его маленькие черные глазки с ужасом вращались в глазницах, изучая обстановку. Следом в покоях появились леди Мэрэа и новый наместник, муж Валэри, лорд Айзек.

– Ваше величество, – кашлянул он, привлекая внимание повелителя.

– Я слушаю, – отозвался Кордан, его голос звучал глухо и безразлично.

– Вы просили меня выяснить все про эту девушку. Ее имя Лорейн, живет в крепости с самого рождения, бастард лорда Олвера.

– Мой муж ее не признал! – слишком громко запротестовала леди Мэрэа, но тут же стушевалась под грозным взглядом зятя и съежилась, вжав голову в плечи.

– Миледи, вас, кажется, не приглашали, – заявил лорд Айзек. – Для женщины негоже вмешиваться в мужские дела, тем более у вас много своих забот. Например, проследить за тем, как собирают ваши дорожные сундуки.

Скрюченные пальцы бывшей хозяйки вцепились в парчовую юбку, сминая ткань платья. Она поклонилась и нехотя покинула комнату, на прощание задев меня плечом, так что я немного покачнулась.

– Так говоришь, Олвер не признал дочь?

– Нет.

Кордан наконец соизволил развернуться.

– Я помню покойного наместника. Она совсем на него не похожа.

– Да, девица родилась не от местной женщины, слишком необычная внешность, – отозвался Айзек. – Но лорд Олвер все же упомянул ее в своем завещании перед смертью.

Я встрепенулась. Как? Значит, отец что-то оставил для меня? А ведь мне ничего не сказали. Мои ноздри раздулись от гнева, я сцепила руки на груди в невольной попытке защититься, оградить себя от внешнего мира. Значит, папа не забыл про меня, значит, любил, хоть открыто и не выражал своих чувств.

– Да, но, возможно, старик просто выжил из ума или хотел посмеяться, кто его знает, – следующие слова Айзека вылили на меня ведро холодной воды, ледяные иголки проникли под кожу, вонзаясь в самое сердце, принося с собой боль и разочарование. – Сами взгляните, ваше величество. Словно насмешка, по-другому и сказать нельзя.

Кастелян тут же проворно распахнул шкатулку, в которую судорожно вцепился, показывая Кордану ее содержимое.

Глава 3

На черном бархате лежал засохший серый цветок. Краски его давно поблекли, а стебель потемнел. Король дотронулся до него, сминая сильными пальцами один из лепестков в труху.

– Больше ничего?

Лорд Айзек развел руками и помотал головой.

– Это неправда, – подала я голос, удивляясь собственной дерзости. – Мой отец не мог так жестоко подшутить.

– И тем не менее, девочка, он так сделал, – проговорил Кордан и, больше не говоря ни слова, направился к дверям, но, дойдя до порога, сбавил шаг и резко обернулся. – Айзек, я забираю ее.

– Шкатулку? – не понял его наместник, бросив растерянный взгляд на высушенный цветок.

– Девчонку! – прорычал король и вышел.

Я во все глаза смотрела на мужа Валэри, даже не заметила, как кастелян сунул мне в руки шкатулку и поспешил откланяться.

– Что это было? – удивленно спросил у меня лорд Айзек.

– Я не поеду! – упрямо воскликнула я.

Что задумал король, зачем я ему понадобилась? Мысли путались, а воображение услужливо подбрасывало ужасные картинки. Я нервно закусила щеку и сразу почувствовала на языке кровь.

– Его величеству не перечат, – жестко оборвал меня наместник. – Если он пожелал взять тебя с собой, значит, так тому и быть.

– Зачем? – упиралась я, ощущая, как паника накатывает на меня удушливой волной.

Айзек, старательно пряча взгляд, покинул меня, так и не удостоив ответом, которого, впрочем, сам не знал. Новость о том, что я уезжаю вместе со свитой короля, мгновенно облетела крепость. Некоторые девушки смотрели на меня с завистью, другие, преимущественно служанки, с жалостью. Они-то как раз понимали, для каких целей король везет меня во дворец.

Я напрасно ждала Валэри, сестра так и не пришла проститься. Пока я растерянно складывала свои немногочисленные платья в сундук, в голове созревала дикая мысль о побеге. Но я не знала, куда идти, у меня не было денег или ценных вещей, чтобы продать. Было бы чудом, если бы я смогла во время метели добраться до ближайшей деревни, а дальше ничего радужного меня бы не ждало. В лучшем случае я нашла бы место служанки в таверне, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Шлюха в королевском дворце или придорожной гостинице, разницы нет.

После того как истекло отмеренное мне время, в спальню вошел один из воинов Кордана. Он молча взял дорожный сундук и вопросительно уставился на меня, нетерпеливо дожидаясь, когда я решусь покинуть комнату.

Я надела теплый плащ, отороченный серым мехом кролика, и с тоской оглядела место, где провела все свои восемнадцать лет. Внезапно створки окна распахнулись, впуская в спальню ледяной ветер. Легкие снежинки кружились в вихре холодного воздуха и падали на старый паркет. Может, вот он, выход? Один шаг, и все закончится. Не будет позора и унижений.

– Леди, вы идете?

Сиплый голос заставил меня очнуться, я посмотрела на мужчину и кивнула.

– Да, – твердо ответила я. В душе яркой бабочкой вспыхнула искра решимости, и с каждым мгновением крепло стремление побороться за свою свободу и будущее.

Я вышла из комнаты и последовала за воином. Люди моего отца склонили головы, будто провожали меня на эшафот. Сегодня в общем зале царила напряженная тишина, обитатели крепости негромко переговаривались. Им самим сейчас приходилось нелегко, все ожидали первого шага от нового хозяина, и некоторые вполне обоснованно бились за теплое место в замке. Особенно за свою судьбу тревожились пожилые воины.

Выйдя во двор, я поежилась от холода: ветер пробрался даже сквозь шерстяную ткань моего платья, гуляя под плащом.

– Леди, дозвольте вам помочь. – Парень, еще совсем безусый, подвел ко мне оседланного жеребца.

– Спасибо, Люк, – кивнула я.

Вид у грума был огорченный, хотя, кажется, он больше сожалел о потере одного из коней. Молодой гнедой рысак был подарком отца на совершеннолетие и любимцем всей конюшни.

– Леди Мэрэа шипела, как змеюка, когда узнала, что приказали седлать Вейна, – шепнул мне на ухо Люк. – Кричала, что он вам не принадлежит. Лорду Хантеру даже пришлось выложить за него кошель монет, только тогда успокоилась. Вот же злобная ведьма! Надеюсь, судьба покарает ее за черствое сердце.

Новость о том, что советник выкупил моего жеребца, неприятно поразила.

Я нежно потрепала блестящую гриву Вейна и на мгновение прижалась к нему, понимая, что это единственная частичка прошлой жизни, которая у меня осталась.



– Ты свободен!

Услышав голос Хантера, я обернулась. Тот сделал знак груму, чтобы слуга уходил, а сам снял перчатки и подсадил меня в седло.

– Улыбка идет тебе, – заметил он.

– Жаль, что теперь у меня не будет поводов для веселья, – ответила я.

Вейн от присутствия чужака заволновался, я успокаивающе похлопала его по боку и нагнулась, чтобы прошептать слова утешения:

– Все хорошо, мальчик. Тише, тише.

Жеребец перестал фыркать, и я выпрямилась, но тут же замерла, столкнувшись с пронзительным взглядом короля. Повелитель сузил зеленые глаза, обдавая нас с советником бесконечным потоком ненависти, а потом развернул коня и помчался к подвесному мосту. Его охрана и воины устремились за господином.

– Лорд Хантер, зачем меня везут во дворец? – слишком резко спросила я, с надежной посмотрев на него. Но советник ничего не ответил, лишь с силой сцепил зубы, так что на щеках выступили желваки. Несмотря на гневный взгляд своего короля, он ехал рядом со мной, помогая не сбиться с пути. Через полтора часа непрерывного путешествия я вконец озябла, пальцы в тонких перчатках с трудом удерживали поводья, кожу покалывало от мороза, а щеки и глаза горели огнем.

– Замерзла? – сочувственно поинтересовался королевский советник. Спешившись, он приблизился, заставив меня остановиться.

– В этом году еще холоднее, – пожаловалась я и, тяжело вздохнув, оглядела свои покрасневшие пальцы. Лорд Хантер взял мою правую ладонь в свою, пытаясь согреть. От его прикосновений по коже разлилось тепло, а затем он приблизил мою руку к губам и подул, обжигая горячим дыханием.

– Хантер! – Полный злобы окрик Кордана заставил меня отшатнуться, я быстро вырвала свою ладонь и спрятала.

– Леди совсем застыла, эдак во дворец приедет не женщина, а ледышка! – пояснил советник. – Может, стоит вернуться, пока не стемнело? Еще несколько часов в пути не каждый закаленный воин выдержит.

– Это не моя забота, – безжалостно заявил повелитель и пришпорил коня, удаляясь от нас на большой скорости.

– Нужно идти, – проговорила я обветренными потрескавшимися губами.

– Да, – не стал спорить мой спутник и отъехал не некоторое расстояние, так, чтобы я всегда была в пределах его видимости.

Вскоре мы оказались у большой деревни. В ноздри сразу ударил запах гари, а в воздухе повис черный смог. Мы с Вейном поравнялись с необычной процессией. Худая изможденная кобыла была запряжена в повозку, а рядом с ней шла женщина, держа за руку ребенка. Приглядевшись, я поняла, что они везут тело, завернутое в серый саван.

– Миледи, дай монетку! – Маленький мальчик бросился прямо под подковы жеребца, я еле удержала его, чтобы тот не растоптал ребенка. Даже испугаться не успела, настолько все быстро произошло.

– У меня ничего нет, – покачала я головой, но ручки мальчика вцепились в подол моего платья, пытаясь стащить с седла.

– На, держи!

Подоспевший лорд Хантер кинул в снег несколько золотых, заставив мальчика отстать от меня и поспешить собрать деньги.

– Не останавливайся, – предостерег он.

– У меня нет с собой ничего, даже мелких монет, – оправдываясь, сказала я.

– Лорейн, ты не слышала меня? Езжай вперед.

Я послушно натянула поводья.

– Что здесь происходит?

– Погребальные костры, – пояснил королевский советник. – С каждым годом людям живется все хуже, зарегистрированы даже случаи каннибализма.

– Какой ужас!

– Все ждут, что Кордан, как и его отец, обнажит меч. – Хантер стал очень серьезным. – Но тот почему-то медлит. Хотя так долго продолжаться не будет. Рано или поздно мы объявим войну Дарстронгу или получим бунт. Ирония заключается в том, что соседняя страна с плодородной почвой сумела создать неплохую армию на наши же деньги. Пятнадцать лет мы покупали у них зерно и овощи.

– А вы помните те времена, когда Эллария была зеленой и цветущей? – выпалила я.

Хантер хотел ответить, но ему помешало появление короля. Советник тут же отъехал на безопасное расстояние, а Кордан стянул с себя длинный черный плащ и небрежно накинул его на мои плечи.

– Ты мерзнешь, как человек, – с брезгливостью сообщил король. На его черный камзол с серебряной оторочкой обрушился снежный дождь, но едва белые кристаллы касались дорогой ткани, тут же таяли, оставляя чуть заметные капли воды.

– Я полукровка, – прошептала я, недоумевая, почему Кордан так злится. Разве ребенок виноват в том, что появляется на свет? Мы не выбираем ни своих родителей, ни время рождения.

В глазах элура сверкнули красные искры и тут же погасли, набежавшая тьма исчезла, а на губах появилась издевательская улыбка.

– Пробовала обернуться? – отрывисто спросил он. Рука напряглась, сжимая поводья, а жеребец под ним нетерпеливо фыркнул, недовольный долгой остановкой.

– Я не могу, – честно призналась я и зажмурилась, сгоняя появившиеся слезы. Соленая влага стекла по щекам, застывая на колючем ветру.

– Это не так сложно, – будто не слыша моего ответа, заявил Кордан. – Тебе нужно почувствовать, довериться своему внутреннему зверю и полностью отдаться его власти.

– Мне пришлось смириться с тем, что я не такая, как все, – покачала я головой, боясь даже взглянуть на разочарованное лицо короля. К чему эти допросы, разве для обычной подстилки требуется что-то большее, чем покорно раздвигать ноги? Или ему от меня нужно что-то другое? Слабой надеждой промелькнула в моей голове утешительная мысль. Что угодно, только не постель. Я уцепилась за надежду, не позволяя доводам разума взять надо мной верх, а спросить напрямую боялась. Было страшно услышать ранящий душу ответ.

– Твоя кровь недостаточно горяча, – наконец заявил Кордан, вздохнув. Он потянулся ко мне, и я почувствовала, как сильные руки смыкаются на талии. Элур легко приподнял меня и пересадил на своего коня. – Почти невесомая.

Последние слова он прошептал мне в затылок, в горле моментально пересохло. Я часто-часто задышала, открыв рот, будто в живот ударили, да так сильно, что вышибли весь дух. Кордан ощутил мою дрожь и только сильнее прижал к себе, крепко стиснув под ребрами.

Не понимаю, что со мной происходит: близость этого человека действует на меня пугающе, я будто лишаюсь собственной воли и попадаю под магические чары, погружаясь в сладостную дрему.

– А как же Вейн? – нашла я в себе силы спросить, оборачиваясь к элуру. Зеленые, подернутые пеленой томления глаза резко распахнулись. Глубокая задумчивость, словно вуаль, слетела с короля, он быстро выпрямился в седле.

– Не беспокойся о жеребце, о нем позаботятся, – хрипло сказал он.

Встретившись с Корданом взглядом, я еще сильнее ощутила стальную руку страха, сжимающую грудь. Приходилось только гадать, какие демоны таятся в душе повелителя, мучают его, заставляя вначале нежно, а затем с жестокостью, граничащей с ненавистью, смотреть на меня.

Такое тесное соседство с королем оказалось непростым испытанием. Боги, какой же он горячий! Краска смущения заливала лицо, чувствовать его рядом было мучительно. Я не помнила, как плотнее придвинулась, а Кордан позволил. Пламенное дыхание кружилось на мочке уха, от которой по всему телу бежали мурашки. Холода я уже давно не чувствовала, зато появились другие ощущения. Острые шипы волнения впивались в кожу, а внизу живота бешено вращались жернова, заставляя меня ерзать. Леди Мэрэа была права, я прирожденная шлюха. Приходилось сильнее кусать губы, сдерживая желание попросить элура обнять меня двумя руками, а лучше вообще остановить коня и, заключив в объятия, поцеловать. Я даже согласна не дышать, пусть не воздух касается моего рта, а его губы.

От еще большего стыда меня спасли внезапно появившиеся на горизонте смотровые башни, невдалеке послышался радостный возглас одного из воинов. Вот мы и добрались до королевского дворца.

Глава 4

Воздух пронзали звуки горна, извещавшего о возвращении короля. Когда копыта лошадей ступили на расчищенный каменный мост, я ахнула, пораженная великолепием королевского дворца. Наша крепость, где я провела все детство и юность, в подметки не годилась этому величественному строению, окруженному глубоким рвом. Сейчас, когда воды в канале не было уже восемнадцать лет, из обмерзлого пустого дна угрожающе торчали острые ледяные иглы. Я с опаской косилась на них, когда мы проезжали мимо – одно неловкое движение, и можно полететь в пропасть. К счастью, опытные жеребцы с легкостью преодолели все преграды и прошествовали во двор сквозь огромные распахнутые ворота, украшенные витиеватым кованым узором.

– Мой король, – навстречу нам спешили слуги и несколько придворных, облаченных в дорогие одежды.

Одна из встречающих резко выделялась на фоне остальных. Высокая изящная красавица с алебастровой кожей и пухлыми губами невольно приковывала к себе внимание. Белоснежная мантия была небрежно накинута поверх бархатного платья, а тонкая ручка с длинными пальцами сжимала завязку с пушистым белым помпоном. Девушка на мгновение замерла, застыв в удивленной позе. Тонкие черты лица исказились, в янтарных глазах полыхнуло недоумение, сменившееся негодованием, а уголки алых губ опустились вниз.

– Нэрия, на улице лютый холод, возвращайся в зал, а то простудишься, – прозвучал властный и в то же время заботливый голос повелителя.

Но красавица не спешила уходить, она хмурила изящные брови, изучая меня пристальным взглядом. Кордан поспешил убрать руку с моей талии, но незнакомка заметила этот маневр и напряглась еще больше.

– Мое сердце переполняло волнение, ваше величество. – Она поклонилась, отбрасывая смоляные пряди с прекрасного лица, капюшон соскользнул с головы, подставляя густые локоны снегопаду.

– Все в порядке, – прозвучал короткий ответ.

– А кто эта девушка? – Вопрос разнесся по двору звонким эхом, усилишим излишние нотки нервозности. – Почему… она едет рядом с вами?

Кордан поморщился и быстро спустился на землю, оставив меня сидеть на своем жеребце.

– Это дочь моего погибшего наместника, она некоторое время поживет в замке.

Ответ был сухой и явно не устроил Нэрию. Так и не дождавшись более внятного объяснения, девушка сощурила глаза, но предпочла больше не расспрашивать короля.

Я пошевелилась и попыталась самостоятельно выбраться из седла. Плащ Кордана соскользнул с моих плеч и черной птицей опустился на снежный ковер, устилающий двор. Хантер, находившийся рядом, поспешил помочь мне и, взяв на руки, поставил на землю.

– Пойдем, я провожу тебя.

Его теплая ладонь легла в мою, ласковый голос лился, словно бальзам на душу, после грубости его господина.

– А ну отошел, – тихо прорычал Кордан еле слышно, но так, что присутствующие слуги вздрогнули, а карие глаза Нэрии округлились.

– Кордан, – начал было советник, но король грубо оборвал его:

– Я не буду повторять дважды!

– Ваше величество, думаю, нам надо поговорить, – сказал Хантер, но все же выпустил мою ладонь.

– В моем кабинете, – кивнул Кордан и, отвернувшись, поспешил к лестнице, дав по пути распоряжение подготовить для меня покои.

Несколько часов в пути под холодным ветром дали о себе знать: горло першило, а глаза слезились. С западной стороны небо уже перешло во власть сгущавшихся сумерек, алое зарево заката рвало темные тучи, прогоняя короткий день. Я нерешительно ступила следом за слугой, чувствуя на себе огненный взор леди Нэрии. Девушка поджала губы и гордо прошествовала вперед, демонстративно не желая уступать мне дорогу. Я послушно посторонилась, пропуская ее.

Огромный зал встретил теплом и светом, слуги зажигали канделябры и весело переговаривались. Ноздри защекотал аромат свежей выпечки и жаркого. Несколько воинов, тех, что ехали со мной, уселись за стол, придвинутый к стене, и, устало сбрасывая с себя тяжелые плащи, потянулись к подносу с кружками, наполненными горячим элем. Молоденькая розовощекая девица расставляла тарелки перед мужчинами, пропустившими обед. Воины тотчас же бросились наверстывать упущенное, а я, не поднимая головы, поспешила покинуть многолюдное место. Слуга тащил мой небольшой сундук. Я уже не помнила, что именно захватила с собой, но сейчас понадеялась, что вещей мне все же хватит на первое время.

– Пришли, леди! – В мрачном узком коридоре я не сразу приметила распахнутую дверь, но вовремя остановилась, иначе бы влетела в нее, ударившись лицом. Слуга не на шутку испугался, увидев, что я могла покалечиться. – Простите, вот сюда, леди, идите осторожно.

Я кивнула без тени улыбки и прошла в совершенно темную комнату, пропахшую сыростью и плесенью. Послышался глухой стук, когда сундук опустился на пол, а я тем временем подошла к окну и раздернула пыльную портьеру, впуская в покои последние лучи заходящего солнца. За потрескавшимся стеклом простирались бескрайние снега и погибшие сухие деревья, черными паучьими лапами выглядывающие из-за белоснежных холмов.

Вскоре появилась горничная. Поклонившись, девушка, молча и довольно быстро развела в камине огонь и зажгла пять свечей в подсвечнике, хотя на эту небольшую комнату хватило бы и трех. Дома я экономила, берегла дорогие огарки.

Воспоминания о родном замке лютым вихрем ворвались в сердце, отравляя кровь, я еле сдержалась, чтобы не всхлипнуть. Уже ничего не вернуть, и назад пути нет, старую крепость я больше никогда не смогу назвать своим домом.

– Кора, можешь идти.

Я не сразу поняла, что в спальне появилась еще одна служанка. Невысокого роста, с блестящими черными глазками, она быстро юркнула к кровати и стала расстилась чистое белье.

– Но меня мистрис Гленда приставила к леди, – растерялась первая горничная.

– Я справлюсь сама! Да чего уставилась, там Фрэнг вернулся. Эх, смотри за ним в оба! Новенькая круги возле твоего мужика наматывает, оглянуться не успеешь, как юркнет в его постель.

– Ну, раз ты вызвалась помочь, тогда я, пожалуй, побегу. – В голосе Коры послышались нотки нерешительности, но ревность взяла верх, и она стремглав выскочила из комнаты.

Я едва прислушивалась к разговору служанок, попутно стаскивая с себя мокрый плащ, чтобы развесить его сушиться перед камином.

– Ох, леди, не утруждайтесь, давайте мне! Я отнесу, чтобы почистили, – тут же подхватила его девушка. – Очень уж лютая погодка на улице, носа не высунешь. Как такая хрупкая дама отважилась на путешествие?

– Обстоятельства вынудили, – уклончиво ответила я, не желая вдаваться в подробности.

– Ох, а у мамки в деревне все куры померзли, – без грусти в голосе сообщила девушка, продолжая расправлять простыню на перине и взбивать подушку. – Дров-то с каждым сезоном все меньше становится. Почитай все деревья в округе уже вырубили, тока елки в долине остались. Видно, к войне скоро будем готовиться.

– Отличный способ решать свои проблемы за счет других, – нервно заметила я.

– А что ж нам теперь, голодать? – искренне удивилась служанка. – По мне, так пусть повелитель покорит Даркстронг, я буду молиться за его победу. А то они больно уж цены взвинтили на зерно, хлеб нынче дороже золота идет.

Я не разделяла мнения служанки, мне не хотелось кровопролития на чужой земле. Только на мгновение представила жителей соседнего королевства, которые радуются жизни, растят детей, и тут на их головы обрушиваются острые мечи моих соотечественников.

– Последняя война закончилась не совсем так, как рассчитывал покойный король, – ехидно выдала я. – Ты не боишься, что новый поход окончательно разгневает богов и они сметут Элларию с лица земли?

– Ну что вы, боги благоволят нам, – возразила девушка, хотя голос ее звучал не так уж и убедительно. Кажется, я заставила ее задуматься о нерадужных последствиях войны.

Но проблески мыслительного процесса быстро стерлись с ее лица, и вскоре служанка вновь принялась болтать. Через час Уна, так назвалась девушка, просветила меня относительно распорядка дня во дворце. Большинство незамужних девушек входят в свиту королевы, матери Кордана, другие же принадлежат к семьям воинов, это жены и девочки, не достигшие брачного возраста. Мужчины же до полудня упражняются с оружием, а по вечерам, когда сумерки не позволяют выходить на улицу, проводят время в большом зале.

– У вас такие яркие волосы! – восхищенно воскликнула Уна. – Это природа так щедро одарила или вы секрет знаете? Я как-то пробовала подкраситься в вымоченной луковой шелухе, оттенок получился не таким красивым, но все же успех у мужчин был оглушительный, пока цвет не сошел. А у вас, леди, есть жених?

– Нет, – покачала я головой.

– А сколько вам лет?

– Послушай, Уна, а не слишком ли много вопросов? – Я нахмурилась, посмотрев на служанку. Та ничуть не смутилась, лишь невинно улыбнулась и переключилась на другую тему.

Вскоре она закончила все дела и, откланявшись, ушла, чтобы через некоторое время вернуться с ужином. Я не стала отказываться от еды, хотя аппетита совсем не было. Взяв в руки ложку, поковырялась ею в наваристой каше с кусочками светлого мяса. Надеюсь, это не те куры, которые раньше времени расстались с жизнью в питомнике матушки Уны. Хотя я, конечно, зря привередничаю, у нас в замке не каждый день подавали мясо, лишь изредка, когда удавалось подстрелить исхудавшего волка или лисицу. Других зверей в наших окрестностях уже не водилось. Закончив с кашей, я поставила тарелку на поднос, а служанка тем временем налила мне в бокал красное вино.

– Что это? – Я удивленно протянула руку к серебряной вазочке, наполненной коричневыми шариками.

– Ох, вкуснятина, – причмокнула губами Уна. – Вернее, я так думаю. Сама-то не пробовала, кто ж мне даст. Это лакомство, ягоды такие, клубника называется. В шоколаде.

– Хочешь? – спросила я, предлагая служанке угоститься.

– Я? – удивлению горничной не было предела, она покраснела и даже, кажется, испугалась, но взяла один из шариков и отправила себе в рот.

Лакомство оказалось и правда очень вкусным, сладким и приятным. Я облизнула нижнюю губу и схватилась за бокал, чтобы запить необычный вкус.

– Ох, вино не разбавлено, больно крепкое, – поспешно пролепетала Уна. – Давайте я вам водички подолью.

– Спасибо, – кивнула я. Мне действительно сейчас нужна ясная голова, не хотелось натворить глупостей.

* * *

Его величество Кордан Элларийский в это время тоже пил. Опустошив кубок, он с грохотом опустил его на дубовый стол, оставив на поверхности глубокую царапину.

– Ты меня пугаешь, – заявил его друг, Хантер Бельфагор.

– Я сам себя боюсь, – признался король. Вены на его шее набухли, а ногти на руках почернели и удлинились, превращаясь в когти.

– Может, объяснишь, что происходит? Зачем тебе понадобилось тащить эту крошку во дворец?

Крошка… Слова Хантера гулким эхом отдались в его голове. Перед глазами вновь предстали рубиновые пряди волос, которые он пропускал между пальцами. Казалось, кожа до сих пор помнит прикосновение к шелковистым локонам. Кордан непроизвольно сжал руку, пытаясь прогнать наваждение, но воображение вновь и вновь толкало его в омут медовых губ. Волшебный флер, который исходил от Лорейн, поставил его на колени. Его! Самого короля!

– Она моя избранная. – Голос элура звучал тихо, но тем не менее советник расслышал и вздрогнул, с ужасом уставившись на своего повелителя.

– Ты шутишь! – недоверчиво воскликнул Хантер.

– Разве я похож на шута? – хмыкнул король и вновь наполнил кубок до краев, но не стал пить, отставив в сторону. Алые капли вина, похожие на кровь, растеклись по дереву.

– Истинная пара, – присвистнул лорд Бельфагор, но от взгляда Кордана тут же закашлялся, подавившись обжигающим комом, который стал в горле.

– Вот именно, – кивнул король. – Простая человечка без роду и племени, к тому же шлюха. Идеальная женщина на роль королевы, ты не находишь?

– Ты хочешь на ней жениться? – хрипло проговорил Хантер, его рука непроизвольно дернулась к шее и стала нервно разминать кожу.

– Я же не спятил, – тут же отозвался Кордан. – Будь девчонка хоть сто раз моей избранной, ей не место на троне. У меня уже есть прекрасная невеста. Нэрия благочестива и чиста, к тому же безупречного происхождения и, как ты знаешь, сильная самка. Она лучшая претендентка на роль матери будущего наследника.

– Кордан, это очень серьезно, – предупредил Хантер.

– Будто я сам не знаю.

– Что ты намерен делать?

Советник с благоговейным ужасом смотрел на человека, которого называл своим близким другом, но никогда не забывал о том положении, которое занимает Кордан. Королевская власть может дарить благословение, но с не меньшей легкостью способна лишить всего, даже жизни.

– Пока не знаю, – честно признался повелитель. – Попробую найти способ избавиться от нашей связи.

– А если не получится? – спросил Хантер и тут же ужаснулся своих мыслей. Лорейн долго не проживет, это однозначно. Чего стоит жизнь одной девушки, когда на кону стоит благополучие государства.

– Ты был у нее первый?

Неожиданный вопрос застал врасплох, но советник почувствовал в нем куда более глубокий смысл, нежели простое любопытство. Колючие нотки ревности проскользнули в словах, впиваясь в интонацию.

– Нет, – честно ответил лорд Бельфагор.

– Значит, она все-таки шлюха.

– Кордан, ты меня не понял, – вздохнул Хантер. – Вчера ночью, когда Лорейн пришла в покои, я не сразу увидел, что девочка напугана. Она послушно разделась и легла в постель, но когда я стал осыпать ее поцелуями, неожиданно расплакалась. Вначале всхлипы я ошибочно принял за стоны удовольствия, но когда Лорейн уже в открытую стала рыдать и сопротивляться, я сдался. Ты же знаешь, я не насильник. Молча оделся и вышел, оставив ее одну в кровати. Так что девчонку я не тронул.

По потемневшим зеленым глазам короля трудно было понять, что он чувствует, гнев или облегчение. Но ладонь с родовым перстнем все же потянулась к драгоценному кубку, и Кордан осушил его одним залпом.

Глава 5

Странный, совершенно незнакомый звук буквально силой вырвал меня из объятий сна. Я резко открыла глаза, сбрасывая с себя вуаль ночных грез, и стала вертеть головой, ища глазами источник того, что так бесцеремонно потревожило меня, наполнив комнату чарующей музыкой. Перед тем как лечь в постель, я предусмотрительно погасила все свечи – старая привычка экономить сейчас сыграла со мной дурную шутку. Я села в кровати и принялась озираться по сторонам, не в силах ничего разглядеть. Совсем рядом со мной промелькнуло нечто неведомое, лица коснулся легкий порыв воздуха, похожий на дуновение ветра. Я съежилась и, вцепившись в одеяло, ждала, что будет дальше, но ничего плохого не происходило, а мелодичный звук тем временем продолжал ласкать слух. Усилием воли я все же заставила себя встать и в темноте нащупать огниво. Высеченная искра на мгновение осветила пространство, а вскоре и вся комната наполнилась тусклым светом. Фитиль, обвитый пламенем, колыхнулся на свече, и я бережно прикрыла пламя ладонью.

Мои глаза расширились от удивления, я даже сначала подумала, что все еще нахожусь во власти сна и все, что сейчас вижу, мне просто снится. На камине сидела маленькая канарейка, на ее серебристо-зеленом оперении виднелся узор в виде чешуи, похожей на кожу ящерицы.

До этого момента живую птицу я видела лишь единожды, в раннем детстве. Изможденный сокол упал на крышу нашего замка, один из воинов подобрал его и принес господину. Отец велел ухаживать за ним, но птица вскоре погибла. Конечно, никто не заботился о моем образовании, ведь считалось, что женщинам вредят знания. Но у святого отца, служившего в крепости, было много интересных книг, а некоторые – даже с картинками. Падре был добрым человеком и часто рассказывал детям, росшим в замке, о животных и птицах. Мы с сестрой рассматривали изображения диковинных растений и цветов, слушали завораживающие истории о том, какой красивой была наша страна, пока леди Мэрэа решительно не запретила святому отцу общаться на эту тему с Валэри. Но я все же украдкой научилась читать и иногда приносила интересную книгу в покои сестры, где мы, укрывшись пледом, сидели в обнимку на одном кресле.

Воспоминание о Валэри больно кольнуло в самое сердце, я гадала, отчего же она даже не пришла попрощаться. У меня и в мыслях не было винить сестренку за поведение матери, не может быть, что она с такой легкостью просто решила вычеркнуть меня из своей жизни.

Канарейка пела бесподобно. Я замерла, боясь ее спугнуть, и, затаив дыхание, слушала, как льется звонкая мелодия. Неожиданно птица взмахнула крыльями и взлетела вверх, направившись в сторону двери. Засова не было, а я не догадалась подпереть дверь стулом, так что сквозняк немного приоткрыл створку, в которую и проскользнула канарейка. Я с сожалением вздохнула и поставила подсвечник на стол, но неожиданно чудесная птичка вернулась и укоризненно чирикнула в мою сторону.

– Мне нечем тебя покормить, – развела я руками, даже не надеясь на то, что она меня поймет. Но канарейка, склонив голову набок, посмотрела на меня, а затем важно прошлась по деревянной поверхности и вновь вспорхнула, чуть не задев крылом по лицу. Из коридора послышался все тот же настойчивый звук. Птица больше не пела, она звала меня.

Я нерешительно ступила вперед, но тут же остановилась. Холодный воздух, который сквозняк гнал по моим ногам, забирался под сорочку и неприятно щекотал колени. В голову лезли тревожные мысли, но я тут же сбросила с себя тень недоверия. В сущности, какая разница, ведь я и так прекрасно знала, что, если буду терпеливо сидеть в этих стенах, покрытых плесенью, и ждать очередной причуды короля, добром вся эта ситуация точно не кончится. Сейчас же на моих губах играла тень улыбки, впервые за много недель сердце не сжималось от горя, а душу не жгли страх и отчаяние.

Я натянула платье, но не стала тратить время на шнуровку, лишь накинула на плечи длинную шаль и поспешила в коридор. Канарейка будто терпеливо дожидалась меня – радостно зачирикала и полетела в самый конец коридора, чтобы юркнуть в узкий проход. Щурясь от ярких вспышек факела, пламя которого выжигало тьму, я шла вперед и вскоре оказалась у подножия железной винтовой лестницы с резными ступеньками. Подняв голову, я посмотрела наверх, туда, где мерцало яркое голубое свечение. Схватилась рукой за погнутые перила, но отчего-то медлила. Все еще оставалась возможность вернуться назад и запереться в спальне, но я ею не воспользовалась и стала подниматься. Сердце колотилось в груди, наполняясь азартом и… предвкушением. Преодолев несколько пролетов, я поняла, что оказалась на крыше, вернее, в большом зале, построенном на самом верхнем этаже. Сквозь стеклянный потолок ярко светили звезды.

Сумеречного света было достаточно, чтобы понять, что я нахожусь в подобии сада – все пространство здесь было занято деревьями и цветами. Зеленая листва увивала стены, а в изящных золоченых клетках сидели диковинные птицы. Открыв рот от изумления, я наклонилась над кустарником, усыпанным алыми бутонами, и с благоговением вдохнула сладковатый аромат. Ноздри защекотал приятный запах, заставивший меня счастливо рассмеяться. Уже знакомая птичка опустилась рядом со мной на пол, устланный гладкой мозаикой. Я протянула руку, и она, ничуть не стесняясь, прошествовала на мою ладонь.

Невдалеке послышалось покашливание. Испуганно обернувшись, я рассмотрела пожилого мужчину, почти старика. Его седые длинные волосы были собраны в хвост, а лицо, усыпанное глубокими морщинами, обезображивал глубокий шрам, пролегающий через пустую глазницу на левой стороне.

– Кенара лучше вернуть в клетку. – Незнакомец кивнул на тумбу, на которой красовалась высокая квадратная клетка. Маленькая дверца колыхнулась, призывая свою жительницу вернуться.

Птица внимательно посмотрела на меня своими маленькими черными глазками-бусинами.

– Она не горит желанием сидеть в клетке, – отозвалась я. Пальцы подрагивали, но голос звучал уверенно.

– Так-то оно так, леди, – неожиданно согласился со мной старик, – но эта птица хоть и умная, но очень уж свободолюбивая. А уж если вырвется за пределы замка и улетит на улицу, думаете, долго продержится, прежде чем обморозит крылья и застынет на ледяной пустоши? Стоит час свободы того, чтобы отдать за него жизнь?

Я нехотя кивнула и, подойдя к тумбе, вернула канарейку на место. Она осуждающе защебетала и демонстративно отвернулась.

– Лель с характером, – усмехнулся мужчина.

– Так это мальчик?

– А как же, красавец мой, – почти любовно ответил незнакомец. – Так как, говорите, вас зовут, леди?

– Лорейн, – ответила я. – Но я не сообщала свое имя.

– Первый раз в зимнем саду?

– Да, никогда раньше до этого момента не видела живых цветов.

– Ну так посмотрите, отчего же не полюбоваться, когда есть такая возможность.

Старик проковылял к стене и, ухватившись за большой рычаг, сдвинул его. Послышались щелчки, и своды зала наполнились ярким огнем, разливающимся по круглым сферам, закрепленным в канделябрах. Я только успевала вертеть головой, восторженно открыв рот. Взгляд скользил по буйству красок, разлитых по цветам и всех оттенков зелени.

– Это великолепно! – сообщила я, не в силах совладать с эмоциями.

– Когда-то вся Эллария была цветущей, – со вздохом отозвался старик. – А теперь здесь остался единственный осколок разбитого рая.

– Я не помню ее такой, – покачала я головой. – Но знаю названия некоторых растений из старых книг.

– Поглядите-ка сюда.

Старик, шаркая ногами, пошел вперед, а я, не колеблясь, последовала за ним, чтобы увидеть огражденный россыпью белой гальки цветок. Золотистый бутон, большой и невероятно притягательный, возвышался на кудрявой мелкой листве, а его прозрачные лепестки были будто усыпаны миллионом искрящихся блесток.

– Ох, какая красота, – восхитилась я, протянув к нему руку. Но неожиданный окрик заставил меня остановиться.

– Его нельзя трогать, – заявил старик, – иначе не раскроется. Очень хрупкий и нежный, а цветет лишь раз в несколько лет. По моим подсчетам аккурат через недельку можно будет полюбоваться.

Я мгновенно вжала голову в плечи и оглянулась на редкий цветок, чтобы еще разок на него полюбоваться, но неожиданно нахмурилась. А садовник, кажется, ошибся. Блестящие лепестки прямо на моих глазах дрогнули и стали раскрываться.

– Господь правый! – воскликнул старик. – Видимо, пора мне уходить на покой, все напутал. Вы только гляньте: и азалия, и белоснежные розы зацвели, и это посреди ночи. Ущипните меня, леди, я, вероятно, сплю!

Старик радостно рассмеялся и, схватив жестяную лейку, стал поливать родниковой водой золотой цветок. Я, присев рядом с ним на колени, стала любоваться, как крупные капли воды стекают по прозрачным лепесткам, а сердцевина наливается желтым светом.

– Что это за растение? – спросила шепотом, в душе благодаря небеса за то, что дали возможность полюбоваться на это прекрасное зрелище.

– Я точно не знаю его названия, – признался садовник, – но я назвал его аманэль. В честь страны, из которой привез семена.

Сердце пропустило удар, я вздрогнула и, приоткрыв от изумления пересохшие губы, взглянула на садовника. Тот смутился под моим пристальным взглядом и опустил глаза.

– Да, леди, вы все верно поняли, – кивнул он и, опершись на спинку белой скамьи, уселся на резное деревянное сиденье. – Я участвовал в войне, хотя честной битвой это трудно назвать, скорее разграбление маленькой беззащитной страны. Многие воины тогда везли захваченные драгоценности, а я приехал с покалеченным телом и холщовыми мешочками, наполненными семенами сказочных растений. Эх, видели бы вы те райские сады, плодоносящие деревья и цветы, которые растут на камнях и светятся в ночи, подпитываясь лунным светом! Господь правый, мы совершили жуткое кощунство, разрушив эта красоту.

– Что там случилось, за какой грех нас прокляли? – напрямик спросила я.

Старик вздрогнул, будто от пощечины, его глаза увлажнились, а по изуродованному лицу потекла слеза.

– Не думаю, что вы хотите знать это, леди, – покачал он головой.

– Почему никто не пробовал все исправить? – Я, будто голодный замерзший путник, кинулась к ярко пылающему очагу знаний. Отец отмалчивался, другие же делились неправдоподобными слухами, мало соответствующими действительности.

– Там нечего исправлять, – сухо отозвался садовник.

– Пожалуйста, расскажите все, что знаете.

Дыхание участилось, я замерла, вслушиваясь в каждое слово, произносимое с большим трудом.

– Мне известно очень мало, – вздохнул он. Единственный глаз моргнул, выпуская соленую влагу, а шрам на щеке покраснел. – Это не первая покоренная страна, но единственная, которая смогла остановить многотысячную элларийскую армию. Высокие горы защищали крошечное королевство, солдаты, будто заколдованные, бродили по ущелью целыми днями, выбиваясь из сил. Клянусь вам, госпожа, без магии там не обошлось.

Тогда король принял решение разделить своих людей. Один отряд направили через ущелье, а другой – в обход. Тот, кто так ловко запутывал наши следы, видимо, не смог быть одновременно в двух местах, и вскоре армия добралась до Аманэля, окруженного дремучей чащей. Дикие звери рвали солдат, колючие вьюны будто оживали на глазах, запутываясь в волосах, сухие коряги сами бросались под ноги. Будто сама природа воспротивилась, исторгая нас из чужих земель: кроны деревьев расступались, позволяя дождю излить на наши головы потоки воды, а затем ледяной ветер мучил холодом, проникающим до самых костей. Казалось, что этот ад никогда не кончится, больше трети армии полегло в тех краях, но нас было больше, и когда наконец элларийцы выбрались оттуда и добрались до белокаменной крепостной стены, то обрушили всю ярость своих мечей на жителей Аманэля.

Самой битвы я не видел, ибо пролежал без сознания после схватки с волком, меня спас лишь оборот. А вот многие другие мои товарищи, в которых не было крови оборотней, навсегда остались в том зловещем лесу. Много часов спустя меня нашли, и когда я смог встать на ноги и войти в покоренный город, то ужаснулся: улицы утопали в крови и были переполнены мертвецами, а солдаты с одобрения короля с горящими от алчности глазами разграбляли дома, уничтожая огнем остатки мирного народа.

Старик протянул покрытую мозолями ладонь к белой розе и сорвал бутон, острые шипы впились в грубую кожу, и кровь упала на чистые лепестки, окрашивая их в алый цвет. Он с силой сжал бутон в ладони, безжалостно сминая его.

– Я тоже поддался этой лихорадке, брал и брал без устали, наполняя мешки, срезал редкие растения, переступая через тела молодых девушек, следивших за садом, не обращая внимания на застывшие в вечном сне лица.

– Но почему? Они же не сопротивлялись, зачем нужно было так жестоко поступать? – проговорила я, потрясенная услышанным.

– Король был взбешен тем, что Аманэль играл с ним, лишил части армии, пусть не руками своих воинов, которых практически не было. Город быстро пал под натиском опытных солдат, а когда мы уходили, то оставили за собой лишь руины. Армия, пьяная от богатств и успеха, вернулась домой, и в первый же день, несмотря на разгар лета, начался снегопад. Вскоре Элларию полностью укрыл снежный ковер, а плодородная земля покрылась льдом.

– Нас прокляли, – выдохнула я, ошеломленная подтверждением догадок. – Но кто, как это произошло, вы знаете подробности?

– Нет, – отозвался мужчина. – Только король знал, в этом я уверен. Ведь много позже была предпринята попытка снова вернуться в Аманэль, но на этот раз солдаты даже не смогли найти нужное ущелье, будто невидимая стена навсегда скрыла от посторонних глаз разоренный город.

Мы некоторое время молча просидели в абсолютной тишине, наполненной тихой мелодичной трелью беспокойного Леля. Кенар пел пронзительно, наполняя сердце тоской. Вскоре я попрощалась с разговорчивым садовником и тихо ушла, оставив его наедине со своими воспоминаниями.

Глаза так привыкли к яркому свету в саду, что спускалась я почти на ощупь. Медленно преодолев ступеньки, лишь чудом избежала падения и выбралась в коридор, а затем пошла к своей комнате. Мысли вихрем кружились в моей голове, а воображение в это время рисовало картинки прошлого, оживляя трагичный рассказ старика.

Я растерянно взялась за железную ручку и, распахнув дверь, внезапно вспомнила, что, когда уходила, оставляла зажженные свечи на камине. Сейчас же в спальне царил мрак. Не могло же пламя так быстро прогореть? В нерешительности я застыла на пороге, боясь шагнуть вперед.

Глава 6

Тьма вытесняла воздух из моей груди, обволакивала и, залезая под кожу, рождала страх. Я неосознанно отступила в спасительный свет зажженного канделябра, освещавшего коридор, одновременно стараясь побороть панику. Ну что же ты так напугалась, дуреха? Сквозняк задул свечи, эка невидаль! Неожиданно в чернеющей глубине спальни что-то шевельнулось, и высокая мощная фигура настигла меня, затаскивая в комнату.

С пересохших губ сорвался хриплый крик, а до ушей донесся знакомый шепот Кордана:

– Тише, ты же не хочешь перебудить весь замок? – Горячее дыхание, смешанное с парами алкоголя, кусало обоняние, заставляя морщиться и изворачиваться в попытке освободиться. Но чем больше я прилагала усилий, тем меньше у меня оставалось решимости избавиться от навязанных объятий.

– Отпустите, – взмолилась я, ощущая, как сильные руки поднимают меня, прижимая к стене, настойчивые пальцы забираются под юбку, царапая длинными ногтями кожу.

– Не могу. – Признание прозвучало прямо в мои губы, порывистый голос ворвался в полуоткрытый рот, проникая туда вместе с языком, жадно исследующим мой рот. Я застыла безвольной куклой, чувствуя, как кожа раскаляется от чужих прикосновений. Жгучие плети похоти стянули живот, сжимая до предела и вновь расслабляя напряженный узел.

В последней, отчаянной попытке я сжала зубы на губе Кордана. Железный вкус немного отрезвил, а элур тихо зарычал и отстранился. Я слышала его тяжелое дыхание, каждый громкий вздох и свистящий выдох, но временная передышка была обманом. Он тут же вновь настиг меня и, взяв на руки, уложил на кровать, нависая надо мной хищным коршуном. Я с трудом различала в полумраке очертания лица, лишь зеленые глаза зловеще сверкали, заставляя мою голову вжиматься в подушку.

– Рубиновые волосы, – прошипел король, вынимая длинные шпильки из затянутых в тяжелый узел локонов. – Выкрашены, как у шлюхи.

– Я родилась такой, – отозвалась я. Негодование вытеснило из груди страсть, наполняя сердце обидой.

– Ты произнесла это так, будто гордишься своей грязной кровью.

– Она точно такая же, как ваша, посмотрите в зеркало и увидите на раненой губе алый цвет.

– Дерзишь, девочка, – нараспев протянул Кордан. – Где же твое почтение к королю?

– Я не могу уважать человека, собирающегося изнасиловать меня, – проговорила я, ужасаясь словам, которые могут стоить мне жизни. Интересно, Кордан сейчас убьет меня или после того, как надругается? Впрочем, какая разница, лишь бы поскорее.

Но элур удивил меня. Он грациозно перекатился на другую половину кровати и улегся на мои распущенные волосы. Я замерла, боясь пошевелиться, и только после того, как дыхание Кордана выровнялось, немного успокоилась. Пришлось тихо лежать рядом, даже отодвинуться от него я не могла, лишь с досадой кусала губы, давя рвущиеся из груди всхлипы.

Рассвет за окном встретила одновременно с радостью и паникой, тело затекло от неудобной позы, а в голове был туман от бессонной ночи. Я попыталась встать, но тут же поморщилась от боли. Король все еще спокойно спал на покрывале из моих волос.

Только когда со стороны коридора послышался звук деревянных набоек на грубых башмаках, я решилась задеть ладонью Кордана.

– Вставайте, прошу вас.

Но дверь уже распахнулась, впуская служанку. Уна держала в руках несколько поленьев для камина. Приветливое выражение ее лица сменилось на любопытное, когда взгляд остановился на мужской фигуре, возлежавшей рядом со мной.

– Простите, миледи, я не знала, что вы не одна.

– Ты должна была постучать, – укоризненно промямлила я, испуганно оглядываясь на элура.

– Да, вы правы, – виновато кивнула Уна. Неожиданно ее глаза расширились от ужаса, губы задрожали, она резко склонилась в глубоком поклоне. – Ваше величество, простите великодушно.

Я наконец ощутила легкость. Так, должно быть, чувствует себя зверь, которого выпустили из силков. Кордан сел на постели и смерил гневным взглядом служанку:

– Пошла вон!

Поленья с глухим стуком стали падать на пол. Уна нагнулась и лихорадочно принялась собирать их трясущимися руками, а после этого, попятившись к выходу, скрылась.

Я на всякий случай проворно соскочила с кровати и спряталась за спинку продавленного кресла. Кордан тем временем встал и встряхнул головой. Длинные черные волосы рассыпались по плечам, а несколько прядей прильнуло к лицу, так что ему пришлось откинуть их за спину. Воспаленные красные глаза недобро глянули в мою сторону, а затем он с силой пнул свой сюртук, небрежно брошенный накануне на пол, быстрыми шагами пересек комнату и вышел, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула от жалобного скрипа двери, чудом удержавшейся на ржавых петлях, и, почувствовав себя в безопасности, выскользнула из импровизированного укрытия.

Остаток утра прошел в относительном спокойствии. Я неспешно сменила платье на более опрятное и заплела волосы. После чего немного побродила по комнате, с любопытством изучая обстановку при дневном свете, а затем, присев у окна, случайно заснула, уронив голову на узкий подоконник. Разбудил меня стук в дверь. Я встрепенулась, не сразу сообразив, где сейчас нахожусь.

– Леди, дозвольте войти!

Я облегченно вздохнула, услышав голос Уны, которая принесла мне завтрак.

– Простите, что так поздно, – извиняющимся голосом проговорила она, поставив круглый деревянный поднос на небольшой столик.

Я благодарно кивнула и съела холодную, но сладкую кашу с кусочком застывшего сливочного масла.

– Я так виновата, боюсь, как бы его величество не наказал меня, – неожиданно заявила она. – Вы, леди, такая красивая и, вероятно, очень добрая. Не могли бы замолвить за меня словечко? Думаю, сир прислушается к вашей просьбе.

– С чего бы ему меня слушать, – горько усмехнулась я.

– Обычно женщины имеют власть над влюбленными в них мужчинами, – вкрадчиво заявила Уна, забирая пустую чашку.

– Здесь другая ситуация, – сухо отозвалась я, не желая вдаваться в подробности.

Служанка еще несколько раз пыталась задавать наводящие вопросы, но я пресекала все попытки разговорить меня, так что вскоре Уна обиженно замолчала, поняв, что я не расположена к откровенной беседе.

– Хотите, сделаю вам прическу? – предложила она.

– Спасибо, не нужно, я уже уложила волосы.

– Ну, как хотите, миледи. Я очень ловко и быстро умею крутить кудри, сейчас ведь в моде высоко уложенные завитки. – Она бросила недвусмысленный взгляд на мой скромный пучок. – Кстати, если вы уже подкрепились, то нужно поторопиться, вас ожидают.

– Кто? – удивленно воскликнула я, почувствовав неприятный холодок между лопаток. – Отчего же ты раньше не доложила?

– Так вот сейчас говорю, – напустив на себя глуповатый вид, сообщила Уна. – Ее величество королева.

Я потрясенно уставилась на служанку. В глубине ее глаз сквозь веер опущенных редких ресниц красной искрой мелькнуло ехидство. Королева-мать ждет меня? Новость испугала не на шутку, а под ребром неприятно кольнуло. Кто я такая, чтобы меня приглашали в королевские покои? Наверное, до ушей монаршей особы уже дошли слухи о моем недвусмысленном положении при ее сыне.

Уверена, Уна приложила руку к распространению сплетен. Воины из личной охраны господина не стали бы лишний раз распускать язык. В будущем нужно быть еще осторожнее с этой девушкой. Но сейчас ясно одно: встреча с королевой не сулит ничего хорошего, а ведь иного пути нет, нужно попытаться вернуть душевное равновесие и собраться. Тут же захотелось вновь распустить волосы и заплести более красивую прическу, но делать это при служанке я не решилась, дабы не вызвать еще больше насмешек. Лишь достала из сундука свое самое лучшее платье и, надев его, приосанилась, хотя в душе бушевала ледяная буря страха и мучил стыд за мятые складки на юбке. Колени слегка подрагивали от ужаса, зато голос звучал спокойно, хоть и тихо:

– Я готова. Веди!

Следуя за служанкой, я все больше чувствовала, как волна паники накрывает меня. Ладони взмокли, горло пересохло, даже пришлось чуть отстать от Уны и прокашляться. В голове лихорадочно прокручивала основы этикета, ведь я совершенно не знаю, как обращаться к королеве, и имею ли вообще на это право. Но если она ко мне обратится, я же должна буду ответить.

Неожиданно возникла злость на Кордана, который своим сумасбродством обрек меня на позор, ведь именно по его вине я сейчас стою здесь, чуть живая от страха. Острые эмоции придали решимости, нервозность улеглась, позволяя мне вздохнуть полной грудью.

Уна тем временем достигла конца широкого коридора и постучала в дверь. Деревянные створки, украшенные резьбой, изображавшей схватку ягуаров, распахнулись, впуская нас. Служанка низко поклонилась, и я поспешила сделать то же самое, не успев толком осмотреться.

– Леди Лорейн Экервел, – представила меня Уна, чем слегка смутила, ведь официально я не носила фамилии отца, у меня ее вообще не было. Да и леди, по сути, я не являлась. Значит, во дворце не знают таких подробностей. Пока не знают.

Ее величество королева Гормлэйт сидела на изящном позолоченном кресле, обитом тонкой белой кожей, в окружении молодых девушек в ярких легких платьях. Дамы весело переговаривались и смеялись, но при моем появлении резко замолчали. Несколько пар любопытных глаз буквально буравили меня, изучая каждую черточку на лице и складочку на скромном наряде.

Я решилась украдкой взглянуть на нее: статная и удивительно молодая, если учесть, что Кордану еще не было тридцати, а Гормлэйт выглядела его старшей сестрой, но никак не матерью. Видимо, ее выдали замуж, когда та едва достигла брачного возраста. Густые смоляные волосы были собраны в высокую гладкую прическу без всяких завитков, которые так расхваливала Уна, бархатное платье глубокого насыщенного бордового цвета и едва заметные штрихи румян, наложенных на острые скулы, оттеняли бледное лицо. Необычайно яркие черные глаза скользили по мне, впиваясь, изучая, наблюдая за жестами и поведением.

– Дитя мое, добро пожаловать во дворец, – внезапно произнесла королева мелодичным голосом. – Блэир, освободи место для леди Лорейн!

Пухленькая розовощекая брюнетка тут же исполнила приказ, бросив на меня недовольный взгляд. Я робко подошла к предложенному креслу и присела на самый край.

– Спасибо за гостеприимство, – поблагодарила я, но королева перебила меня, не дав договорить:

– Не стоит, это наш долг – заботиться о детях преданных вассалов, – проговорила королева, небрежно махнув ладонью с длинными пальцами, унизанными перстнями, на которых сверкали драгоценные камни.

Я замолчала, не решаясь больше заговорить. Только сейчас заметила, что рядом с королевой на высоком круглом столе лежали образцы ткани.

– Мы тут выбираем материал на свадебное платье леди Нэрии, – проговорила Гормлэйт, кивая красавице, сидевшей по правую руку от нее. – Никак не можем определиться. Может, ты посоветуешь что-нибудь, дитя мое?

Я озадаченно перевела взгляд на Нэрию. Девушка сжала губы так, что пухлые, похожие на лепестки роз уста превратились в тонкую нить. Она натянуто улыбалась, одновременно грубо комкая в ладони нежный белый шифон, оставляя на нем зацепки от ногтей.

– Думаю, советы тут излишни, тем более от незнакомых людей, – отозвалась я. – Но если бы замуж выходила я, то скорее всего предпочла бы вот этот золотистый шелк, похожий на солнечные отблески.

С удовольствием провела кончиками пальцев по роскошному вышитому узору. Нам так не хватает тепла в эти лютые морозы, что любой лучик солнца дарит счастье. Нэрия небрежно, как бы невзначай смахнула понравившийся мне отрез на пол и потянулась за другим. Легкая белоснежная ткань, расшитая крошечными прозрачными кристаллами, напоминающими снежинки, легла поверх остальных, обозначая выбор.

– Ваше величество, думаю, король одобрит любое решение своей невесты, – промурлыкала Нэрия, одарив меня холодным взглядом. – Наша свадьба станет событием года, и я буду самой красивой леди во всех семи королевствах.

– Ты и так самая прекрасная.

Королева снисходительно похлопала будущую невестку по руке, а я только сейчас поняла, что попала на тщательно отрепетированный спектакль. Меня хотели ткнуть носом, показать, кто тут главный. Вот истинная невеста благородных кровей, будущая королева Элларии, а ты жалкая наложница, пусть и временно завладевшая сердцем Кордана.

Его мать умна, очень умна, и от этого еще более опасна, чем переполняемая злобой Нэрия.

Глава 7

Кордан отложил бумаги и со вздохом поднял глаза на свою невесту, которая стояла прямо перед столом. Розовый язычок скользнул по пересохшей губе, выдавая волнение, грудь, скованная жестким корсажем, прерывисто вздымалась. Девушка вновь обворожительно улыбнулась, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Ты мне мешаешь, – буркнул король.

Странно, ему всегда казалось, что улыбка у Нэрии милая, а сейчас она выглядела глупо и раздражающе. Перед глазами встали побелевшие губы той рыжей девчонки, когда она испуганно пыталась отбиться от его объятий. Здорово он вчера перебрал, раз вместо своих покоев отправился в ее спальню. Чарующий запах Лорейн пьянил его не хуже крепкого вина, буквально брал за горло и тащил к дверям затхлой каморки. Вспомнил, как кровь закипела от негодования, когда обнаружил пустую постель. В голове мелькнула шальная мысль, что девочка сбежала, но острый слух тут же уловил робкие шаги на лестнице, и сердце радостно забилось, предвкушая легкую добычу.

Кордан перевел взгляд на недовольную невесту. Та буквально буравила его взглядом черных глаз, совсем не таких, как два голубых топаза Лорейн, которые затягивали, словно омуты, ласкали и одновременно казнили.

– Что? – Король наконец с заметным усилием сбросил с себя флер воспоминаний.

– Ваше величество, королева дала распоряжение портнихам приступить к пошиву свадебного платья. Нужно объявить дату венчания.

– Я еще не решил, – коротко ответил Кордан. – Можешь идти.

– Но, ваше величество. – Нотки негодования пробились сквозь маску покорности.

– Ты испытываешь мое терпение, – неожиданно грубо оборвал девушку Кордан.

– Как скажете.

Выдержка на этот раз не изменила Нэрии, она поклонилась и покинула кабинет, оставив своего повелителя одного.

Король был подавлен. Свадьба опустошит и без того обнищавшую казну королевства. Совет уже давно требует начать войну, но Кордан не решается, подрывая свой авторитет. Никому не нужен слабый правитель, рано или поздно народ поднимет бунт, и тогда именно его голова ляжет на плаху. Нельзя больше тянуть.

Кордан с силой сжал перо, безжалостно ломая хрупкий стержень. Тишина угнетающе действовала на него, мешая сосредоточиться. Пришлось отложить письмо и спуститься в общий зал, чтобы развеяться. Хантер, занявший свое место рядом с повелителем, тоже был хмур и на редкость немногословен, сидевший же на соседнем стуле лорд Вэкслер, напротив, обрадовался появлению Кордана.

Пожилой глава королевского совета когда-то был лучшим другом его покойного отца. Этот немаловажный момент сыграл не последнюю роль, когда год назад перед Корданом встал нелегкий выбор будущей жены. Именно единственную дочь лорда Вэкслера, красавицу Нэрию он объявил своей невестой.

– Ваше величество, – поприветствовал он своего короля. – Мне только что доложили, что на востоке снова бунт, второй за последний месяц.

– Отправьте туда еду, – отозвался Кордан. – Вэкслер, вы же знаете, что делать.

– Чтобы голодала столица? – вскинул брови лорд и неодобрительно покачал головой. – В этот раз, ваше величество, я взял на себя смелость наказать бунтовщиков силой: десять показательных казней – и недовольные рты заткнутся.

Кордан сжал кулак, но тут же усилием воли заставил себя вновь расслабиться. Нельзя показывать слабость, тем более Вэкслер прав, у них просто нет лишних денег, чтобы раздать всем нуждающимся. Перспективы Элларии слишком удручающие: как государство она скоро исчезнет с лица земли, а остатки выживших отправятся искать лучшей жизни в чужие страны. Некогда богатая и цветущая страна будет погребена заживо под слоем вечного льда.

– Кстати, к нам едет посланник из Дарстронга, – заметил Хантер. – Видимо, опять хотят обговорить цены на зерно.

– Они вконец обнаглели! – Вэкслер со злостью ударил по столу, расколов тарелку на две части. Одним движением ладони он смахнул половинки на пол, очищая столешницу. – Вместо договора отправим голову посла. Посмотрим, что запоют даргстронгские псы.

– Это объявление войны, – тихо произнес Кордан.

– Сейчас самый благоприятный момент, – понизив голос, заявил Вэкслер. – Наши мечи скоро заржавеют, пора напоить сталь кровью.

Последнюю фразу лорд произнес нарочито громко, так что сидевшие за соседним столом воины громко закричали, поддерживая его речь, и подняли вверх кружки, наполненные элем.

– У нас мало ресурсов, – не разделил энтузиазма Кордан.

– И с каждым годом их будет все меньше, – напомнил Хантер. – Лорд Вэкслер прав, вы должны решиться.

Король в задумчивости отвернулся от своих собеседников, его взгляд лениво пробежался по залу и через мгновение буквально споткнулся о яркое пятно огненных волос. Лорейн. Что она здесь делает, кто позволил? Тягостные мысли о войне тут же рассыпались, уступая место тягучей неге, сдавившей грудь.

Девушка сидела в конце одного из столов в окружении других леди. Дамы щебетали, как птички, весело хихикая, и лишь она одна сосредоточенно смотрела в свою тарелку и вдруг неожиданно подняла голубые глаза. Их взгляды встретились, и тысячи острых игл пронзили холодное сердце, разрывая его в клочья, сжигая предубеждения, растворяя гордость. Кордан чудом сдержал порыв встать и, схватив девчонку в охапку, отнести ее в свою спальню.

* * *

Я знала, что он смотрит на меня. Откусывала пирог и жевала по инерции, совершенно не чувствуя сочного вкуса ягод на губах. Лишь один раз подняла голову и тут же поймала пристальный взгляд короля, после чего поспешила уткнуться в свою тарелку. Удивительно, но я буквально кожей чувствовала его навязчивое внимание, каждой частичкой своего тела ощущала на себе чудовищной силы животную энергетику. Но больше всего меня пугало то, с какой легкостью я попадаю под власть чар. Объятия и поцелуи Кордана заставляли сердце биться чаще, забывать о гордости и полностью отдаваться чужой воле.

Несмотря на полное отсутствие аппетита, буквально уговорила свой желудок принять несколько кусочков теплой сдобы и, осушив до дна кружку пенного напитка, вышла из-за стола. Путь мой лежал в конюшни, я должна была проверить, как устроили Вейна. Этот жеребец – мой единственный друг, больше в этом мире у меня никого не осталось, кругом лишь враждебные лица, ненависть и обжигающая похоть короля, который, подобно одержимому, непременно решил завладеть моим телом.

Я слишком быстро вылетела в коридор, запоздало осознав, что мой уход выглядел как побег, но находиться в общем зале я физически не могла, лучше буду голодать, но больше не спущусь туда на обед.

Снаружи меня встретили мокрый снег и пронзительный ветер, который тут же превращал капли, оседавшие на моей шали, в ледяные кристаллы. Оказавшись во дворе, я немного растерялась, но слуги быстро подсказали нужное направление. Порывы зимней стужи играли с моими волосами, крупные хлопья снега прилипали к ресницам, я жмурилась, пытаясь не сбиться с пути и не заплутать среди однотипных серых зданий. Наконец ступив на порог конюшни, нашла грума и попросила отвести меня к Вейну.

– С конем все в порядке, не стоило беспокоиться, – тут же принялся рассказывать молодой парень, подводя меня к стойлу. – Красивый он у вас и черный, как душа грешника.

Вейн действительно чувствовал себя на новом месте прекрасно, увидев меня, радостно фыркнул. Я улыбнулась и вытащила из кармана припрятанную морковку, которую умыкнула с общего блюда. Нежно погладила по лоснящемуся боку и протянула угощение на ладони, но он неожиданно отвернулся.

– Ты чего? – удивленно спросила я.

Жеребец взволнованно переступил передними ногами и ткнул меня мордой в плечо.

– Вейн, что с тобой? – Я обеспокоенно оглядела его, подумав, что тот заболел. Нет, нос вроде холодный и глаза не воспалены. Может, просто грустит по дому. – Ну что ты, мой хороший, привыкай к новому месту. Тебя же здесь никто не обижает.

Внезапно до уха долетело слабое ржание, Вейн тут же отозвался и встрепенулся, повторив жалобный звук. Я сдвинула брови и посмотрела на своего коня, который оживился и буквально выпихнул меня за пределы стойла.

– Ой, ты чего брыкаешься? – возмутилась я.

Жеребец тем временем уткнулся носом в мою спину и вновь легонько подтолкнул.

– Эй, парень, скажи-ка, что в той стороне? – спросила я у грума, который невероятно смутился от моего вопроса. Торчащие в разные стороны уши покраснели, а по щекам пошли бордовые пятна.

– Там стоит лошадка леди Нэрии, – пробормотал он.

Я двинулась вперед, чтобы лично посмотреть, но грум остановил меня, преградив путь.

– Не стоит, леди, не надо туда ходить.

Но я уже не слушала его, ловко обошла и отправилась прямиком в угол конюшни. В огороженном деннике стояла худая белоснежная лошадь с коротко остриженной гривой, ее печальные мутные глаза с надеждой уставились на меня.

– Что с ней? – коротко бросила я через плечо. – Почему ее так изуродовали.

– Приказ ее светлости, – надломленным голосом отозвался грум. – Месяц назад леди Нэрия упала и сломала руку, после чего велела отправить Зоэль на мясо, чтобы готовить еду слугам.

– Не заметила последствий травмы у этой леди, – проговорила я. – Она же элур, а у оборотней хорошая регенерация. Держу пари, у нее через пару дней уже ничего не болело.

Я шагнула вперед и, несмотря на робкие протесты, отдала Зоэль морковку, а потом еще и отнесла ведро овса. Терпеливо дождалась, когда та обесиленно опустит в него голову, чтобы поесть.

– Бесполезно, леди, мы уже ее и кормить перестали. Завтра все равно надо вести на бойню.

Сглотнула ком, вставший в горле, и отвернулась. Я ничем не могла ей помочь, разве что вывести за пределы замка и отпустить в степь, но тогда Зоэль все равно ждала смерть, даже, возможно, более мучительная, чем от топора живодера.

– А можно выкупить ее у хозяйки?

– Не думаю, – покачал головой грум. – Вы больно сердобольная, леди, и чего так за лошадь заступаетесь? У нас вон в деревне дети от голодухи пухнут. Одной животинкой больше, одной меньше, так хоть жратва будет.

Я не нашлась что ответить. Парень, конечно, прав, но белую лошадку все равно было жалко до слез. Последний раз посмотрев на Зоэль, я погладила ее и ушла, даже не заглянув на прощание к Вейну.

* * *

Кордан внимательно следил за ней, не отрывая взгляда. Видел, как худенькая фигура шла, сгибаясь под порывами ветра, снежинки белой вуалью укрывали рубиновые волосы и острые плечи. Девчонка спешила, но вот куда? Тенью он последовал за ней, сощурив черные глаза, контролировал каждый шаг. Когда Лорейн скрылась в конюшне, сердце пропустило удар, а затем болезненно сжалось. Хочет уехать, сбежать от него. Гнев на мгновение помутил разум, ладони сжались в кулаки, и деревянный косяк конюшни жалобно затрещал под мощным ударом. Грум, увидев на пороге короля, вздрогнул и испуганно попятился назад, опрокинув при этом чан с овсом. Даже не обратив внимания на побледневшего парня, Кордан ступил дальше и неожиданно столкнулся с Лорейн, выбежавшей ему навстречу.

Девчонка покачнулась, руки потянулись к ней, помогая удержаться на ногах.

– Хочешь уехать? – прошипел он, чувствуя, как пальцы сами собой крепче смыкаются на ее талии, вонзаясь в ребра.

– Больше всего на свете, – огорошила она, даже не пытаясь отпираться. – Если бы в этом мире было место, где я могла бы укрыться, то давно оседлала бы своего жеребца и ускакала прочь.

– Тебя плохо приняли? – прошипел Кордан, впиваясь в дерзкую девчонку колючим взглядом. – Хочешь, пришлю сегодня в твою комнату портниху, выберешь новые наряды, а ювелир сделает для тебя браслеты из плетеного золота?

Король перехватил тонкие запястья и, не удержавшись, коснулся их губами, подарив короткий поцелуй.

Лорейн испуганно покачала головой и попыталась отстраниться, будто поцелуи Кордана были для нее хуже укусов ядовитой змеи. Гнев вновь накатил удушливой волной, сжимая горло. Девочка пытается играть с ним, изображает недотрогу, отворачивается от ласк короля, в то время как совсем недавно с легкостью пошла в постель его слуги.

Лорейн вскрикнула, его пальцы сжались, сдавливая кожу.

– Мне ничего не нужно, – пролепетала она.

Кордан наклонился, вдыхая легкий аромат дешевого мыла, исходивший от ее волос. Захотелось вынуть тонкую ленту из рыжей косы и увить локоны жемчужной нитью.

– Тебя бы в бархат одеть, – шепнул он на ухо. – А на шею рубиновое колье.

Дыхание его участилось, а грудь вздымалась, пытаясь вобрать в себя воздух, пропитанный запахом девушки. Кордан представил холодные багряные камни на белой мраморной коже и улыбнулся. Сегодня же она наденет это колье и предстанет перед ним. Только драгоценности и больше ничего.

– Я… я хочу лошадь, – неожиданно заявила Лорейн, вырывая его из сладких грез.

Ну вот, как быстро пала маска добродетели.

– Выбирай любую, – отозвался король.

Лорейн подрагивающей рукой указала на отдельный денник, расположенный в самом дальнем углу конюшни.

– Кто ее хозяин? – спросил повелитель у грума. – Впрочем, не важно, теперь кобыла принадлежит этой леди.

– Хозяйка – леди Нэрия, – заикающимся голосом сообщил парень.

Кордан нахмурился. А девчонка не так проста, как ему показалось. Уже показывает зубки, хочет таким образом унизить его невесту. Ну что ж, если играть, то только по его правилам.

– А что ты предлагаешь взамен на мой щедрый дар? – спросил он. – Я не откажусь от твоей девственности.

Лорейн смутилась, а король хищно оскалил зубы.

– Я не прошу Зоэль в подарок, я хочу выиграть ее, – внезапно заявила она. – Устроим скачки. Если я сумею обогнать вас, то получу лошадь.

– А если проиграешь?

Лорейн судорожно вздохнула и с вызовом посмотрела на него, голубые глаза сверкнули решимостью.

– Получите то, чего так страстно желаете. Но не предвкушайте легкую победу, я буду бороться до конца.

– Почему я должен согласиться? – насмешливо проговорил Кордан. – Я же просто могу взять тебя прямо сейчас, бросить в стог сена и задрать юбки, так что ты даже не посмеешь пикнуть.

– Но вы же не насильник, мой король. – Лорейн неосознанно закусила губу, подавив всхлип, ошеломленная собственной дерзостью. – Даже ваш советник проявил благородство.

Упоминание Хантера, посмевшего касаться этой обнаженной девочки, жгучей ревностью полоснуло душу. Кордан до скрипа сжал зубы и кивнул:

– Будь по-твоему.

Глава 8

Я куталась в теплый плащ, защищающий от пронизывающего холода, но старалась сидеть прямо, не позволяя себе проявить слабость и склонить голову. Прошло всего часа два после разговора с Корданом, а мне показалось, что я жду уже целую вечность, секунды будто замерли, отмеряя мгновения до моего эшафота. Глаза слезились от колкого ветра, впивающегося острыми порывами в нежную кожу, я моргнула, выпуская соленую влагу, которая ледяной дорожкой скользнула по щеке, и нагнулась, чтобы погладить жеребца.

– Умница, хороший мальчик!

Вейн вел себя на редкость смирно и послушно, будто почувствовал, что сегодня от него зависит не только жизнь Зоэль, но и честь хозяйки. Он горделиво прогарцевал по двору, вызывая восхищение грума и слуг.

Жеребец же его величества выглядел внушительнее моего красавца: тренированные ноги, мощный корпус. Конь не только породистый, но и выносливый, с таким трудно соперничать.

– Еще не передумала? – Кордан поравнялся со мной, когда я подъезжала к открытым воротам.

– Нет, – коротко бросила я и вздернула подбородок. А про себя подумала, что лучше сдохну, чем проявлю слабость и сдамся, даже не начав бороться.

– Тогда готовься к проигрышу, – насмешливый голос всколыхнул раздражение, заставляя мстительно сощурить веки.

– Не радуйтесь раньше времени, ваше величество, – прошептала я себе под нос, когда король, не уступая мне дороги, выехал на мост и поскакал вперед.

Я мысленно попросила прощения у Вейна за ту боль, что собиралась ему причинить, и вонзила шпоры в бока, так что мой жеребец помчался, обгоняя ветер. Будто неведомая сила несла нас, делая легче пера. Вперед, только вперед. В висках стучали наковальни, молот страха вонзался, разливая головную боль. Вскоре мы перегнали Кордана, и, издав победный клич, я еще сильнее стала тянуть поводья, чтобы оторваться как можно дальше от соперника. Король не позволил мне долго удерживать первенство и через несколько минут спокойно обошел нас. Я запоздало поняла, что Кордан просто забавляется, сдерживая своего коня, заставляя поверить меня в собственное превосходство, и тут же, увеличивая скорость, жестоко опускает с небес на землю.

Я со злостью вцепилась в уздечку, понимая, что проигрываю, но все равно гнала прочь, хотя в душе уже гасла последняя надежда. Еще немного, и элур достигнет леса, закрепив свою победу. Все кончено.

Неожиданно Вейн заволновался и сбавил шаг, заставляя меня всхлипнуть от бессилия, но раздавшийся через мгновение пронзительный вой притупил горечь разочарования. Обжигающий страх потек по венам, увлекая в пучину ужаса. Обернувшись, я увидела, что нас окружает стая волков. Из-за отсутствия добычи последние выжившие стаи стали выходить на дороги и нападать на людей, превращаясь в людоедов. До замка далеко, Кордан взял с собой двух воинов, которые следовали за нами, но даже если они успеют прийти нам на помощь, им не выстоять перед озлобленными дикими тварями.

Ужас сковал грудь, я даже не могла вздохнуть, лишь судорожно хватала ртом воздух, осознавая, что конец неминуем. Не сразу заметила приблизившегося ко мне короля. Черная плеть змеей взвилась в воздухе и ужалила Вейна, подстегнув его. Жеребец громко заржал и буквально полетел в сторону леса, оставляя позади себя элуров. Озлобенные звери взяли людей в кольцо, не решаясь напасть, ждали реакции вожака, который потянул носом воздух и хищно оскалил желтые зубы, готовясь к прыжку.

Пара волков последовала за мной и настигла уже на опушке, не давая скрыться в чаще. Вейн перебирал передними ногами, угрожающе поднимая в воздух копыта, но я понимала, что шансов просто нет. Они сильнее и проворнее, далеко нам не уйти, а когда остальная стая расправится с основным блюдом, то присоединится к этим. Конечно, если от нас что-то останется к этому времени.

Обернувшись, увидела, как хищники вцепились в одного воина, стаскивая его с лошади. Страшный вопль пронзил воздух, оседая в душе густым пеплом жалости. Один из волков вцепился в плащ Кордана. Тот скинул его с себя, и в одно мгновение перекинулся в огромного зверя. Смахнув с себя остатки камзола, черный ягуар выгнул спину, оттолкнулся задними лапами от земли и резко прыгнул, отражая атаку сразу трех волков. Острые зубы сомкнулись на горле серого зверя, и взгляд его сразу потух. Белый покров окрасился ярким пятном алой крови, талый снег потек по обледенелой земле багровым ручьем.

Ржание Вейна вывело меня из оцепенения. Один из моих преследователей решился приблизиться к коню и, ловко увернувшись от тяжелой подковы, сумел укусить за ногу. Вейн встал на дыбы, а я, не удержавшись, выскользнула из седла и упала, ударившись плечом о сухую корягу. Подняв голову, столкнулась взглядом с мутными глазами волчицы. Она оскалила пасть, грязная шерсть слипалась от обилия пены. Сердце рвалось из груди, отмеряя секунды до моей смерти. Раз, два, еще мгновение – и все будет кончено.

Я зажмурилась и сжалась в комок, готовясь к жуткой боли. Страх парализовал, ноги налились свинцом. Невдалеке послышался нечеловеческий рык. Черный ягуар пытался пробраться ко мне, но десяток волков рвали его, кусая и не давая сделать шаг. Я заставила себя распахнуть глаза, чтобы с достоинством встретить смерть, но внезапно взор волчицы прояснился, темнота ушла, уступая место яркому янтарю. Она прижала уши и, вместо того чтобы смертельной хваткой впиться в мою плоть, осторожно лизнула ладонь. Я потрясенно уставилась на дикого зверя, а в это время собиравшийся наброситься на Вейна второй волк сделал прыжок. Я вскочила и, не помня себя, ринулась на защиту своего друга.

– Убирайся! – закричала я. – Прочь, уйди!

Хищник замер и, мягко приземлившись на лапы, сделал несколько шагов назад и сел на землю, больше не предпринимая попыток напасть. Я прислонилась спиной к дереву, чувствуя, что теряю сознание, перед глазами потемнело. Неожиданно что-то липкое коснулось моей руки. Я вздрогнула и увидела окровавленную пасть черного ягуара. Он, хромая, доковылял до меня, оставив за собой след неподвижных тел. Рядом с серыми исхудалыми тушами лежали два мертвых элура.

В груди зажгло так, что я вскрикнула, пальцы вцепились в горло, разрывая ворот наглухо застегнутого платья. Я упала перед ним на колени и провалилась в бездонную тьму.

Очнулась от того, что плечо пульсировало жгучей болью. Вейн жалобно ржал, рана не давала ему полноценно наступать на больную ногу, но жеребец все же пробрался ко мне и наклонился, чтобы фыркнуть прямо в лицо. Я облегченно коснулась ладонью его головы, ощутив тепло. Слава Всевышнему, он жив.

Горячее дыхание опалило щеку, ноздри защекотал терпкий аромат смерти. Я с трудом поднялась на ноги и в то же мгновение увидела распростертого рядом ягуара. Черная шерсть слиплась от крови, на теле зияли глубокие укусы. Обмороженные пальцы не слушались меня, я с трудом зачерпнула снег и стала дышать на него. Талая вода потекла на морду, скользя в пасть. Зеленые с красными крапинками глаза распахнулись, нос дрогнул и сморщился, когда на него попало несколько капель. Сделав пару глотков, ягуар глубоко вздохнул и судорожно дернулся.

У него уже шла регенерация, раны затягивались, и черный зверь периодически выгибался, будто по телу проходил разряд молнии. Рядом с тем местом, где очнулась, я увидела изодранный плащ Кордана, видимо, элур вернулся на место битвы и притащил его, чтобы укрыть меня от стужи. Я благодарно подняла его с земли и, закутавшись, уселась рядом с ягуаром. Он вздрагивал, сдерживая стоны, а я молилась, чтобы нас поскорее нашли.

Сумерки сгущались, накрывая день покрывалом мрака, когда на горизонте показался вооруженный отряд. Воины что-то кричали, но я не могла разобрать слова, лишь почувствовала, как сильные руки подняли и осторожно усадили меня в седло. Больное плечо скручивали жгуты глухой боли, зубы отчаянно стучали, я настолько сильно замерзла, что практически не чувствовала ног.

В замок мы заехали уже в кромешной тьме, лишь крепостные стены сияли сотнями факелов, освещая путь. Меня отвели в зал и усадили к пылающему камину, сунув в ладони горячую кружку эля. Я пригубила, но не смогла дальше пить, к горлу подкатывала тошнота.

– Лорейн, что случилось?

Голос Хантера вывел из оцепенения. Я подняла взгляд на советника и неожиданно расплакалась. Рыдания душили, жгучие ручьи слез текли по обветренному лицу. Разомкнув потрескавшиеся губы, я рассказала все, что произошло на безликой пустоши.

– Ваша светлость, мы нашли невдалеке обглоданные свиные копыта. – Один из воинов приблизился к нам. – Волков приманили. Кто-то знал, что король в это время будет у леса. Повелитель отправился прямиком в расставленную ловушку.

В зале наступила тишина, встревоженные разговоры стихли. Несмотря на плачевное состояние, я стушевалась под любопытными взглядами мужчин и смущенно втянула голову в плечи, боясь даже взглянуть на воинов и достопочтенных лордов, собравшихся в общем зале.

Двери с треском распахнулись, впуская зимнюю стужу и элура, тащившего за шкирку грума. Парень затравленно озирался по сторонам.

– Я ни в чем не виноват. – Голос конюха дрогнул. – Его величество сами изволили отправиться на прогулку. Вон, леди подтвердит. Кстати, это она предложила королю ехать в то место. Я отчетливо слышал.

Все присутствующие уставились на меня, брезгливо кривя губы, будто перед ними сидела не девушка, а мерзкая гиена.

– Значит, эта леди надоумила короля поехать именно туда! – Лорд Вэкслер вышел вперед и обличающе показал на меня пальцем. – Что мы знаем об этой девушке, кроме того, что она дочка одного из вассалов? Может, девушка шпионка или предательница. Да и выглядит подозрительно, не как добропорядочная женщина. Будто демон огня оставил на ней свою метку, одарив гривой красных волос.

– Давайте учиним ей допрос!

– Правильно, пусть рассказывает правду, кто ее послал.

Я замерла, не в силах поверить в происходящее. Мужчины, словно стая коршунов, набросились на беззащитную мышку, готовясь растерзать ее.

– Я, как глава совета, беру на себя допрос. – Голос лорда Вэкслера прозвучал зловеще.

Он сделал шаг ко мне, но путь ему преградил Хантер.

– Лорд Бельфагор, вы тоже хотите высказаться?

Советник покачал головой и угрожающе схватился за рукоятку кинжала, висевшего на его поясе:

– Вэкслер, ты и пальцем не тронешь эту леди.

– Ты защищаешь ее, – хмыкнул отец Нэрии. – Ах, ну да, я помню, как вы в юности любили делить девок. Ну что ж, если хочешь скрестить мечи, я готов.

– Кордан… король придет в себя и сам решит ее судьбу, – проговорил Хантер, пряча меня за своей спиной. – Я уверен, эта девочка ни в чем не виновата, а вы сгоряча можете натворить бед. Разве вы настолько бесстрашные, что не боитесь гнева повелителя?

– Лорд Бельфагор прав, – поддержали его другие элуры. Вэкслеру все же пришлось отступить. Он с силой сжал появившиеся острые клыки, так что один из них проткнул нежную кожу, и на губе выступила алая капля.

– Пойдем, я отведу тебя в покои, – сказал Хантер.

Я послушно кивнула и отправилась с ним наверх.

– Скажите, милорд, мой жеребец, Вейн, с ним все в порядке? – робко спросила я, когда мы шли по коридору.

– Ты удивительная девушка, – усмехнулся советник. – Собственная жизнь висит на волоске, а ты беспокоишься о коне.

Внезапно он остановился и пристально посмотрел на меня.

– Скажи, ты же не имеешь отношения к тому, что произошло?

– Ну что вы, господин, – вздохнула я, понимая, что сейчас мне мало кто может поверить, даже если я упаду на колени и стану клятвенно заверять в своей невиновности.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласился советник. – Только, пожалуйста, больше не называй меня господином. Лучше Хантер.

Он удостоверился, что я заперла дверь. Я прислонилась к деревянному косяку, чувствуя, как дрожат колени, голова гудела, а сердце стучало в такт удаляющимся шагам Хантера.

Глава 9

Нервно меряя шагами комнату, я постепенно поняла, что меня знобит. Кожа покрылась мурашками, даже теплое платье, которое я достала из сундука и надела, не спасло ситуацию. Я завернулась в старое одеяло, но тело все равно сотрясала дрожь. Даже подсев поближе к камину с тлеющими углями, я не могла согреться. Только под утро сон овладел мной, увлекая в избавительную пучину дремы, а когда я открыла тяжелые веки, был уже разгар дня. Солнце, так редко появляющееся в наших краях, преломляя лучи о треснутое стекло, пыталось пробиться в комнату.

Я встала, чувствуя, как ноги сводит судорогой от долгой неловкой позы, в которой я просидела на полу. На низком табурете стояла тарелка остывшей склеившейся каши с брошенным туда ломтем хлеба. Значит, служанка приходила, но не разбудила меня.

Пошатываясь, я добрела до кровати и рухнула в холодную постель, осознавая, что все-таки простудилась. Голова гудела, горло саднило, будто туда силой запихнули колотый лед, каждый вздох давался с большим трудом. Я поплотнее укуталась и, зарывшись лицом в подушку, закрыла слезящиеся глаза.

Так и провела день. Не было сил даже подняться и зажечь свечу, когда сумерки получили власть над городом. Служанка пришла позже, держа в руках поднос с едой. Молча забрала тарелку с нетронутым завтраком и, даже не посмотрев в мою сторону, развернулась, чтобы уйти.

– Уна, можно попросить отвар от кашля, кажется, я заболела, – просипела я, приподнимаясь на локтях. – И теплой воды, чтобы умыться.

– Да, посмотрим, что можно сделать, – кивнула служанка и быстро покинула комнату, оставив меня в темноте и одиночестве.

Я напрасно ждала ее, Уна так и не появилась. Ночью не получилось уснуть, тело сгорало в лихорадке, но в то же время я чувствовала дикий холод. Горло периодически сжималось от спазмов, а я содрогалась от кашля. Уна зашла только утром. Поставив на столик чашку с похлебкой, она даже не поинтересовалась, почему ужин остался несъеденным.

– Ух, какой тут спертый воздух, – цокнула девушка языком и, не глядя на меня, подошла к окну. Створки со скрипом распахнулись, впуская ледяной ветер. – Так-то лучше. Я принесла вам куриный бульон, как вы и заказывали. Сказала повару, что это вы приказали, он уж расстарался.

– Поднеси, пожалуйста, сюда поближе. – Я с трудом села в постели и указала на место рядом со мной.

– Да, да, конечно, миледи, я сейчас, – кивнула Уна и переставила поднос на кровать.

– Спасибо, – с благодарностью прошептала я. Зимняя стужа вместе со снегом пробиралась в комнату. – Прикрой окно, очень холодно.

– Ох, загоняли вы меня, леди, – раздраженно буркнула Уна. – При болезни необходим свежий воздух, вам любой лекарь это скажет. Я позже зайду.

Поклонившись, она улыбнулась собственным мыслям и вышла из комнаты, забыв выполнить мою просьбу. Дверь с гулким эхом захлопнулась за девушкой.

Я поднесла ложку ко рту и поняла, что ем остывший суп. Сморщившись, отставила чашку и судорожно вздохнула. В это время из коридора послышались приглушенные голоса.

– Как леди себя чувствует? – Я узнала Хантера, советник был встревожен. – Лорейн не спускается в зал.

– С ней все в порядке, – тут же ответила Уна. – Ваша светлость, да куда уж ей выходить на люди. После того, что миледи сотворила-то. Ох, страшно подумать, что будет, если повелитель по ее вине уйдет за грань. Несчастье эта леди принесла в наш замок.

– Ты много говоришь, – сухо заявил Хантер. – Можно и язык укоротить. В твои обязанности входит прислуживать, а не болтать.

Я замерла, вслушиваясь в еле различимые слова. Значит, король еще не оправился от ран. Эта новость болью отозвалась в душе. Я ненавидела его, сердце все же сжималось от тоски и горечи при мысли о том, что Кордан может умереть.

В горле запершило, так что сдерживаемые хрипы вырвались наружу вместе с продолжительным кашлем.

– Так говоришь, все в порядке?

Хантер злобно зарычал. Он распахнул двери и, оттолкнув служанку, вбежал в спальню. Я почувствовала, как горячая ладонь коснулась щеки, большой палец скользнул по пересохшим губам, покрытым кровавой коркой. Взгляд темных глаз советника опустился на чашку с холодным супом, и веки в то же мгновение сузились от гнева.

– Ваша светлость. – Уна робко вошла вслед за советником, на побледневшем лице явственно читался испуг.

Хантер развернулся и, подойдя к служанке, схватил ее за плечи и тряхнул.

– Она же умирает, – прошипел он, с силой сжимая свои руки, так что девушка вскрикнула от боли.

– Леди немного приболела, я принесла ей бульон, – оправдывалась служанка. – Ничего страшного.

– Чей приказ ты выполняла?

Уна вздрогнула и, сжав губы, отвернулась, прекратив свой бессвязный лепет.

– Дрянь! – в сердцах проговорил Хантер и так резко выпустил служанку, что та покачнулась и чуть не упала. Всхлипывая, она подобрала юбки, чтобы ретироваться из комнаты.

– Я тебя не отпускал!

Грозный окрик заставил девушку застыть и со страхом обернуться.

– Давно леди Лорейн в таком состоянии?

– Второй день. – В этот раз Уна даже не пыталась выкручиваться, правдиво отвечая на вопрос.

– Так кто?

– Она меня убьет, – прошептала служанка и упала перед советником на колени, заламывая руки. – Вы обрекаете меня на смерть, не губите, ваша светлость.

– Твоя жизнь и медяка не стоит! – Хантер брезгливо отпихнул сапогом съежившуюся девушку. – Отвечай, иначе я сейчас же оторву твою пустую голову.

– Леди Нэрия, – выдохнула служанка, давясь рыданиями.

– Я так и думал, – коротко кивнул советник. – А теперь убирайся отсюда и пришли пару годных служанок, готовых добросовестно выполнять свою работу. С тобой я позже разберусь. И кстати, забери эти холодные помои.

Он сунул ей в руки поднос с тарелкой, наградив хмурым взглядом.

– Да, ваша светлость. – Уна поклонилась и, сгорбив плечи, ушла восвояси, оставив меня с Хантером.

– Я думал, девчонка Вэкслера умнее, – тихо сказал он, садясь на край постели. Советник наклонился, чтобы убрать слипшуюся от пота прядь волос с моего лица. – Может, еще слишком молода, но если не повзрослеет, то Кордану туго с ней придется, маленькая интриганка.

– Почему она меня ненавидит? – Свистящий хрип, сорвавшийся с моих уст, напугал даже меня.

– Дурацкий вопрос, Лорейн, – хмыкнул Хантер, терпеливо дожидаясь, когда я прокашляюсь. – Может, потому, что жених резко потерял к ней интерес и увлекся другой женщиной?

– Что король во мне нашел? – прошептала я, смущенная близостью постороннего мужчины. В помутненном от болезни разуме всплывали картинки недавнего прошлого. Сильные руки скользят по обнаженной спине, горячие губы осторожно касаются кожи и тут же останавливаются, не решаясь продолжить свой путь. Он пожалел меня тогда, не наградил позором.

– Может, медные волосы или необычную красоту, – проговорил Хантер. Его рука вновь потянулась к моим локонам, но остановилась, безвольной плетью упав на покрывало. – Ты так отличаешься от всех, кого я знаю. Лорейн, ты… особенная.

– Знали бы вы, как горько быть не такой, как все: насмешки, шепоток за спиной – всего этого хлебнула с лихвой.

– Люди всегда стремятся погубить то, что не в силах понять. А ты редкий цветок среди сорняка, поверь мне, я много людей повидал.

– Я всего лишь незаконная дочь покойного наместника, почти пустое место. Не соперница знатной леди, чистокровной элурке. Надеюсь, его величество быстро наиграется мной и оставит в покое.

– Тебя тяготит его… в те моменты, когда вы вместе, что ты чувствуешь?

Пальцы Хантера сжали покрывало, пристальный взгляд устремился ко мне.

Я моргнула, понимая, что не могу откровенно рассказать, что меня тоже тянет к Кордану, от страстных объятий в груди начинает пылать огонь, который плавит, превращая все мое существо в податливую глину.

К счастью, в спальне вскоре появилась другая служанка, избавляя меня от смущающего разговора. Худая молчаливая женщина принесла таз. Смочив тряпицу в теплой воде, встала перед кроватью и выжидающе уставилась на Хантера.

– Господин, – поклонилась она.

– Да, я уже ухожу.

Хантер нашел мою ладонь и легонько сжал ее, после чего быстро покинул спальню.

Через несколько дней я была полностью здорова. Новая служанка Джит оказалась весьма молчаливой. За время своих посещений она произнесла от силы несколько десяток слов, большинство из которых являлись приветствием или пожеланиями доброй ночи. Несмотря на угрюмость, Джит исправно выполняла свои обязанности, приносила еду и горячий отвар из трав, который довольно скоро помог избавиться от кашля.

Однажды я решилась спросить о том, что так мучило меня все это время, сильнее болезни сжигало изнутри, заставляя посреди ночи просыпаться от кошмара, заглушая подушкой хриплый крик, рвущийся наружу.

– Джит, скажи, как чувствует себя король? – сказала и тут же замерла, закусив губу.

Служанка отвлеклась от чистого белья, которое принесла от прачки, и внимательно посмотрела на меня, не торопясь с ответом. Напряжение росло вместе с нахлынувшим беспокойством.

– Его величество здоров, – наконец произнесла Джит.

Я подавила вздох облегчения, ноги подкосились от нахлынувшей слабости. Пришлось даже подойти к окну и чуть приоткрыть створку. Я старательно прятала раскрасневшееся и смущенное лицо от служанки, вдыхала полной грудью свежий морозный воздух, улыбаясь колючему ветру.

– Какие еще новости? – робко поинтересовалась я, решив наконец узнать и другую горькую правду. После гневной речи лорда Вэкслера большинство жителей замка, должно быть, ненавидят и презирают меня. Именно поэтому я старалась не выходить за пределы комнаты. Лишь один раз ночью попробовала подняться наверх, чтобы полюбоваться цветами в зимнем саду, но потайная узкая дверь оказалась заперта, и больше я не предпринимала попыток попасть туда.

– Люди разное толкуют, но в основном все разговоры в замке о предстоящей свадьбе повелителя, – тихо сказала служанка. – Народ истосковался по праздникам.

– Вот как…

Сердце сжалось от острого укола, я тут же раздраженно дернула плечом, пытаясь скинуть с себя навалившуюся горечь. Неожиданное известие должно обрадовать меня, а я, наоборот, реагирую как самая настоящая обиженная любовница. Неужели так свыклась с грядущими перспективами? Это ведь означает, что король забыл обо мне и решил наконец заняться своей невестой.

Стало противно от собственных низменных чувств. Я сжала кулак, вонзая ногти в нежную кожу, пытаясь вытеснить душевную боль. Всевышний, да что же со мной происходит! Дым от зачадивших в камине поленьев черной лентой скользнул по полу, оплетая мои щиколотки.

– Прикройте окно, миледи, – попросила Джит. Подскочив к камину, она пошарила кочергой в углях, помогая пламени вновь разгореться.

Спохватившись, я исполнила ее просьбу и отошла к кровати, чтобы сесть на тщательно расправленное покрывало. Сделав свои дела, служанка ушла. С ее уходом я лишилась единственной компании и собеседника, вновь оказавшись в одиночестве. Чтобы не скучать, можно было бы, конечно, попросить для чтения книгу, но я не решалась высказать столь дерзкую просьбу, осознавая, что подобные вещи бывают порой дороже драгоценностей.

Через некоторое время Джит неожиданно вернулась, держа в руках сверток, в котором оказалась длинная шелковая туника с плетеным поясом.

– Леди Лорейн, не желаете сходить в купальню?

Я встрепенулась и, удивленно посмотрев на служанку, утвердительно кивнула. Дома, в крепости, мы мылись раз в две недели, нагревая в бочке талый снег. Вначале Валэри, а затем, уже в остывшей воде, купалась я. По правде говоря, помыться действительно не мешает, болезнь истомила мое тело.

– Идите за мной, леди, я покажу вам путь.

Я отправилась вслед за служанкой. Мы петляли по лабиринтам коридора, пока наконец не оказались в жарко натопленном помещении. Пол здесь был выстлан цветной стеклянной мозаикой, возле стен стояли мраморные скамьи, а чуть подальше находилась круглая глубокая ванна невероятных размеров. При желании в ней можно было даже поплавать.

– В этой бочке студеная вода, а в бадьях горячая.

Джит сунула мне в руки ковш и показала, где стоит поднос с благовониями и настойками мыльного корня. Я опешила от подобной роскоши.

– Спасибо, – нашла я в себе силы поблагодарить. – А тебе не попадет за то, что привела меня сюда?

Не хочется, чтобы добрая женщина пострадала от подобного самоуправства.

Джит как-то странно посмотрела на меня и отрицательно помотала головой.

– Я буду ждать снаружи. Не торопитесь.

С этими словами служанка вышла. Я поспешила обнажиться, чтобы скорее покончить с помывкой. Расплела косы и распустила волосы, запоздало пожалев, что не захватила с собой гребень. Мои пальцы скользнули по хрустальным флаконам, и я выбрала один наугад, вылив бледно-сиреневую жидкость в ладонь. Чарующий аромат коснулся кожи вместе с душистым мылом, мягкая пена заструилась по телу, легкие крошечные пузыри, разлетевшиеся в разные стороны, отражали искры огня, запертого в кованые сферы. Переполняемая восторгом, я не сразу заметила, что в купальне, помимо меня, находился еще один человек.

Наскоро вымыв волосы, я откинула тяжелые мокрые пряди за спину и нерешительно подошла к ванне. Нога опустилась на ступеньку и я, жмурясь от предвкушения, ступила вперед, погружаясь в прохладную воду. Я не умела плавать, ведь в тот год, когда родилась, все реки и озера Элларии навсегда сковали цепи льда.

Неловко растопырила руки, пытаясь удержаться на поверхности, но тут же камнем пошла ко дну. Вынырнула и залилась смехом, попутно вытирая лицо ладонью, чтобы освободить глаза от прозрачной жидкости, насыщенной благовониями.

– Хочешь, я научу тебя?

Я вздрогнула и судорожно обернулась. На краю ванны стоял Кордан. Король развязал пояс длинной черной туники с запахом и небрежно бросил ее к своим ногам, после чего, совершенно обнаженный, спустился ко мне.

Я отпрянула в ужасе, но вода затрудняла движения, связывала тягучей массой, не давая возможности сбежать.

– Ваше величество, – промямлила я, руки метнулись к груди, защищаясь от пристального взора. – Прошу вас, негоже это. Прошу вас.

Всхлипнула и отвернулась, когда он приблизился почти вплотную и, разомкнув мои ладони, прильнул к груди, крепко обвив руками талию.

– Ты же сама хочешь этого, – горячее дыхание опаляло кожу, обугливая мою скромность, испепеляя стыд.

– Не хочу, – выдохнула я.

Блики от огней отразились в потемневших изумрудных глазах, на острых скулах выступили желваки, крупный рот дрогнул, и Кордан, уже не сдерживаясь, потянулся к моим устам, похищая поцелуй. Настойчивые пальцы приподняли подбородок, позволяя теплым губам еще сильнее впиваться в мои. Рот короля требовательно накрывал, терзал, даря мучительное наслаждение, а потом резко отпускал, становясь почти нежным, а через секунду вновь возобновлял пытку.

Я действительно обманывала, хотя даже самой себе никогда бы не посмела признаться, что меня тянет к этому мужчине. Влечет настолько сильно, что я, подобно горлице, стремлюсь в огненные объятия сокола, зная, что погибну, и все равно спешу обжечь крылья.

– Пожалуйста, – вновь взмолилась я, чувствуя, что с каждым мгновением решимость покидает меня, отдавая во власть пугающим чувствам.

– Девочка моя, ну что же ты противишься?

Сильные руки подхватили, подсаживая на бортик, пальцы сжали колени, с силой раздвигая их, чтобы прижаться еще крепче.

– Может, ты забыла, что проиграла мне? Я бы хотел взять свой выигрыш прямо сейчас.

– Я хотела спасти лошадь, – прошептала я, отдаваясь во власть умелых ласк. – А меня обвинили в измене и попытке убийства.

Король едва коснулся зубами моей шеи, но вместо того, чтобы провести языком по бархатистой коже, он впился зубами и слегка куснул, а затем отстранился.

– Я знаю, и больше этого не повторится, – жестко сказал он. – Никто не посмеет решиться на подобную дерзость. Кстати, ты переезжаешь на третий этаж, в более достойные покои.

– Меня прежняя комната полностью устраивает, – заявила я и растерянно опустила ресницы. – Меня… меня все презирают, я не хочу лишний раз мозолить людям глаза.

– С сегодняшнего дня твое положение во дворце изменилось, – проговорил Кордан, он разомкнул руки и, отвернувшись, направился к лесенке, чтобы выйти из ванны.

– Что это значит? – Я требовала ответа, хотя прекрасно знала его.

– Я дарую тебе статус, который не принадлежал ни одной женщине, с тех пор как скончался мой прадед.

– Любовницы? – почти выкрикнула я, окончательно опускаясь с блаженных небес на грешную, погрязшую в крови и похоти землю.

– Официальной фаворитки, – ухмыльнулся Кордан, поднимая с пола брошенную тунику. – И сегодня вечером я в первый раз намерен посетить тебя. Так что подготовься как следует.

Я не слышала, как захлопнулась дверь, лишь легкий сквозняк скользнул по озябшей коже, ледяной змеей проникая в опустошенное сердце.

Глава 10

– Это все ваши вещи? – Служанка вопросительно посмотрела на меня, показывая рукой на скромный сундучок, сиротливо стоявший у дверей.

Я коротко кивнула, молча наблюдая, как Джит дает указания лакею отнести дорожный сундук на третий этаж. Сама же я осталась стоять на месте, ноги будто приросли к полу, окаменели, не давая сделать шаг к дверям. Для меня этот переезд значил гораздо больше, чем простая смена комнаты. К горлу подкатывала тошнота, голова кружилась, я не удержалась, уселась прямо на затертый паркет и разрыдалась. Плечи подрагивали, рвущиеся из груди всхлипы душили. Я захлебывалась слезами, размазывая их рукавами платья по щекам.

Неожиданно теплая ладонь опустилась на плечо. Я подняла взгляд на Джит и моргнула, выпуская из глаз мутную соленую влагу.

– Ну-ну, хватит, будет вам, леди, не плачьте.

– Он… он… я не хочу туда идти, – шептала я. – Я думала: смогу, смирюсь, но сейчас поняла, что просто не выдержу.

– Такая наша доля женская, вытерпите, все терпят. А думаете, легко девушкам, которых замуж насильно выдают? Так же тоскливо и горько. Да, не по-людски, без венчания, но мужчина у вас будет молод и хорош собой. Это вначале кажется, что стыдно, а потом привыкнете. Я знаю, что говорю, такие, как вы, с виду хрупкие, тоненькие, словно прутик ивы, ветер гнет вас к земле, да не ломает.

Я заплакала еще сильнее, а служанка опустилась рядом со мной на колени и обняла. Я спрятала лицо на ее груди, зарываясь в добротную шерстяную ткань форменного платья, на котором проступали мокрые пятна. Сухая костлявая ладонь терпеливо гладила меня по волосам, тихий голос шептал слова успокоения. Так, возможно, поступила бы моя мать, если бы была рядом: приласкала, оберегла от всех невзгод. Но сейчас я одна, и нет рядом человека, способного защитить, указать правильный путь.

Наконец выплакав все свои обиды, покачиваясь, я поднялась на ноги.

– Жду вас наверху, миледи, – сказала Джит, вытирая передником мои слезы. – Не грустите, все будет хорошо.

– Да, сейчас поднимусь, – кивнула я.

– А эту шкатулку здесь оставите?

Я встрепенулась, увидев в руках служанки резную деревянную коробку.

– Совсем забыла о ней, – проговорила я. Первым моим порывом было бросить щедрое отцовское наследство, но я все же не нашла в себе силы отказаться от последней памяти. – Еще не решила.

– Тогда я поставлю на постель.

Джит вышла, а я подошла к шкатулке и распахнула ее. Ничего не изменилось, на черном бархате все так же сиротливо лежал высохший цветок. Я внимательно всмотрелась в потерявший краски, совершенно серый бутон, а в голове появилась неожиданная мысль.

А что, если я покажу его тому милому старичку из зимнего сада? Возможно, садовник прольет свет хотя бы на название цветка, и тогда мне станет более понятен смысл такого поступка отца. Если, конечно, в этом вообще есть смысл. Нет, отец не мог так жестоко посмеяться надо мной, он подарил мне Вейна, а если и не проявлял излишней щедрости, то никогда не отказывал в необходимых тратах. Я всегда была накормлена, одета и жила в тепле. Тут явно что-то не так.

Завернув шкатулку в свой платок, я зажала ее под мышкой и, выйдя в коридор, пошла не к ступеням, ведущим на третий этаж, а влево, где в темном углу притаился закуток с узкой винтовой лестницей.

Сердце колотилось часто-часто, руки от волнения подрагивали, но я упрямо пробиралась наверх, туда, где воздух с каждым вздохом становился теплее, туда, где нос начинала щекотать карусель ароматов, а взор ласкало солнце, нагревавшее стеклянный купол крыши.

Я тронула потайную дверцу, которая тут же распахнулась, впуская меня в маленькое лето. Садовник, сгорбившись, тащил тяжелую флягу с водой, но, увидев меня, тут же одарил улыбкой, которая преобразила усыпанное глубокими морщинами изможденное лицо.

– Добрый день, – пробормотала я, не решаясь идти дальше. Я не знала, как он воспримет меня в свете последних событий, но доброжелательный настрой, с которым меня встретили, давал шанс на разговор.

– Леди Лорейн, – поклонился старик.

– Вы знаете, как меня зовут, – погрустнела я.

– Я редко выхожу за пределы сада. Но, признаюсь, даже до меня дошли некоторые слухи. Не поможете мне?

– Конечно, – тут же отозвалась я, обрадованная перемене темы беседы, и схватилась за ручку фляги с другой стороны. Вместе мы донесли ее до стены и поставили рядом с мешками земли.

– Сейчас добыть почву стало труднее, чем изумруды в шахте. – Садовник вытер серым от грязи платком лоб и закатал рукава, готовясь заняться поливкой.

– А вы так и не назвали своего имени, – напомнила я, наблюдая, как он наливает ковшом воду в деревянную лейку.

– Правда? Это все старость, леди, – хмыкнул старик. – Меня зовут Нилс.

Я расправила юбки и изящно поклонилась.

– Приятно познакомиться, господин Нилс.

– Ну что вы, леди, я не достоин таких почестей, – смутился старик. – Это ведь я должен стоять перед вами на коленях, да проклятый артрит не позволяет даже толком согнуться. Надо бы уже уходить на покой, да сад оставить не на кого, прошлый год я сильно приболел, так девки так залили растения, что некоторые погибли. Вот несчастье было.

– Вам нужен помощник, – подсказала я.

– Да есть один паренек на примете, – отозвался Нилс. – Захаживал ко мне, пока мальцом был. Кузнецов сын, смышленый мальчуган. А как его старший брат помер, так отец нагрузил работой в кузне, хочет дела передать. Какие уж тут цветочки, несолидно.

– Нилс, у меня к вам дело, – заявила я, показывая шкатулку.

– Ну-ка, ну-ка… – Старик подошел ко мне и стал внимательно разглядывать содержимое. – Как он к вам попал?

– Мне оставил его отец, – призналась я. – Возможно, это связано с воспоминаниями, память детства, когда Эллария была еще прежней. Вы когда-нибудь видели такой раньше?

– Довелось, – отозвался Нилс, он разволновался, обошел куст с розами и присел на скамейку. – Всего один раз, в Аманэль.

– В покоренной стране?

Я нахмурилась и подошла к старику, который, казалось, хотел убежать от меня или от того, что я держала в руках.

– Этот цветок был карминно-красный, подобно вашим волосам, и сиял, отражая солнечные лучи. Солдаты, не видавшие раньше такой диковинки, стали срывать их, но бутоны, оказавшиеся в руках, тут же гасли и серели, оборачиваясь в пепел. Мне так и не удалось привезти с собой образец.

Лейка, которую он все еще держал, выпала из рук, и на полу разлилась большая лужа, но садовник даже не взглянул вниз.

– Наверное, очень красиво, – вздохнула я.

– Ваш отец был в Аманэль?

– Да, – не стала я отрицать. – Значит, он сохранил его как трофей. Один из многих, что привез из похода.

– Скорее всего, – согласился Нилс. Он неожиданно протянул дрожащую руку, чтобы коснуться цветка, но тут же отдернул ее, увидев щепотку праха от лепестка, который разрушил Кордан.

– Спасибо, что помогли мне, – поблагодарила я.

– Рассказал все, что знал, – отозвался старик и, захлопнув крышку шкатулки, бросил на нее сверху мой платок. – И на всякий случай, леди, мой вам совет: больше никому это не показывайте.

– Почему? – Я пожала плечами. – Это всего лишь засохший цветок.

– Так-то оно так, – кивнул садовник и погрузился в собственные мысли. Он потерял ко мне всякий интерес и принялся потирать большим пальцем подбородок, размышляя о чем-то.

Меня не покидало чувство, что Нилс лукавит, все же кое-что он от меня утаил.

– Я, пожалуй, пойду…

В воздухе повисла неловкая пауза. Я натянуто улыбнулась и отправилась к выходу.

– Да, – рассеянно кивнул Нилс. – Леди Лорейн!

Окрик заставил меня обернуться:

– Осторожно, возле дверей разрослась миазалия, смотрите не коснитесь случайно. Надо бы пересадить ее, да пока руки не доходят, а девки боятся, она вызывает сильный кожный зуд.

– Правда? – Я вскинула брови и совершенно другим взглядом посмотрела на ярко-желтый вьюн, завладевший кованой решеткой. – Надо действительно быть внимательнее.

* * *

Двери перед королем распахнулись, Кордан перешагнул порог роскошной спальни и довольно ухмыльнулся. Девчонка, должно быть, рада переменам, эти покои достойны самой королевы, не то что та сырая каморка, где Лорейн провела несколько дней. При мысли о предстоящей ночи взгляд повелителя смягчился, веки сузились, предвкушая приятно проведенное время.

Девушка ждала его, стоя возле огромной кровати с опущенным балдахином, тяжелая парчовая ткань скрывала богатое убранство шелкового покрывала и мягких подушек. Жаль, что свечей зажгли так мало, он был совсем не прочь понаблюдать, как всполохи огня, горевшего в камине, отражаются на рубиновых волнах распущенных волос, доходивших Лорейн до самых колен. Кордану хотелось поскорее прикоснуться к фарфоровой коже, вкусить ее запах, при одной только мысли об этом в паху потяжелело, а под ребрами запекло, будто прислонился к горячим углям. Король напомнил себе, что Лорейн невинна, а он не юный мальчишка, впервые познавший радость плотской любви. Нет, нельзя торопиться, он попробует все постепенно, наслаждаясь каждым мгновением. Редкий фрукт нужно есть крошечными кусочками, чтобы распробовать вкус.

– Ваше величество. – Девушка поклонилась, приветствуя повелителя, но так и не сделала шаг навстречу, оставаясь стоять на месте.

– Как тебе новая комната?

– Она прекрасна, ваше величество.

– Тогда, может, покажешь мне, насколько ты довольна ею, – улыбнулся Кордан, внимательно наблюдая, как пухлый ротик дрогнул, маленький розовый язычок метнулся к пересохшей губе и, скользнув по ней, тут же скрылся за нежными створками.

– Я не сказала, что довольна, я просто похвалила покои.

– Ты опять вздумала играть со мной? – Король подошел и раздраженно вцепился в пояс туники Лорейн. Тонкая ткань натянулась на груди, очерчивая две твердые горошины.

– Даже не помышляла, ваше величество, – покачала головой девушка.

– Я принес тебе подарок.

Кордан достал из кармана широкий браслет с россыпью сапфиров, ожидая услышать восхищенный возглас, но девчонка едва удостоила украшение взглядом.

– Дай руку!

Лорейн нехотя протянула запястье, на котором тут же защелкнулась золотая окова.

– В следующий раз подберу камни под цвет твоих глаз, – шепнул король. – Я сделаю так, чтобы ты обрадовалась своему проигрышу, поверь, тебе понравится быть со мной.

Холодный скептический взгляд окатил, словно ушат ледяной воды, немного остудил пыл короля, сбивая того с толку.

– Кстати, та кобыла, что ты желала получить, ждет тебя в конюшне. Я решил отдать ее в качестве утешительного приза.

Ну, наконец-то это красивое лицо тронула лучезарная улыбка, голубые глаза засияли. Сумел-таки угодить.

Руки Кордана проникли под тунику, поднимая подол, так что легкий хлопок задрался до самой талии. Слух больше не резали робкие протесты, но и отклика на свои ласки король тоже не увидел. Лорейн будто превратилась в камень, отстраненно уставилась в пространство позади него и смиренно терпела, как горячие пальцы гуляют по ее обнаженному телу.

Кордан стянул с нее сорочку и бросил на пол, а затем откинул голову, чтобы полюбоваться наготой, прежде чем отнесет девушку на кровать, где плотный полог скроет их тела в полумраке. Неожиданно взгляд элура наткнулся на уродливые красные пятна, покрывающие живот. Нахмурившись, он стал разглядывать белые пузыри. Рот непроизвольно изогнулся в брезгливой гримасе.

– Видать, хворь ко мне прицепилась, может быть заразно, – поспешно заговорила Лорейн, увидев реакцию повелителя. Она потянулась за брошенной туникой, но король не позволил ее взять, отшвырнув ногой в сторону.

– Однажды в детстве, когда мне было лет пять, я играл в саду, а нянька не уследила, и я упал лицом прямо в миазалию, – проговорил Кордан. Его зеленые глаза потемнели от гнева, так что Лорейн съежилась от страха. – Я потом несколько дней не мог спать, страдая от боли, все щеки разодрал ногтями до крови. Но служанка, которая за мной присматривала, пострадала больше, один из воинов отца исполосовал ей спину, так что та два раза падала в обморок. Ее приводили в чувство и вновь продолжали наказание, исполняя приказ короля, пока нерадивая нянька не получила все, что заслужила.

Кордан упустил подробности о том, как горько рыдал, узнав, что стало с его любимой нянюшкой, долго допытывался, почему милая Нэнни больше не приходит в детские покои, не рассказывает сказки на ночь.

– Очень жестоко, – прошептала девушка, прячась от него за распущенные волосы.

– Значит, решила провести меня, лишь бы не пускать в свою постель? – прошипел король. Тщательно сдерживаемая ярость прорвала маску холодности и выплеснулась обжигающей лавой на Лорейн. Сильная рука сжалась, выкручивая запястье, притягивая к себе, силой заставляя подчиняться.

– Видит Всевышний, я пытался сделать все по-хорошему, прыгал перед тобой, как мальчишка, но ты, видно, не приемлешь доброго отношения. Решила строить из себя благородную леди? Но ведь ты обычная потаскушка, которая с легкостью отдается первым встречным мужчинам. Мне надоело играть в твои игры. Немедленно ступай в кровать, я получу то, что желаю, и уйду. А если будешь и дальше глупить, придется применить силу.

– О да, вы, мужчины, только и делаете, что пользуетесь нашей слабостью, – вскинулась девушка. – Спрашиваете, почему с легкостью пошла в постель вашего советника? Только потому, что он сам потребовал меня, велел найти понравившуюся ему девушку и отвести в его комнату. Нет, конечно, если бы я была леди, как вы выразились, меня защитило бы доброе имя отца или семья жениха. Но я бастард, живущий в крепости, сестра предала меня, отвернувшись, мачеха отправила угодить приближенному короля, и да, я пошла! Пошла, потому что никто не спрашивал меня, хочу ли я этого! Приказали, значит, должна исполнять.

– Ты могла отказаться, – тихо проговорил Кордан.

– Могла, – не стала отрицать Лорейн. – И тогда меня вышвырнули бы за стены крепости.

– Ты дочь наместника.

– Я бастард, а отец показал свое истинное отношение ко мне, оставив в наследство сухой цветок в деревянной коробке. Леди Мэрэа обещала дать мне достаточно денег, чтобы я смогла жить в одном из домов в долине, на границе не так холодно, как в столице. Если уж ваш новый наместник решил выдворить из крепости мать своей жены, кто стал бы считаться с незаконнорожденной девчонкой? Дополнительный рот накладно содержать.

– Ну конечно, раздвинуть ноги перед почтенным господином гораздо лучше, чем драить кастрюли на кухне, зарабатывая честным трудом на жизнь.

– Побойтесь Всевышнего, ваше величество. Вы хоть отдаленно представляете, как живется вашим крестьянам? Да они целыми деревнями вымирают от голода, невозможно найти работу, а те, кому удается пристроиться в замки или крепости к вашим уважаемым благородным господам, кормят свои семьи и мужей и точно так же раздвигают ноги, чтобы сохранить место. Ваши вассалы пользуются таким положением вещей, фактически превращая своих же граждан в рабов.

– Ты много говоришь, девочка, – пробормотал Кордан. Он наклонился за туникой и бросил ее Лорейн. – На, прикройся.

Девушка поймала наряд, но не спешила надевать.

– Я не понимаю, чем заслужила ваше высочайшее внимание, вокруг столько красивых элурок. Да ваша невеста столь же прекрасна, как и благородна.

– Еще не понимаешь, – уточнил Кордан. Он поднял руку и отбросил красные локоны, касаясь ее сердца. – Прислушайся сама к себе, только не обманывай. Неужели не чувствуешь этого огня, который сжигает тебя изнутри, когда мы вместе? Я же знаю, как твои губы тянутся ответить на поцелуй, тело откликается на ласки, хотя разум всеми силами противится этому.

Лорейн подняла на короля голубые глаза, рот приоткрылся от изумления, как точно он описал все, что с ней происходило все эти дни.

– Вы… вы тоже противитесь своим чувствам, – догадалась она. – Презираете меня и в то же время вновь и вновь стучитесь в дверь спальни. Что это значит?

– Ничего особенного, – горько усмехнулся Кордан. – Просто судьба так жестоко посмеялась над повелителем Элларии, даровала ему в истинную пару девчонку-бастарда, полукровку, неспособную к обороту. Недостойную стать женой, недостойную стать королевой. Даже в любовницы ты не годишься. Но если я тебя отпущу, то сойду с ума, я уже почувствовал зов крови, и ты почувствуешь скоро, не сможешь сопротивляться древним чарам. Я подожду, когда ты сама придешь ко мне.

– Этого не будет.

– Опять хочешь пари? – усмехнулся Кордан.

Он развернулся и покинул комнату, оставив Лорейн в одиночестве.

Глава 11

Я довольно быстро ощутила недостатки новых покоев. Оказывается, просыпаться ранним утром в огромной кровати не слишком большое удовольствие. Воздух в спальне к этому времени остывает, слуги начинают растапливать камин с первыми лучами солнца, но столь большое помещение нагревается не сразу, так что приходится кутаться в холодное шелковое стеганое одеяло и, стуча зубами, греть замерзшие ступни друг о друга.

Меня почти никогда не оставляли одну, вокруг постоянно суетились слуги, сменяя друг друга.

– Леди, что желаете надеть сегодня?

– Какого цвета ленты заплести в волосы?

Я переводила взгляд на молоденьких служанок, которые нетерпеливо дожидались моего решения. Они украшали меня, как куклу, не давая реального выбора. Я хотела скромно заколоть волосы на затылке, а лучше совсем спрятать их под платок. В сущности, какая разница, алый цвет или золотой, если атласные ленты обе яркие и привлекают ненужное внимание. Так же и с платьями: после того как я отказалась надевать предложенное мне новое пышное платье со шлейфом, в котором неудобно было ходить, все мои старые наряды бесследно исчезли.

– Может, вообще распустим волосы?

Услышав предложение, высказанное тихим шепотом, я поспешила выбрать одну из лент, которой тут же увили мои волосы, а на голову водрузили тонкий золотой обруч, покрытый витиеватыми узорами. Мне все же удалось отвоевать бледно-зеленую вуаль, в тон изумрудному платью, под которой я и спрятала косу. Тяжелый бархатный наряд непривычно давил на плечи, сковывая движения. В таком быстро не побегаешь, приходилось передвигаться как степенная матрона, мелкими шагами.

Девушки торопились нарядить меня к обеду, а я же стремилась оттянуть неизбежный момент.

– Жаль, что не распустили волосы, с этим насыщенным цветом они смотрелись бы изумительно.

– Да, – кивнула вторая девушка. – Но уже пора выходить, в следующий раз сделаем другую прическу для леди.

На обед спускалась как на порку. Когда я вошла в общий зал, воцарилась тишина, взгляды присутствующих устремились ко мне, обволакивая, исследуя любопытными взорами. Опустив глаза, я прошла к столу, за которым сидели девушки и молодые жены воинов. Леди Нэрии в зале не было, видимо, королевской невесте донесли о пикантной ситуации, и она предпочла остаться в своих покоях, за что я была ей искренне благодарна.

Вскоре зал вновь оживился, возобновились разговоры, послышался звон посуды, закипела жизнь, и многие, потеряв ко мне интерес, принялись за свои прерванные трапезы. Я же, несмотря на то что аромат жареной свинины призывно щекотал ноздри, подзадоривая аппетит, с трудом смогла съесть несколько кусочков мяса. Девушки из знатных семей, сидевшие рядом, старались развлечь меня разговорами. Никто в открытую не выказывал пренебрежения, боясь гнева повелителя, но я видела мелькавшие на губах презрительные улыбки некоторых леди. Уж они-то понимали, как непрочно положение фаворитки, зависящей от милости короля.

После того как Кордан признался в том, что почувствовал во мне пару, мне даже стало жаль его, а еще я ощутила страх. Если раньше была надежда, что, утолив свою страсть, король бросит надоевшую игрушку, то сейчас я поняла, что буду обречена всю жизнь провести рядом с мужчиной в качестве не спутницы, а объекта нескончаемого желания. Но король не простой человек, есть опасность, что придворные не простят своему повелителю пагубной зависимости. Никому не нужен слабый повелитель, бегающий за обычной девчонкой.

Я украдкой взглянула на Кордана, который сидел в окружении других элуров. К счастью, король не смотрел на меня, а был занят разговором с лордом Вэкслером, который несколько дней назад чуть ли не обвинял меня в измене. Сейчас он слишком эмоционально беседовал с повелителем, отчего тот хмурил брови и крепко сжимал губы, но молча слушал, не возражая.

– Я сам решу это! – внезапно слишком громко заявил Кордан, вставая из-за стола.

– Он скоро будет у границы, – проговорил лорд Вэкслер, вставая вслед за повелителем.

– Ты бы еще поднялся на крепостную стену и раструбил об этом всему свету, – раздраженно ответил король. – Я же сказал, что вопрос будет улажен.

– Надеюсь на это, ваше величество, а то складывается ощущение, что вы сейчас больше увлечены личными делами, чем государственными.

– Придержи язык, Вэкслер, иначе я его укорочу, – ответил Кордан.

– Как скажете, ваше величество, – ничуть не испугался его собеседник, и неожиданно посмотрел прямо на меня, так что я, поймав его злобный взгляд, смутилась и поспешила отвернуться. – Я искренне надеюсь, что вы решите все проблемы.

Едва покончив с обедом, я поспешила вернуться к себе, но насладиться тишиной и иллюзией покоя мне не дали. Через некоторое время в спальню явилась Джит. В руках служанка держала отороченную соболем мантию и теплые кожаные перчатки.

– Жаль, сапожки не успели сшить, – посетовала она, кивая на мои старые потертые ботинки, которые накануне начистили и поменяли набойки на каблуках.

– Это еще зачем? – поинтересовалась я.

– Одевайтесь, миледи, вы едете на прогулку, – заявила служанка, раскладывая на кровати вещи.

– Я еду?

– Да, – кивнула она.

– Одна?

– Нет.

Большего выведать мне не удалось, пришлось переодеваться и идти вслед за служанкой на улицу. Самое странное, что шли мы не через общий зал, а по потайному проходу, ведущему к задворкам замка. То, что это не простая прогулка, я поняла сразу, увидев дюжину вооруженных до зубов воинов.

Ко мне подвели оседланную Зоэль. Кобыла за эти несколько дней окрепла и выглядела уже не такой печальной, как раньше, в огромных янтарных глазах появился блеск, исчезли обреченность и покорность судьбе. Я была рада ее видеть, но в то же время меня накрыла волна тревоги, губы пересохли, а дыхание участилось. Я обернулась, чтобы поинтересоваться судьбой Вейна, ведь вороной жеребец пострадал в схватке с волками в отличие от его хозяйки, которую не тронули.

В прошедшие дни я неоднократно возвращалась в своих воспоминаниях к тому страшному моменту. Острые клыки, готовые впиться в мою плоть, и черные глаза, поддернутые мутной пеленой азарта. Меня спасло лишь чудо, но до сих пор непонятно, чего или кого испугались хищные твари. Запах крови пьянил зверей, но они медлили, а потом и вовсе ушли, оставив добычу в покое.

– Ты чем-то недовольна?

Передо мной появилась высокая мужская фигура в черном плаще с капюшоном, надвинутым так, чтобы скрыть лицо, низкий хриплый голос проникал в сознание, будоража кровь в моих венах.

– Где мой конь? – спросила я у короля, пытаясь подавить желание отбросить темную ткань с красивого лица и провести пальцем по четко очерченным скулам красивого лица и полюбоваться на глаза цвета молодой листвы.

– Ты же хотела себе эту кобылу, – заявил Кордан. – Можешь пользоваться.

– С Вейном все в порядке? – спросила я, уже предчувствуя беду, сердце замирало от ужаса, ожидая неутешительный ответ.

– Более чем, – кивнул элур, заставив меня облегченно вздохнуть. – В схватке он получил рваную рану, будет долго заживать. Но лекарь дает хорошие прогнозы, так что можешь не беспокоиться, к лету твой жеребец будет гарцевать.

– Учитывая, что в Элларии уже восемнадцать лет вечная зима, ваши слова звучат не слишком утешительно.

– По календарю предков сейчас как раз должна закончиться весна, – хмыкнул Кордан.

– Куда мы едем? – настороженно поинтересовалась я, поглаживая белоснежную лошадку по гладкому боку. – Ваше величество направляется с официальным визитом? Тогда разумнее взять с собой более достойную спутницу.

– Король сейчас находится в своем кабинете, занят важными государственными делами, – заявил повелитель. – Сейчас с тобой находится лишь его тень, обычный воин из свиты, так что можешь называть меня просто Корданом.

Даже если бы я хотела, язык все равно не повернулся бы назвать короля по имени. Но я оценила попытку сократить дистанцию.

– Обычный воин не заставил бы меня ехать с ним, – прошептала я.

– А я и не собираюсь, – отозвался Кордан. – Можешь остаться во дворце и сидеть в своей комнате, если желаешь, конечно. Но я думал, ты хочешь увидеть лето.

– Что? – Мои глаза распахнулись от удивления, я нахмурила брови, пытаясь понять, что задумал король.

– Ну, так едешь или нет?

Я кивнула. Хотя с уст уже готовы были сорваться слова возражения, но я не нашла в себе сил предать мечту. Отказаться увидеть то, о чем грезила долгими ночами, когда бессонница холодной рукой тьмы и тоски душила меня, оказалось выше моих сил. Зеленые луга и поля, усыпанные цветами, я рассматривала лишь на картинках в старой книге священника, иногда, закрыв глаза, представляла большой сад, наполненный благоуханием растений и пением птиц. Больше, чем почувствовать солнечное тепло на своей коже, я хотела лишь одного: увидеть свою маму. Хоть на мгновение ощутить теплоту объятий, услышать ласковый голос. За единственный день рядом с ней я бы не моргнув глазом отдала десять лет своей жизни.

– О чем задумалась? – совсем рядом раздался голос Кордана.

Я моргнула, смахивая с ресниц набежавшие слезы.

– Я хочу увидеть лето! – решительно заявила я и, вдев ступню в стремя, сама забралась на лошадь. Зоэль почувствовала на себе наездника и взволнованно фыркнула. Я нагнулась, чтобы прошептать слова утешения, после чего кобыла успокоилась и больше не показывала свое недовольство.

– Животные тебя любят, – проговорил король. Последовав моему примеру, он тоже оседлал своего жеребца.

– Звери все чувствуют, – сказала я, натягивая поводья.

– И что же почувствовали те волки на пустоши? – Испытующий взгляд обжег меня, заставляя вздрогнуть, словно от пощечины. Значит, король тоже заметил странное поведение голодных хищников.

– Я… я мало что помню о тех событиях. – Ладони в теплых перчатках вспотели.

– А я на память не жалуюсь, – хмыкнул Кордан.

Мы двинулись в путь. Элур больше не затрагивал эту тему, чему я была несказанно рада. Ехали мы до самого вечера, пока не достигли северного пролива. Изо льда торчали остовы кораблей. Лишенные возможности скользить по водной глади парусники с обветшалыми парусами сейчас гнили, скованные морозом и холодными ветрами.

Один из воинов направил своего коня прямо на лед, жеребец осторожно ступил на заснеженную поверхность.

– Мы поедем верхом? – озабоченно спросила я у Кордана. Лошади, впрочем, как и люди, уже порядком устали, а лед, хоть и выглядел надежным, все же вызывал страх.

– Боюсь, паром в данный момент бесполезен, – заявил элур.

– А если мы не успеем достигнуть берега? – поинтересовалась я. – Если пойдет трещина, и лед расколется под тяжестью копыт?

– Я же предлагал научить тебя плавать, – усмехнулся Кордан. – Не беспокойся, все будет хорошо.

Я поверила его словам, а что мне еще оставалось делать? Лишь натянуть поводья и следовать за своими спутниками. Зоэль ступала осторожно, животное чуяло опасность, железные подковы тонули в снегу, но она продолжала идти, подбадриваемая моим спокойным голосом. Солнце, обычно скрытое за лиловыми тучами, сейчас освещало путь, превращая бескрайнее заснеженное зеркало в шелка, усыпанные сверкающими кристаллами. Яркие лучи били в глаза, заставляя щуриться. Чуть позже, осмелев, кобыла увеличила скорость, и мы умудрились оторваться от своих спутников на приличное расстояние. Ветер, уже не такой сильный, как раньше, играл с полами моей мантии, с легким свистом прятался в капюшоне, нежно касаясь растрепанных волос.

– Лорейн! – Грозный окрик заставил меня придержать поводья и обернуться. Из-за ослепляющего света я не смогла разглядеть выражение лица Кордана, но в голосе проскальзывал гнев и ноты беспокойства. Он подъехал вплотную, так что лед под его жеребцом затрещал, а Зоэль испуганно ударила передними ногами, стук ее копыт о замерзшую воду отозвался гулким эхом. – Ты забыла об осторожности?

– Вы же сказали, что мы в полной безопасности, – напомнила я.

– Уже почти приехали, сбавь шаг, – приказал Кордан. Под одобрительный взгляд элура я послушно выполнила все, что мне велели, а вот воины, следовавшие за нами, напротив, устремились вперед.

– А сейчас смотри! – донесся отрывистый крик Кордана.

– Куда?

Я оглядывалась по сторонам, но, кроме снежной пелены, ничего не увидела. Неожиданно я почувствовала нечто странное: с каждым мгновением воздух становился легче, горло уже не кололо от холода, а глаза перестали слезиться от студеного ветра. Вскоре на горизонте показался берег, но почва там не была покрыта светлым бархатом снега, как все мы привыкли. Черную плодородную землю устилал ковер мягкой зеленой травы.

Воздух разрезали крики, похожие на детский смех. Я изумленно подняла голову и увидела нескольких птиц. Раскинув крылья, они покружили в небе и устремились ввысь, исчезая в голубой дали. Тем временем элуры из охраны короля повели своих жеребцов вперед, но, не достигнув берега, остановились, а затем грациозно спрыгнули, легко приземляясь на землю.

Не сумев совладать со своими эмоциями, я подстегнула лошадь, и мы полетели вперед, благо Зоэль оказалась умнее своей всадницы и успела вовремя остановиться. Недалеко от берега лед резко обрывался, уступая место зеркальной глади воды. Метель, терзающая земли Элларии, будто ударялась о невидимую стену, оседая на кромку воды снежными хлопьями, которые тут же таяли, растворяясь в потоке.

– Боже правый, что это? – пробормотала я, не веря, что вижу все это наяву.

– Официально по всем картам и бумагам здесь проходит граница и начинаются земли Дарстронга, – пояснил Кордан. – Но я взял в аренду на несколько десятков лет этот участок земли. Это дорого обошлось стране, совет до сих пор пеняет мне на эти траты. Пойдем, сама все увидишь.

Мы пересекли невидимую границу, отделяющую проклятые земли от всего остального мира. Грудь наполнилась теплым воздухом, пальцы сами собой скользнули к шнуркам, стягивающим капюшон мантии, теплая плотная ткань скользнула с плеч.

– Ну, как тебе?

Хриплый шепот едва коснулся моего слуха, уши наполнились множеством звуков: шелестом листьев, чириканьем птиц, чавканьем грязи под копытами лошадей. Я не смогла ответить, лишь глазела по сторонам, опьяненная, зачарованная новыми впечатлениями.

Глава 12

Яркая бабочка опустилась мне на плечо. Я боялась шелохнуться, чтобы ненароком не спугнуть это удивительное создание, только чуть повернула голову, стараясь получше рассмотреть красавицу. На полупрозрачных крыльях искрил цветной узор, а тонкие черные усики подрагивали от прикосновения легкого ветерка. Мне хотелось дотронуться до них, проверить, настоящая ли она или это все плод моего разыгравшегося воображения.

– Пойдем. – Кордан тронул меня за руку.

Я кивнула, с сожалением наблюдая, как бабочка вспорхнула и исчезла среди поляны, усыпанной цветами.

– Спасибо, – прошептала я, когда первые эмоции схлынули. – Спасибо, что показали мне это чудо.

– Я помню лето, – неожиданно заговорил элур, помогая мне подняться вверх по склону. – Мне было десять лет, когда вслед за засушливым зноем явилась вечная зима. Именно в тот год я последний раз купался в озере, последний раз вдыхал аромат свежих садовых цветов, грелся в лучах солнца, подставляя обнаженную спину теплым ласковым объятиям.

Я слушала короля, который предавался воспоминаниям. У него хотя бы были сны, спрятанные в ларцах памяти, я же только сейчас поняла, чего мы все оказались лишены. Вскоре мы добрели до небольшой деревушки, в которой кипела жизнь. По улицам ездили телеги, запряженные холеными лошадьми, местные жители очень радушно приветствовали путников, доброжелательно отвешивая поклоны, что разительно отличало их от хмурых лиц элларийцев.

Кордан повел меня прямо на площадь, где торговцы весело обменивались шутками с покупателями, ругались друг с другом, бродячие актеры пели песни, а босоногие дети сновали между лотками. Какой-то мальчишка, засмотревшись на карамельные конфеты, налетел на меня и, не удержавшись, упал на землю. Один из воинов, сопровождавших нас, тут же подскочил и, схватив его за шкирку, поставил на ноги.

– Смотри, куда бежишь, малец, – строго проговорил он.

Ребенок испуганно отпрянул.

– Вот я тебе задам, – полная розовощекая женщина подскочила к мальчишке и потянула за ухо. – Чего у господ под ногами мельтешишь, так всех покупателей мне распугаешь. Леди, не желаете купить новый платок? Нынче в этом сезоне очень моден аквамариновый цвет.

Торговка метнулась к своему лотку и развернула передо мной тонкое кружево искусной работы.

– Как раз под цвет ваших глаз. Ну так что, берете?

Я смущенно помотала головой. Даже если бы у меня были деньги, я бы не стала так расточительно их тратить.

– Нравится? – неожиданно спросил Кордан.

– Конечно, нравится, – ответила за меня женщина.

– Нет, – решительно проговорила я, под полный сожаления и осуждения взгляд торговки.

– Такая красивая леди. – Возле нас появился пожилой мужчина. Он нес на плечах корзину, полную диковинных фруктов. Желто-розовые и приплюснутые, они манили приятным сладким запахом, так что рот непроизвольно наполнился слюной. Возле торговца уже собралось несколько покупателей, дожидаясь, когда он выложит товар на прилавок, но тот не спешил идти к своему лотку. – Желаете отведать эвеи?

– У меня нет денег, – громко заявила я, пресекая дальнейшие попытки всучить мне еще какой-либо товар.

– Мы берем всю корзину! – неожиданно заявил Кордан. Он дал знак сопровождающему нас элуру расплатиться с торговцем, а другие воины подхватили тяжелую корзину за ручки под разочарованные возгласы остальных неудачливых покупателей, которые так и не дождались фруктов.

– Я столько не съем, – испуганно прошептала я.

– А это и не тебе, – хмыкнул король. – Вернее, когда закончишь строить из себя недотрогу, можешь отведать немного, а остальные отправятся в приют.

Я недоуменно уставилась на Кордана.

– На следующей улице находится несколько домов, там учатся и живут сироты. В последнее время, к сожалению, их становится все больше.

– Эллария вымирает, – проговорила я, боясь, что Кордан отмахнется от этих слов, но тот неожиданно согласился:

– Это вопрос времени. Еще несколько десятков лет, и на месте нашей страны останутся лишь пустынные города, скованные льдом. Мы платим за грехи своих отцов страшную цену.

– Что же делать? – спросила я.

– Война точно не выход из положения, – откровенно сказал король. – И я впервые решил проигнорировать решение совета и, вместо того чтобы пойти с мечом на соседей, наладил деловые отношения, которые, надеюсь, вскоре укрепятся еще больше.

Мимо нас прошла молодая женщина, которая несла на руках девочку в белом льняном платье. Ее соломенная шляпка съехала набок, представляя взору белокурые кудряшки. Она сжимала в пухлом кулачке несколько цветочков, периодически зарываясь в бутоны курносым носиком, и задорно смеялась, а с лица юной матери не сходила счастливая улыбка.

Я впервые уважительно посмотрела на короля. Он прав, нельзя спасать своих детей за счет жизни других.

– Элларию погубила алчность, а мы должны смиренно принять наказание Всевышнего, и тогда, возможно, он посчитает нас достойными и сменит гнев на милость. Мечи элларийских воинов заржавеют не от крови невинных, а от времени.

* * *

Кордан прошел в комнату. Сухие доски, которыми был устлан пол, жалобно скрипели под тяжестью его сапог. Покои в одном из купленных им домов были обставлены скромно: деревянная кровать без изысков, небольшой стол и пара кресел. Никаких мягких перин и парчовых покрывал, хотя при желании можно было купить и их, что, собственно, он и собирался сделать после своей свадьбы. Однажды он начал разговор с Нэрией на эту тему, после чего понял, что привыкшая к роскоши девушка не горит желанием проводить время как простая горожанка, а чтобы обеспечить королевские удобства, придется официально объявить о визите и привезти сюда всю армию для охраны.

Другое дело Лорейн, скромная, доверчивая, как трепетная роза. Как сияли ее глаза, когда она гуляла по поляне, боялась дотронуться до цветов, бережно касаясь тонкими пальчиками легких лепестков! Ее взор не горел при виде драгоценностей, зато крохотная частичка лета, в которую ей посчастливилось попасть, наполнила сердце неподдельным восторгом. Король с удивлением отметил, что ему было приятно дарить ей радость.

Черный сюртук полетел на спинку стула, медные пуговицы зазвенели, ударившись о железную окантовку. Лорейн, сидевшая на краешке кровати, встрепенулась и подняла на него свои большие испуганные глаза. Ее взгляд скользнул по нижней рубахе из грубой льняной ткани, выпущенной из штанов, и на щеках выступил румянец, ресницы дрогнули и опустились. Девушка уставилась на свои сцепленные руки и больше не поднимала головы.

Сердце неприятно кольнуло, в груди разливался холод от мрачной, повисшей в воздухе ледяной паузы. Кордан страстно желал эту девушку, но если раньше он просто хотел удовлетворить похоть, воспользоваться юным телом, чтобы утолить мучивший его голод, то сейчас, когда узнал ее поближе, уже боялся ранить. Да, было проще, пока он думал, что посланная Всевышним пара – обычная девка, торгующая своим телом. Дарящая свое расположение мужчинам ради выгоды. Элур купил ей побрякушки и покои хорошие выделил, даже статус присвоил, а она не спешила кидаться в ноги, но и нос не задирала, наоборот, съеживалась, как загнанный зверек, при его появлении. Но Кордан не хотел быть хищником, уже не стремился ломать эту хрупкую девушку, причинять ей боль. Ведь видеть счастье в ее вечно грустных глазах оказалось чертовски приятно.

– Нужно отдохнуть, – проговорил он, стараясь не смотреть долго на пухлые губы, манящие сорвать с них сладкий поцелуй. – Завтра утром рано вставать, мы встречаем гостя.

– Видимо, это очень важный человек, раз сам король отправился за ним.

– Для меня – да, – кивнул элур. – Это посол, я должен лично проследить, чтобы он благополучно пересек границу и добрался до дворца. Кузен князя Дарстронга, доверенное лицо. Он привезет договор, который, как я надеюсь, облегчит жизнь элларийцев.

Король не стал упоминать, что боится не только за благополучие долгожданной сделки, но и за жизнь посла. Слишком много в последнее время происходило странных событий.

– Надеюсь, все пройдет благополучно, и королевский совет прислушается к разумному мнению своего повелителя, – отозвалась девушка.

Было видно, что Лорейн жарко, но она упрямо куталась в мантию, несмотря на то что на лбу уже выступила испарина, а лицо и шея раскраснелись.

– Сними плащ, – попросил элур.

Лорейн с обреченным видом потянула за завязки и, спустив мантию с плеч, встала, чтобы аккуратно ее положить. Затем она медленно сняла платье, представ перед ним в одной сорочке и шерстяных чулках. От увиденного у Кордана пересохло во рту, он, не отрываясь, следил за каждым движением девушки. Вот она изящно развязала тесемки и, поставив ногу на кровать, стянула плотную ткань, обнажая гладкую шелковистую кожу. Ни одного волоска на лодыжках он не приметил, что еще сильнее отличало ее от других женщин. Она особенная, как редкая орхидея в зимнем саду его матери. Он будет последним дураком, если сейчас нарушит то видимое расположение, которое успел завоевать.

Внизу живота мучительно заныло, захотелось прикоснуться губами к коленям, а затем продолжить исследовать юное тело, даря ласки и поцелуи. Еще совсем недавно элур не стал бы с ней церемониться, намотал бы на локоть карминовую косу и, опрокинув на кровать, овладел бы быстро, жадно, не заботясь об ее удовольствии, насытил бы своего зверя и ушел. Только Всевышний знает, каких усилий ему стоит сейчас сдерживаться, но сегодня он не будет брать ее, чтобы не разрушить хрупкое взаимопонимание, которое установилось между ними.

Кордан прошел к кровати, снял сапоги и улегся на левую половину.

Лорейн озадаченно топталась на месте.

– Мне лечь с вами? – наконец осмелев, спросила она.

– Как хочешь, – проговорил король, заворачиваясь в покрывало.

Девушка прилегла рядом и прикрыла ноги остатком одеяла.

– Вы… вы… мы… будем? – решилась поинтересоваться она.

Король отвернулся и широко улыбнулся, сдерживая смех.

– Что будем? – переспросил он.

– Спать, – тихо прошептала Лорейн.

– Конечно, – нарочито громко зевнул Кордан и закрыл глаза.

Лорейн некоторое время провела лежа, не шелохнувшись, но позже ожила, немного поворочалась и тоже заснула. Элур, услышав ровное дыхание, обернулся и ласково провел ладонью по лицу, Лорейн вздрогнула, но не проснулась. Интересно, как долго он продержится? Кордану казалось – еще мгновение, и он сдохнет от выжигающего его изнутри желания. Неожиданно Лорейн распахнула глаза и уставилась на него странным взглядом.

В свете сиротливо горящей свечи прекрасные голубые глаза стали совсем светлыми, почти прозрачными, как лед в замерзшей реке. Губы дрогнули и потянулись к нему, розовый язычок коснулся его рта и проскользнул внутрь, заставляя мышцы напрячься. Кордан опешил, он не ожидал такой прыти от своей недотроги, но с готовностью ответил на ласки. Его руки торопливо задрали короткую сорочку и крепко ухватили за талию, притягивая к себе. Лорейн выгнула спину и откинулась назад, позволяя ему гладить нежную кожу, жадно целовать шею и грудь.

Тонкий лен соскользнул с плеча, еще больше обнажая соблазнительное тело, вовлекая короля в пучину блаженства. Тихие стоны, срывающиеся с губ девушки, звучали как услада, Кордан вторил ей, зарывался лицом в пышные локоны, вдыхал еле уловимый цветочный аромат и пьянел от собственной страсти.

– Девочка моя, ты все же решилась, – порывисто шептал элур. Наслаждаясь каждым мгновением, он старался сдерживаться, иногда до скрипа стискивая зубы. Не хватало еще в первый раз опозориться перед Лорейн и взять ее слишком грубо, отвратив от себя.

Запах ее кожи дурманил, как дорогое вино, заставляя терять самообладание, растворяться в наслаждении. Жар скользил по животу волнами, жег пах и мучительно скручивал в жгуты, чтобы потом на несколько коротких мгновений отпустить, а потом, не давая полноценно расслабиться, вновь дарить сладкую истому. Девушка, лежащая под ним, всхлипнула, подстраиваясь под скольжение его рук. Губы элура блуждали по раскаленной груди, нежно вбирали в себя напряженный сосок, слегка прикусывая. Уже не в силах совладать со своей страстью, Кордан отстранился, чтобы освободить себя от остатков одежды, но, как только он коснулся веревки, держащей нижние штаны, раздался резкий грохот. Король обернулся, напряженно прислушиваясь. Звук вновь повторился, на этот раз еще сильнее. Кордан вскочил на ноги и подошел к окну, чтобы осторожно отодвинуть занавеску из плотной льняной ткани. Элур уже готов был позвать воина, дежурившего за дверью, когда яркий диск луны осветил черную птицу, которая билась в стекло. На мутной поверхности проступили трещины, крошечные осколки посыпались на подоконник, вместе с каплями крови, а ворон продолжал стучать раненым клювом, пытаясь пробиться внутрь. Стекло рассыпалось под таким напором, и полумертвая птица влетела в спальню, но тут же рухнула на пол, оставляя за собой алый след.

– Плохой знак, – проговорил король, он с силой рванул деревянную раму, отворяя створку, а затем вернулся и схватил птицу за крыло, чтобы выкинуть на улицу. Внезапно она ожила и, вырвавшись из его рук, вспорхнула и исчезла, сливаясь с чернильным небом.

Кордан выругался, но тут же прикусил язык и обернулся на Лорейн, которая все еще лежала на кровати. Элур вернулся к ней и увидел, что девушка, еще недавно извивающаяся в его объятиях, сейчас свернулась калачиком и крепко спала, закрыв глаза.

– Лорейн, – позвал король, дотрагиваясь до плеча, но она не отозвалась. Кордан потряс головой, пытаясь прийти в себя и прояснить голову, уж не сон ли ему дивный снился. Он разочарованно прикрыл девушку одеялом, а сам уселся в кресло, размышляя над недавним происшествием. Пальцы левой руки напряженно отстукивали по отполированному дереву мотив старой песни, а правая ладонь нащупала висевший на шее серебряный полумесяц. Кожаный шнурок натянулся, впиваясь в кожу, но элур продолжал крутить его, погружаясь в темные воспоминания детства.

Глава 13

Утром проснулась в полном одиночестве, хотя отлично помнила, что, когда провалилась в объятия сна, Кордан находился рядом со мной. Я спустила босые ноги на деревянный пол и с удивлением обнаружила, что он теплый, а ведь многолетняя привычка кутаться в шаль, пока идешь к старому сундуку за платьем, контролировала все мои движения. Я подсознательно ждала холода и встала на носочки, но летний свежий воздух только чуть щекотнул обнаженную кожу, заставляя постепенно расслабиться. Потянувшись за платьем, с удивлением увидела разбитое окно. Солнечные лучи играли с осколками стекла, превращаясь в искры света, прыгающие по старой раме. Легкая дрема, истомой разливающаяся по телу, моментально рассеялась, уступая место тревоге, шипами вонзавшейся в чудесное настроение. Я поскорее оделась. Волосы расчесать оказалось нечем, поэтому как могла пригладила локоны пальцами, укладывая в простую прическу.

В дверь постучали, и на пороге показалась полная женщина с лучезарной улыбкой на широком раскрасневшемся лице.

– Доброе утро, леди. – Она поклонилась и поставила на тумбу таз с теплой водой для умывания, а на постель – крошечный столик с едой.

Я не успела поблагодарить ее, незнакомка быстро ушла, но вскоре вернулась, держа в руках веник. Она быстро подмела осколки, не переставая улыбаться.

– Спасибо, – прошептала я, присаживаясь на кровать и беря ароматную чашку с завтраком. Зачерпнув ложкой кушанье, поняла, что сейчас попробую совершенно новое для себя блюдо: большие шарики теста, плавающие в сладком сиропе. Отправив один из них в рот, почувствовала, как по языку растекается резкий кисловатый вкус красных ягод, спрятанных внутри.

– Макайте в сметанку, леди, так вкуснее будет, – подсказала женщина.

– Скажите, а мой спутник… – Я замялась и, чтобы скрыть смущение, последовала ее совету, с соусом действительно получилось еще лучше.

– Внизу, – тут же отозвалась дама, избавив меня от необходимости подбирать слова.

Дверь тихо скрипнула и слегка приоткрылась, впуская в комнату толстого пушистого кота. Его белая шерстка лоснилась, а зеленые глаза хищно блестели. Он запрыгнул на постель и принялся обнюхивать меня, норовя залезть розовым носом в тарелку.

– А ну, брысь! – Женщина погрозила коту веником, но тот и не думал уходить, вальяжно прошествовал на конец кровати и вновь вернулся, чтобы улечься ко мне на колени. – То-ом! А ну-ка, забери свою животинку, он леди мешает завтракать!

Она попыталась сама смахнуть его с моих колен, но кот ощетинился и зашипел, угрожающе оскалив клыки.

– Вот же зараза, прибился мелкий, тощий был да блохастый. Отожрался на моих харчах, а сейчас вот зубы скалит.

Послышался топот маленьких ножек, и в спальню робко вошел мальчик лет пяти. Его покрытое веснушками лицо с загорелой кожей сияло любопытством, он украдкой посматривал на меня, стараясь не выдавать интерес, дабы не оскорбить взглядом.

– Том, унеси эту скотинку, пока он не огреб по наглой морде, – предупредила дама.

– Ну что вы, он мне совсем не мешает. – Я с сожалением почувствовала, как мурлыка покидает насиженное место и, распушив хвост, вылетает за дверь, а следом за ним убегает его маленький хозяин.

– Тока моего сынка и слушается. Странно, что к вам пришел, обычно он к незнакомцам настороженно относится. Воинам вон на сапоги нагадил, а к вам ластится, видать чувствует доброе сердце.

Я не стала долго задерживаться и спустилась вниз, где меня уже ждал Кордан со своей охраной. Все воины были одеты одинаково, вплоть до покроя плащей и цвета ремней, стягивающих на поясе черные кожаные штаны. Король хоть и рисковал, отправляясь в эту поездку, но постарался максимально обезопасить себя. В душе мне было любопытно: он поехал сюда, чтобы порадовать меня, или тот загадочный посол – настолько важная персона, что элур заботится о его благополучии не меньше, чем о своем?

Кордан улыбнулся при моем появлении, другие мужчины даже не взглянули в мою сторону. Они напряженно переговаривались, обсуждая нечто важное, не предназначенное для чужих ушей.

– Пора отправляться.

Король встал, и его приближенные тут же последовали за своим повелителем. Яркий блик отзеркалил от мелькнувших в поле мантии ножен и заставил меня сощуриться. Хорошее настроение разом угасло, втайне я надеялась еще хоть на один день задержаться в этом благословенном месте, пройтись по цветочной поляне, полежать на свежей весенней траве, вдыхая ароматы полевых цветов, и посмеяться вместе с шелестом листвы. Кордан заметил перемены. Помогая мне сесть в седло, он мягко улыбнулся, заставляя против воли ответить на такой простой и располагающий жест.

– Я буду скучать по этому месту, – откровенно шепнула я.

– Но ты пробыла здесь несколько часов, а в Элларии осталась вся жизнь, – тихо сказал элур.

Он не понимал, что я не хотела возвращаться в вечные снега и хмурые лица, колючий холод и ледяное презрение. Сейчас, когда я узнала, почувствовала всей душой, какой может быть настоящий мир, без боли и вечной борьбы за выживание, возвращаться в свою страну стало еще горше. Даже Зоэль взбунтовалась, когда ее копыта неловко ступили на замерзшую реку. Кобыла громко фыркнула и тряхнула стриженой гривой, всем своим видом показывая, что не желает покидать это место. Вейн не позволил бы себе такой выходки, мой жеребец был безупречно вышколен и предан хозяйке, а эта лошадка отличалась удивительно гордым и в то же время своевольным нравом, и я уважала ее за характер и нежелание подчиняться людям. Она тоже творение Всевышнего и не обязана прогибаться под людские желания, но точно так же, как и я, после небольшой заминки все же покорно склоняет голову и идет вперед. Зоэль еще помнит голод и страх, который рано или поздно ломает волю.

Далеко впереди, на том берегу, где начинались земли Элларии, показался отряд людей, пара повозок и несколько десятков всадников. Мы спешились и остановились, было заметно, что увиденное не понравилось королю и его людям.

– Милорд, они захватили с собой торговцев, – заявил один из воинов.

– Я вижу, – сухо отозвался Кордон.

– Разве их не предупредили, чтобы свита посла не привлекала к себе внимание?

– Несмотря на большие барыши, купцы боятся ездить в Элларию, слишком много грабителей, потерявших человеческий облик, способных на самые жуткие зверства, – пояснил другой воин. – Видимо, богатые торговцы решили воспользоваться случаем и примкнуть к нашим гостям.

– Это осложняет дело, – мрачно заметил король. – Но пока держимся плана и следуем за ними, в случае чего вы знаете, что делать.

Неспешным шагом мы направились в сторону дома. Снег на замерзшем заливе хрустел, словно корка пересушенного хлеба. Лошади ступали осторожно, пересекая застывшую воду, но как только почувствовали под своими копытами твердую мерзлую землю, пошли более уверенно. Животные, больше не сдерживаясь, смело устремились вперед, постепенно переходя на рысь. Кордан следовал рядом, вовлекая меня в непринужденную беседу.

– Как думаешь, если выстрелить из пушки в небо, можно сбить звезду? – озадачил он меня.

Я задумалась, размышляя над такой возможностью.

– Не знаю, ваше величество, – проговорила, удивленно пожимая плечами.

– В юности у меня был учитель словесности, он уверял, что звезды – это души невинных девушек, покинувших наш мир. После смерти прекрасные девы становятся светилами и освещают темными ночами дорогу путникам.

– Мне бы хотелось после смерти стать такой звездой, – прошептала я.

– Ты была бы самой яркой на небосклоне, – улыбнулся Кордан.

Я поймала его взгляд, и мои губы невольно дрогнули в ответ, а веки смущенно опустились.

Король спешился, заставляя всех нас остановиться, его рука дернулась к холщовой сумке, привязанной к седлу. Через несколько мгновений он вытащил на свет большую алую розу.

– Это подарок, на память о лете, – проговорил элур, вручая мне цветок.

Я взволнованно стянула теплые перчатки, чувствуя, как мороз покалывает кожу. Всевышний, да роза же замерзнет, о чем король только думает! Я поспешила спрятать бутон в ладони, защищая его от ветра, и поняла, что цветок не настоящий. Искусный мастер создал почти точную копию живого растения. Нежные шелковые лепестки были жесткими от крахмала, а стебель сделан из тонкой стальной проволоки, обтянутой зеленой гладкой материей.

– Красивая, спасибо большое, – поблагодарила я, скрывая розу в полах своего плаща.

Остаток пути вопреки опасениям короля прошел спокойно. Кордан и его охрана постоянно держали в поле зрения экипаж посла, к тому же через несколько часов процессию встретил довольно многочисленный отряд из замка. Элларийские воины проводили гостей до места назначения, так что любая предполагаемая опасность миновала. Как король и хотел, доверенное лицо князя благополучно добралось до дворца.

Как только на горизонте показалась крыша смотровой башни, а за ней и зубчатые стены высокой крепости, на душу сразу опустилась тяжелая длань тоски, прогоняя легкость и хорошее настроение. Ну вот и все… два чудесных дня быстро закончились, оставаясь теперь лишь в моих воспоминаниях. Кордан вновь будет королем, а я его фавориткой, не имеющей права на свои желания.

Я почувствовала, как могло бы быть, если бы мы не зависели от условностей, не были закованы в жесткие кандалы сословных рамок. И от этого становилось еще горше.

Непроизвольно натянула поводья, хотя уставшая Зоэль и так не слишком резво перебирала ногами.

– Что случилось? – озабоченно поинтересовался Кордан.

Я предпочла промолчать, лишь помотала головой, показывая, что все в порядке. В горле встал ком, мешая говорить. Элур пристально посмотрел на меня и понимающе кивнул.

– Лорейн, это теперь твой дом, – твердо сказал он. – Я никому не позволю обидеть тебя.

– Никому, кроме себя, – дерзкие слова сорвались с языка, прежде чем я прикусила язык.

– Я дал тебе все, что мог, – мрачно заявил король. Он сделал знак охране двигаться вперед, чтобы оставить нас наедине, и слез со своего жеребца. – К тому же даже в вечной зиме можно найти крупицы хорошего.

Кордан нагнулся и, зачерпнув горсть снега, слепил небольшой белый ком, а затем отправил его прямо в меня. Снежок угодил в плечо и рассыпался на рыхлые хлопья, я стряхнула их с себя и тихонько засмеялась.

– Ваше величество, это игры для простолюдинов, – сообщила я.

– Так ты никогда не играла в снежки? – лукаво спросил Кордан, помогая мне соскользнуть с седла. Как только я оказалась на земле, сразу же подверглась новому наглому обстрелу. В меня вновь полетел небольшой комочек, а затем еще один. Я не сдержалась и, чтобы прекратить атаку, тоже соорудила в ладонях крошечный снежок, а затем осмелела и, зажмурившись, кинула его в короля. Импровизированный снаряд прилетел прямо в цель, а я, широко распахнув глаза, победно ухмыльнулась, наблюдая за удивленным лицом Кордана.

– Жена моего отца не дозволяла играть в подобные игры. Молодым леди негоже заниматься таким недостойным занятием, – проговорила я, но тут же подумала: сама леди Мэрэа неоднократно напоминала мне, что я вовсе не леди. Так почему бы и не пошалить немного, тем более если его величество так жаждет оказаться поверженным. Я вновь слепила снежок, но на этот раз Кордан был настороже и увернулся, а вот мне вскоре достался ответный снаряд.

Некоторое время мы, подобно малышам, играли и смеялись, а Кордан бегал за мной, нарочно делая вид, что не может догнать, пока наконец не поймал, чтобы заключить в крепкие объятия.

– Лорейн, не рви мне душу, – прошептал он, а я и не думала сопротивляться, полностью растворяясь в нем, подставляя раскрасневшиеся щеки для поцелуев. Потрескавшиеся на морозе губы жгло от горячих прикосновений, я чувствовала, что больше не могу сопротивляться той страсти, которая поглощала меня, заставляя забыть обо всем на свете. Мне сейчас хотелось только одного: лишь бы Кордан всегда был рядом.

– У нашей пары нет будущего, – выдохнула я, напоминая королю и в первую очередь себе о пропасти, стоявшей между нами.

Глава 14

Король, облаченный в парадный камзол, стоял перед большим зеркалом в тяжелой бронзовой раме и, словно озорной мальчишка, улыбался своему отражению.

– У тебя хорошее настроение.

Хантер развалился рядом в кресле и задумчиво рассматривал своего повелителя. Несколькими минутами ранее он пришел с донесением и сейчас терпеливо дожидался, когда наконец непривычно веселый друг уделит ему внимание.

– Поездка была удачной, – уклончиво ответил Кордан.

– Так ты все-таки соблазнил нашу красавицу, – хмыкнул советник. Несмотря на вырвавшийся смешок, его лицо напряглось, а взгляд потемнел.

– Мою красавицу, – холодно уточнил король. – Думаю, еще немного, и крепость падет.

– Прочему ты с ней так долго возишься? Это же обычная девчонка. Взял то, что тебе принадлежит, и дело с концом. Глядишь, утолил бы голод, может, и поостыл бы немного.

– В Лорейн нет ничего обычного. Она как яркий факел, и я сейчас не о цвете волос. Кстати, распущенные, они достают почти до щиколоток.

Кордан вновь улыбнулся собственным мыслям, не заметив, как Хантер пробормотал себе под нос, что прекрасно помнит об этом.

– А ты неплохо устроился, нашел выход из положения. Женишься на леди Нэрии, заведешь сильное потомство, а пока законная жена будет рожать чистокровных наследников, твою постель будет греть прекрасная фаворитка.

– Лорейн – моя истинная пара, – отозвался Кордан.

– Это удобное прикрытие для собственной совести, – заявил Хантер. – У тебя будут две женщины. И обе несчастные.

– Ты когда-нибудь чувствовал зов своей пары? – Король повернулся к своему советнику. – Когда в груди печет так, будто за шиворот кинули горсть пылающих углей, когда от желания сводит живот и приходится сцепить зубы, прокусывая щеки до крови. Хантер, я король, но перед этой девчонкой я сам готов встать на колени, умолять одарить меня теплым взглядом или ответить на поцелуй.

– Это очень сильная магия, древняя, – кивнул Хантер. – В последнее время встретить свою пару – такая же редкость, как и солнце, выглядывающее из-за темных холодных туч.

– Тем опаснее то положение, в которое я попал, – вздохнул элур. – Жениться на Лорейн не могу, сам понимаешь, но и отдать ее другому для меня равносильно смерти.

Кордан помрачнел и провел ладонью по длинным черным волосам, перетянутым кожаным жгутом.

– Ладно, не будем пока об этом. Расскажи лучше, как сэр Роджис, получил ли должный прием?

– А ты еще сомневаешься? – отозвался Хантер. – Лучшие покои для посла и его свиты, все как полагается. К празднику в честь их прибытия все готово: столы ломятся от яств, музыканты уже настроили свои инструменты, а шуты готовы развлекать хоть до самого утра.

– Думаешь, у нас будут проблемы с Вэкслером? – нахмурился король.

– Он был одним из самых ярых соратников твоего отца, впрочем, как и мой покойный батюшка. Не удивлюсь, если старик по вечерам обнимает в постели не молоденькую служанку, а свой меч, видевший немало смертей.

– Он считает меня слабаком.

– Так докажи своему будущему тестю, что дипломатией можно добиться бо́льших успехов, чем кровопролитной войной.

Кордан кивнул, и, хотя внешне король оставался спокойным, в душе у него сейчас бушевала буря. Да, для знати он не был героем, способным растопить вечный лед проклятой земли. Договор, который Кордан собирался заключить с Дарстронгом, ясно давал понять, что военного похода на соседей не будет.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Абсолютно, – кивнул король.

Вместе с Хантером они спустились в общий зал, который к этому времени уже наполнился радостными голосами. Придворные смотрели представление небольшой труппы актеров, которые приехали из Дарстронга вместе с послом.

– Ваше величество, мое почтение. – Высокий мужчина с длинными белокурыми волосами изящно поклонился. – Как вижу, ваши подданные довольны подарком моего князя, артисты из его личного театра, а пьеса написана специально для вас.

– Добро пожаловать в Элларию, – поприветствовал король. – Передайте своему господину, что мы весьма ценим его благосклонность и непременно вручим ответные дары в знак глубокого уважения.

Лоуренс Роджис оказался весьма привлекательным молодым мужчиной, хотя, честно признаться, Кордан ожидал увидеть умудренного сединами почтенного мужа. Но, по слухам, кузен князя занимал в его совете важную роль, ведь не зря же именно его отправили сюда для подписания столь важных бумаг. Осталось обговорить некоторые детали и заключить договор, который должен заметно облегчить жизнь элларийцев.

Приезд посла вызвал недовольство лорда Вэкслера. Он проигнорировал почтительный поклон в его сторону, что разозлило Кордана. Но открыто выражать грубость при повелителе главный советник не посмел, хотя было видно, как играют желваки на его впалых, испещренных морщинами щеках и сжимаются тонкие губы.

Кордан надеялся, что все пройдет так, как он задумал, и никто не помешает его планам. Пытаясь унять некоторую нервозность, он уже хотел пригласить посла к столу, как неожиданно увидел входящую в зал Лорейн. Губы против воли расплылись в искренней улыбке, а на душе потеплело. Забыв на мгновение государственные дела, Кордан быстро очнулся и, предоставив Хантеру общение с сэром Роджесом, отправился к девушке. Лорейн манила его, вовлекала в свои сети, словно мифическая сирена, соблазняющая заморских мореплавателей. Ясные глаза распахнулись, нежные щеки порозовели, а длинные ресницы дрогнули и смущенно опустились, когда Кордан прилюдно взял ее за руку.

– Леди Лорейн, хочу пригласить вас на танец, вы не против?

– Я думала, короли не развлекаются подобным образом, – тихо проговорила она.

– Как ты уже могла заметить, мне не чужды радости простых смертных, – отозвался Кордан. Он повел ее в центр зала, туда, где несколько молодых пар резво отплясывали под музыку, а остальные, окружив их, хлопали в ладоши, повторяя такт мелодии.

Неожиданно смех смолк, некоторые присутствующие затихли и обернулись на короля, который не заметил, как резные дубовые двери распахнулись, впуская в зал его законную невесту.

Кордан обернулся и замер, увидев Нэрию. Невеста не сводила с него напряженного взора. Красивое лицо сильно побледнело, отчего выкрашенные красной краской губы казались кровавой раной, а черные глаза полыхали огнем ревности. Но безупречное воспитание взяло верх над чувствами. Леди Нэрия гордо вскинула подбородок и сделала исполненный достоинства поклон в его сторону, приветствуя своего повелителя.

Элур оказался между молотом и наковальней. С одной стороны Лорейн, доверие которой он только начал завоевывать, если бросит сейчас и пойдет к невесте, то окончательно утопит себя в ее глазах, а если отвернется от законной невесты и останется с юной фавориткой, тем самым оскорбит высокородную леди и получит ненависть не только будущей жены, но и придворных. Пока Кордан раздумывал, как выйти из этой щекотливой ситуации, вслед за леди Нэрией в зал вошла королева. Его мать улыбнулась и протянула сыну руки, призывая подойти.

– Прости, Лорейн, я должен поприветствовать матушку, – проговорил Кордан.

– Конечно, ваше высочество, – кивнула девушка. Она улыбнулась и, опустив голову, побрела к дальнему столу, где сидели высокородные дамы.

Король, преисполненный чувством благодарности, отправился к матери и взял ее под руку.

– Вы даже не представляете, мадам, как я рад вас видеть.

– Отчего же, прекрасно представляю, – хмыкнула леди Гормлэйт. – Но больше не ставь себя в такую неловкую ситуацию. Кстати, девушка очень красива, я тебя прекрасно понимаю.

– Рад, что ты не осуждаешь меня.

– Я сказала, что понимаю, но это не значит, что одобряю, – парировала королева. – Ты в первую очередь повелитель, и только потом мужчина. У короля не должно быть слабостей, тем более если рядом такая красивая женщина, как Нэрия. До свадьбы ты имеешь право развлекаться как вздумается. Позабавишься с девчушкой, а потом обеспечь приданым и отдай замуж за какого-нибудь приграничного лорда, чтобы не мозолила глаза твоей жене.

– Спасибо за совет, матушка, но я привык жить своей головой.

– Раньше ты прислушивался к моему мнению. – В голосе послышалось раздражение.

– Лорейн останется со мной, – твердо заявил он.

– Значит, между вами уже нечто большее, чем обычная интрижка?

– Давай закончим этот разговор.

– Хорошо, Кордан, как пожелаешь.

Элур вздохнул и проводил матушку к почетному месту во главе стола. Приезжие артисты продолжали веселить публику, но лишь несколько человек сейчас не разделяли всеобщее веселье. Среди них был и лорд Вэкслер. Глава совета сидел мрачнее тучи и еле дождался, когда король останется один, чтобы завести с ним разговор.

– Ваше величество, не понимаю, почему вы меня не предупредили о визите посла Дарстронга.

– Он здесь по моему приглашению, – холодно отозвался Кордан.

– Странный поступок, особенно на фоне тех гадостей, что сотворили в нашу сторону эти мерзавцы. Неужели их князь до сих пор надеется на хорошие отношения? Вопиющая наглость.

– Чего же такого, по твоему мнению, они совершили?

– Подняли цены, пытаются окончательно утопить Элларию. Держу пари: они ждут не дождутся, чтобы сплясать на наших костях.

Лорд Вэкслер кипел неоправданной ненавистью, буквально сверля злобным взглядом Лоуренса Роджеса, который в это время дружелюбно общался с Хантером.

– Не перегибай палку. Именно поэтому я не поставил тебя в известность, заранее зная о подобной реакции, – пояснил элур. Его рука потянулась к кубку, а щедрый глоток вина на мгновение обжег горло.

– Печально слышать, что наш король решает такие важные дела за спиной у совета. Думаю, многим подобное может не понравиться.

А вот это уже звучало как угроза, но Кордан не позволит собой манипулировать; если понадобится, он заменит весь состав советников. Кроме Хантера, конечно.

– Войны не будет! – заявил Кордан. – Хочешь ты этого или нет.

– Неужели эта красноволосая ведьма так вскружила тебе голову, что ты потерял способность здраво мыслить? Что бы сказал покойный отец, узнав о подобном поведении? Мальчик мой, одумайся! Однажды ты пошел против его воли, помнишь, чем все закончилось?

Серебряный кулон, висевший на груди, кольнул кожу, отдавая болью в сердце. Воспоминания огненной птицей ворвались в мысли, ее железный клюв вонзался в душу, беспощадно рвя на куски.

– Нэрия сегодня на редкость печальна! – Голос Вэкслера вернул его в реальность.

Лорд кивнул в сторону дочери, которая стояла в сторонке в окружении своей немногочисленной свиты. Девушки старались развлечь госпожу, но Нэрия была безучастна. Кордан раздраженно отвернулся от главного советника, но, бросив короткий взгляд на молчаливую невесту, все же вздохнул и отправился к ней.

– Леди Нэрия, как вам представление? – поинтересовался он, хотя прекрасно видел, что она ни разу не взглянула в сторону актеров, без устали развлекавших публику.

– Великолепно, – отозвалась девушка, даже не пытаясь поддерживать беседу. Было видно, что она злилась. – Простите, ваше величество, я, пожалуй, вернусь в свои покои, плохо себя чувствую.

– Вы заболели? – участливо осведомился он. – Я пошлю к вам лекаря.

– Это скорее душевное недомогание, – прошептала его невеста.

Она встала, а Кордан, мучимый чувством вины, предложил проводить ее. Пока они шли, разговор не клеился, его невеста не смела в открытую высказать упреки, но внутри ее бушевало тщательно скрываемое негодование. По алебастровой коже лица пошли бордовые пятна, пухлые губы дрожали.

– Благодарю, что сопроводили.

Нэрия поклонилась и уже готовилась войти в распахнутую служанкой дверь, но Кордан не хотел вот так оставлять девушку. Элур потянулся и коснулся ее руки, ощутив, как Нэрия вздрогнула, но не отстранилась, а медленно повернулась и испытующе посмотрела на него.

Король отметил про себя благородную красоту своей невесты. Неожиданно вспыхнула искра интереса. Кордан попробовал представить, какими на ощупь могут быть эти густые смоляные волосы, когда он запустит в них свои пальцы. Повинуясь минутному порыву, элур нагнулся и поцеловал ее. На вкус губы Нэрии оказались мягкими и теплыми, с еле уловимым ароматом шоколада. Кордан не любил сладкое.

– Прости. – Он отстранился, но девушка потянулась к нему, обнимая изящными руками, пряча лицо на груди.

– Ваше величество, я думала, вы забыли про меня.

Кордан молчал.

– Мой повелитель, я так хочу стать вашей женой, пожалуйста, не отвергайте меня.

– Ты бы согласилась быть со мной, если бы я был не королем?

Нэрия вздрогнула, как от пощечины, и округлившимися от удивления глазами уставилась на Кордана:

– Но, ваше величество, вы же король.

– Представь, что я отрекся от трона и стал пастухом. Пошла бы пасти со мной овец в горы?

– Да вы шутите, – облегченно рассмеялась девушка. – Я такое даже в кошмаре не смогу представить.

– Хорошо, я понял. Доброй ночи, леди Нэрия.

Кордан развернулся и отправился вниз, в зал. Его мучило непреодолимое желание разыскать Лорейн, прижаться к ней, вдохнуть аромат летнего ветра, игравшего с ее золотыми локонами. Почувствовать тепло ее души, услышать ласковый голос. Она была нужна ему, как глоток чистого воздуха. Но когда король вернулся, то напрасно искал свою избранную. Лорейн уже успела покинуть зал.

Глава 15

Еще мгновение назад я улыбалась, и мой смех сливался со всеобщим весельем. Обитатели замка расслабились, забыв на этот короткий вечер о своих проблемах и несчастьях. Даже суровые воины с удовольствием наблюдали за шутом в расписном колпаке с бубенцами, который ходил на руках посреди зала и пытался подарить цветок одной из актрис, причем держал его пальцами левой ноги. Я в унисон остальным девушкам хлопала в ладоши, подбадривая артистов. Но один мой случайный взгляд, скользнувший вдоль толпы, заставил хорошее настроение исчезнуть вместе с королем, который отправился к выходу в сопровождении своей невесты. Внутри будто что-то оборвалось, легкость, царившая в душе, разбилась, а на ее осколки опустилась гнетущая тяжесть.

Раньше я думала, что нет ничего хуже, чем стать игрушкой в руках господина, но сейчас участь безвольной куклы уже не казалась такой страшной. Особенно в сравнении с обжигающим чувством ревности, которое черным скорпионом скользнуло в сердце и сжало его так, что я чуть не взвыла от боли. Кордан был прав, невозможно совладать с притяжением истинной пары, только упрямство держало сейчас меня на дистанции он него. Король стал полновластным хозяином не только моего тела, но и души, сейчас я уже не в силах бороться с магией, которая влекла меня к элуру, рождая не только притяжение тел, но и слияние душ.

Вместо того чтобы радоваться, ведь король наконец переключил свое внимание на леди Нэрию, я ощутила, как горячие слезы защипали глаза. Допустить прилюдного позора, который неизбежно последовал бы, как только люди увидят мою реакцию, я не могла. Я постаралась незаметно отступить в толпу и, смешавшись с придворными, вышла из зала. Только в полумраке коридора я дала волю слезам и, с трудом разбирая дорогу, помчалась по ступеням, не замечая, что ноги сами несут меня не в сторону новых покоев, а в другое крыло, к узкой потайной лестнице, ведущей в оранжерею.

Очнулась, только когда ощутила, что стою на пороге сада, а мне навстречу ковыляет садовник. Старик, казалось, не удивился моему появлению: он тут же сунул мне в руки холщовый мешок.

– Добрый вечер, Нилс, – пролепетала я. – Простите, что потревожила вас. Не думала, что в такой поздний час здесь кто-то работает.

– А вы сами-то чего не веселитесь внизу?

Он шмыгнул носом. Я нахмурилась, увидев, что и у старика глаза оказались на мокром месте. Нилс тихонько всхлипнул и отвернулся.

Я не стала отвечать, лишь наблюдала, как он шаркающей походкой приближается к маленькой кованой клетке и, распахнув ее, достает канарейку.

– Что случилось? – напряглась я, увидев в огрубевших, покрытых мелкими порезами ладонях уже знакомую мне птицу. Лель, который напугал меня в моей спальне, сейчас лежал абсолютно неподвижно в подрагивающих руках садовника.

– Да девке, помощнице моей, надо руки оборвать, уж на что голова дана! Никакой ответственности, в башке одни парни да тряпки. Я просил не давать Лелю непросеянное семя, а она, лентяйка такая, как достала горсть, так и бросила в его кормушку. Даже не потрудилась камешки мелкие выкинуть. Уходился, бедняга. Нет больше моего маленького дружочка.

Я непроизвольно протянула руку, чтобы коснуться нежных перьев. Серебряный узор крыльев блеснул, отражая красный отблеск, и комната неожиданно наполнилась мягким золотым свечением.

Старик уставился на меня, изумленно раскрыв рот.

– Боже всевышний, леди, ваша кожа сияет, – прошептал он и несколько раз моргнул, пытаясь прогнать видение.

Я испуганно вздрогнула, не понимая, о чем старик толкует, а в это время канарейка в его руках встрепенулась и, взмахнув крыльями, вспорхнула вверх, оглашая оранжерею мелодичной трелью.

– Он жив! – радостно вскричала я. – Ну зачем же вы меня обманули?

Я с укором посмотрела на старика, который все еще потрясенно оглядывал меня.

– Нет, леди, я еще в своем уме, чтобы отличить мертвую птицу от живой.

Нилс стал лихорадочно оглядываться, пока наконец его взгляд не зацепился за начищенный до блеска жестяной поднос. Он схватил его и, пройдя ко мне, поднял его.

– Гляньте-ка сюда, леди!

Я напряглась и замерла, но все же посмотрела на свое отражение в зеркальной поверхности и тут же испуганно отскочила назад. Звук падающего подноса гулким эхом пронесся под стеклянными сводами оранжереи, смешиваясь с криком.

Мои волосы словно пылали алым цветом, искрясь и переливаясь блестящим кармином, а кожа стала почти прозрачной. Я вытянула вперед дрожащую руку, наблюдая, как сквозь пальцы просвечивает рисунок мраморной плитки, которой была устлана узкая дорожка.

– Что же это?

Страх пронзил меня острыми шипами. Пространство вокруг закружилось, я покачнулась, но не упала, потому что старик подхватил меня под руку и отвел к скамейке, притаившейся под раскидистыми ветками высокого кустарника.

– Это кошмар, и я сейчас проснусь. – Вырвавшись, я остервенело принялась расчесывать кожу на ладонях, пытаясь содрать с себя жуткое видение.

– Тише. – Старик схватил мои руки и с силой развел их. – Леди, вы слышите меня?

Я растерянно подняла на него взгляд и, потрясенная, неуверенно кивнула. Неожиданно моя кожа прямо на глазах стала наливаться красками, вновь возвращаясь к нормальному состоянию. Все, что происходило несколько мгновений назад, сейчас начинало уже казаться странным сном наяву.

– Я пойду к себе!

Я вскочила на ноги, но вновь была насильно усажена на место.

– Леди, послушайте меня: что бы вы ни увидели, молчите! Слышите? Молчите! Никому ни слова.

Я покачала головой, ощущая дикое потрясение, голова кружилась, а мысли никак не желали выстраиваться в правильном порядке. А тут еще и Нилс говорит загадками, что не может не вызывать раздражение и негодование.

– Вы знаете, что сейчас со мной было?

– Догадываюсь, – кивнул старик.

– Так расскажите мне! – взвизгнула я. – Вы же видите, как я напугана. Это колдовство? На меня наложили чары?

– Что бы ни происходило, молчите, – вновь покачал головой садовник. – Вам есть куда уехать? Скрыться от посторонних глаз, уединиться в тихом месте.

– Я фаворитка короля, думаете, даже если бы я хотела, мне бы позволили уйти отсюда? – горько усмехнулась я.

– Да. Я не учел этот момент. Вот что. Я попробую помочь вам. Вернее, найду того, кто поможет. Ничего не бойтесь, но постарайтесь быть осторожной, особенно сейчас. О Всевышний, не думал, что когда-нибудь увижу здесь такое. В Элларии. Боже правый, это настоящее чудо. Вы слышите меня, леди? Вы чудо!

Садовник выглядел как одержимый. Он неожиданно рассмеялся и, вскочив на ноги, стал расхаживать вокруг скамейки, не упуская меня из виду.

– Что со мной происходит? – вновь спросила я, с силой сжав губы.

– Боюсь, так сразу это не объяснить, – немного успокоившись, задумчиво произнес старик. – Вы рассказывали, что отец привез вас из военного похода. А конкретно, что еще он говорил? Про вашу мать, например?

– Ничего, – отрицательно помотала я головой. – Когда расспрашивала о матушке, папа злился и отмалчивался. Видимо, он презирал ее.

– Да, да! Что? – Нилс похоже совсем меня не слушал. – Значит, он привез вас из Аманэля. Но как? Боже, вас нельзя никому показывать! Боже!

Мне надоело слушать бессвязную речь, похожую на бред.

– Я ухожу, – заявила я. – Может, вы все же расскажете мне все, что знаете?

– Да, да, – закивал старик, вселяя в меня надежду и тут же безжалостно отбирая ее: – Позже, чуть позже! А пока укройтесь в своих покоях, скажитесь больной. А я помогу вам. Спасу! Нужно только потерпеть.

Интересно, от кого он собрался меня спасать. Я поспешила поскорее уйти. Вконец напуганная и измученная, я вбежала в спальню и наткнулась прямо на Джит. Служанка подкладывала в камин поленья, разжигая огонь.

– Миледи, вы уже вернулись? Помочь вам раздеться?

– Нет, спасибо, – проговорила я, отступая в тень, но, кажется, Джит ничего необычного во мне не заметила. Пожелала доброй ночи и ушла. Как только за ней закрылась дверь, я тотчас кинулась к сундуку, на дне которого хранился подарок отца. Возможно, именно сейчас взглянув на цветок еще раз, я хоть что-нибудь пойму. Сейчас я была уверена наверняка: этот странный дар имеет непосредственное отношение ко мне. Отец знал нечто такое, что по какой-то причине не мог мне рассказать. Я должна понять, я просто обязана разгадать его послание.

Достав резную шкатулку, распахнула крышку, и тут же из моей груди вырвался протяжный стон. На бархатной поверхности ничего не было, шкатулка оказалась совершенно пуста. Я облизнула пересохшие губы и судорожно вздохнула. Пока меня не было, кто-то побывал в спальне и унес цветок. Надо было прятать лучше. Какая же я дура! Натянутые, как струны, нервы дали о себе знать, я с досады бросила шкатулку на пол. Она с грохотом упала и раскололось. Деревянное дно отскочило, обнажая нечто необычное. Я пригляделась и увидела валявшийся под ногами сложенный лист пергамента. Нагнувшись, подняла его. Видимо, в шкатулке был потайной отдел, и послание тщательно спрятали. Дрожащими руками развернула лист, и сосредоточенный взгляд заскользил по тщательно выведенным чернилами буквам.

Слова расплывались перед глазами, отказываясь выстраиваться в связные предложения. Пожелтевший пергамент ходил ходуном в подрагивающих пальцах. До ушей донесся тихий скрип половицы, заставив меня испуганно вздрогнуть и оглянуться. В комнате никого, кроме меня, не было, но лучше не рисковать. Я бросилась к дверям и защелкнула засов, давно пора было запирать комнату, но закрывать на ключ двери не положено. Слуги часто заходят в покои, пока нет господ, чтобы растопить камин или сделать уборку. Но кто-то, помимо прислуги, видимо, решил навестить спальню, пока меня не было, и украл цветок.

Только убедившись, что мне никто не помешает ознакомиться с посланием, я прошла к кровати и, присев на самый краешек, постаралась успокоиться. Когда дыхание выровнялось, а нервозность улеглась, я развернула пергамент и принялась читать:

«Лорейн! Если ты держишь в руках это письмо, значит, я уже покинул наш мир и больше не имею возможности заботиться о тебе. Надеюсь, той денежной суммы, что я оставил тебе в наследство, хватит на жизнь, хотя назвать жизнью жалкое существование, что мы все здесь влачим, язык не поворачивается.

Все, что я написал ниже, можно воспринимать как измену, но я хотя бы на бумаге смогу излить душу и облегчить груз своей вины. Моя дорогая девочка, я вовсе не тот благородный рыцарь, каким ты меня всегда видела. Я сломал не одно перо, пока наконец не заставил себя написать эту горькую правду. Много лет назад, отправляясь в первый военный поход с королем Шенаром, я и подумать не мог, что когда-нибудь смогу назвать своего повелителя чудовищем, но истинным мерзавцами были мы, те, кто под его знаменем нападал на соседние города и грабил их. Мелкие княжества падали к нашим ногам. Копыта лошадей топтали чужие святыни, а острые мечи разили невинных людей. Каждый раз мы возвращались домой, сгибаясь под тяжестью чужих богатств, опьяненные легкими победами, строя планы на следующую войну. Но только на своей шкуре познав истинное горе, увидев слезы своих жен и детей, многие осознали, чем пришлось заплатить за обогащение Элларии.

Лорейн, ты часто спрашивала меня о своей матери, сейчас настало время поведать мою самую большую тайну и мой большой позор. Каждый раз, когда я заглядывал в твои глаза, я видел чистое весеннее небо над Аманэлем. Твои золотые волосы были в тон узоров на стене храма, в котором я тебя нашел. После той резни, что мы учинили, я зашел в одно из белокаменных сооружений, в котором горожане поклонялись своим богам, чтобы сорвать с алтаря золотые украшения, и среди мертвых тел я увидел тебя. Видно, твоя мать положила тебя в корзину, но не успела унести, ее потухшие пустые глаза смотрели на меня с укором. Опьяненный эйфорией, я уже занес меч над невинным младенцем, но тут же устыдился своего поступка. Свет померк в моих глазах, блеск драгоценных камней потускнел. Я забрал невинного ребенка с собой как вечное напоминание о той цене, которую пришлось отдать твоему народу за наше обогащение».

Я вытерла набежавшие на глаза слезы, не в силах читать дальше. Новость о том, что отец оказался мне неродным, острым жалом впивалась в счастливые детские воспоминания, отравляя их ядом сожаления. Мало того, именно сэр Олвер ворвался, подобно хищному коршуну, ведомый королем, и уничтожил моих родителей, лишил семьи, лишил матери. Слезы выжигали глаза, рыдания душили, пальцы вцепились в пожелтевший лист бумаги, сминая его, но я нашла в себе силы продолжить читать:

«Я не мог никому открыть тайну твоего происхождения, ты одна из тех, кто проклял Элларию. Искренне надеюсь, что ты никогда не прочтешь это письмо и не узнаешь всю горькую правду про меня. Будь счастлива, дочь моя».

Я несколько раз перечитала строки, пытаясь найти хоть какой-то намек на объяснение тех странностей, что творились сегодня со мной. Но, кроме признания в обмане, так ничего и не нашла. Грудь разрывалась от боли, я тихо плакала, уткнувшись в подушку, пока не упала без сил, все еще сжимая в руках уже помятый лист бумаги.

Бросив на письмо взгляд красных воспаленных глаз, я подумала, что нужно спрятать его, а лучше сжечь, но бросить послание в огонь рука не поднималась. Особенно после того, что произошло сегодня в оранжерее, когда мертвая птица в руках старика ожила. Да и все метаморфозы с телом страшно пугали. Это единственная моя ниточка, ведущая к старым тайнам, ключ к разгадке. Я вскочила на ноги, ощутив босыми ступнями холодный пол, легкие мурашки заскользили по ногам, заставляя поежиться. Я уже хотела прямо сейчас направиться к королю, он единственный, с кем я могла поделиться своими сомнениями и тревогами, но перед глазами тут же встала непрошеная картина. Кордан отправился провожать свою невесту. Возможно, сейчас они вместе, а я, как дура, буду разгуливать в темном коридоре перед его покоями в надежде на встречу.

Тяжело вздохнув, я решила отложить разговор на более подходящее время, несколько раз свернула пергамент и засунула его в старую туфлю. Надеюсь, там ни у кого не возникнет мысли искать послание, тем более о нем, кроме меня, никто не знает. По крайней мере я очень сильно надеялась на это.

Я вновь легла в постель без всякой надежды забыться в спасительном сне и приготовилась к бессонной, полной тревожных мыслей ночи, но на удивление довольно быстро уснула. Мне снился Дарстронг, свежая зеленая трава, душистые цветы, аромат свежеиспеченных булочек с корицей и Кордан, обнимающий меня. Неожиданно счастливая картина изменилась, я увидела, как все вокруг заполнилось огнем, земля под ногами обуглилась, превращаясь в пепел. Я буквально кожей чувствовала жар пламени, которое алым светом било по глазам, истошно закричала и проснулась.

Распахнув глаза, увидела, как на подушку рядом со мной полетел горящий уголек, прожигая дыру в белоснежном батисте. Резко повернув голову, разглядела нависшую надо мной темную фигуру. Неожиданно появился свет, разгоняя сумрак, мои волосы точно так же, как несколько часов назад, засияли мягким ярким заревом, освещая часть пространства. Я увидела Уну, державшую в руках жестяную тарелку с пылающими углями. Ее испуганные глаза смотрели на меня с удивлением и ужасом. Она вскрикнула и выронила поднос на пол, так что искры полетели в стороны, а угли покатились по паркету, оставляя за собой чернеющий след.

– Вы ведьма! – Она захлебывалась криком, не замечая, что наступает носком туфли на змейку огня, бежавшую по деревянному паркету.

– Как ты вошла? – накинулась я на служанку. – Что ты хотела сделать?

– Простите, мне приказали, – пробормотала она, отступая назад.

– Кто? – Я требовала ответа.

– Я должна была изуродовать вас. Сжечь лицо!

Глава 16

Дверь королевских покоев с грохотом распахнулась, впуская Кордана. Его грозный вид не сулил ничего хорошего. Он встретился взглядом со своей матерью и сжал кулаки, пытаясь унять терзающую его ярость.

– Оставьте нас! – рявкнул он на притихших фрейлин, которые испуганно смотрели на своего повелителя. – Вы оглохли? Пошли все вон!

Девушки перевели взгляд на свою госпожу, и леди Гормлэйт спокойно кивнула.

– Делайте, как велит его величество, – сказала она ровным голосом.

Юные леди встали со своих мест и, поспешно поклонившись, ретировались, оставляя мать с сыном наедине.

– Ты отдала приказ изувечить Лорейн!

Это был не вопрос, король лишь констатировал факт. После допроса служанка рассказала все, что знала, и довольно быстро сдала королеву. У воинов есть способы развязать язык даже немому, а уж припугнуть девицу не составило большого труда. До сих пор в ушах Кордана стоял крик мольбы о пощаде. Семья Уны голодала, отец недавно умер, и девушка подворовывала во дворце, чтобы прокормить младших братьев и мать. Оказывается, несколько месяцев назад девицу застали за этим неблаговидным занятием, но королева пощадила ее. За это служанка служила ей верой и правдой и при появлении Лорейн во дворце сразу отправилась шпионить.

– Эта девушка дурно на тебя влияет, – улыбнулась королева. – Я решила немного помочь и охладить ненужные чувства. Никто не будет желать и держать рядом с собой уродину. Право слово, мой мальчик, неужели мы будем ссориться из-за такого пустяка, как какая-то жалкая простолюдинка?

– Кто тебе дал право вмешиваться в мою жизнь? – вновь накинулся Кордан на мать. – Ты все еще не можешь понять, что я вырос и больше не нуждаюсь в твоей опеке, тем более такой. Ты чуть не погубила молодую девушку.

– Ты позоришь себя и всех нас! – Выдержка изменила леди Гормлэйт, она сощурила веки и пристально посмотрела на сына. – Эта твоя девица – приблуда и дочь нищей шлюхи. Лорд Вэкслер все выяснил про нее: безродная, незаконная и даже не элурка. Выродок, которого приютил наш вассал, а доброта к недостойным ни к чему хорошему не приводит. Вот яркий пример: маленькая дрянь пошла по стопам матери, но ей удалось заполучить в постель самого короля. А скоро она еще больше задерет нос и начнет вить из тебя веревки. Ты уже изменил свое решение насчет войны. Что же будет дальше!

– Лорейн – моя истинная пара! – заявил Кордан, не без ехидства наблюдая за реакцией матери. – Я почувствовал это, как только увидел ее.

– Вот как! – нервно дернула плечиком Гормлэйт. Ее рука потянулась к жемчужным бусинам, украшавшим пояс, и сжала их, вырывая вместе с шелковыми нитями.

– Я пришел предупредить, чтобы ты не смела больше приближаться к Лорейн.

– Ты мне угрожаешь? Родной матери! – взвизгнула королева. – И что же ты сделаешь, если я не подчинюсь?

– Обещаю, тебе это очень не понравится, – процедил сквозь плотно сжатые зубы Кордан.

– А твой отец был прав, ты надел на себя маску благородства, скрывая свою трусость. Мне жаль, что первым родился ты, а не Альвар. Он больше заслуживал трона, чем ты.

Серебряный полумесяц вновь больно царапнул кожу возле сердца. Кордан вспомнил, как снял его с разодранной шеи своего мертвого брата, впитавший кровь кожаный шнурок окрасился в багровый цвет, а благородный металл местами потемнел. Но элур упорно носил его на своей груди и с той роковой ночи ни разу не снимал.

– Ты права, Альвар был бы замечательным королем, – наконец произнес элур, вырываясь из омута тяжелых воспоминаний.

Темные глаза матери сковала неподдельная печаль, отражая ту тоску и боль, что она спрятала глубоко в своем сердце. Она не забыла ничего, точно так же, как не забыл Кордан.

– Реши проблему, – твердо сказала королева, вновь обращаясь к сыну. – Избавься от своей слабости.

– Я буду делать то, что считаю нужным, – заявил король. – Ни ты, ни лорд Вэкслер, ни кто-либо еще из совета не будет диктовать мне свою волю.

– Твой отец был сильным человеком. Именно благодаря своей воле он смог расширить границы Элларии и обогатить корону. Сбрось маску и продолжи его дело, объяви наконец войну Дарстронгу, женись на Нэрии и обеспечь страну сильным и чистокровным наследником.

– Я все сказал, – раздраженно буркнул Кордан, раздосадованный упрямством матери.

– Я вышла замуж за твоего отца совсем юной девчонкой. Первый раз я увидела его в день своей свадьбы с одним из приграничных лордов, его кузеном. Шенар приехал на торжество, но, увидев меня, возжелал с первой минуты. Вместо своей брачной ночи я плакала над окровавленным телом жениха, а король кинул меня на стол, стоявший посреди общего зала, и лишил невинности. Прямо на глазах у всех присутствующих гостей.

– Мама, – пробормотал Кордан. В первый раз она говорила с ним так откровенно.

– Будь таким же отважным и храбрым, как Шенар, и ты покоришь весь мир!

– Если для тебя безумная жестокость является силой, то мне тебя жаль, – проговорил король.

– Твой отец все сделал правильно. Взял девушку чистой крови, которая смогла произвести на свет истинного принца. А что родит тебе эта грязнокровка? Обычного человека. Разруби ту нить, что связывает вас. Для того чтобы ты стал королем, твой брат отдал свою жизнь. Не посрами свою кровь и наш род.

– Не смей приближаться к Лорейн, – твердо отчеканил Кордан. – И повелитель здесь я, а не ты и не лорд Вэкслер. Если захочу, то женюсь на Лорейн, и никто мне не помешает.

– Ты не посмеешь!

Леди Гормлэйт понимала, что сын дразнит ее, но от этого злилась еще больше.

– Посмотрим, – пожал плечами король. – С этого дня ее будут охранять лучше, чем казну, и если я узнаю, что ты опять строишь козни, то отправлю в монастырь. Больше никаких дорогих нарядов и роскошных украшений, только серая ряса и долгий пост.

Королева закрыла глаза, пытаясь восстановить равновесие, и только когда Кордан покинул ее спальню, позволила себе подойти к камину и кинуть в него свое рукоделие. А затем стояла и наблюдала, как огонь пожирает шелковую рубашку, которую она собственноручно вышивала уже целый год для свадьбы сына.

* * *

Услышав доносившиеся с улицы крики, я быстро пересекла комнату и рывком раздвинула портьеру, пытаясь разглядеть сквозь обледенелые стекла, что происходит во дворе замка. Целый день я просидела в своей комнате, боясь показаться на людях, а волосы спрятала под темный платок. На тот случай, если служанка начнет интересоваться, у меня был заранее подготовлен ответ. Чтобы не пришлось выдумывать на ходу, почему я не желаю ходить с непокрытой головой, я решила сказать, что траур по отцу еще не закончился. Я вправе все еще носить его, хотя Валэри сняла черное платье через месяц после погребения, ну а у меня такой роскоши, как новый темный наряд, не было. Зато была старая вуаль, за которую можно было спрятать волосы. Если они опять станут сиять на публике, боюсь, мне не поздоровится.

В голове мелькнула мысль написать письмо сестре и спросить про завещание. Но единственным доказательством того, что отец оставил мне какое-то наследство, было старое послание, аккуратно выведенное мелким витиеватым почерком на сложенном вчетверо пергаменте.

– Отойди от окна! – попросил мягкий, но твердый голос Кордана. Я подпрыгнула на месте, чувствуя, как сердце сделало скачок и забилось в груди.

– Вы меня напугали, – с укором сказала я.

– Прости. – Король подошел ко мне; сквозь просветы мутного толстого стекла просачивались тусклые солнечные лучи, они отражались в светлых изумрудных глазах элура, заставляя их сиять. Длинные черные волосы были распущены. Обычно Кордан захватывал их в хвост или делал косу, но сейчас я невольно залюбовалась им, таким притягательным он мне казался. Захотелось протянуть руку, очертить пальцем острые скулы, коснуться губ, почувствовать мягкость чуть загоревшей кожи на шее, расстегнуть несколько пуговиц синего сюртука. Я невольно закусила губы, сдерживая не к месту разыгравшееся воображение.

– Эти покои словно проходной двор, – невесело усмехнулась я. Взгляд невольно опустился на прожженный паркет, а ведь вместо полированных досок весь жар от горячих углей мог достаться моему лицу. – Я запирала дверь, но, видимо, это ненадежный способ укрыться от посторонних.

– Избранные слуги знают некоторые секреты, – сообщил Кордан. – Большинство комнат можно открыть снаружи, это, как ни странно, обеспечивает безопасность. Ведь за запертыми дверями всякое может случиться, но не всегда есть время выломать тяжелую дверь.

Я понимающе кивнула и вздохнула.

– Я скучал, – неожиданно проговорил элур, прижимая меня к себе. Он наклонился, жадно вдыхая аромат кожи, пальцы вцепились в платок и, прежде чем я смогла возразить, стянули его с моей головы.

– Ты точно не красишь волосы? – поддразнил он. Его ладонь утонула в моих локонах и, опустив ее на затылок, Кордан нежно надавил, заставляя меня потянуться вперед. – Они сегодня кажутся мне темнее, почти как нарское вино. Да и их аромат дурманит не меньше, чем дюжина глотков.

Магия притяжения сковала нас железными цепями, даже если бы король сейчас выпустил меня из объятий, я не смогла бы сделать ни шагу. Не заметила, как мои руки обвили его шею, а губы слились в поцелуе. Мое тело уже не подчинялось разуму, лишь следовало зову инстинктов.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать, – пробормотала я, пытаясь отвлечь его и себя от непоправимого шага. – Происходит нечто странное.

– Больше никто не посмеет тронуть тебя, – отозвался король, решив, что я хотела поговорить о покушении.

– Это вы уже мне обещали, – проговорила я, ловя взглядом укор в его потемневших глазах.

– Ты попала в жернова придворных интриг, – нехотя признал король. – Для некоторых моих близких легче воспринять то, что чужая девчонка могла повлиять на мои решения, чем понять, что я не буду плясать под их дудку. Многие злятся, что я заключил торговые договоры с Дарстронгом вместо того, чтобы разграбить его.

– Если так, то я готова принять их гнев на себя.

– Поверь мне, никто больше не посмеет приблизиться к тебе. Я уже позаботился об этом.

– Вы не сможете заставить замолчать всех.

– Но я могу лично охранять тебя. Как ты относишься к большим кошкам? Я обернусь, и у тебя будет мягкий и теплый защитник. Острые когти ягуара раздерут глотку любому, кто посмеет переступить порог спальни, а пушистым хвостом можно поиграть.

Я невольно улыбнулась на такое щедрое предложение. Конечно, Кордан забавлялся, но от его шутки захотелось весело рассмеяться. Я на мгновение представила черного ягуара, грациозно вышагивающего по моей спальне, а затем картинка сменилась на обнаженное мускулистое тело молодого мужчины. Длинные пряди волос спускались по бугрящейся мышцами спине, а упругий живот блестел от капель воды из купальни. Пожалуй, в человеческом обличье Кордан нравится мне больше.

Неожиданно мое внимание вновь привлекли вопли, я нахмурилась и все же выглянула в окно, чтобы рассмотреть происходящее. В центре двора шли несколько воинов, двое из которых тащили Уну. Служанка брыкалась и истошно кричала. Она перешла на какой-то дикий хрип, когда один из воинов стал срывать с нее одежду, раздирая в клочья коричневую ткань платья. Оставшись в одной нижней сорочке, Уна уже лишь слабо всхлипывала, извиваясь в сильных руках солдат.

– Что происходит? – Я вопросительно уставилась на короля.

– Служанка приговорена к смерти, – почти равнодушно ответил король, но я успела заметить, как в глубине черных зрачков мелькнули красные искры, а ресницы дрогнули и опустились, но взгляд он не отвел.

– Девушка же замерзнет. Боже всевышний, на улице ужасно холодно, а ее оставили босой на снегу! – потрясенно проговорила я.

– Лорейн, ты меня не слышишь. Девица умрет за то, что пыталась сделать с тобой. Это будет хорошим уроком для всех остальных, кто посмеет идти против меня.

– Но это жестоко. – Я почувствовала, как кровь леденеет в жилах при мысли о жутком холоде, царившем за стенами теплых покоев.

В затянутом снежными тучами сизом небе появилась стая птиц, черные вороны кружили над двором, опускаясь на частокол крепостной стены, и вновь поднимались в воздух.

Я вновь обернулась к Кордану:

– Вы король, вы можете помиловать ее.

– Могу, – не стал он спорить. – Но не буду.

– Прошу вас, – взмолилась я, буквально кожей ощущая страдания несчастной.

– Нет, – покачал головой король. – Ты слишком мягкосердечная. Лорейн, милая моя, эта девушка хотела изувечить тебя, изуродовать лицо, а ты ведь полукровка, неспособная к обороту. Даже если бы ты смогла выжить после таких ран, то больше никогда не смогла бы радоваться и смеяться.

– Но все же обошлось, – попыталась я робко протестовать, в глубине души понимая, что Кордан прав, хотя и не хотела принимать это сердцем.

– А если бы задуманное осуществилось? Твоя душа неминуемо бы очерствела и требовала мести, поверь мне. И чтобы такого больше не повторилось, девушка должна умереть. Как предостережение остальным.

– Будьте милосердны, мой король. – Сквозь опущенные ресницы я взглянула на Кордана и прочитала в его взгляде решимость. Подняла руку и протянула ладонь, касаясь его щеки, пальцы ощутили колючую щетину, пробивавшуюся сквозь обветренную кожу.

– Лорейн, – хрипло проговорил Кордан, перехватывая мое запястье и прижимаясь к нему горячими губами. От его обжигающих поцелуев кровь быстрее заструилась по венам, разливая по телу жар.

Вновь донесшийся до ушей еле слышный жалобный вопль оглушил, вырывая из сладостной неги.

– Ваше величество, тогда накажите тех, кто послал Уну. Хотите справедливости? Вот пусть участь служанки разделит тот, кто отдал приказ. Чутье мне подсказывает, что вы знаете виновных.

Кордан помрачнел и отпустил мою руку.

– Ты хочешь, чтобы я помиловал девицу?

– Да, – с вызовом ответила я.

– Что ж, я думал, хотя бы ты не будешь играть на моих чувствах, пользуясь особым расположением.

– Я лишь прошу снисхождения для несчастной девушки.

– Ты давишь на меня! – повысил голос король.

Он резко развернулся и вышел из комнаты. Совершенно подавленная и опустошенная, я вцепилась в выступ деревянного подоконника и стояла не шелохнувшись, пока шум на улице не стих. Я боялась выглянуть в окно, но когда все же решилась, возле столба было пусто. Кордан исполнил мою просьбу и освободил Уну или же просто решил облегчить страдания преступницы, и ее кончину ускорили, а тело унесли. Это осталось для меня тайной.

С того дня Кордан не появлялся в моей спальне. Мы виделись лишь изредка в общем зале, очень редко я ловила его взгляд, но элур быстро отворачивался. За это время я ощутила на себе пристальное внимание придворных, часть которых, видимо, не слишком обласканная вниманием монарха, решила подобраться к нему с моей помощью. Мне приносили маленькие корзинки свежих ягод, дарили отрезы дорогой заморской ткани, расшитые цветными камнями пояса и блестящие ленты для волос. Я отказывалась принимать дары, отправляя лакеев обратно.

Видеть лживые улыбки было почти так же невыносимо, как презрительные взгляды королевы-матери или пылающий ненавистью взор леди Нэрии. Королевская невеста на людях демонстрировала ко мне полное пренебрежение, старательно делая вид, что меня не существует. Девушки, живущие в замке, которые посмели заговорить со мной, вычеркивались из круга ее общения. А однажды произошел неприятный инцидент, показавший ее истинное отношение ко мне.

В тот вечер артисты из Дарстронга разыгрывали очередное представление. Двое атлетично сложенных мужчин в ярких нарядах натянули толстый трос и закрепили его, обмотав на своих плечах. Юная канатоходка, тонкая и хрупкая девочка в белоснежной перьевой накидке, похожая на голубку, легко прошлась по нему. Публика замерла, следя за каждым осторожным шагом, а затем отблагодарила циркачей шквалом оглушительных аплодисментов.

– Я вижу, элларийцы не слишком избалованы зрелищами? – раздался рядом незнакомый голос, я обернулась и увидела рядом с собой посла Дарстронга. Лоуренс Роджес присел рядом на скамью, а девушки, находившиеся рядом, смутились и обменялись улыбками. Я знаю, многим из них нравился очаровательный молодой гость, он выгодно отличался на фоне грубоватых элларийских мужчин. Слышала даже, как леди шептались о том, что от лорда Роджеса пахло духами. Он не ковырял в зубах за столом, не рыгал и не плевал собеседникам под ноги, напротив, вел себя деликатно, разговаривал учтиво, хотя в речи проскальзывал дарстронгский диалект. Их язык мало отличался от нашего, мы все же были многовековыми соседями и несколько сотен лет назад входили в одну страну. Из-за вражды сыновей покойного правителя от Элларии откололись несколько мелких княжеств и объявили о независимости. Долгие века так и оставалось, но отец Кордана, король Шенар, решил исправить досадную, по его мнению, оплошность. До покорения Аманэля он завоевал и присоединил к Элларии пять княжеств, расширив территории и изрядно обогатив казну.

– Да, мы не избалованы подобными представлениями, – согласилась я.

– Я думал, самые красивые девушки живут в Дарстронге, но понял, как жестоко заблуждался. Оказывается, в Элларии есть красавицы не хуже.

Стайка юных леди, услышав эти слова, вновь засмеялась, а одна из них, самая бойкая, леди Блэир, осмелела и ответила:

– Милорд, глядите, мы люди суровые и прямые, ваши комплименты могут быть рассмотрены слишком буквально. И тогда придется жениться или пасть от руки одного из наших отцов.

– Я мужчина свободный, отчего бы и не жениться, – хохотнул Лоуренс, но при этом почему-то посмотрел на меня.

Я почувствовала, как щеки опалило огнем.

– Леди, у вас такой интересный цвет волос, вы тоже оборотень? И какой же? Неужели оборачиваетесь рыжей кошечкой?

– Нет, я полукровка, – покачала я головой.

– Жаль, – ответил посол. – Но вы не должны быть на Всевышнего в обиде, он наградил вас столь восхитительной внешностью. Позвольте, я преподнесу вам подарок. У меня есть чудесный перстень, он мне всегда нравился, но налезал разве что на мизинец.

Он продемонстрировал мне палец, на котором красовалось красивое кольцо, сделанное в форме цветка.

– В центре камень аквамарин, а лепестки из чистейших рубинов, почти как ваши глаза и волосы. Примите этот скромный дар в знак дружбы наших народов. Не обижайте отказом.

Неожиданно невдалеке послышался ледяной голос лорда Вэкслера, казалось, он давно наблюдал за нами, дожидаясь возможности вставить колкий комменарий:

– Наш враг дарит драгоценности королевской шлюхе, и почему я не удивлен…

Я вздрогнула, как от пощечины, и посмотрела в наполненные яростью черные глаза главного советника, но тут же отвернулась, не желая показывать ему, как я огорчена.

– Ах, леди, не обращайте внимания, – игнорируя грубое высказывание лорда Вэкслера, заявил Лоуренс Роджес. – Некоторым очень не по нраву мое присутствие во дворце. К счастью, ваш повелитель не настолько глуп, как некоторые из его слуг.

Лицо пожилого лорда исказилось от гнева. Он уже открыл было рот, чтобы высказать очередную колкость в адрес гостя, но сдержался. Видимо, не последнюю роль в этом сыграло появление Хантера. Глава совета недовольно поджал губы и ретировался, не решаясь продолжить перепалку.

– Сэр Роджес, наши девушки слишком скромны, чтобы принимать подарки от посторонних мужчин, – заявил лорд Бельфагор. Бросив быстрый взгляд на кольцо, он многозначительно поднял брови, и, хотя на его губах играла улыбка, голос звучал предостерегающе.

– Да, эллурийки столь же холодны, как и льды, покрывающие землю, на которой они росли, – ничуть не смутился гость. – Что ж, в таком случае я воспользуюсь возможностью и попрошу вас представить меня достопочтенной даме.

– К сожалению, леди устала и уже спешит вернуться в свои покои, – произнес Хантер.

– Очень жаль, – вздохнул посол и отвесил мне почтительный поклон. – Возможно, в другой раз нам представится больше возможностей продолжить знакомство.

– Роджес, ваша настойчивость достойна похвалы, – хмыкнул королевский советник, – но леди находится под покровительством его величества. Надеюсь, это обстоятельство охладит ваш пыл.

– Бесспорно, переходить дорогу королю Кордану я не стану, – тут же отозвался Лоуренс. В его серых глазах промелькнул неподдельный интерес, он окинул меня уже совершенно другим взглядом, более откровенным.

– Я рад, что мы поняли друг друга, – кивнул Хантер. – К тому же, чтобы показать щедрость и радушие нашему дорогому гостю, мы с удовольствием отправим в ваши покои юную красавицу, дабы скрасить долгую зимнюю ночь.

– Если она будет хотя бы вполовину столь же красивой, как эта прекрасная леди, я с удовольствием приму ее, – поблагодарил Роджес.

Хантер откланялся и услужливо проводил меня до выхода, видимо, желая удостовериться, что я покину зал.

– Не обращай внимания на этого хлыща, – сказал он и подбадривающе подмигнул.

– Мне так стыдно, – призналась я. До сих пор в глазах стоял тот момент, когда во взгляде посла исчезло уважение и появился похотливый блеск. Так смотрят только на доступных женщин. На законную супругу короля Лоуренс Роджес не посмел бы даже глаза поднять.

– Тебе нечего стыдиться, – нахмурился советник. – Это я должен принести свои извинения, ведь именно благодаря мне вы с Корданом встретились. Если бы я мог повернуть время вспять, никогда не потребовал бы тебя в свою спальню.

– На все воля Всевышнего, – грустно улыбнулась я. – Значит, так было предначертано в книге судеб еще до нашего рождения.

Мы распрощались с Хантером, и я побрела наверх в свою комнату, где мне предстояло провести еще один одинокий вечер. Я уже начинала привыкать сидеть возле камина, разглядывать огненные искры, пожирающие сырые поленья или вышивать, благо шелковых нитей мне предоставили вдоволь. Больше в замке нечем было заняться молодой женщине.

Я уже дошла до конца коридора, где широкий проход поворачивал влево и упирался в каменную лестницу, ведущую наверх, когда неожиданно путь мне преградила темная фигура. Я остановилась, предоставляя возможность незнакомцу пройти вперед. Мерцающий свет горящего факела выхватил из сумерек знакомые очертания красивого лица с тонкими чертами, пухлый алый рот скривился в презрительной гримасе.

– Леди Нэрия, – выдохнула я.

Нежелательная встреча в столь поздний час. Позади королевской невесты послышались смешки. Сопровождающие ее девушки принялись хихикать, предвкушая скандал, но я была не намерена ругаться. Посторонилась, всем своим видом показывая, что путь открыт, но Нэрия не спешила уходить.

– Королевский дворец уже превратился в проходной двор, – сморщила она точеный носик. – Порядочным леди страшно выйти в коридор, того и гляди можно столкнуться с гулящей девкой.

Я возмущенно насупилась, но продолжала молчать, не желая давать повод для конфликта, хотя Нэрии не нужна была причина, чтобы унизить меня. Невесту Кордана переполняла злость, которая сейчас грозила выплеснуться на мою голову в потоке оскорблений.

– Я спешу, – заявила я, решительно ступив вперед.

– Греть постель моего жениха? – Красавица вскинула подбородок и одарила меня презрительным взглядом. – Словно шавка, бежишь по его свисту. Наслаждайся, пока есть возможность, но знай, что рано или поздно тебя вышвырнут за дверь, как старого охотничьего пса, отслужившего свой век. Красота и молодость увянут, а к законной жене и матери наследника уважение будет всегда.

– Вы правы, так все и будет, – сказала я, отчего леди Нэрия слегка удивилась. Ее тонкие брови сошлись на переносице, выдавая, как она озадачена.

– Ты смеешься надо мной? – взвизгнула она.

– Даже не думала, – отрицательно покачала я головой.

– Если думаешь, что завлекла Кордана в свои сети, то глубоко ошибаешься. Ты слишком мало знаешь его. Он с юности шел наперекор традициям, всячески показывая, какой он особенный, добивался таким образом внимания родителей и придворных. Еще бы… на фоне своего блистательного отца он был всего лишь бледной тенью, поэтому делал все, чтобы выделиться. К примеру, отказался участвовать в поединке со своим братом после смерти короля Шенара. Альвар и Кордан должны были сойтись в смертном бою. Всем был ясен исход, сила и мощь старшего наследника превосходили младшего брата. Но Кордан отказался убивать Альвара, заявив, что наступила новая эпоха, хотел таким образом войти в историю. А поздно ночью того самого дня, когда должен был состояться поединок, младшего принца нашли с разодранным горлом. Вот так исподтишка была решена проблема с соперником за трон, но официально Кордан остался с чистыми руками.

Глава 17

Сквозняк гулял по ногам, обвевая холодом щиколотки. Я бежала по ступеням, подобрав юбки, а в голове стучали страшные слова, которые с шипением буквально выплюнула в меня Нэрия, а затем наслаждалась произведенным эффектом. Кордан не мог быть братоубийцей. Что бы там ни говорила эта напыщенная леди, я не верила ее словам. Человек, который всеми силами старается избежать кровопролитной войны, идет наперекор свите и многолетним традициям, не стал бы исподтишка лишать жизни единственного брата. Но в сердце тут же вонзились неприятные предчувствия. Червячок сомнения все же сумел просочиться в душу, а мысли, словно речной прибой на берегу, накрывали меня дурными предположениями. На что готов пойти человек ради трона? История помнит примеры, когда сыновья с легкостью лишали жизни родных отцов, чтобы завладеть короной. Если Кордан пошел на такой подлый шаг, то и через меня с легкостью перешагнет, дабы я не бросала темных пятен на его королевскую репутацию.

С колотящимся сердцем я побрела к дверям спальни, сгибаясь под тяжестью навалившейся новости. Невдалеке увидела прохаживающегося охранника из личной свиты короля. Я помнила его еще со времен поездки в Дарстронг. С недавнего времени меня сторожили не хуже, чем члена светлейшей семьи. Подобные почести смущали, но в то же время я стала чувствовать себя спокойнее. Расстаться с жизнью я еще не была готова, а перспективы этого явственно вырисовывались на горизонте. Страшно подумать, что будет после свадьбы Кордана и Нэрии. Мысль о скором венчании неприятно царапнула внезапной ревностью. Я злилась на себя за неуместные чувства, но ничего не могла поделать с собственным сердцем.

Воин сухо пожурил меня за то, что расхаживаю по замку одна, без своего провожатого. Я виновато вздохнула и, пробормотав, что так получилось, уже потянулась к круглой ручке двери, но не дотронулась до нее. Взгляд невольно зацепился за крошечный предмет, валяющийся на пороге, которого там не должно было быть. Легкий, почти прозрачный лепесток редкого цветка лежал на каменном полу. Я нагнулась, чтобы подобрать его, и нахмурилась, увидев нарисованный землей силуэт птицы.

– Леди, все в порядке? – Охраннику не понравилась моя заминка.

– Да, – поспешила отозваться я, наступая ногой на послание. Его явно оставил старый Нилс, только садовник был в курсе истории с канарейкой. Вот только что он хочет мне сказать?

Я закусила губу и постаралась незаметно оглядеться. Так вот что это значит! Видимо, присутствие охраны помешало Нилсу поговорить со мной, и он хочет, чтобы я пришла в оранжерею.

– Эй, леди, вы куда? – в спину ударил недовольный окрик охранника.

– У меня важное дело, сейчас приду, – ответила я.

– Я провожу вас.

Он догнал меня возле лестницы. Досадно, но ничего не поделаешь. Вместе мы дошли до зимнего сада.

– Подождите меня снаружи, – попросила я.

– Я должен буду доложить об этом его величеству, – предупредил охранник.

– Король хочет контролировать каждый мой шаг? – ощетинилась я, словно обиженная кошка.

– Таков приказ, – пояснил воин.

Я вошла в помещение, окутанное ароматами цветов и легким шелестом листьев, которыми играл легкий ветерок, гуляющий под стеклянным куполом.

– Нилс, – позвала я садовника.

Старик ковырялся в бадье с землей, где проглядывали зеленые ростки. Он странно посмеивался, пристально разглядывая тоненькие стебельки и, кажется, даже готов был расцеловать их.

– Ой, леди Лорейн. – Садовник тут же бросил свое занятие и принялся вытирать пальцы о грязный передник. – Я знал, что вы догадаетесь.

– Тише, – предостерегающе указала я в сторону двери, показывая, что там есть посторонние.

– Миледи, я все подготовил, – горячо зашептал он, хватая меня за ладони и отводя в тень высокого дерева с острыми красными листьями. – Можно прямо сегодня ночью, нельзя откладывать.

– Я не понимаю, – нахмурилась я, вырывая ладонь из цепкой грубой хватки, сейчас старик совершенно не внушал доверия. Его выцветшие глаза сияли лихорадочным блеском, а пальцы подрагивали, выдавая сильное волнение.

– Укроетесь в деревне, переждете неделю, а там видно будет.

– Вы предлагаете мне побег? – ахнула я.

– И чем скорее, тем лучше, – кивнул Нилс.

– Но куда вы хотите меня отвести? Зачем? – Жизнь в последний месяц научила меня не слишком доверять людям, и пускаться в авантюры совсем не было желания.

– Тебя надо спрятать, – шептал, как одержимый, Нилс. – Ты сокровище. Спрятать сокровище. От чужих глаз, чтобы никто не видел.

Я медленно отошла от старика, пятясь назад, а тот, увидев маневр, шагнул за мной, пытаясь вновь ухватить за руку.

– Ты не понимаешь, нельзя тебя отдавать им. Нельзя.

Он с силой сжал мое запястье, так что я непроизвольно вскрикнула, в то же мгновение дверь оранжереи скрипнула. Я увидела охранника, который напряженно оглядывался по сторонам, выискивая меня взглядом.

– Я уже ухожу! – нарочно громко вскрикнула я и тут же облегченно вздохнула, когда воин увидел меня.

Нилс разочарованно сник, а я воспользовалась моментом и пошла к дверям, проклиная в душе тот момент, когда решила в первый раз переступить порог зимнего сада. Старый Нилс точно был не в себе и, самое страшное, знал мой секрет, а это значит, что сейчас моя судьба была в руках сумасшедшего.

Стражник неотступно следовал за мной и остановился, только когда я дошла до своих покоев.

– Я буду рядом, – сказал он, отходя к колченогому табурету, стоявшему в углу коридора.

Я устало кивнула и скользнула за дверь. Даже не зажигая свечей, прошла к кровати и, присев на край, застыла, обхватив себя руками. В полумраке большой комнаты проглядывались очертания дорогой массивной мебели, в окружении которой я ощущала себя таким же предметом интерьера. Одинокой и никому не нужной, не считая Кордана, конечно. Да и то его интерес был продиктован зовом крови, дерзко вмешавшимся в наши жизни.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на запертую дверь. В глубине души я каждый вечер ждала, что она распахнется и гордый элур войдет сюда, заключит меня в объятия. Мне не хватало нашего общения. Да, я прекрасно знала, что это магия истинной пары влечет меня к нему, заставляя сердце биться чаще в его присутствии, а долгими холодными ночами желать, чтобы он оказался рядом и согрел меня жаркими поцелуями. Но кроме физического влечения, я чувствовала еще и некую привязанность, которая появилась после поездки в Дарстронг.

Нехотя встала. Нужно еще снять платье, умыться и приготовиться ко сну. В прошлые вечера я зажигала несколько свечей, если не хватало света от камина, и занималась рукоделием. Мы часто с Валэри вышивали сорочки отца, сестра украшала ворот, а я манжеты на широких рукавах, но сейчас мне не для кого было стараться. Я подошла к окну, решив пустить в комнату природный свет. Пальцы вонзились в расписную ткань парчовых портьер, резко распахивая их. Луна была сегодня на редкость яркая и просто огромная, словно решила спуститься пониже и, наклонившись над нашим миром, рассмотреть его поближе. Неожиданно мое внимание привлекла странная фигура во дворе. Будто женщина в легкой одежде шла босиком по снегу. Сквозь прозрачную вуаль, служившую ей юбкой, видны были длинные стройные ноги, а белокурые волосы струились вдоль спины до самых бедер.

Я подивилась, уж не мерещится ли мне, может, служанки решили пошалить, или одна из них проиграла спор и теперь решила почти нагишом пройтись по улице. Пожав плечами, наклонилась, чтобы привязать тяжелую штору к крюку, обвела вокруг него шнурок с пушистой кисточкой и выпрямилась. В ту же минуту я испуганно вздрогнула и отскочила от окна. Сквозь стекло на меня смотрела та самая девушка, которая еще несколько мгновений назад разгуливала внизу. Ее чуть раскосые бледно-голубые глаза пристально смотрели на меня, бледные, почти белые пальцы прикоснулись к оконной раме. Раздался треск, стекло стало покрываться льдом и ударило миллионом осколков, которые сверкающими искрами осели на полу. Я вскрикнула и накрыла голову руками. В коридоре тотчас послышались шаги и взволнованный голос охранника:

– Леди Лорейн!

Дверь содрогнулась, будто ее пытались открыть, навалившись грузным телом, но толстые дубовые доски не поддались. Замочная скважина на глазах стала белеть, обрастая снежным наростом, не позволяя стражнику проникнуть внутрь.

Округлив глаза от ужаса, я смотрела на странную деву, которая влетела, будто птица, в мою комнату. Ее изящные ступни касались паркета, отчего в том месте коричневые доски покрывались изморозью.

– Кто ты? – прошептала я.

Ночная гостья протянула руку, и я отвернулась, ощущая холодное дуновение на моей щеке.

Дева улыбнулась, склонив голову набок:

– Айя-алар.

Певучий сладкий голос откликнулся на моем теле мурашками, я невольно подалась вперед.

– Леди, откройте немедленно! – Стражник не оставлял попыток сломать преграду, не позволяющую ему добраться до меня.

Я бросила быстрый взгляд на сотрясающуюся под сильными ударами дверь.

– Сай-йя, – вновь заговорила холодная дева.

– Что тебе нужно? – испуганно пролепетала я.

– Сердце, – произнесла она, взяв мою ладонь в свою руку, поднесла ее к моей груди и прижала. – Твое сердце пылает, разве ты не чувствуешь этого?

Как завороженная, я глядела на это прекрасное существо, явившееся в мою комнату. Животный страх, накрывший меня безумным ужасом, отступил, я ощутила, как в комнате становится светлее. Мои волосы вновь засияли, как несколько дней назад, на этот раз гораздо ярче, буквально ослепляя, заполняя светом все пространство.

Раздался грохот, дверь слетела с петель. А вместе с ней в покои ворвался стражник. Я вздрогнула, поняв, что нахожусь одна в комнате, не считая моего незадачливого охранника.

– Окно разбилось, – воскликнул мужчина, недовольно оглядывая меня. – Что же вы, леди, дверь-то не открыли мне? Я ломился, а вы стояли и смотрели. Как же так?

* * *

Нилс спешил. Он понимал, что сильно рискует, обратившись за помощью к высокопоставленному лицу, но сам был не в состоянии защитить свое сокровище. Садовник судорожно сжимал пачку бумаги, бережно прижимая к своей груди. Давно надо было отдать листы переплетчику, чтобы сделал книгу. Столько ценной информации, годы жизни. Множество описаний растений, рисунки цветов, ценные знания, которые после его смерти мало кого заинтересуют.

Нилс давно уже жил в своем собственном мире, ему хватало четырех стен оранжереи, построенной по приказу покойного короля, и выходить на улицу, чтобы увидеть застывшую в вечной зиме Элларию, не было никакого желания. Нилс берег и лелеял каждый новый росток, радовался, как ребенок, весеннему цветению и убивался от горя, когда очередное растение чернело и гибло.

Проклятие, павшее на страну, стало его личной трагедией. Он оплакивал каждое погибшее дерево в некогда великолепном саду, замерзшие цветы, засохшие кустарники. Если бы Нилсу предложили выбрать жизни всех жителей в обмен на его погибший сад, он, не задумываясь, выбрал бы второе. Смерть за смерть. Кровь детей Аманэля, в обмен – смерть элларийцев. Равносильная сделка. Но почему пострадали его цветы, этого он понять был не в состоянии.

– Стой! – Старик задумался и чуть было не оказался сшибленным с ног грозным стражником. Высокий воин угрожающе сдвинул брови, не позволяя идти дальше.

– Мне надо… позвольте, – заикаясь и испуганно дергаясь, пролепетал он. Часть листов выпала из дрожащих рук и веером разлетелась по каменному полу. Нилс упал на колени, принявшись лихорадочно собирать рисунки, испуганно дергаясь.

– Что здесь происходит? – поинтересовался усталый голос.

– Сэр, да вот старик тут растележился посреди коридора, – тут же отозвался охранник. – Ты чего забыл в этом крыле? А ну проваливай поскорее, не видишь, мешаешь пройти его светлости.

– Мне… к королю надо.

Нилс услышал, как его голос дрогнул, он был не уверен, что стоит рассказывать его величеству абсолютно все, но часть правды придется открыть. Только в силах повелителя сберечь Лорейн.

– Ишь, – хмыкнул стражник, – чего удумал! К королю ему. Совсем ум потерял, старик?

– Но это важно, – пролепетал Нилс, стушевавшись перед жестким взглядом. Не смея поднять голову, чтобы посмотреть на высокородного лорда, которому он помешал продолжить путь.

Его пальцы потянулись к последнему пергаменту, на котором была изображена прекрасная красноволосая дева. Но мужчина оказался проворнее, нагнулся и забрал рисунок.

– Позвольте… мне нужно идти.

Нилс встал с колен, не решаясь отобрать лист бумаги у представителя высшей знати.

– Занятный рисунок, – обратился к нему лорд, с любопытством разглядывая свою добычу. – Значит, ты об этом хотел поговорить с королем?

– Да, да, – закивал Нилс. – Ваша светлость, может, вы поспособствуете? Он должен меня выслушать. Это очень важно.

– В последнее время король не желает прислушиваться ни к чьему мнению, кроме своего, – ухмыльнулся лорд. – Но я весь во внимании, пройдем до моих покоев. Я готов уделить тебе время и выслушать.

Взгляд садовника трусливо забегал по коридору, но выбора у него не было. Придется довериться. К тому же репутацию стоявшего перед ним человека он уважал больше, чем самого короля. Да, так будет даже лучше, а то этот мальчишка в последнее время все больше разочаровывает двор, к тому же ставит физические потребности выше духовных. Лорейн нужна ему как постельная игрушка, а она самое ценное сокровище в этом дворце. С ней нельзя так грубо, ее надо беречь, как редкую нежную птичку. Если понадобится – посадить в клетку, любить ее, лелеять.

Улыбаясь собственным мыслям и открывающимся перспективам, старик семенил за лордом. Оказавшись в роскошных покоях, он немного смутился, но дружелюбный тон заставил облегченно вздохнуть и расслабиться.

– Сэр, я начинаю думать, что само провидение послало вас, – заявил Нилс, отхлебывая из кубка предложенное вино.

Хозяин комнаты тем временем прошел к столику, на котором стоял серебряный сундучок и, откинув крышку, внимательно посмотрел на почерневший от времени сухой цветок. Он чувствовал, что с этой девчонкой не все так просто, вот только откуда старик так много знает?

– Так на чем мы остановились? – Лорд обернулся и окинул холодным взглядом садовника.

– Что вы знаете об Аманэль? – вместе с хмелем к Нилсу пришла и смелость.

– То же, что и все, – пожал плечами элур. – Его немногочисленные жители занимались земледелием, жили в гармонии с природой и обладали несметными сокровищами.

– Часть из которых король Шенар вместе со своими солдатами привез в Элларию. Но знали ли вы, что вместе с драгоценными камнями один из его слуг захватил еще бо́льшую ценность?

– Что может быть дороже полной повозки бриллиантов? – брови лорда насмешливо поднялись вверх.

– Магия, – с придыханием сообщил Нилс. – Древнее существо, способное создавать и созидать. И оно рядом с нами. Вы только можете представить подобное?

Глаза садовника засияли. Старик забыл об осторожности, на впалых щеках появились бордовые пятна, лоб, испещренный морщинами, покрылся испариной. Нилс принялся рассказывать, забывая при этом дышать, останавливаясь на половине фразы, чтобы судорожно вздохнуть и вновь продолжить свою сбивчивую речь. Лорд внимательно слушал его, не перебивая, а в конце разговора на хмуром лице появилась довольная улыбка. Все сложилось как нельзя лучше. Всевышний на его стороне.

– Вы поговорите с королем? – заглядывая в его глаза, спросил Нилс.

– Конечно, – сощурив глаза, заявил элур. – Позвольте пожать вам руку, мой друг. Вы поведали мне сегодня много интересного.

Нилс расплылся в довольной улыбке, но его радость тут же погасла, когда он увидел в руках лорда острый кинжал. Короткий вскрик оборвался так же быстро, как и искра жизни, исчезнувшая из выцветших глаз садовника. Оборотень вытер окровавленное лезвие о шелковый платок и уронил его на тело, сломанной куклой валявшееся у его ног. Затем прошел к камину и небрежно бросил туда ворох рисунков. Многолетний труд и кропотливую работу, которая могла бы стать неплохой энциклопедией. Но сейчас это интересовало лорда меньше всего.

Дверь скрипнула, впуская его личного охранника и доверенное лицо.

– Все готово, мой лорд, – отчеканил вошедший воин.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул элур. – Убери этот мусор из моей спальни, и поскорее.

– Как скажете, сэр.

Глава 18

Охранник закрыл окно подушкой и ушел, сказав, что утром пришлет слугу, чтобы вставил новое стекло. Дверь тоже предстояло починить, сейчас она не могла плотно закрываться, и сквозь большую щель в комнату проникало мерцание горящего факела. Конечно, можно было подставить что-нибудь тяжелое, но я категорически отказалась от этой мысли и даже с удовольствием распахнула бы ее настежь, лишь бы не оказаться больше одной в комнате.

Было очень страшно, посещение ледяной девы могло показаться сном, если бы не осколки стекла, хрустевшие под каблуками туфель, и покосившаяся рама. Одно прикосновение этого волшебного существа разрушило окно, но мое тело выдержало. Я поднесла трясущуюся ладонь к трепыхавшемуся пламени свечи и тщательно оглядела в поисках повреждений. Кожа была гладкая и чистая. На всякий случай я вооружилась каминной кочергой и спала с ней в обнимку в кресле, приставленном поближе к двери. Представляю, что подумала обо мне служанка, когда застала утром в столь странной позе.

– Миледи!

Тихий голос прорвался сквозь тревожную дрему, заставив меня испуганно открыть глаза.

– Джит, это ты, – облегченно вздохнула я. Кочерга выскользнула из ослабших рук и со звоном ударилась о паркет.

– Стекольщик придет позже, – пояснила Джит. – Вот же лютый ветер был ночью, а утром ни тучки на небе. Гляньте, как солнышко светит, радует нас. Давненько такой хорошей погоды не было.

Сегодня я позволила Джит уложить мои волосы. Расчесав гребнем густые пряди, она больше часа заплетала замысловатые узоры, закалывая волосы длинными серебряными шпильками.

– У леди сегодня хорошее настроение? – поинтересовалась служанка, довольно оглядывая результат своей работы.

На самом деле было все наоборот, просто я хотела выглядеть более привлекательно, как подобает высокородной леди, и не важно, что я ею не являлась по праву рождения. Хочу сегодня спуститься в общий зал на обед. Мне просто необходимо было поговорить с Корданом, доверить ему свой секрет, который буквально выжигал изнутри диким страхом, заставлял вздрагивать от каждого шороха и просыпаться от кошмаров. Я знала, он не отвернется от меня, не подумает, что я ведьма, хотя я сама уже не была в этом уверена.

Джит приготовила шелковое платье аквамаринового цвета с золотой оторочкой, настолько прекрасное, что я засмущалась, увидев себя в нем. Рыжие волосы и голубые глаза чудесно сочетались с этим редким заморским оттенком, даже стражник проводил меня долгим взглядом. Я слышала, как он шепнул своему сменщику, который сопровождал меня, что фаворитка короля достойна места в постели повелителя. Сомнительная похвала.

Только когда створки огромных резных дверей распахнулись, очутившись в большом зале, я осознала, что забыла взять теплую шаль. Платье было сшито из тонкой ткани, я впервые в жизни предпочла практичной одежде более нарядную и вычурную. Правда, холода я не чувствовала, удивительно, но было тепло и уютно. Скромно присела на свое место, выслушивая льстивые комплименты и ловя на себе завистливые взгляды вперемежку с восхищенными. Слуги принесли обед – тушеную лосятину с овощами. Аромат свежеприготовленного мяса защекотал ноздри, но не пробудил аппетита, а, напротив, вызвал спазмы, я оказалась не в силах съесть даже крошечный кусочек. Вместо мяса я угостилась вареной морковью и вялой зеленью.

Сидевшая рядом девица что-то пробормотала моей соседке на ухо, и та понимающе хихикнула. Верно, девицы думают, что причина моего недомогания кроется в интересном положении. Только таких грязных сплетен мне еще не хватало. Я зачерпнула ложкой рагу и попыталась вновь попробовать его, чтобы продемонстрировать, что прекрасно себя чувствую, но опять не смогла проглотить.

– Жаль, что сэр Роджис покинул Элларию, – послышался разочарованный голос Блэир, одной из фрейлин королевы-матери.

– Как уехал? А я специально нарядилась сегодня в свой лучший наряд, – грустные новости испортили многим девушкам аппетит.

– Да, еще на рассвете. Но, может, он еще приедет во дворец чуть позже. Говорят, у них и князь такой же красавчик, под стать кузену.

Я пропускала болтовню девушек мимо ушей, все мое внимание было приковано к дубовому столу, стоявшему вдалеке от остальных. Вопреки моим ожиданиям Кордан не появился на обед. Вот как мне увидеться с ним? Как дать знать, что у меня есть разговор, я не знала.

Растерянно взглянула на его советника и поймала взгляд Хантера, он улыбнулся мне, чуть приподняв кубок, а я ответила кивком. Упорно сидела до конца ужина, когда уже столы практически опустели, а в зале было больше слуг, чем придворных, которые убирали грязные тарелки, подметали пол и наводили порядок.

– Лорейн, что-то случилось? – Я подняла голову и посмотрела на подошедшего Хантера. Он дал знак моему стражу оставить нас. – Я сам провожу леди, можешь идти.

– Я ждала… – Я запнулась на полуслове и опустила взгляд, услышав в ответ понимающее молчание.

– Он сейчас занят.

– Может, вы устроите нашу встречу? – с надеждой спросила я.

– Мне казалась, ты избегала внимания Кордана, а сейчас ищешь способ увидеть его.

– Мне пора, пожалуй, стоит вернуться в свои покои.

Я встала, но, ощутив прикосновение к своей руке, остановилась.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Вечером мы будем праздновать заключение договора с Дарстронгом, король объявит о грядущих переменах. Так что вы сможете поговорить.

– Спасибо, – благодарная улыбка тронула мои губы.

* * *

У Кордана на сердце потеплело, когда в общем зале он заметил рыжую макушку. Ему почему-то очень хотелось разделить радость этого дня именно с Лорейн, она, как никто другой, понимала важность этого момента. Он уже жалел, что сорвался тогда, наказав тем самым в первую очередь самого себя, лишив возможности видеться с золотоволосой красавицей.

– О чем задумался, друг? – с улыбкой поприветствовал своего короля Хантер. Советник так же, как и он сам, выглядел сегодня счастливым. Если бы не его поддержка, то повелителю элуров пришлось бы вдвойне тяжелее противостоять предубеждениям старейшин.

Вэкслер тоже приветливо поздоровался, что удивило Кордана. На понимание лорда рассчитывать не приходилось, значит, будущий тесть что-то задумал.

– Тебе не кажется, что наш уважаемый глава совета излишне весел? – понизив голос, сообщил Хантер.

– Да, ты прав, – кивнул король.

– Я прослежу за ним, не беспокойся. Кстати, тебя утром искала Лорейн, вы поссорились?

– С чего ты взял? – дернул плечом Кордан, будто хотел скинуть с себя пыль неприятных воспоминаний. – Просто она так слезно просила меня пощадить служанку, которая чуть не погубила ее, что я вспылил.

– Девочке нужно научиться показывать зубы, – отозвался Хантер. – Слишком добрая и хрупкая, словно стеклянная кукла, которую страшно брать в руки. Того и гляди рассыплется прямо в ладонях.

– Она особенная, – улыбнулся король, украдкой наблюдая за девушкой.

Пока придворные развлекались, наслаждаясь праздничным ужином и игрой музыкантов, развлекавших публику, элур улучил возможность и добрался до Лорейн, увлекая ее в укромный угол зала, подальше от любопытных глаз.

– Ты хотела поговорить, – шепнул он, наслаждаясь пунцовым румянцем, выступившим на алебастровой коже прелестных щечек. Девушка опустила пушистые ресницы, стесняясь их близости. Всевышний! Будто целая вечность прошла с тех пор, когда он последний раз держал ее в объятиях, пробовал на вкус ее мягкие губы, проводил рукой по соблазнительным изгибам тела.

– Да, – ответила она.

– Я был занят, прости, что не приходил.

– Не хочу, чтобы вы думали плохо обо мне.

– Перестань, это я был не прав, – покачал головой король. – Не хочу больше лишать себя удовольствия находиться в твоей компании. Я скучал все эти дни, а ты?

– И я. – Голос прозвучал еле слышно, будто дуновение легкого ветерка коснулось самого сердца, принося сладостные слова.

– Скоро будет объявлено о расформировании совета, – поделился Кордан сокровенной тайной. – Старые порядки навсегда останутся в прошлом.

Если бы он мог, то, не задумываясь, представил бы придворным Лорейн как свою истинную пару. Единственную женщину, рядом с которой их повелитель хотел бы проводить дни и ночи, от которой желал бы иметь детей. Но шоры на глазах придворных еще слишком тяжелы. Возможно, со временем, когда все привыкнут к ней… возможно… когда-нибудь…

Кордан непроизвольно сжал кулак, не позволяя себе думать о будущем, не давая разуму сладкой надежды на счастье. Он и так сделал большой шаг, пошел наперекор многим. Пока не время. Еще не время.

– Удача на вашей стороне, мой король. – Голубые глаза заволокла дымка, нежные створки губ раскрылись, маня его, заставляя шестеренкам похоти вращаться с бешеной скоростью в его паху, а грудь обжигать жаром вожделения.

– Я приду к тебе сегодня, – сказал Кордан, старательно сдерживая желание прямо сейчас сжать Лорейн в крепких объятиях и целовать до исступления, в попытке охладить бушующий в его душе огонь.

– Да, так будет лучше. Здесь не место для разговоров, – отозвалась девушка. Она учтиво поклонилась и ушла, оставив после себя едва ощутимый яблочный аромат.

Остаток вечера тянулся, словно сгусток смолы, стекавший по стволу дерева. Не терпелось закончить все дела и бежать к Лорейн. Она его ждет! Словно бальзам на старую рану. Но как назло, Кордана постоянно отвлекали разговорами, приходилось некоторым пожилым лордам по два раза разъяснять, что он ни в коем случае не ущемил права своих подданных. Наоборот, договор с Дарстронгом существенно облегчит элларийцам жизнь. Продуктов станет поступать в два раза больше по той же цене, к тому же земли, взятые в аренду, можно будет легально купить и переселить туда стариков доживать свой век в тепле. И это лишь малая часть достигнутых договоренностей. Похоже, это начинал понимать и лорд Вэкслер. Глава совета предложил выпить и забыть старые разногласия, произнес пафосную речь. Кордан, конечно же, согласился и поскорее осушил кубок.

– Вэкслер, осторожнее! – мрачно заявил элур, нахмурившись, когда глава совета слишком набрался и, покачнувшись, чуть не упал, выплеснув на камзол короля вино из своего бокала.

– Простите, мой сир, подагра замучила. Не гневайтесь на старика.

– Лучше отправляйтесь и проспитесь как следует.

Кордан недовольно стряхнул с себя терпкие алые капли. Придется зайти в покои и переодеться. Он сжал зубы, представив, сколько теряет драгоценных мгновений вдали от Лорейн. Но делать нечего, явиться к девушке в таком виде не было никакого желания. Зайдя в покои, он распахнул сундук для белья и достал первую попавшуюся чистую сорочку, а затем принялся поспешно натягивать ее на себя.

Неожиданно в покоях появился стражник, чтобы доложить о посетителе.

– К вам пришли, ваше величество!

– Я никого не принимаю.

– Даже меня? – ласковый нежный голос звучал, словно музыка для его ушей.

Из-за широкой спины охранника появилась Лорейн. Кордан поспешил отослать воина и широко улыбнулся, приветствуя желанную гостью.

– Я торопился на встречу с тобой, – проговорил король.

– И вот я здесь, – шепнула девушка, сощурив веки, будто заигрывала с ним. Так не похоже на его Лорейн, но от этого еще больше закипала кровь в венах, будоража воображение. Он знал, что рано или поздно зов крови станет настолько сильным, что она отбросит свою стыдливость и станет его женщиной.

Кордан подошел и взял в руки прядь длинных распущенных волос, тяжелый локон блестел на его ладони, отражая огонь канделябров, а затем король наклонился и поцеловал манящие розовые лепестки губ, ощущая терпкий запах розовой воды. Лорейн подготовилась, чтобы понравиться ему, но элур предпочитал ее естественный аромат: чистой кожи и сухой лаванды, в которой хранили белье.

Девушка медленно потянулась к шнуровке на боку, распуская длинную тесьму и освобождаясь от тяжелого платья. Король подхватил прекрасное нагое тело и отнес в свою постель.

– Люблю, – шептал он, задыхаясь от нахлынувшей страсти. Кордан поцеловал по очереди округлые белые коленки, а затем испытующе посмотрел в лицо девушки, ожидая увидеть смущение или страх, но та лишь одобрительно улыбнулась, раскрываясь ему навстречу. Сильные пальцы сжимали бедра, руки поспешно задирали шелковую сорочку до самой груди. Мощный толчок и последовавший за ним сдавленный крик, который Кордан вобрал в себя, накрыв своим ртом.

– Моя, – повторял элур, сжимая Лорейн в объятиях, будто боялся, что это не реальность, а наваждение, проникшее в его сон. Еще немного, и она растает в рассветной дымке, унося с собой блаженную негу.

– А ты мой, – проговорила девушка, довольно ухмыляясь, на мгновение мелькнули два маленьких белых клыка и тут же исчезли. Она подняла ладонь и пригладила внезапно потемневшие волосы.

Кордан нахмурился, ощущая, что голова закружилась, а грудь пронзила острая боль. Согнувшись, он вцепился в простыню, сминая ее. К горлу подступил горький комок, элур упал на колени и содрогнулся, освобождая желудок.

– Какая мерзость! – Лорейн сморщила хорошенький носик.

Кордан, мучимый внезапно нахлынувшим головокружением, встал и с ужасом посмотрел на девушку, которую он только что лишил невинности.

– Какого черта! – закричал он и в два прыжка оказался возле нее, а затем схватил за плечи и с силой тряхнул.

– В чем дело? – спросила она.

– Что ты здесь делаешь?

Кордан отпустил девушку и отошел. Этого не может быть. Просто невозможно. Он же не мог перепутать, он почти не пил. Или пил?

В памяти всплыло довольное лицо Вэкслера, и все сразу же встало на свои места.

– Мне подсунули какое-то дурманящее пойло? – мрачно спросил он у Нэрии, испуганно прятавшейся за расшитое золотыми ягуарами покрывало.

– Не понимаю, о чем вы, ваше величество, – с вызовом сказала леди, которая еще недавно казалась ему самой прекрасной и желанной, а сейчас дурман рассеялся, и Кордан увидел свою невесту. Никакой Лорейн не было. Он жестоко ошибся.

– Убирайся!

– Как скажете, ваше величество. Но прежде чем я уйду, прошу решить вопрос с датой нашей свадьбы. После произошедшего, вероятно, нет смысла больше тянуть с этим вопросом.

– Ты думаешь, я женюсь на тебе после всего, что вы натворили со своим папашей!

– Вы сами потащили меня в постель, – отозвалась Нэрия, медленно одеваясь.

– Я думал, что передо мной Лорейн.

– А я чем хуже? – томно растягивая слова, проговорила элурка. Она бросила свое платье на пол и подошла к королю, но тот отвернулся. – Я красивее ее, к тому же высокородная леди с благородной кровью.

– В тебе нет ни капли благородства, – прошипел Кордан, сдерживая ярость. Его зверь рвался наружу, он боялся, что если выпустит его, то убьет Нэрию прямо в собственной спальне. Вероломная дрянь! – Ты и твой отец завтра же уберетесь из замка, если дорожите своими никчемными жизнями.

– Что ж, значит, твой сын будет расти бастардом, – с вызовом заявила девушка.

Кордан стиснул кулак, так что выступившие острые когти пронзили ладонь, но резкая боль, потекшая алыми струйками крови, не смогла унять горечь разочарования. Нэрия права, зачатие первенца у элуров происходит в первую же совместную ночь. Сын. Наследник рода, защитник и кормилец. Это непреложный закон.

– Пошла вон!

Король нагнулся и, подняв брошенное платье, брезгливо кинул его в девушку.

Глава 19

До самого заката я просидела в ожидании Кордана, но он так и не появился в моей спальне. Вначале я от нетерпения и волнения мерила шагами комнату, надеясь, что вот сейчас дверь откроется и он войдет. Но когда устала, мучимая разочарованием и странной тоской, сковавшей сердце, присела в кресло и незаметно уснула. Угли в камине давно погасли, свечу я не зажигала, потому тем страшнее оказалось мое пробуждение. Почувствовав прикосновение к руке, я вздрогнула и испуганно отпрянула. Рассветная дымка уже затянула горизонт, позволяя тусклому солнечному свету проникнуть в комнату, слабо освещая пространство.

– Тише, это я.

Услышав голос короля, я вздохнула с облегчением, ощутив, как он подходит ближе и заключает меня в объятия. Я с готовностью прижалась к нему. Совершенно счастливая, прятала лицо на его груди, вдыхала аромат терпкого вина и душистых роз.

– Я ждала, – прошептала я.

– Я пришел.

– Спасибо, – пробормотала я, закрывая глаза.

Кордан даже не пытался меня поцеловать, лишь крепко обнимал, стискивая плечи и талию, будто от этого зависела его жизнь, а я почувствовала нечто странное. То ли печать усталости наложила на него свой суровый отпечаток, либо…

– Вы пьяны, – укоризненно проговорила я, понимая причину.

– Это меньшая из моих проблем сейчас, – горько усмехнулся он.

– Что случилось, что-то плохое? – Я нахмурилась, отстраняясь, жалея, что не могу разглядеть выражение его лица.

– Час назад мне сообщили, что сэр Роджес попал в засаду, а его голова висит сейчас на зубце пограничной стены.

– Боже мой. – Ноги подкосились, а в горле застрял крик ужаса.

– Вэкслер арестован за измену, он хоть и не признал своей вины, уверен, это его рук дело.

– Что же теперь будет?

– Ничего хорошего, – отозвался король. – Даже если удастся проявить чудеса дипломатии, то все подписанные ранее договоры с Дартсронгом будут аннулированы.

– А если не получится? – Даже страшно представить, что будет тогда.

– Война, – сказал Кордан, а я отшатнулась. Короткое слово, всего несколько букв, но сколько боли и горя оно несет.

– Попробуйте уладить конфликт, у вас получится, я верю в это, – проговорила я. Неожиданно для себя самой подняла руку вверх и погладила короля по голове, словно малое дитя, в неосознанной попытке утешить. Этот непроизвольный жест насмешил Кордана, он перехватил мою ладонь и прижался губами, но не похотливо и настойчиво, а благодарно, едва касаясь нежной кожи запястья.

– Лорейн…

– Да?

– Я скучал все эти дни.

– Я знаю.

– Не хочу тебя отпускать.

– Не отпускай.

– Выйдешь за меня?

– Что?!

Внезапное предложение потрясло не меньше, чем перспективы войны. Я отступила назад, чувствуя, как по венам заструилась огненная лава, дыхание перехватило от горячего воздуха, а обжигающие слезы заструились по щекам.

– Что скажут придворные?

– Мне плевать на их мнение, я король, черт побери, а не мальчик на побегушках.

– Тем более вы должны думать о своей репутации, о будущем роде. Нет, ваше величество, это невозможно.

– Ты думаешь, отрубленная голова посла соседнего государства меньше портит мою репутацию?

Я закусила пересохшую губу. Мне было очень жаль галантного сэра Лоуренса, он не заслужил такой кончины. Никто не заслужил подобного.

– Ваше величество, нужно найти виновного.

Элур осторожно взял руками мой подбородок, поднимая и стискивая его пальцами.

– Прошу тебя, назови меня по имени.

Его рот коснулся моего, лаская языком нежные створки губ, проникая внутрь, разливая по нёбу легкую щекотку. Удовольствие короткими щипками хватало меня за живот, распуская длинные нити до самых бедер, сводя их судорогой желания. Серые пылинки сияли в коротких лучах, пробивавшихся сквозь новое стекло, воздух раскалялся, сжигая меня в водовороте огня, заставляя мысли путаться, а голову кружиться.

– Кордан, – выдохнула я, не в силах сдерживать стон. Элур поймал его губами и вновь поцеловал. Его руки скользили по моей спине.

– Мне надо идти. – Он с сожалением отпустил меня, но тут же обнял вновь, зарываясь лицом в растрепанные волосы, выбившиеся из искусно заплетенных служанкой кос. – Я вернусь. Как только улажу дела.

– Обещаешь?

– Даже смерть не помешает мне быть с тобой.

Дверь захлопнулась, оставляя меня во власти легкой эйфории. Я знала, что предложение о браке – это всего лишь слова, которые, возможно, никогда не претворятся в реальность, но душа настойчиво цеплялась за это призрачное слово. Возможно. Возможно, у меня есть шанс на любовь, шанс на счастье.

Потрясенная, с саднившими губами, я распахнула портьеры и уперлась руками в подоконник, в одиночестве встречая рассвет. Темно-сиреневые тучи расступались, впуская яркое золото солнца, касаясь искрящими нитями края облаков, рассеивая тяжелую синеву и воцаряясь над Элларией. Даже воздух в комнате стал легче, я улыбалась крошечным каплям, появившимся на обледенелой балке, а через мгновение за окном раздалась трель, талая вода стекала по окну, оставляя на стекле блестящие полосы. Что за чудеса! Нагнулась, чтобы рассмотреть поближе и тут же отшатнулась, увидев отпечаток ладони на снежном покрывале, устилающем карниз.

А ведь я так и не успела рассказать Кордану о тех странностях, что происходят со мной, но ему и так сейчас тяжело. Возможно, в следующий раз, когда представится подходящий случай. Хорошее настроение тут же улетучилось вместе с последними ночными сумерками.

* * *

Кордан сдержал слово. Пришел к своей Лорейн, как только решил проблемы с советом, полностью расформировав его. Единственным и теперь главным советником оставил лишь Хантера. Лучшего друга, который всегда тенью следовал за ним, оберегал и предостерегал. Ближе чем друга. Он был настоящим братом. Не по крови, но по духу.

– Что ты намерен делать с Нэрией? – спросил Хантер, развалившись в кресле. Они отдыхали в королевских покоях после напряженного дня. Кордан расслабленно перебирал пальцами гусиное перо. Легкий пух быстро скатывался, осыпаясь на пол, так что вскоре в руке короля остался лишь белый стержень. Но и он был беспощадно сломан и полетел на пол.

– Ничего, – отозвался Кордан. – Пока ничего.

– А если она понесла?

– Тем хуже для нее.

– Признаешь ребенка?

– А ты как думаешь, – невесело усмехнулся король. – Может, это и к лучшему. Чистокровный элур в качестве наследника престола поможет смириться особенно ретивым борцам за чистоту крови с моим выбором жены.

– Ты правда намерен обвенчаться с Лорейн?

– А почему нет?

– Ты прекрасно знаешь почему. Но с завидным упрямством идешь на конфликт со всем двором и кланами.

– Они предали меня, плели за спиной заговор, пытались манипулировать.

– Хм, а ведь действительно, Вэкслер своим глупым поступком развязал тебе руки. Последней королевой гибнущей империи станет человечка. Мог ли он подумать, к чему приведет его сумасбродство.

– Не называй ее так. А вместе мы еще поборемся за Элларию. Так ты со мной?

– Конечно, разве ты можешь в этом сомневаться. Я жизнь отдам за свою страну.

Кордан с благодарностью похлопал друга по плечу.

– Она как глоток свежего воздуха в наполненной дымом комнате. Лорейн. И она моя. Подумать страшно, что я еще недавно хотел растоптать этот хрупкий цветок, насильно сорвать тонкий стебель. Пока не узнал ее поближе, думал, это обычная девка, стелющаяся под выгодных мужчин, хитрая, ловкая.

Но в столь трудный период неожиданно получил от нее столько поддержки, сколько не видел от всех глав элурских кланов. Вот где сборище алчных зверей, готовых ради лишнего золота пойти по головам. Хантер, я был недавно в Дарстронге, и знаешь, что я там увидел? Не плодородную землю, не залежи алмазов в рудниках, а улыбку ребенка, которого мать несла на руках. Я не могу погубить их.

– Даже ради наших детей?

– На чужом несчастье не возродить жизнь.

– Ты все еще надеешься, что проклятие уйдет?

– Даже если мы обречены, я хочу, чтобы страна покинула этот мир достойно. Ведь беженцев, наших детей и стариков, готов был принять Дарстронг. Но сейчас…

Кордан сжал кулаки, пытаясь унять боль, прогнать невыносимую тяжесть, железной перчаткой обрушивающуюся ударами на его душу.

– Ты поедешь со мной на переговоры?

– Конечно. Я всегда с тобой. Ты же знаешь.

– Знаю, – улыбнулся король.

Обсудив с другом будущую поездку в Дарстронг, элур поспешил к девушке своей судьбы. Лорейн встретила его в зимнем саду, где пропадала последние дни. Старый Нилс куда-то запропастился, король даже отправил людей на его поиски, но все без толку. Садовник как сквозь землю провалился. Прошел слух, что он отправился на юг навестить племянницу, но это звучало малоправдоподобно. Любому, кто знал этого одержимого своими цветами человека, трудно представить, как Нилс мог расстаться хотя бы на один день со своим садом, в котором буквально жил и даже ел. Неделями не покидая стен оранжереи.

– Лорейн? – Голос короля потонул в звонком пении канареек, он увидел девушку, стоявшую на коленях посреди сада. Потрепанное платье перепачкано землей, волосы распущены, а глаза устало смотрят куда-то вдаль.

– У тебя здорово получается, – заявил Кордан нарочито бодро. Невдалеке сидел охранник и, судя по его недовольному лицу, Лорейн и его заставила работать.

– Ваше величество, я таскал бочки с водой, – малодушно пожаловался он. – А потом поливал какие-то колючки, смотрите, все руки исколол. А теперь они еще и чешутся, зараза.

– Лэнс, так, может, тебе в садовники переквалифицироваться? – шутливо спросил король, сдерживая смех. – Я гляжу, тут все заметно преобразилось, просто буйство красок. Кажется, все цветы разом решили зацвести.

– Что верно, то верно. – Голос стражника потеплел. – Но это заслуга леди Лорейн. Она тут навела порядок. Как старик сгинул, так его помощницы чуть не загубили сад. Новые ростки землей присыпали, что-то залили, а кое-где даже не поливали давно. Растяпы. Была б моя воля, на конюшни их, дерьмо за жеребцами убирать.

– Кордан! – Глаза Лорейн радостно засияли, когда она увидела короля, но тут же смутилась и почтительно поклонилась. – Простите, ваше величество.

– Прошу, не надо, – покачал головой элур. – Ты же обещала.

– На людях нельзя, – прошептала она, когда Кордан подошел ближе, чтобы убрать прядь спутанных волос, прилипших ко лбу.

– Можно, – сказал элур. – Тебе все можно.

Пунцовый румянец расцвел на щеках, а губ коснулась счастливая улыбка. Край тонкой рубашки выглянул под спущенным рукавом старого платья. Король усилием воли сдержался, чтобы рывком не сорвать его, обнажая плечо. Желание коснуться губами ее нежной кожи приятным теплом разливалось в груди, но он решил ждать, не порочить ее репутацию еще больше. Лишить невинности на брачном ложе, выставив на обозрение доказательство ее чистоты.

– Знаешь, что я придумала? – восторженно заявила Лорейн с чрезвычайно довольным видом.

– Что?

– Смотри! – Она сунула ему под нос несколько сморщенных росточков со светло-зелеными листьями.

– Да, да, – закивал Кордан. – Я пока ничего не понимаю, но полностью поддерживаю.

– Перестань, я серьезно, – отозвалась девушка. – Здесь достаточно места и тепла, чтобы выращивать не только простые растения. Цветы – это бесспорно очень красиво, но непрактично. А что, если мы посадим овощи: помидоры, лук, да даже простую зелень.

– Ох, Лорейн, мы думали над этим вопросом, но все это слишком накладно получается. Закупать провизию в Дарстронге выгоднее, чем выращивать самим и строить застекленные оранжереи по всей стране. Раньше по крайней мере было так.

Кордан помрачнел, а Лорейн шагнула вперед и ободряюще коснулась его локтя своими тонкими пальчиками.

– Можно построить на границе, там, где солнце ярко светит и согревает лучами землю. Вложиться один раз, зато потом будет отдача на годы.

– Я подумаю над этим вопросом, – уклончиво ответил Кордан, не желая огорчать девушку прямым отказом.

– Только взгляни, эта рассада выросла с одного ломтика огурца. Семя я извлекла, а оно проросло, уж не чудо ли? Да, выглядит сейчас неказисто, но вот увидишь, когда все зацветет, твое мнение изменится!

– А я все думал, чем ты занимаешься за обедом. Слуги доложили, что мяса леди не ест, уж не фигуру ли бережет. На повара вроде не сетует. А ты вместо того чтобы кушать, изучаешь строение овощей. В следующий раз принесу тебе не драгоценности, а тарелку салата.

– С редисом, – весело откликнулась Лорейн. – Только не ты мне, а я тебе. Как только вырастет.

* * *

Кордан знал, что этот визит – последний шанс исправить ситуацию. Князь Дарстронга согласился принять его. По сути, король огромной страны собирался ехать на поклон в небольшое княжество. Но он просто обязан был выказать уважение, загладить инцидент с убийством сэра Роджиса, убедить, что, несмотря на происки врагов, договоры не должны быть разорваны, а дружеские отношения нужно сохранить.

– Ты позаботился об охране, – удовлетворенно кивнул король, оглядывая довольным взглядом большой вооруженный отряд. – Хотя моих людей было бы достаточно.

– Я взял верных воинов, для большей надежности, – заявил Хантер. – Не хочу рисковать.

Удивительно, но даже природа оказалась сегодня на их стороне. Солнце улыбалось путникам яркими лучами, превращавшими снег под копытами коней в мягкую кашу. Давно в Элларии не было так тепло, так что даже ветер, трепавший мантии и обдувающий лица, был не холодный, а теплый. Хотя путь и предстоял через залив, король надеялся, что они преодолеют его без проблем, все-таки многолетняя корка льда не растает так быстро от выглянувшего в кои-то веки солнца.

Лошади спокойно прошли почти все заснеженное пространство, заставив Кордана вздохнуть спокойно. Еще совсем немного, они почти на месте.

– Мне кажется, князь настроен весьма благосклонно, – сказал он Хантеру. – Уверен, нас ждет успех.

– Знаешь, мне тоже кажется, что тебе удастся вывернуть ситуацию в свою пользу. Именно поэтому мне придется остановить тебя.

Слова друга острым лезвием коснулись сердца, заставляя нахмуриться.

– Хантер, я не в настроении поддерживать твои дурацкие шутки.

– Я серьезен, как никогда. – Тонкие губы изогнулись в зловещей ухмылке, колючие янтарные глаза смотрели с вызовом.

– Хантер?

– Ты умрешь быстро.

Острая стрела мягко вошла в бок жеребца, заставляя его рухнуть на лед. На зеркальной поверхности, присыпанной снегом, проявилась черная паутина трещин.

– Ты предал меня. – Король ошарашенно смотрел на своего друга, в его взгляде читались боль и недоверие.

– Я всю жизнь был твоей тенью, личным псом, подчищавшим за своим господином, не желавшим марать ручки. Защищал тебя, подставлял спину под удары кнута, беря на себя наказание за твои шалости.

Воины кинулись на помощь повелителю, но элуры Хантера не позволяли им пройти к Кордану. Численное преимущество было на стороне последних. Несмотря на отвагу и доблесть, охранники замертво падали один за другим, не успевая совершить оборот.

– Это я разорвал глотку твоему брату, расчищая тебе путь к трону, устраняя соперников. Альвар точно так же смотрел на меня, как ты сейчас. Он даже не вскрикнул, с покорностью принимая свою судьбу. Последуй же и ты его примеру.

Кордан, сраженный предательством до глубины души, нашел в себе силы выхватить меч, висевший на поясе, и отступил назад.

– Но я только недавно понял, что все напрасно. Ты слабак, Кордан, ты не достоин трона. Его займу я, как единственный оставшийся наследник. Король Шенар! Вот на кого я всегда равнялся. Он в свое время не проявил слабости и перебил свою родню, способную побороться за корону. Но и великие люди не лишены маленьких слабостей, в живых осталась лишь юная кузина, последняя представительница рода. Его кузина. Моя мать. По праву крови я смогу занять трон. Хотя если эта дура Нэрия понесла, придется устроить несчастный случай и для нее.

– Так это был ты! Ты приказал убить Роджиса.

– Я не мог допустить этого унизительного договора с Дарстронгом. Месяц войны – и крошечное княжество падет к нашим ногам.

– Хантер, ты, как никто другой, знаешь, что наш золотой запас истощен. Война подкосит казну, благоприятный исход маловероятен.

– А вот тут пригодится твоя медовая крошка.

– Лорейн? Не смей впутывать ее в это. Если хочешь разделаться со мной – вперед. Я готов к поединку, но она лишь обычная девушка.

– Как мало же ты знаешь о своей любовнице, – усмехнулся Хантер. – Она ключ ко всему, ответ на старую загадку. Возможно, именно в ее хрупких руках была нить, ведущая к снятию проклятия. Ты знал, что она последняя представительница ларов? Это народ, населявший Аманэль. Я хочу вернуться туда.

– Дорога в Аманэль навсегда закрыта для нас.

– Для нас да, но не для нее.

– Значит, Лорейн – это шанс для Элларии. Что же ты молчал об этом? Нужно отправиться туда, возможно, это поможет снять заклятие.

– Да, мы отправимся туда, – кивнул Хантер. – Я и Лорейн. Но не для того чтобы гоняться за призрачной мечтой, а чтобы пополнить запасы драгоценных камней и золота. Твой отец вывез лишь десятую часть, я заберу остальное. И тогда уже не нужно будет спасать Элларию, мы завоюем полмира, чтобы основать новую страну. Государство оборотней, чистокровных элуров. И этой империей буду править я.

– Почему я раньше не смог увидеть под маской учтивости твое черное сердце?

– Значит, ты не слишком умен, друг мой. А теперь прости, мне пора возвращаться в Элларию, дабы утешить мою медовую красавицу. Сегодняшней ночью Лорейн будет греть мою постель, а не твою.

– Она невинна и чиста, я ни разу не коснулся ее. Она никогда не была моей любовницей.

– А ты знал, почему до сих пор не смог залезть ей под юбку? Нет, не упивайся мыслью о своем благородстве, у меня в отличие от тебя хватило ума понять, что это магия. Ее магия. Без согласия Лорейн ты бы не взял ее, ровно так же, как и я не смог.

– Лорейн. – Имя эхом отдалось в его душе, боль разрывала сердце от страха за нее.

– Я буду утешать ее после смерти короля, но поверь, я мастерски умею давить на больные места. Она быстро забудет тебя, а я буду рядом. Преданный друг, защитник.

– Она не поверит твоим лживым словам.

– Ты же поверил.

На Кордана набросились сразу три черных ягуара, одежда рваным тряпьем полетела в снег, обнажая растущую на глазах черную шерсть, покрывающую стальные мускулы и сильное тело. Кровавая схватка продолжалась несколько минут, но король сумел победить своих соперников. Тяжело дыша, зверь огляделся и увидел, как на него несутся остальные элуры, на этот раз их было намного больше. Они рвали короля, кусали и царапали, пытаясь добраться до глотки, нанося смертельные раны. Когда не осталось ни одного противника, ягуар обессиленно упал, зеленые глаза заволокла мутная пелена, а из пасти пошла кровавая пена.

– Прощай, мой друг! – Хантер со всей силы вонзил меч в лед, помогая ему расколоться, с довольным видом наблюдая, как бездыханное тело повелителя черных ягуаров поглощает темная вода.

Глава 20

На ледяном троне сидел Аявел, правитель сумеречных чертогов. Повелитель сактар, древних существ, населявших мир еще до появления человека, когда земля была скована вечным холодом и сактары безраздельно властвовали в своих владениях. После того как они были вынуждены уйти в чертоги, сактары старались не вмешиваться в жизнь других разумных существ, скрываясь в зеркальном пространстве, месте, куда не могла ступить нога человека.

Двери зала распахнулись под напором зимнего ветра. Крупные хлопья снега вихрем завертелись перед правителем, а через мгновение в воздухе проявилась призрачная женская фигура. Часть снежинок осела на ее теле, превратившись в шлейф длинного искрящегося платья, остальные воплотились в пепельных локонах, струящихся по спине.

– Я нашла ее! Ребенок Иэлии жив.

Резкий голос прорезал морозный воздух, заставляя правителя сбросить с себя чары оцепенения. Аявел подался вперед, так что его серебряная мантия чуть сползла, обнажая левую руку. Пальцы и ладонь казались будто высеченными из цельного куска льда, голубые прожилки вен поблескивали в свете двух лун. Когда-то его рука была подобна остальной плоти, но с тех пор как чертоги покинула его сестра, многое изменилось.

– Значит, у Иэлии была дочь. Она так же прекрасна, как ее мать?

– Нет. В девочке нет ни капли твоей крови. Лорейн – копия своего отца.

– Лорейн? Это же…

– Да, она в Элларии. И все это время была там.

Аявел невесело рассмеялся, его длинные белые волосы колыхнулись от легкого ветра, взлетели вверх и закрутились в тугое плетение косы, снежной змеей упавшей за спину. Правитель встал и прошел мимо девы, а затем обернулся и пристально посмотрел на нее:

– Хорошая насмешка судьбы, ты не находишь, Кассия?

– Прости, Аявел, я не хотела тебя печалить.

– Кассия, благодаря тебе я впервые улыбнулся за двадцать лет. Срок небольшой, но для меня они тянулись, как двадцать веков.

– Девушка… – Кассия замолчала, готовясь к самому худшему, ее ресницы затрепетали, а глаза закрылись на мгновение. – Наложница короля элуров.

– Что?!

Аявел сжал пальцы в кулак. Огромные окна, занимавшие все пространство от пола до потолка, зазвенели и осыпались градом осколков. Острые стекла, словно птицы, парили в зале, а затем вновь вернулись на свои места. Кассия подняла руку вверх и коснулась щеки, по которой стекала струйка серебристой крови.

– Тот, кто должен быть ее рабом, пользуется ее телом, – горечь сквозила в каждом слове правителя сактар. – Как она могла позволить такое?

– Лорейн – дитя своего отца. Ее волосы ярче огня, а сердце наполнено любовью и добротой, – отозвалась Кассия. – Она не такая, как мы, и ничего не знает о своем происхождении.

Голубые глаза правителя сверкнули, наполняясь синим пламенем, а белки почернели.

– Колесо времени уже начало свой последний оборот. Исполни свой долг и верни в чертоги дочь Иэлии.

– Но, Аявел…

– Кассия, исполняй приказ.

– Как скажете.

Дева поклонилась и исчезла, растворившись в лунном свете.

* * *

Я замерла, не в силах поверить страшным словам. Хантер сочувствующе попытался обнять меня. Его руки крепко обвили мои плечи, но я вырвалась. Дернув локтем, стряхнула с себя его ладони и отвернулась. Горячие слезы выжигали глаза, сердце билось где-то в горле, а по телу скользил холод, сковывая руки и ноги. Словно затравленный зверь, я с надеждой смотрела на королевского советника. Ждала, что Хантер скажет про глупую шутку, будто Кордан просто решил разыграть меня. Жестоко подшутить. Но разум тут же отмел эту спасительную мысль. Он не поступил бы так со мной, смерть – не тема для розыгрышей.

– Кордан мертв. Князь Дарстронга послал отряд убийц. Мы сделали все, что смогли, но атака оказалась неожиданной. Мне еле удалось спастись. Я бы умер за своего короля, но его убили первым, предательская стрела угодила в самое сердце. Лорейн, ты веришь мне?

– Нет, нет, – шептали, как молитву, бескровные губы, ладони заткнули уши. Я не желала слушать, а Хантер все продолжал рассказывать. Битва была короткой. Король сам виноват, что поверил этим гиенам. Кордан осознанно шел в ловушку. Он сам подписал себе приговор.

– Все кончено, прости, Лорейн, что принес тебе эти печальные вести. Я скорблю сейчас вместе со всей страной, но надо жить дальше.

Не выдержав, я упала на колени перед камином. Огонь вспыхнул в опасной близости с подолом платья, и Хантер с силой поднял меня и унес на постель. Я зарылась лицом в подушку, пряча свои рыдания. Тяжелая мужская ладонь опустилась на подрагивающие плечи, поглаживая их.

– Поплачь, Лорейн, это поможет прогнать боль. Мы сейчас нужны друг другу, только в тебе моя поддержка. Кордан был дорог нам обоим.

– Я хочу побыть одна, – сквозь слезы прошептала я.

– Хорошо, я пока оставлю тебя. Слуги будут рядом. Но позже приду, у меня к тебе важный разговор.

Я не слышала, как хлопнула дверь, не слышала, как входила служанка, принесшая ужин. Я не хотела есть, я хотела выть в голос, кричать о той боли, что убивала меня изнутри, кусать себе пальцы, лишь бы приглушить страдания, раздирающие душу.

Но почему я не почувствовала момент его смерти, почему я осознала горе, лишь когда услышала о смерти Кордана? Отчего мое сердце не застыло, а продолжает биться? Истинные пары чуют свою половину, это я знала наверняка.

Я села, лихорадочно стирая рукавом слезы со своих щек. Значит, Кордан ошибался, признав меня своей парой. Или… он все еще жив.

Я ждала первую рассветную дымку, словно путник в пустыне, мечтающий о глотке воды. Едва темное небо начало светлеть, надела дорожный костюм, взяла холщовую сумку, в которую заранее сложила немного вещей, кое-какие деньги, браслет, подаренный королем, и быстро вышла из спальни. Во дворце меня больше ничего не держит, вернуться в родную крепость я тоже не могла, как и предъявить на суд письмо от отца, где он четко указал, что оставил мне некую денежную сумму, которой хватило бы на безбедную жизнь. Видимо, леди Мэрэа сумела прибрать к рукам мое наследство, но доказательств у меня не было.

Сердце часто билось в груди, замирая от боли и скорби, но душа тянула меня к границе. Хантер сказал, что тело короля вместе с его воинами поглотили воды залива. Я хотела проститься с ним, поговорить в последний раз. Сказать, как я восхищаюсь его стойкостью и мужеством. А затем… дальше я не думала, и о своей судьбе не заботилась, кажется, все мои мечты и стремления умерли вместе с Корданом. До сих пор не верю, что он погиб. В голове не укладывалось, что князь Дарстронга, который заключил выгодный контракт, рискнул пойти на конфликт с ослабевшей Элларией. Да, мы слабы сейчас, но все равно действие сомнительное и бессмысленное. Месть за кузена ценой войны? Нет, что-то тут явно не так. Неужели Хантер не понимает, что все шито белыми нитками? Вспомнить даже нападение диких волков на безликой пустоши. Может, у лорда Вэкслера во дворце остался помощник, один из глав клана или даже несколько.

Я решительно вышла за дверь, но путь мне преградила высокая мужская фигура, зловещим силуэтом вырисовываясь в сумраке коридора.

– Леди, вы чего-то желаете?

Незнакомый хриплый голос резанул слух. Я нахмурилась и подняла глаза на сильного элура, который не желал пропускать меня вперед. Новый охранник? Странно. Когда его успели приставить к покоям? А где же тогда Чест, который неизменно несколько последних дней дежурил у дверей моей комнаты?

– Да, хочу прогуляться.

– На улице холодно, лучше остаться в спальне.

– Там холодно уже восемнадцать лет, – раздраженно отозвалась я. – Простите, но я не пленница, вы не имеете никакого права удерживать меня силой.

– Приказ господина, вернитесь обратно. – Слова прозвучали почти угрожающе.

Я хотела ответить, что король мертв, и этот мужлан может больше не следовать долгу службы, но язык не повернулся произнести это вслух.

– Пропусти, иначе я буду кричать так сильно, что разбужу весь этаж, – заявила я, решительно ступая вперед. Пусть только попробует задержать меня.

– Хорошо, ваша воля, – неожиданно легко сдался стражник.

– Так-то лучше, – кивнула я и быстро побежала к лестнице. Я торопилась, боясь, что охранник передумает. Путь лежал к конюшне. Грумы еще спали. Я дошла до денника, где содержался Вейн, и погладила старого друга по лоснящемуся боку.

– Ну же, милый, не грусти, – попросила, обнимая его за шею. Слезы вновь полились из глаз, но я быстро взяла себя в руки. – Прости, но мне придется взять с собой Зоэль.

Жеребец будто понял роковые слова и, обиженно фыркнув, отвернулся.

– Она знает дорогу, к тому же ее жизнь сейчас вновь висит на волоске. Леди Нэрия, возможно, захочет вернуть себе строптивую лошадку, а тебя здесь все любят, ты красивый и выносливый. Приятель, ну же, посмотри на меня. Я не хочу обрекать тебя на голодную жизнь, а мы с Зоэль как-нибудь справимся.

– Лорейн, далеко собралась?

Я вздрогнула и обернулась, увидев, что в конюшню следом за мной вошел Хантер. Королевский советник приблизился и странно посмотрел. Я не выдержала его пристального взгляда и опустила глаза.

– Я… я хочу уехать.

– Тебя никто не гонит.

– Знаю… просто… я здесь чужая. Простите, милорд, что не предупредила.

– Бежишь ночью, как воришка. Лорейн, не ожидал от тебя подобного.

– Уже рассвет, ваша светлость, – вспыхнула я от нелестного сравнения. Неужели он подумал, что я прихватила с собой что-то ценное.

– Позволь узнать, куда ты направляешься. Насколько мне известно, тебе некуда идти. Хочешь стать добычей голодных зверей или разбойников?

Хантер больно схватил меня за руку и приблизился почти вплотную, так что нос защекотал запах табака и эля.

– Лорейн, а ты знаешь, что эти негодяи делают с одинокими девушками?

Королевский советник нагнулся, так что его губы оказались почти рядом с моими. Горячее дыхание кололо подбородок, заставляя мурашки страха скользить по коже.

– Ничего, я рискну. Хочу увидеть Кордана.

– Только на том свете, девочка.

– Пусть так.

Хантер, казалось, несколько мгновений размышлял о чем-то, а затем с сожалением отпустил меня. Я отскочила, уперевшись спиной в холодную стену, и потерла запястье, нывшее от грубых тисков.

– Глупышка, я же о тебе забочусь. Только полный дурак будет так необдуманно рисковать жизнью, и зачем? Какой в этом смысл? Неужели ты успела полюбить Кордана за столь короткий срок?

– Он моя пара, мой избранный! Наша любовь родилась еще до того, как мы появились на свет.

– Ты не должна сейчас ничего чувствовать, кроме пустоты, смерть обрывает магическую связь. Именно поэтому Кордан подумывал расправиться с тобой, лишить жизни недостойную пару, грязную полукровку.

– Нет, он никогда бы так не сделал.

– Откуда ты знаешь, Лорейн? Разве что ты поверила его словам о свадьбе. Боги, какая наивность. Да он врал тебе, чтобы заманить в постель.

– Кордан мог взять меня в любой момент, – вскинулась я, чувствуя, как земля завертелась под ногами, а голова стала тяжелой.

– Ему нравилось играть твоими чувствами, он не хотел просто доступ к телу, он хотел завладеть и душой, это гораздо приятнее.

– Ложь! – Я выкрикнула это Хантеру прямо в лицо.

– В таком случае как объяснишь то, что все это время, пока он пел тебе о своей любви, его постель грела Нэрия? И именно она носит под сердцем его ребенка, а не ты. Нэрия должна была стать королевой, а тебя использовали бы и выбросили, как ненужную вещь!

Советник шагнул вперед, выхватывая меня из спасительной глубины темного денника, куда я забилась, словно раненый зверь. Я почувствовала, как локоть запульсировал от боли. Выкручивая руку, Хантер с силой вытолкнул меня в коридор, так что я не удержалась на ногах и упала на пол, устланный грязной соломой. Вейн взволнованно заржал, но Хантер захлопнул дверь, лишая жеребца возможности приблизиться.

– Даже если это правда, вы не имеете права чернить имя короля, – заявила я, ощущая волну ненависти, нахлынувшую на меня. – Это не слова друга.

Хантер хищно оскалил удлинившиеся белые клыки и, наклонившись, резко запустил пальцы с острыми когтями мне под юбку. Я истошно закричала, не в силах справиться, вынужденная захлебываться от собственного плача, пока он рвал бархатную ткань платья.

– Дрянь! – неожиданно он отпрянул и с досадой плюнул рядом со мной. – Возвращайся в свою комнату.

Я встала, пытаясь прикрыться остатками одежды. Даже если бы Хантер отпустил меня, в этих лохмотьях я не рискнула бы продолжить путешествие.

– Отчего такая жестокость? – прошептала я, внезапно ощутив жар, раскаляющий мою грудь. Я впервые ощутила настолько переполняющую меня ненависть, что вполне могла бы схватить со стены висевший серп и кинуться с ним на элура, хотя заранее понимала, что этот поступок будет сродни самоубийству.

– Я с тобой милостив, поверь мне. Люди страдали за меньшую дерзость от моих рук.

– Что случилось? Вы никогда не были таким… или были? – Внезапная догадка потрясла меня. – Вы заодно с Вэкслером?

– Глупая девочка, – почти нежно прошептал Хантер и странно улыбнулся, а затем вновь двинулся ко мне.

– Отпусти, – выдохнула я, пытаясь увернуться от протянутых рук, но его ладони стиснули талию, заставляя трепещущее тело прижаться сильнее. Серебряные пуговицы на камзоле больно царапали кожу, я непроизвольно сжала губы. Если вздумает лезть с поцелуями, не задумываясь, буду кусаться, пусть захлебнется в крови.

– Лорейн, иди в свою комнату. Если ослушаешься, отдам тебя воинам. Проведешь пару дней в качестве солдатской игрушки, может, будешь более покорной.

– Зачем я вам? – Я тяжело дышала, все еще пытаясь освободиться от стальных объятий.

Внезапно в конюшне стало светлее, хотя солнце еще окончательно не взошло на небе. По мрачным стенам заскользили яркие искры, они вальсировали по облезлой штукатурке, отразившись огнем, вспыхнувшим в карих глазах разъяренного элура.

– Да, медовая моя, ты правильно догадалась, – сказал он, когда наши взгляды встретились.

Я дрожащей рукой коснулась вспыхнувших магическим светом волос. Локоны искрились, наполняясь теплом.

– Вы знаете, что со мной происходит?

– Ты вступаешь в возраст, когда сила крови уже не справляется с защитой. Не смотри на меня так, да, я в курсе твоей маленькой тайны. Отец привез тебя из Аманэль. Вернее, не отец, а захватчик, растоптавший твою родину, убивший близких. Ты последняя из рода, Лорейн. В твоих руках исправить прегрешения наших предков. Я не оправдываю ни одну из сторон, но тебе не кажется, что пора уже закончить войну, которая началась восемнадцать лет назад?

– Не понимаю, – растерянно пробормотала я, покачав головой.

– Тебе нужно вернуться в Аманэль, и тогда проклятие, разрушающее нашу страну, исчезнет.

– Так просто? – Я с недоверием взглянула на Хантера. Еще день назад я бы безоговорочно поверила его словам, но сейчас черви сомнения выгрызали меня изнутри.

– Зачем я буду лгать? Перестань, Лорейн. Мне и так тяжело сейчас, все навалилось разом, а ты выводишь меня из себя, заставляя срываться на грубость. Прости, я не хотел тебя обидеть, это защитная реакция на боль потери.

– Я не знаю.

– Кордан хотел бы этого. В честь его памяти, помоги снять проклятье.

– Хорошо, – обреченно согласилась я.

– Ну вот и славно, – довольно улыбнулся Хантер. – Я рад, что мы поговорили по душам и между нами нет недомолвок. Ты, конечно, понимаешь, что мне придется усилить твою охрану. Для твоей же безопасности, чтобы никто не мог навредить.

– Да.

– Вот и умница. – Советник снял с себя плащ и заботливо накинул его на мои плечи. – Я провожу тебя до дверей покоев. Надеюсь, ты не держишь на меня обид. Все, что я делал, продиктовано благими намерениями.

Я вновь покорно кивнула, чувствуя, как в душе бушует ураган. Но внешне старалась оставаться безучастной.

Глава 21

Роскошная комната стала для меня клеткой, куда я была заключена, словно вольная птица, пойманная под чистым весенним небом, которая расправила крылья, чтобы взлететь ввысь, но угодила в колючую сеть. Положение королевы-матери тоже изменилось, ее спешно отправили в один из старых замков, расположенных в глубине страны, подальше от столицы. Лишь немногие фрейлины остались преданны ей и последовали за своей госпожой.

Его светлость лорд Хантер Бельфагор фактически полностью узурпировал власть. Кордан упростил ему задачу, расформировав совет. Никто не смог наложить вето на единоличное решение объявить войну Дарстронгу. И хотя светлейший князь отверг обвинение в вероломном нападении на короля Элларии, его все равно оповестили о начале военных действий. Но не все поддержали этот кровавый шаг, некоторые главы кланов все еще держали нейтралитет, не решаясь поддержать регента.

Что касается меня, то я уже не просто не доверяла Хантеру, я его откровенно боялась, потому что поняла, на что он способен. В смерть Кордана я тоже не верила, вернее, просто не хотела верить. В душе теплилась надежда, что он жив.

Лорд Вэкслер из тюрьмы так и не вышел, его нашли мертвым в своей камере, положение его дочери тоже изменилось. Если Хантер не лгал и она носила под сердцем ребенка короля, то скорее всего Нэрия находилась в большой опасности. Еще один претендент на трон внесет раздор и смуту в сердца придворных, многим не нравилось, что сейчас всем заправляет королевский советник, а сыном Нэрии можно будет воспользоваться как знаменем мятежа против новой власти. Это осознавала и сама элурка, я лишь один раз встретила ее в общем зале. Выглядела она плохо: бледное заострившееся лицо потеряло надменное выражение, некогда роскошные черные волосы сейчас потускнели, а глаза потухли. Если совсем недавно Нэрия видела себя с короной на голове, то в тот день чувствовала она себя не лучше, чем осужденный на плахе.

После молчаливого ужина придворные тихо переговаривались, строя предположения о собственном будущем. Я удивилась, увидев за столом невесту Кордана, она давно не появлялась, предпочитая уединение собственных покоев. Платье, надетое на девушке, разительно отличалось от тех роскошных одеяний, в которых все привыкли ее видеть. Понятно, что гибель жениха, а потом загадочная смерть отца наложили свой отпечаток на ее внешность, но я непроизвольно отметила про себя, что платье слишком закрытое и плотное для теплого зала, а волосы не уложены в вычурную прическу, а собраны в косу. Когда пару раз из-под длинной юбки мелькнули сапоги, а не легкие туфельки, сомнений совсем не осталось. Леди задумала побег.

Краем глаза я следила за ней. Нэрия быстро поела и вышла из зала. Хантер проследил за ней странным взглядом, но ничего предпринимать не стал, вновь вернувшись к разговору со своим собеседником. Я насторожилась. Он не мог не заметить то, что увидела я, к тому же губы его изогнулись в неприятной ухмылке. Осторожно обернувшись, я поискала глазами своего надзирателя. Мужчина болтал с другими воинами, видимо, наскучался, пока просиживал целыми днями в коридоре возле дверей моей спальни. Воспользовавшись тем, что охранник отвлекся, я встала и незаметно выскользнула из зала. Как я и думала, Нэрия не стала подниматься наверх. Завернув в укромный уголок коридора, она встретилась со служанкой и приняла из ее рук шерстяную мантию.

– Ох, миледи, боюсь я за вас, на улице лютый мороз.

– Уж лучше замерзнуть насмерть, чем захлебнуться в собственной крови, как мой отец, – донесся до моих ушей торопливый шепот. – Давай сюда перчатки и смотри не вздумай проболтаться. Делай, как договорились, говори всем, что я приболела, и как можно дольше не пускай никого в комнату.

– Леди, не дело вы затеяли. Может, передумаете? – в дрожащем голосе служанки явственно чувствовались нотки страха. Она наверняка знала об опасностях, подстерегающих госпожу, больше, чем думала сама Нэрия.

Если не она сама, то кто-то из посвященных открыл тщательно скрываемую тайну. Но невесте короля позволили подготовиться к побегу и не препятствуют.

Элурка нервно дернула завязки, которые путались в ее пальцах, не желая завязываться в бант. Наконец ей удалось справиться с узкими атласными лентами. Она рассеянно провела рукой по соболиному меху и закусила губу, будто в ее душе зародились сомнения.

– Леди, – жалобно повторила служанка, боясь поднять глаза на свою госпожу.

– Ты свободна! – процедила Нэрия сквозь зубы и, тяжело вздохнув, развернулась на каблуках, чтобы направиться в сторону выхода, а горничная, понуро опустив голову, побрела прочь. Я же пошла за Нэрией, понимая, что, если девушка пошла на такой отчаянный шаг, как опасное путешествие ночью в одиночестве, значит, дело действительно приняло для нее серьезный оборот.

Двигалась тихо, старательно прячась в тени, там, где яркий свет канделябров не мог коснуться меня, невольно выдав присутствие. Неожиданно шаги Нэрии смолкли, и я, потеряв ее из виду, поспешила в конюшню. Я сильно рисковала не только выдать себя, но и сломать шею, так быстро спускалась вниз по лестнице, пытаясь на ходу перескакивать через ступеньки. Видимо, леди воспользовалась одним из тайных ходов, потому что оказалась на улице раньше меня. Я едва успела настигнуть ее и ухватить за руку. Нэрия испуганно отпрянула, буквально вжавшись в холодную стену.

– Тише, не стоит кричать, – предупредила я, пытаясь отдышаться, сердце бешено колотилось в груди, а колени тряслись.

– Так это ты! – испуганный тон быстро сменился на недовольный. – Пришла добить меня в темном коридоре? Дрянь, так и думала, что ты заодно с этим выскочкой!

– Ты можешь оскорблять меня сколько угодно, но суть нашего с тобой положения не изменится. Я так же, как ты, пленница во дворце, и положение мое не лучше, чем твое.

– Тебя, видно, тоже травят, подливая отраву в еду?

– Не так радикально, но поверь, мне тоже досталось.

– Да ну, – дернула плечиком Нэрия и брезгливо поморщилась. – Такие, как ты, везде придутся ко двору. В особенности их таланты.

– Послушайте, леди, мне плевать на вас. Если желаете, можете сейчас пойти в конюшню, где, как я уверена, ждет хитроумная ловушка. Но мне будет очень жаль, если вместе с вами погибнет ребенок Кордана.

– Откуда ты знаешь? – Нэрия слегка смутилась и покраснела. – Король рассказал?

– Нет, – покачала я головой. – Но это не важно. Ты правда ждешь ребенка от него?

– Да, сына! – гордо вздернув подбородок, заявила невеста Кордана.

Вопреки здравому смыслу ледяная игла разочарования кольнула в самое сердце, а в груди стало холодно и пусто. Но судить короля я не имела права, хотя и желала бы, чтобы он был честен со мной и не давал призрачных надежд. В который раз обругала себя, напоминая, что живу в суровом настоящем мире, который далек от радужной мечты на счастливую жизнь с избранным мужчиной. Кордан все правильно сделал, только жениться не успел. Зато у него будет сын, наследник. Его частичка. Скорее всего именно этого ребенка я чувствую, надеясь на то, что Кордан жив. Этот малыш – единственное, что осталось для меня в мире, и я должна помочь спасти его.

– Если уж я догадалась о твоем побеге, думаешь, люди Хантера не заметили твоих уловок?

Нэрия поджала губы, но промолчала, выжидающе уставившись на меня. Вот и умница, хорошо, что здравый смысл победил обиды и она прислушалась к моим словам.

– Снимай мантию, – сказала я.

– Это еще зачем?

– Ты хочешь уехать отсюда? – вместо ответа задала я свой вопрос. Нэрия кивнула, с недоверием поглядывая на меня, ожидая подвоха, но все же нехотя сбросила с себя верхнюю одежду. Мантия скользнула на каменный пол к ее ногам, а я подобрала ее и надела на себя. Натянув на голову капюшон, постаралась спрятать выбивающиеся пряди ярких волос. Никто не должен узнать меня, по крайней мере раньше времени. Небольшой маскарад должен помочь.

– А мне что делать? – спросила леди, озабоченно сдвинув изящные брови на переносице. Она все еще колебалась, размышляя, стоит ли мне доверять.

– Вы можете раздобыть мужскую одежду? Ту, что попроще, не слишком вычурную и бросающуюся в глаза?

– У отца есть, вернее, была, – кивнула Нэрия, но тут же надула губы. – Но я не буду это надевать, леди не пристало разгуливать в штанах.

– Так вы и не на прогулку собрались, – раздраженно буркнула я. – Жить хотите, значит, слушайтесь. Переоденетесь и сразу ступайте в конюшню, только дождитесь, когда там никого не будет. Возьмите неприметную лошадь и скачите из замка по весь опор.

– А ты?

– Я пока постараюсь отвлечь внимание на себя.

– Но почему? – недоуменно протянула девушка, посмотрев на меня другим взглядом. – Почему ты мне помогаешь?

– Не тебе, а твоему ребенку, – поправила я.

– Ну да, сейчас нам нечего делить. Кордан же мертв, – поспешила согласиться Нэрия. – Да, да, надо заботиться о королевском сыне. Возможно, я даже награжу тебя, как только вернусь во дворец с законным наследником. Ты правильно решила, нужно всегда играть на стороне сильных.

Бледная и нервная, Нэрия в этот момент мало напоминала решительную и сильную женщину, а слова ее прозвучали, словно приговор Элларии. Если она останется жива и хотя бы часть кланов восстанет против Хантера, нас ждет уже гражданская война. Брат пойдет на брата, сражаясь в споре двух людей за власть и трон, один из которых еще даже не появился на свет. Нэрия ушла, я же медленно направилась к выходу. Перед Нэрией я выглядела решительной и смелой, хотя внутри меня все содрогалось от страха. Я переживала, что внезапный план пойдет прахом и не удастся воплотить его. Рисковала собственной жизнью, но сейчас она меня не волновала.

Деревянная дверь с грохотом ударилась о косяк, подгоняемая порывом ветра. Зимняя стужа захватила мое тело в водоворот снежинок, но я едва почувствовала прикосновение холода к коже, словно легкая вуаль опустилась на лицо, едва задевая щеки. С недавних пор я обнаружила, что запросто могу ходить босой по полу, и только через некоторое время вспоминать, что забыла надеть туфли. По вечерам я долго сидела у погасшего камина, необходимости поддерживать огонь уже не было, и я ленилась подбрасывать поленья. Неожиданно для себя самой я просто перестала мерзнуть. Да, я не доверяла Хантеру, чувствовала, что он лжет, но не могла отбросить гложущее чувство сомнения. В глубине души приходило понимание, что, если есть возможность вернуться в Аманэль и снять проклятие, ею нельзя пренебрегать.

Я медленно побрела вдоль расчищенной дорожки, освещенной факелами. Огонь, заключенный в резные железные сферы, мерцал и почти гас под напором ветра, чтобы через мгновение вновь буйно разгореться. Двигаться в тяжелой меховой мантии было неудобно, я шла мелкими шагами, одной рукой поднимая подол, а другой старалась придерживать капюшон. Разыгравшаяся стихия могла стянуть его с моих волос, а этого допустить нельзя. Наконец добравшись до конюшни, я стряхнула с плеч капли, оставшиеся от талых снежинок, и остановилась, понимая, что не знаю, куда идти дальше. К сожалению, спросить у Нэрии, где содержалась ее лошадь, я не догадалась. Постояв некоторое время и повертев головой, решила двигаться наугад, тихо шла, прислушиваясь к посторонним звукам, но, кроме ударов железных набоек на туфлях, ничего слышно не было. За моей спиной никто не шел, и я уже было подумала, что ошиблась. Неужели ухмылка Хантера была лишь плодом разыгравшегося воображения?

– Леди, далеко собрались? – Хриплый гнусавый голос заставил меня вздрогнуть от испуга, хотя я ждала чего-то подобного.

– Кто вы? – пропищала я, отступив назад. Не то чтобы я боялась смерти, но погибать за Нэрию тоже не очень хотелось, а вот досадить Хантеру желание было. И большое.

– Тише, не бойтесь, я друг.

Свет упал на мерзкую улыбку желтоватых клыков. Мужчина явно не был элуром, но то, что передо мной оборотень, сомнений не возникало. Возможно, волк. Наемник.

– Вас прислал мой дядя? – вновь пропищала я, старательно изображая наивность.

– Да, он самый.

Ложь, но я сделаю вид, что поверила. Значит, убивать прямо в конюшне не хотят. Что ж, это хорошо, выиграем больше времени для Нэрии. Надеюсь, все это будет не напрасно, и леди с умом воспользуется возможностью уйти из дворца.

Я позволила помочь мне забраться на жеребца. Было неприятно чувствовать чужие руки на своей талии, в черных глазах наемника сверкнули красные искры, выдавая азарт крови. Будто голодный хищник предвкушает легкую добычу. Под полой длинного плаща блеснуло острое лезвие тонкого меча. Я поскорее села в седло и отвернулась. Конь, почуяв под собой чужачку, взволнованно дернул головой, но быстро присмирел, когда я ласково погладила его по морде.

– Вы готовы, леди?

– Да, – коротко ответила я.

Мы выехали из конюшни, продвигаясь по двору без всякой осторожности, что еще больше уверило меня в том, что о побеге Нэрии было известно заранее. Даже ворота были подняты, будто ждали ночных путников. Надеюсь, их не станут опускать в ближайшее время, и невеста Кордана успеет скрыться.

Ехали не спеша, словно отправились на прогулку, а не совершали дерзкий побег прямо под носом у регента. Непогода, еще недавно бушевавшая на улице, резко прекратилась, ветер стих, снег под копытами перестал хрустеть и начал растекаться на дороге темной кашей. Воин, сопровождавший меня, следовал чуть позади, при желании я могла бы пришпорить коня и попробовать оторваться от него. Но я не знала правильного пути и запросто могла заблудиться в темноте, а незнакомая лошадь не добавляла уверенности в том, что эта затея окончится благополучно. В любом случае еще рано, нужно как можно дольше тянуть время.

Я впервые за последние дни вздохнула полной грудью. На меня не давили стены спальни. Но иллюзия свободы продлилась ровно до того момента, когда наемник неожиданно ускорил своего жеребца и, подъехав ко мне, ухватил за поводья, чтобы остановить. Лошадь подо мной попыталась встать на дыбы, не стерпев грубого обращения. Я вцепилась в ее гриву, еле удержавшись в седле.

– Что происходит? – строго осведомилась я.

– Временная остановка.

– Зачем?

– Так надо, леди, слезайте.

Ну что ж, если ты так хочешь. Я невесело усмехнулась и, развернувшись к воину, посмотрела прямо в его обветренное лицо. Потрескавшиеся губы были покрыты сухими корками, выдавая в нем пришлого.

– Вы не элур, не так ли?

– Хорошая догадка. – Рука в кожаной перчатке потянулась к поясу.

Во рту пересохло, я сглотнула ком, ставший в горле, следя за каждым движением.

– Лорд Бельфагор нанял вас для убийства?

Неожиданное заявление слегка смутило оборотня. Мерзкая ухмылка погасла, зато мои губы тронула усмешка, заставившая его напрячься.

– И давно вы догадались, леди? Впрочем, это ничего не меняет, давайте поскорее закончим. Обещаю, смерть будет быстрая и легкая, я не воюю с женщинами.

– Но легко поднимаете на них оружие.

Лунный свет коснулся холодной стали клинка, заставляя сердце замереть.

– За это хорошо платят, – покачал головой наемник.

– И сколько вас в Элларии?

– Не слишком ли много вопросов, леди Нэрия?

Тут я не выдержала и рассмеялась, окончательно сбивая воина с толку.

– Леди? – Он нахмурился и, взмахнув мечом, скинул с меня капюшон, обнажая рыжие волосы.

Я испуганно дернулась, а наемник злобно зарычал:

– Кто ты?

– Неожиданно, правда? Теперь настала ваша очередь задавать вопросы.

– Впрочем, мне без разницы. Привезу твою голову милорду.

– Действуй, если хочешь поплатиться жизнью.

Мужчина с досадой сунул меч обратно в ножны.

– Ты что же, угрожаешь мне? – поинтересовался он, с интересом оглядывая меня.

– Как я могу? Из нас двоих оружие есть только у тебя, хотя ты и без него справился бы со мной.

– Тогда почему я не могу перерезать им твою глотку?

– Потому что я нужна твоему господину.

– Чем докажешь? Видно, ты знатная лгунья. Думаешь, я поверю на слово?

– Можешь не верить, но если с моей головы упадет хоть один волос, Хантер виновного из-под земли достанет. Мало того что задание не выполнил, еще и убил человека, которым он так дорожит.

Наемник заколебался и все же решил не торопиться проливать мою кровь.

– Что ж, пусть милорд сам решает, как поступить с тобой. Возвращаемся.

– Хорошо, – кивнула я, но, вместо того чтобы послушно отправиться во дворец, со всей силы ударила шпорами по бокам лошади, мысленно прося у нее прощения. Она жалобно заржала и понеслась вперед, а я судорожно вцепилась в поводья, молясь про себя, чтобы Всевышний дал сил оторваться от преследования. Надеюсь, Нэрия с умом воспользовалась шансом и успела уехать, ну а теперь уже настала моя очередь позаботиться о себе. Я не желала упрощать Хантеру жизнь и оставаться при дворе тоже не хотела.

Сзади слышались приглушенный стук копыт и отборная ругань, а руки только сильнее сжимали тонкий кожаный повод. Ветер, бивший в лицо, буквально сдирал с меня мантию, но я не осознавала его прикосновений к коже, лишь ощущала прилив сил и энергии. Внутри крепла уверенность, что все получится, я справлюсь. Еще немного, и мы оторвемся от наемника. Мой задор будто передался лошади, она летела вперед, не обращая внимания на холод и сумрак.

Неожиданно совсем рядом с ухом раздался свист, и в искрящийся в лунном свете снег вонзилась черная стрела. Вот же мерзавец! Вторая угодила точно в цель. Я почувствовала, как лошадь содрогается от боли и встает на дыбы. Пальцы в безуспешной попытке цеплялись за гриву, но я все равно выскользнула из седла и упала на землю. Обжигающая боль опалила спину, я с трудом поднялась на ноги. Перед глазами расплывалась темная фигура всадника, и сквозь туман донесся его ехидный голос:

– Хорошая попытка.

Я покачнулась и упала в глубокую пропасть, а когда открыла глаза, обнаружила, что лежу на полу возле камина. Мокрые поленья чадили серым дымом, заставив меня чихнуть.

– Очнулась.

Я подняла усталый взгляд на Хантера, сидевшего в кресле. Он недовольно смотрел на меня. И хотя голова кружилась и нестерпимо болела, я все же встала и с достоинством расправила плечи.

– Что за игры вы затеяли с Нэрией? – спросил советник. – Я, конечно, знал, что ты горишь желанием примерить на себя роль королевской невесты. Но не думал, что ты воспользуешься столь глупым способом.

– Вы сами рассказали мне о ребенке Кордана, поэтому не удивляйтесь, что я решила помочь этой леди.

– Я рассчитывал, что ты станешь ее ненавидеть. Да любая нормальная женщина в твоем положении первая вонзила бы ей нож в сердце.

– И тем самым упростила бы вам жизнь, так, ваша светлость? – Я вскинула брови, с холодным удовольствием наблюдая за досадой, отразившейся на его лице.

Я все еще не знала, удалось ли скрыться Нэрии. Хантер не спешил делиться со мной такими подробностями.

– Решила идти против меня? Маленькая дрянь!

– Я присягну на верность только законному королю, а вы самозванец. Вам не место на троне.

Хантер встал и направился ко мне. Я отступила назад к камину, еще шаг – и моя юбка задела бы железную решетку, закрывающую пылающие угли.

– Боишься? И правильно делаешь. Я, кажется, предупреждал тебя, что отдам на развлечения своим людям. Думаю, вервольфы обрадуются такому подарку, а утром поговорим. Уверен, после такой бурной ночки ты станешь более послушной.

– Ты купил наемников, – сказала я, чувствуя, как в душе поднимается волна ужаса. – Боишься, что элуры не будут служить убийце короля.

– Откуда ты знаешь? – На мгновение на его лице отразился испуг, а затем янтарные глаза сузились от гнева. Хантер понял, что я просто высказала догадку и попала в цель. – Впрочем, это не имеет значения. Со мной лучше дружить, чем быть врагом.

– Кордан считал тебя другом, и где он сейчас?

Хантер подошел к дверям и резко распахнул их, впуская уже знакомого мне наемника и еще пару мужчин, одетых в неприметные серые одежды.

– Сайлас, что скажешь? Как тебе девчонка? Сможете к утру объездить эту своенравную кобылку?

– На мой взгляд, тощая, но смазливая, – хмыкнул наемник.

– Ну так что, Лорейн? Покоришься мне – и я спасу твою драгоценную честь. Будешь служить королю?

– Тебе – никогда, – парировала я. – И если ты считаешь себя умнее других, то с радостью тебя разочарую. Уверена, если бы мог, ты бы взял меня еще в нашу первую ночь. Понимая сейчас твою гнилую сущность, могу предположить одну интересную вещь. Возможно, что-то смогло остановить жестокого советника, не ведающего сострадания.

– Что ж, Лорейн, ты меня действительно удивила. Я думал, ты просто прелестная наивная дурочка, а ты оказалась настоящей продуманной стервой. Но ты действительно права в одном: магия предков защищает тебя от насилия. Но я все равно сегодня поставлю тебя на колени и заставлю делать так, как удобно мне.

Я замерла, понимая, что Хантер слов на ветер не бросает. Он откинул голову назад и рассмеялся, довольный собой.

– Сайлас, приведи сюда нашу гостью.

Из моей груди вырвался вздох разочарования. Значит, Нэрия не успела скрыться, все было напрасно. Я с грустью смотрела, как наемник выходит из комнаты и через несколько мгновений возвращается с плачущей девушкой. Но сквозь налипшие на лицо черные волосы на меня смотрели опухшие от слез глаза не королевской невесты, а моей сестры.

– Валэри!

Я сдавленно вскрикнула и кинулась вперед, но была остановлена жесткой рукой одного из мужчин.

Глава 22

Кордан подавил стон, который чуть было малодушно не сорвался с его губ. Руки ощупывали повязку на груди, которая вновь обагрилась кровью, на глазах меняя свой цвет с белоснежной на алую.

– Ваше величество, вы опять встали.

– Добрый вечер. – Элур вздохнул, увидев на пороге покоев князя Дарстронга собственной персоной.

– Уже ночь, – хмыкнул он. – Позвольте, я присяду?

– Вы тут хозяин, не стоило спрашивать.

– Да, – согласился князь Килиан. – Но я предпочитаю быть вежливым со своими гостями.

– Значит, я гость? – Брови короля Элларии вопросительно взлетели вверх.

– Ну, не пленник же, как вы, верно, думаете, – снисходительно улыбнулся князь.

– Тогда почему не выпускаете меня из дворца?

– Вас нашли полумертвого на берегу залива. Если хотели умереть, нужно было тонуть в проруби, а не цепляться за жизнь, – отозвался князь. – Сейчас, когда кризис миновал, вы вновь решили сразиться со смертью.

Кордан отвернулся, воспоминания тяжелым грузом навалились на его плечи. Физические раны, которые мучили его тело, пересилили душевную боль, на время вытеснив гнев и обиду. Он сражался уже не с врагами, а сам с собой и со своим желанием выжить любой ценой. Кордан не мог призвать своего зверя, оборот лишил бы его последней искры и сил. Едва удалось коснуться берега, сознание покинуло его, а очнулся он уже здесь.

Король тряхнул головой, уже искренне ненавидя расписной потолок и обитые дарстронгским шелком стены. Не пленник, говоришь? Пусть спит он на роскошном ложе, а ест из серебряной посуды, но все же это самый настоящий плен.

– Вам нужен покой и лекарь, – заявил князь.

– Мне нужно вернуться в Элларию! – в сердцах воскликнул Кордан и пошатнулся, но устоял на ногах, хотя слабость вновь одолела его немощное тело.

– Чтобы предоставить возможность вашим людям добить вас?

Зеленые глаза короля потемнели, а веки сузились от гнева.

– Меня предал лучший друг, но нож в спину вонзали наемники с севера. Ни один элур не поднял бы руку на своего повелителя.

– Это радует, – кивнул Килиан. – Даже больше вам скажу. Я был бы счастлив, если вы сможете подтвердить свои заверения на деле.

Кордан сжал зубы с такой силой, что они скрипнули, один из проявившихся клыков вонзился в нижнюю губу. Крупная капля крови, похожая на рубин, который князь носил в родовом перстне, скатилась по нежной коже и тут же исчезла.

Все эти дни, когда он сгорал в лихорадке, Кордан думал лишь об одном человеке. Его хрупкая прекрасная Лорейн осталась в лапах двуличного мерзавца. Элур метался в глубоком сне и звал ее, а когда просыпался, вскакивал с ложа и бессильно сжимал кулаки, падая на колени. Сегодня был первый день, когда Кордан смог без посторонней помощи пройтись по комнате, и он уже рвался в бой.

– Лечитесь, восстанавливайте силы, они вам еще понадобятся, – сказал князь серьезным тоном. – Сами понимаете, помочь вам вернуться на родину я не могу.

– Нет, не понимаю, – сказал Кордан.

– Отдыхайте, ваше величество, – уклонился от ответа Килиан. – Поговорим, когда вы поправитесь.

Элур хотел ответить, что чувствует себя гораздо лучше, но вместо этого промолчал.

– И все же, почему вы не сообщите, что король Элларии жив и сейчас находится под крышей вашего дворца?

– Ну что вы как ребенок в самом деле, – укоризненно посмотрел на него князь. – Пока над нашими странами висит угроза войны, вы будете моим гостем. Вот поправитесь, потом и обсудим сложившееся положение.

– Заложником, вы хотели сказать.

– Называйте как хотите, – пожал плечами Килиан. – Я все же предпочитаю слово «гость». Приятной ночи, ваше величество.

Кордан в бешенстве смотрел, как закрывается дверь, а снаружи доносятся приглушенные голоса и шаги. Его серьезно охраняют, и это в то время, когда он еле держится на ногах. Что ж, король – ценный трофей и для своих, и для врагов. А вот кто сейчас был для него другом, а кто – врагом, Кордан и сам не знал.

Элур вернулся к ложу и, повернувшись спиной, упал на него, раскинув руки в стороны. Веки закрылись, а перед глазами предстала рыжеволосая красавица. Лорейн говорила с ним, смеялась и гладила по голове, а он любовался ее робкой улыбкой. По крайней мере в одном Кордан был точно уверен: она никогда бы его не предала. Грезы в одночасье рассеялись, а тревога ворвалась в сердце, стальной рукой сжимая его, выворачивая и вырывая из груди. Он не будет отсиживаться под крылышком князя, пока Лорейн и Эллария находятся в руках Хантера. Трон и его любимая женщина нуждаются в защите, и пока кровь в жилах не остыла, король докажет, что не зря носит венец власти.

* * *

Я закрыла глаза, на мгновение погрузившись в спасительную тьму, где не могла видеть испуганного лица сестры и мерзких рож наемников, бросавших оценивающие взгляды на несчастную девушку. Но сдавленный крик вновь вернул меня в кошмарную действительность. Один из мужчин подошел к Валэри и, вцепившись руками в ворот зеленого шерстяного платья, резко рванул вниз, так что ткань расползлась до самой талии, оголяя батистовую сорочку. Сестра истошно завизжала и попыталась прикрыться руками, а Сайлас грубо схватил ее за волосы и заглушил вопль, прильнув к ее рту, жадно впиваясь и кусая.

– Прошу вас, прекратите, – попросила я пересохшими губами.

– Мы вовсе не собираемся причинять ей боль, – цинично заявил Хантер. – Просто я обещал Сайласу и его ребятам награду за их труды, а казна, как ты сама понимаешь, давно не пополнялась. Вот и подумал, пусть позабавятся с твоей сестренкой.

Наемники загоготали и повалили Валэри на пол, выкручивая ей руки, прижимая хрупкое тело к отполированному до блеска паркету.

– Чего ты хочешь? – крикнула я в лицо Хантеру.

– Послушания, – отозвался он. – Хочу сломить волю, чтобы ты больше не вздумала мне перечить и совершать проступки, подобные сегодняшнему. Надеюсь, ты усвоишь этот урок.

– Отпусти Валэри, – взмолилась я.

– Хочу, чтобы ты смотрела и осознавала, ведь в том, что происходит с ней, виновата ты!

Я кинулась вперед, но была остановлена, Хантер ловко поймал меня и прижал к себе, лишая возможности двигаться.

– Убери от нее руки! – Я извивалась, пытаясь вырваться, но тот лишь крепче сжимал железное кольцо объятий.

Сайлас с силой дернул сестру, так что она ударилась затылком и застонала от боли, а другой наемник в это время с горящими похотью глазами задирал тяжелую юбку и раздвигал ноги, так что на белой коже оставались бурые отпечатки пальцев. Он с силой сжимал бедра, а Сайлас с диким хохотом стискивал тонкие запястья сестры, удерживая ее.

– Нет, ты будешь смотреть! – прорычал Хантер, его ладонь обвила подбородок и с силой повернула в сторону жуткого зрелища.

– Я сделаю все, что вы захотите, – прошептала я.

– Даже не сомневаюсь, – кивнул регент, зловещая улыбка коснулась тонких губ. – А если посмеешь ослушаться, то в следующий раз эта милая леди лишится не только своей чести, но, к примеру, правой руки. Хотя нет, я все же милосердный король, это будет левая.

Я чувствовала, как грудь разрывает от боли, словно на нее насыпали раскаленных углей. Сердце жгло так, что в глазах потемнело. На мгновение я оглохла и ослепла, а затем случилось нечто невероятное. Все разом стихло, страх и боль ушли, осталась лишь ярость и холод, заполняющий душу. Огонь, пылающий в камине, потух, а решетка с острыми зубьями покрылась изморозью.

Дверь в коридор отворилась, впуская стражника с факелом. Пламя осветило побледневшее лицо Хантера.

– Лорейн, что за фокусы? – вкрадчиво спросил он, отпуская меня. – Это ты шалишь? Девочка моя, почему я не знал, что ты так можешь.

Может, потому, что я сама об этом не знала? Я совершенно равнодушно окинула его ледяным взглядом. В этот момент мне было наплевать на то, что происходит в комнате, меня не волновала судьба сестры, не интересовал Хантер, погубивший мужчину, который был мне дорог. Я отошла к окну и распахнула его, наслаждаясь зимним воздухом, жадно ловя губами ветер, впитывая кожей ледяные иглы холода, остужающие разгоряченное тело.

– Лорейн, – тихий стон вернул меня к действительности, я вздрогнула и обернулась.

– Ну ладно, поиграли и хватит, – наконец выдавил из себя Хантер.

– Мы еще даже не начали, – нахмурился оборотень и глуповато хихикнул.

– Ты не слышал, что сказал господин, – прошипел Сайлас, который явно был умнее своего напарника. – Уходим.

Оборотни покинули покои, а я подошла к сестре и, опустившись на колени рядом с ней, прижала ее к себе, окончательно сбрасывая странное наваждение. Она всхлипывала на моей груди и пыталась прикрыться обрывками платья, а я молча гладила ее по волосам. Слова утешения застряли в горле, я не могла сейчас говорить, лишь с ненавистью смотрела на Хантера.

– Будем считать, что мы квиты, – проговорил он. – Но больше не шути со мной, Лорейн.

Он вышел из комнаты, а я с мрачным удовлетворением отметила про себя, что элур был напуган.

– Что это было? – захлебываясь слезами, спросила сестра. – Зачем? Почему они так… со мной.

– Больше этого не повторится, – успокоила я сестру, хотя сама не верила своим словам, я уже ни в чем не была уверена.

– Мой муж убьет советника, – мстительно пробормотала сестра, крепче прижимаясь ко мне. В этот момент она напомнила мне испуганную маленькую девочку, которая решила примерить платье своей матери и, запутавшись в длинной юбке, упала и порвала оборку. А я, утирая слезы с хорошенького личика, дала обещание, что возьму вину на себя. Пришлось месяц сидеть без сладкого и прогулок, а Валэри поздними вечерами приходила ко мне и приносила завернутые в тряпицу пряники и пироги с творогом.

– Ты знала, что мать отправила меня в постель к советнику? – Я отстранилась от сестры.

– Почему ты так груба со мной? – Большие глаза Валэри смотрели с грустью, а тонкие пальчики цеплялись за мою руку.

– Ты не заступилась, позволила увезти меня во дворец. – Горячая слезинка скатилась по щеке, причиняя боль.

– У тебя такие холодные ладони. – Сестра взяла мои руки в свои и подула, пытаясь согреть дыханием. – Да, я узнала об этом, но только после твоего отъезда. Мама сказала, что король решил устроить твой брак, а я обиделась, что ты не пришла мне рассказать об этом и зазналась. Поэтому и не вышла проводить. Уже позже слуги рассказали мне, что тебе пришлось подняться в спальню его светлости, и я догадалась обо всем. Муж заявил, что ничем не может тебе помочь, хотя я просила его, умоляла. Но что его слово значит против желания короля?

– И ты спокойно приняла это, – укоризненно покачала я головой. Я обвиняла ее, хотела увидеть виноватый взгляд, заставить сожалеть о своем поступке. Но вместо этого увидела лишь печаль и отчаянье.

– Я чуть не развелась с мужем из-за тебя, – зарыдала Валэри. – Но он сказал, что скорей лишится жены, чем расположения короля. Прости, Лорейн, прости.

– Ты ни в чем не виновата, – проговорила я, злясь на себя за некрасивую сцену, которую устроила сестре. Что это на меня нашло? Мое сердце будто очерствело. – Все хорошо. Все будет хорошо.

* * *

Кордан задумчиво провел ладонью по окровавленной повязке, стягивающей грудь. Самая большая рана не желала рубцеваться, все остальные лекарь старательно зашил, а эту почему-то решил оставить открытой. Ее ежедневно промывали целебной настойкой и меняли бинты, но алая жидкость периодически выступала сквозь несколько рядов тонкого хлопка. Постоянная потеря крови делала короля еще слабее, а ему сейчас нужно как можно быстрее восстановить силы. К тому же из-за открытого увечья элур не мог обернуться в своего зверя. Горячее сердце ягуара восстановило бы потерянные силы, регенерируя тело, насыщая энергией, тогда выздоровление пошло бы гораздо быстрее.

Немного поразмыслив, Кордан принял единственное, по своему мнению, верное решение. Он снял повязку, сдирая ногтями бинты, а затем шагнул к камину и решительно сунул в горящие угли железные щипцы для поленьев. Когда металл раскалился докрасна, элур сунул в зубы кожаный ремень, судорожно вздохнул и прикоснулся щипцами к краям раны. Кордан зарычал, содрогаясь от волны боли, но стойко выдержал несколько тяжелых мгновений.

Дыхание вскоре выровнялось, и он встал, довольно оглядывая результат. Червленная полоса запекшейся коркой перечеркивала налитые мышцы. Что ж, кровь остановилась, значит, можно попытаться обернуться. Осторожно разделся, стянув с себя брюки и расшитые шелком туфли, которые ему предоставили, заботясь об удобствах высокородного гостя.

Неожиданно Кордан почувствовал порыв холодного ветра, коснувшегося обнаженной спины. Нахмурившись, обернулся и увидел, что створки окна распахнуты настежь, хотя еще недавно были плотно закрыты на засов.

– Так-так, – раздался мелодичный женский голос. – Король Элларии собственной персоной, всеми покинутый и одинокий, в чужой стране.

Кордан опешил, увидев в сгустившемся перед ним сером тумане лицо незнакомой девушки. Ее изящные губы изгибались в усмешке, а длинные волосы словно были сотканы из дымки, кружащей в воздухе.

– Кто ты? – Элур сжал кулак, приготовившись сражаться с неведомым противником. Ягуар внутри его рвался наружу, желая утолить голод и ярость, сомкнувшись на тонкой шее ночной гостьи.

– Мое имя тебе ничего не скажет, король, – проговорила дева, а затем вышла из облака тумана, ступая босыми ногами по заледенелому полу. Огонь в камине потух, а белая кожа искрилась в свете круглого канделябра, свисающего с потолка на трех цепях.

– Что тебе нужно?

– От тебя? – насмешливая улыбка стала шире. – Ничего.

– Тогда зачем ты здесь?

– Не слишком ли много вопросов, король?

Кордан замолчал, вглядываясь в бледно-го– лубые, похожие на застывшую речную воду, глаза.

Дева подошла к нему и, протянув руку, коснулась смуглой кожи. Кордан вздрогнул, почувствовав нестерпимый холод, но боль, мучившая его, почти сразу стихла.

– Некоторое время ты не будешь чувствовать свою рану, – произнесла Кассия.

– Спасибо, – проговорил сбитый с толку элур.

– О нет, король, не благодари, – покачала головой белокурая дева. – Я помогу тебе вернуть трон, но потребую за это плату гораздо дороже, чем любезные слова.

– Ты не хочешь открыть свое имя? – произнес Кордан, глядя прямо в ледяные глаза. – Я не иду на сделки с незнакомцами.

– Я пришла сюда по просьбе своего господина, – заявила дева. – Он редко проявляет щедрость, но тебе повезло. Его армия станет твоей до тех пор, пока ты вновь не наденешь корону.

– Что же твой господин потребует взамен?

– Ты узнаешь об этом позже.

– Забавно, – отозвался Кордан, хотя лицо его оставалось серьезным. – Увы, но я вынужден отказаться. У меня достаточно преданных людей в королевстве, которые выступят на моей стороне, и чужих солдат в Элларию я не приведу.

– Ты умен, король, но сделка уже совершена.

– Я не давал согласия.

– За тебя его дал твой зверь.

Кассия подошла вплотную к элуру и сорвала с его груди медальон. Серебряный полумесяц слился с бледной ладонью.

– Отдай! – Кордан рванулся вперед, но дева уже исчезла, оставив после себя пол, покрытый хлопьями серого снега, похожими на пепел погребального костра.

Король взревел от ярости, кожа его почернела, словно обуглилась, и обросла густой шерстью. Лицо исказилось, превращаясь в звериную морду, а тело наливалось невероятной мощью и силой. Вскоре посреди покоев стоял большой ягуар. Он тяжелой поступью прошелся по полу, оставляя на отполированном до блеска паркете следы острых когтей.

Дверь распахнулась, взволнованный стражник обвел озабоченным взором комнату и застыл от неожиданности. Он день и ночь стерег элура, но сейчас, когда столкнулся со взглядом пронзительных изумрудных глаз огромной кошки, готов был нарушить присягу и трусливо сбежать. Ягуар развернулся и, прошествовав мимо испуганного стражника и мягко оттолкнувшись задними лапами, выпрыгнул в окно. Если бы Кордан был в своем истинном обличье, то подобное падение закончилось бы для него весьма плачевно, и сломанные ноги были бы меньшим из зол. Сейчас же черный зверь плавно приземлился на все четыре лапы и скользнул в темноту сада.

Незваная гостья забрала его медальон, но обещала помощь, которая королю не нужна. Он сам справится, а после того как вернет себе законные права, отыщет ледяную деву и заберет серебряный полумесяц назад.

Чутье вело его через окраины города, туда, где заканчивалось княжество и начиналась узкая приграничная полоса, отданная Элларии в бессрочное пользование. К утру ягуар еле держался на ногах, боль вновь вернулась, пульсируя в груди обжигающими иглами, пронизывающими до самого сердца. Но он выдержал. Добравшись до знакомого дома, зверь лег на порог и осторожно поскребся в запертую дверь.

Мариса Родлен, вдова одного из покойных наместников, долгие годы жила здесь. Будучи бездетной, она приютила в своей родной крепости детей, оставшихся без родителей и крова, а несколько лет назад благодаря королю переехала в эту местность с многочисленными приемными сыновьями и дочерями.

– Всевышний, этого не может быть.

Солнце уже взошло, освещая черную морду, обретающую тонкие черты человеческого лица. Мариса вбежала в дом, чтобы через мгновение вернуться с покрывалом. Ягуар, шатаясь, вошел в гостиную и рухнул, а женщина поскорее накрыла обнаженное тело своего короля, почтительно отворачиваясь в сторону.

– Я знала, я верила. – Слезы потекли по усыпанным мелкими морщинками щекам.

– Мне нужно созвать совет кланов, – выдохнул Кордан, оборачивая плед вокруг своего торса. Несмотря на усталость и долгое путешествие, рана не раскрылась, что оставляло надежду на скорое выздоровление.

– Часть элуров присягнула на верность регенту, – пояснила Мариса. – Остальные колеблются, не считая лорда Бельфагора законным наследником.

– Отправь послания. Люди должны знать, что король жив.

– В последнее время вы настроили против себя многих, не желая начинать войну. Но есть и такие, которые разделяют ваше стремление к миру, разумно отказываясь строить свое счастье на костях чужих детей.

Кордан коротко кивнул.

Ему понадобилось несколько дней, чтобы немного восстановить силы. Весть о том, что король вернулся, вскоре достигла и дворца. Хантер тут же поспешил объявить его самозванцем, и на стороне регента выступили пять кланов, заявив, что именно лорд Бельфагор должен править страной. Остальные четыре решили сражаться на стороне опального повелителя. Первым поднял меч наместник Айзек, чью жену похитили люди Хантера, за ним пошли и остальные. Король вернулся в Элларию, отвоевывая город за городом. Проливая свою кровь за регента, многие воины, не видевшие смертей и крови, начинали понимать, что война – не лучший выход.

Элуры одного из кланов преклонили колени, складывая мечи к ногам истинного короля, остальные колебались. Казалось, еще немного, и Кордан достигнет высоких крепостных стен старинного дворца, чтобы занять принадлежавший ему по праву трон. Но из северных земель прибыл большой отряд наемников-вервольфов. Жестокие и беспощадные убийцы, не знающие жалости, вошли в страну, опустошая на своем пути деревни, разрушая небогатые поселения элларийцев. Словно саранча, они набивали карманы золотом из казны и медяками мирных жителей, называя себя защитниками. Люди Кордана терпели потери, а армия наемников разрасталась. Привлеченные легкой добычей оборотни оказались сильными противниками, они не позволяли начать осаду дворца.

Глава 23

Я опустилась на колени, ощущая холод камней на ледяном полу.

– Лорейн, что с тобой? – Сестра озабоченно провела ладонью по моей щеке. – Иди в постель, я укрою тебя потеплее, ты очень замерзла.

– Я отлично себя чувствую, – отозвалась я.

– Но я же вижу, с тобой что-то происходит. – Валэри закусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не захныкать.

– Мне жарко, – призналась я. – Было бы отлично, если бы ты потушила угли в камине. А еще лучше – распахнула окно.

– Но тогда мне будет холодно! – удивленно воскликнула сестра.

– Тогда сядь и помолчи, – огрызнулась я. – И не лезь ко мне со своей притворной заботой.

– Ты стала злая, – обиженно пробормотала Валэри.

Я отмахнулась от нее, сосредоточившись на собственных чувствах и ощущениях. Кончики пальцев покалывало. Я подняла дрожащую ладонь и уставилась на бледную кожу, которая на глазах стала меняться. Рука становилась прозрачной и покрывалась тонким слоем льда, будто на нее надели зеркальную перчатку.

В душе стало пусто и спокойно, будто ничего плохого не случилось. Я продолжала улыбаться, когда дверь распахнулась и в комнату вошел стражник.

– На выход! – коротко рявкнул он.

Я равнодушно повернулась к элуру, который неожиданно отпрянул от меня. Его глаза расширились, а голос изменился:

– Регент просил немедленно привести вас к нему.

– Меня? – усмехнулась я.

Голубой лед, чистый и сверкающий, как горный хрусталь, с легким потрескиванием расползался по моему телу, покрывая его словно броней. Волосы потускнели и потемнели, потеряв блеск.

– Боже всевышний!

Мужчина вышел за дверь, предпочтя разговаривать снаружи.

– Лорейн, что с тобой?!

Это уже вопила Валэри. Ее писклявый голос показался настолько противным, что я подавила желание заткнуть ей рот, прижав подушку к лицу.

Я замерла, словно статуя, не зная, как могу применить свои силы. Сощурив веки, посмотрела на стражника, который вздрогнул и отпрянул, а затем захлопнул дверь, видимо, забыв, что еще мгновение назад намеревался увести меня из комнаты. Засов щелкнул, а я развернулась к плачущей сестре.

– Лорейн, ты стала синей, будто утопленница, – всхлипывала она.

Не выдержав больше нестерпимого жара, разрывающего грудь, я подошла к столу, на котором стоял кувшин с водой, и схватила его с намерением выплеснуть содержимое в камин. Но жидкость странно потяжелела в руках и застыла. Я с досады уронила кувшин на пол. Он ударился, разлетаясь на сотни глиняных осколков и льдинок.

Валэри завизжала. Забившись между подушек, она натянула плед до самого подбородка и с ужасом взирала на меня. Перешагнув через разбитый сосуд, я подошла к окну и открыла створки, чтобы унять жар зимним воздухом. Но вместо облегчения почувствовала волнение и любопытство. С удивлением оглядывала двор, полный солдат, большинство из которых составляли наемники, в последние дни буквально заполонившие дворец. Сейчас же они явно готовились к бою: главные ворота, с недавнего времени постоянно закрытые, распахнулись.

Странно, что же происходит? Почему нам ничего не рассказывают. Неужели Эллария вступила в войну и проиграла, или… Или это война с собственным народом? Если бы я могла, я бы заморозила оборотней и развеяла бы по ветру.

Джит, исправно приносившая нам с сестрой еду, не появлялась с утра, что добавляло поводов для невеселых раздумий. Неожиданно Валэри перестала жалобно канючить и замолчала. Я нахмурилась, прислушиваясь к голосам, доносившимся из коридора.

– Милорд просил доставить девку к нему!

– Но, Сайлас, она… ведьма. Точно тебе говорю. Глазищи злющие, будто готова кинуться и сожрать меня с потрохами.

– Ты дурак, я сам перегрызу тебе глотку, если не бросишь говорить глупости. Поверил бабским фокусам, какой ты после этого мужчина?

– Сам посмотри, а я туда больше ни ногой!

Дверь скрипнула, впуская наемника.

Сайлас усмехнулся, наблюдая, как Валэри прячется за подушками, быстрым шагом пересек комнату и рывком стащил ее с кровати.

– Вставай, иначе я потащу тебя за волосы! – рявкнул оборотень, поддевая носком сапога девушку, скорчившуюся у его ног.

– Меня отпускают?

Наивный вопрос вызвал у наемника приступ смеха. Мужчина нагнулся и рассмеялся прямо в лицо запуганной жертве.

– Можно и так сказать, – хмыкнул Сайлас.

– Значит, мой супруг все-таки приехал вызволять меня, – прошептала Валэри. – Айзек обещал, он кричал мне вслед, что не оставит, спасет. Слава Всевышнему, у него получилось.

– Твой муж в числе заговорщиков, – кивнул наемник. – Но их скоро сметут с этой земли, как мух, слетевшихся к куску пирога. Эллария приютила новых сыновей, мое племя наследует земли, после того как мы поможем регенту уничтожить Дарстронг и пойти с войной дальше на север. Элуры оказались слишком слабы, а мы сильны и храбры.

– Ты дешевый наемник и будешь лизать ботинки любого господина, кто кинет корку хлеба, – с презрением сказала я.

Взгляд Сайласа помрачнел, он переступил через Валэри и подошел ко мне.

– Твоя сестра еще до полудня будет вздернута на виселице, а ее тело повесят на крепостную стену. Так будет с каждым, кто посмеет усомниться в правах нового короля. Воины падут, их жены и дети умрут вместе с предателями, а ты… ты нужна милорду, поэтому пока я не смогу содрать с тебя кожу. Но сегодня я вдоволь наиграюсь с твоей сестренкой.

– Хоть один волос упадет с ее головы, и ты лишишься своей, – процедила я сквозь зубы.

– Вот как!

Наемник подскочил к Валэри и вцепился когтями в ее косу, так что та захлебнулась от собственного крика. Я почувствовала, как сердце замедляет темп, почти переставая биться в моей груди. По венам разливается леденящий кровь холод, он разносит по телу силу и уверенность.

– Думаю, остриженная наголо девка будет лучшим доказательством того, что с нами шутки плохи.

В руке Сайласа сверкнуло острое лезвие клинка. Он занес руку, чтобы отрезать Валэри косу, а возле моих ног заструился белый туман. Он стелился по паркету, превращаясь в длинную колючую змею, тысячи зеркальных иголок сияли и переливались, извиваясь в воздухе. Нож едва коснулся волос, как наемник коротко вскрикнул и выронил оружие. Вокруг его запястья тугой лентой обвилась ледяная змея. Она сжимала руку, впиваясь острыми стеклами в плоть, обагряя рукав алой кровью.

– Что за колдовство? – выкрикнул Сайлас. Он попробовал освободиться, но лишь сильнее оказывался во власти жуткого видения.

– Убей его.

Едва уловимый шепот коснулся уха, знакомый голос просил расправиться с мужчиной.

– Нет, – покачала я головой, чувствуя, как в глубине души просыпается испуг. Я пыталась стряхнуть с себя странное спокойствие, сковавшее, словно тяжелая сеть, но вместо жалости испытала лишь ненависть и злорадство.

– Пощади!

Сайлас уже выл от боли подобно раненому зверю. Его лицо покрыла шерсть, нависшие клыки удлинились, а из вытянувшейся пасти капала слюна.

– Убей!

Шепот вновь проник в мое сознание.

– Не могу, – выдохнула я, стараясь пробудить в сердце сочувствие. Один удар. Второй. Сердце часто-часто забилось, разливая тепло. Ледяная змея растеклась большой лужей по полу, а мои глаза зажгло от слез.

В комнате подул сильный ветер, а с потолка посыпались хлопья снега, складываясь, словно мозаика, в белую женскую фигуру. Ее длинное платье туманом стелилось по полу, а прозрачное и прекрасное лицо выражало досаду. Дева обратила пристальный взор на наемника, который застыл в немом ужасе. Его кожа потеряла краски, словно выцвела, превращаясь в серый пергамент, черты лица заострились, а глаза безжизненно погасли и остекленели.

– Лорейн, этот пес причинил тебе боль, – чарующий голос пронесся под сводами покоев, эхом отражаясь от зеркал и стекол. – Почему ты пощадила его?

– Я не убийца!

Я покачала головой, с ужасом взирая на мертвеца, которого укутывала серая дымка.

– Не бойся, дитя мое, я не причиню тебе вреда.

Дева сделала шаг в мою сторону и остановилась, увидев, что я отпрянула.

– Ты приходила ко мне в ту ночь, – заявила я. – Кто ты и зачем явилась?

– Я пришла по просьбе твоих родных, хочу вернуть тебя домой. – Дева растянула губы в улыбке, обнажая ровный ряд жемчужных зубов.

– В Аманэль? – Я подалась вперед, забыв об осторожности. Неужели загадочная гостья прольет свет на мое происхождение, объяснит, что происходит со мной?

– Твое место не там. – Девушка растворилась в воздухе и тут же появилась совсем рядом со мной, заставив вздрогнуть от неожиданности. Она протянула руку и коснулась пряди моих волос, выбившейся из прически. Локон на глазах поменял цвет, став пепельно-белым. – Хочешь, я сделаю их такими, как у твоей матери?

– Ты знала мою маму?

Я всхлипнула, не в силах совладать с собственными эмоциями. Мамочка, как я мечтала, чтобы однажды ты пришла ко мне, обнять, поговорить, открыть тебе все свои секреты. Хоть на один день, на одно мгновение увидеть твое лицо, поцеловать твою руку, упасть на колени и вцепиться стальной хваткой, не позволяя больше покинуть меня.

– Ее звали Иэлия, ее портрет висит в тронном зале, я часто любуюсь ее красотой, когда бываю там. Ты же хочешь увидеть свою мать?

– Да… – Я нахмурилась и опустила взгляд, а затем вновь подняла растерянный взор. – Да! Хочу!

– Умница Лорейн, мать бы гордилась тобой. Пойдем, познакомишься со своей семьей.

– У меня есть родственники? – Радость всколыхнула меня, колени подкосились, а оцепенение, сковывавшее сознание, рассеялось. Я протянула было руку к хладной деве, но тут же отдернула ее. Нет, она с такой легкостью убила вервольфа… Странное, сверхъестественное существо, не испытывающее жалости и сострадания, с совершенно пустыми, похожими на горный хрусталь глазами. Я не хочу идти с ней об руку, нам точно не по пути.

– Дядя. – Дева забеспокоилась, увидев перемену моего настроения. – Родной брат твоей матери. Король Аявел. Лорейн, ты принцесса крови, тебе не место среди варваров. Ты – сактар, тебе подвластны такие силы, которые простым смертным и не снились. Ты должна жить в стране, скрытой под пологом сумрака, там, где никогда не всходит солнце, а серебряная луна сменяется красной, там, где рождается зима, а дыхание превращается в лед.

– Я родилась в Аманэль! – воскликнула я, пытаясь справиться со вновь накатившей волной равнодушия и спокойствия. – Посмотри на меня! Мои волосы цвета огня, моя кожа становится смуглой под яркими лучами, я не такая, как ты! Ты ошиблась!

Мы обе знали, что я обманываю себя: если бы дева была не права, то я не смогла бы проделать те страшные вещи с Сайласом. Нет, я не хочу быть такой.

– Аявел расскажет тебе историю твоей матери, ты поймешь, почему родилась не в стенах королевского дворца. Если бы Иэлия осталась в своем доме, то не погибла бы. Элуры лишили твою мать жизни, растоптали родину твоего отца, а ты, как дворовая собака, греешь постель убийцы.

При упоминании Кордана сердце встрепенулось от накатившей боли.

– Он не в ответе за своего отца. Король хотел мира и отдал за это свою жизнь.

– Ты наивная Лорейн. Этот мужчина такой же, как все его племя.

– Не черни его имя.

– Король жив и в данный момент проливает кровь, чтобы вернуть себе трон.

– Нет, этого не может быть, что за жестокие шутки!

Дева коснулась моей ладони, и я почувствовала, как рука тяжелеет. Раскрыв пальцы, увидела серебряный полумесяц. Не поверив глазам, подняла и поцеловала его, ощутив губами холод.

Кордан жив. Он выжил, сумел спастись. Внезапно обрушившаяся волна счастья и облегчения накрыла меня с головой, увлекая в глубины радости.

– Я не пойду с тобой!

Я широко улыбнулась и вскинула голову, так что волосы рассыпались по плечам и засияли.

– Ты женщина или грязное тряпье, о которое вытирают сапоги? Тебе дают власть и силу, а ты мечтаешь о смертном животном.

– Я хочу увидеть его. Если он сам откажется от меня, то уйду, а если попросит остаться, буду с ним до конца жизни.

– Твой дядя будет разочарован.

– Мне жаль, но это мое решение.

– Ничего, мы подождем. Придет время, и ты вернешься в обитель предков.

Дева исчезла, унеся с собой колючий холод.

– Лорейн… – прошептала сестра. Ее тихий голосок дрожал, а зубы стучали.

– Не бойся, все позади. Все страшное уже позади. Скоро мы будем свободны.

– Там пожар! Посмотри.

Валэри была права. Едкий запах добрался до ноздрей, а в дверные щели пробивались струйки темного дыма.

Глава 24

Кордан сощурил веки, защищая глаза от яркого света. Чудесный солнечный день для неспешной прогулки или небольшого путешествия, а также для решающей битвы. Он считал несправедливым, что молодые мужчины убивали друг друга, участвуя в играх высшей знати. Король не должен думать о своих солдатах, но Кордан не только сочувствовал им, но и принимал их боль, как свою собственную. Его войско, состоявшее из преданных кланов, безнадежно проигрывало бой. Подходы к замку были заблокированы, целая армия наемников теснила их, не позволяя продвигаться вперед. Элуров заманили легкой победой и окружили, сжимая кольцо и нанося смертоносные удары. Оборотни падали один за другим под градом стрел, а облаченные в броню наемники, отлично владеющие парными мечами, добивали раненых.

Вервольфы рождены убивать, их с юности учат владеть оружием и, не зная жалости, забирать чужие жизни. Они, словно заговоренные, шли в бой и побеждали. Большая часть королевской армии тоже была на стороне регента, политика которого привлекала старый совет. Солдаты шли воевать по приказу, не смея ослушаться своих командиров. Ряды бойцов, поддерживающих законного короля, редели; материальные запасы истощались. Исход гражданской войны был очевиден.

Вдалеке мелькнуло знамя Элларии. Словно в насмешку, королевский штандарт, представляющий собой кусок золотого шелка с вышитым на нем черным ягуаром, вез один из наемников. Вервольфы сопровождали Хантера, который решил лично почтить своим присутствием поле боя и посмотреть на поражение Кордана.

– Ваше величество, нужно отступать!

Айзек, измученный долгим боем, прорвался к своему королю. Верный своему господину, он защищал его, не щадя себя. Рядом с Корданом сверкнуло острое лезвие, элур умело отразил удар и, повернувшись к своему наместнику, коротко кивнул.

Король уже открыл рот, чтобы отдать приказ возвращаться, но его голос потонул в завывании ветра. Воздух пронзила буря, а с неба опустилась пелена снега, закрывая все видимое пространство. Растерянные воины засуетились, волна возмущенного ропота прошлась по рядам соперников, недовольных вынужденной остановкой сражения. Но через мгновение снегопад отступил, и солдаты поняли, что больше не одни на поле битвы. С северной стороны появилась новая армия. Всадники на белоснежных жеребцах неслись вперед, сметая на своем пути наемников, их мечи были тонкими и прозрачными, словно стекло. Едва касаясь противника, замораживали, превращая в ледяные скульптуры, а затем рассеивали на тысячи осколков, которые разлетались по воздуху, поражая живых.

Повстанцы быстро поняли, что волшебные существа прибыли на подмогу. Воодушевленные и полные азарта, всадники вновь ринулись в бой, повергая в страх противников. Через некоторое время наемники ударились в бегство, а элуры, предавшие короля, бросали оружие к своим ногам и опускались на колени, прося пощады.

Хантер не успел уйти, его приближенные бросили господина, спасая собственную шкуру. Кордан подъехал к нему и холодно посмотрел на человека, которого считал своим братом. Лорд сидел на своем коне прямо, гордо задрав подбородок, отвечая озлобленным взглядом. Его глаза сверкали от ярости и гнева. Он слез с лошади и, отстегнув ножны, кинул их на землю.

– Убьешь безоружного?

Дерзкий вызов предназначался для Кордана. Он решительно последовал примеру своего бывшего друга и вышел ему навстречу. Элуры отступили назад, ожидая решения своего повелителя, в любой момент готовые накинуться на регента и разорвать его на куски.

– Ты продал душу ледяным демонам? – насмешливо спросил Хантер. – Или пришел к ним, словно побитая шавка, и ныл, умоляя вернуть тебе трон? Что ж, ты выиграл, значит, цена была заплачена высокая.

Король стиснул рукоятку меча и, тяжело вздохнув, разжал пальцы. Оружие упало в снег, а Кордан сдернул с себя стальной доспех, защищающий грудь и живот. Неожиданная помощь пришлась кстати. Воспоминания о белокурой деве, посетившей его, заставляли хмуриться, а ее последние слова стучали в висках. Он не знал, что потребуют за это, и рассчитывать на возможность откупиться золотом не приходилось. Непроницаемые лица воинов с серебряными волосами, способных повелевать льдом и холодом, говорили о многом. Им не нужны деньги, не нужны титулы и земли.

– Лорд Хантер Бельфагор, самопровозглашенный регент Элларии, предатель и подлый убийца, я вызываю тебя на поединок!

– Решил помериться мускулами? Что ж, похвально. Я думал, ты конченый трус.

Кордан сузил веки, наблюдая, как противник прячет за ехидной улыбкой свое разочарование и досаду.

– Хочу в честном бою доказать свое право на корону.

– Что ж, это достойно. Я принимаю вызов!

Элуры разделись по пояс, готовясь к обороту, а окружающие их воины образовали круг. Некоторые из них нервничали, пытаясь отговорить короля. Победа, которая почти была в их руках, могла развеяться вместе с надеждами на счастливое будущее.

– Кстати, забыл тебе сообщить. Перед тем как покинуть дворец, я отдал приказ в случае моего проигрыша расправиться с прекрасной Лорейн. Думаю, в данный момент тело ее сестры качается на главных воротах, ну а твоя пара умирает более мучительно, сгорая заживо в собственной комнате.

Когда до Кордана дошел смысл сказанного, он застыл, теряя драгоценное время. Хантер воспользовался его замешательством и, не дожидаясь сигнала, принял облик черного ягуара. Острые клыки сомкнулись совсем рядом с обнаженной шеей бывшего господина. Король успел отклониться и, обернувшись, принял жестокий бой. Два зверя сошлись в последней схватке. Ягуары извивались в кровавом танце, длинные когти кромсали плоть, а зубы остервенело впивались, разрывая шкуры.

Кровавый поединок длился долго. Соперники стоили друг друга, не уступая по силе и ярости. В конце дуэли оба упали на алый снег, но встал только один.

Победный рев прошелся по рядам элуров. Они громко приветствовали Кордана, отстоявшего свое право на трон. Кричали, восхваляя короля и вознося хвалу Всевышнему.

Приняв человеческий облик, еле стоявший на ногах, с тяжелыми ранами, Кордан все же нашел в себе силы сесть в седло. Воины, выступавшие на стороне регента, отдавали честь королю, спеша присягнуть на верность. А он мчался вперед, запрещая себе думать о том, что Лорейн может быть мертва. Железные шпоры вонзались в бока жеребца, подгоняя его, заставляя лететь к мосту. Еще издалека Кордан заметил дым, клубившийся в синем небе. Дворец пылал в огне, узкие окна самой высокой башни озарялись багровым заревом пламени. Сердце тревожно забилось в груди. Солдаты, последовавшие за ним, потребовали, чтобы ворота опустились, но наемники, засевшие внутри, не спешили сдаваться. Голову не покидала страшная мысль: а если он опоздал? Кордан не чувствовал ни боли, ни холода, лишь опустошение и скорбь.

– Ваше величество!

Голос Айзека, казалось, раздавался из глубокой ямы. Наместнику приходилось кричать, привлекая внимание повелителя. Король поднял тяжелый взгляд на усталого лорда. Его камзол блестел от крови, а между бровей пролегла глубокая морщина. А ведь Айзек тоже слышал, что Хантер говорил про его жену, и горевал сейчас, кажется, не меньше своего высокородного господина.

– Ваше величество, гляньте на крышу.

Кордан поднял голову и увидел между бойницами две женские фигуры. Длинные рыжие волосы, словно огненный флаг, развевались на ветру. Кордан вцепился в поводья, чувствуя облегчение, он улыбнулся, а затем рассмеялся, как ненормальный:

– Они живы, живы!

Айзек тоже не мог сдержать радости.

* * *

Вокруг раздавались испуганные крики и жалобные вопли. Люди, попавшие в огненную западню, падали на пол и ползком передвигались по коридору, пока силы не покидали их. Едкий дым тяжелым камнем наполнял грудь, не давая вздохнуть. Те, кому удалось выбраться во двор, учинили расправу над оставшимися в замке наемниками и спустили цепь, чтобы открыть ворота для своего короля.

Я терла ладонями слезившиеся глаза и смеялась вместе с Корданом. Он жив, он рядом. Казалось, только протянуть руку – и можно коснуться его лица, провести пальцем по губам, заглянуть в глаза. Еще несколько мгновений назад я готовилась к смерти, а сейчас радуюсь, как потерявшийся ребенок, которого нашли в большой толпе.

Левое жилое крыло, там, где находились покои знати, пылало в огне. Мы с Валэри вышли в коридор и сразу же оказались в вихре огненных искр и пепла, летевшего с горевших гобеленов. Единственным способом выжить оказалось выбраться на крышу. Я тащила за собой хнычущую сестру, а она судорожно вцепилась в мою руку, словно боялась выпустить ее. На коже остались следы ее ногтей. Валэри вначале ревела, а затем начала судорожно кашлять. Я поволокла ее к лестнице и буквально впихнула в узкий темный коридор. Раскаленный воздух обжигал горло, из которого вырывался глухой хрип. Я с силой толкнула узкую дверь. Заперто. Сестра, стоявшая рядом, странно всхлипнула и, обмякнув, осела на пол. Я яростно стала колотить в дверь, обдирая кожу на ладонях, пытаясь открыть ее. Дергала за горячую ручку, стучала. Но все оказалось бесполезно.

– Пойдем со мной!

Вновь знакомый голос в моей голове, холодное прикосновение к израненной руке подарило временное облегчение.

– Помоги нам, – прошептала я пересохшими губами и тут же зашлась в раздирающем кашле.

– Брось ее, она уже мертва. Пойдем со мной. Назад. В огонь. Думай о себе.

– Если не хочешь помогать, убирайся прочь! – закричала я, сраженная собственным гневом.

Узкий проход наполнился тусклым светом. Дверь дрогнула, а дерево затрещало, превращаясь в лед, чтобы через секунду вылететь наружу, расколовшись на несколько кусков.

– Валэри, вставай. – Я схватила сестру и вытащила на чистый воздух. Она порывисто вздохнула, жадно открывая рот, а я, убедившись, что Валэри жива, подошла к краю крыши. Две серебряные заколки, державшие мои волосы, треснули и осыпались на спину ледяными осколками. Я не знала, кто заморозил дверь, я или… она. Белокурая дева не появлялась, но я ощущала ее присутствие, знала, что она рядом. Кто это, что за существо? И я… кто я? Неужели одна из них?

Горькая усмешка коснулась губ. Бастард, сирота, полукровка. Или принцесса крови, у которой есть семья? Магия, способная сокрушать стены и… убивать в своей ярости. Я не хочу быть такой, не хочу иметь ледяное сердце, я хочу чувствовать и любить.

Взгляд опустился вниз, туда, где два всадника мчались к стенам крепости. Я ощутила, как в груди стало разливаться тепло, наполняя все мое существо волной облегчения и счастья. Черные спутанные волосы, откинутые на спину, небрежно накинутый плащ. По коже побежали мурашки. Я наклонилась вперед, пытаясь лучше разглядеть до боли знакомую фигуру.

Не может быть. Не может… Может. Он жив!

Ноги подкосились от облегчения, я с трудом удержалась, чтобы не полететь вниз. Вцепившись пальцами в острые серые камни, я встала на самый край. Хотелось раскинуть руки и, словно птица, улететь к нему.

– Никогда, никогда не покидай меня больше. – Губы сами шептали бессвязные слова, хотя Кордан и не мог меня услышать.

Сзади раздались шаги. Валэри.

– Айзек! Айзек! – Она кричала и звала мужа, а он махал ей в ответ.

Я же вглядывалась в лицо своего короля. Он молчал, просто подняв голову, напряженно смотрел на меня… или на того, кто стоял позади.

Я резко обернулась.

– Стоит ли смертный мужчина того, чтобы отказываться от дома и семьи?

Легкое белое платье, казавшееся густым дымом, струилось по бледной коже прекрасной девы. Она не хотела уходить. Еще не время.

– Кордан – моя пара. Всевышний соединил наши судьбы. Кто я такая, чтобы разорвать эту связь?

– Сактары неподвластны низменным животным инстинктам, мы высшие существа. К тому же король предал тебя, пообещал отказаться от будущего с тобой за помощь в войне. Жажда власти – единственное, что им движет, ну и еще желание его зверя спариться с тобой.

– Пусть он сам скажет мне это.

– Король будет лгать.

– Ему незачем это делать. Кордан всегда говорит правду.

– Ты влюбленная дурочка. – Ледяное спокойствие девы дало трещину, впервые она повысила голос: – Такая же, как твоя мать, которая погубила вначале королевство, а затем погибла сама. Иэлия предала свою семью, отреклась от рода ради мужчины, и ты, словно течная самка, делаешь то же самое.

Она протянула руку и вложила в мою ладонь серебряный полумесяц.

– Король променял тебя на победу. Аявел, брат твоей матери, дал ему армию, иначе глаза твоего короля давно клевали бы вороны, а в кости вгрызались бы дикие звери. Как долго ты согласна быть землей под его ногами?

– До тех пор, пока Кордан не попросит меня уйти.

– Что ж, я озвучу твой выбор моему господину. Он будет разочарован.

– Поблагодари его за помощь. Передай, что я преклоняю перед ним голову в знак почтения и уважения. Спасибо, что помогли спасти Элларию.

– А ты не хочешь сказать это сама, лично?

– Я останусь здесь.

Дева исчезла, на глазах растворившись в воздухе, оставив за собой лишь колючий морозный шлейф искрящихся снежинок.

Во дворе замка началась резня. Почуявшие кровь элуры и челядь, вооруженные подручными средствами, нападали на наемников, и вскоре главные ворота поднялись, впуская во дворец законного короля.

Мы с Валэри осторожно перебрались на другой край крыши и сошли вниз через оранжерею. Общий зал гудел от громких голосов. Кое-где раздавались плач и рыдания, но они тонули в бурном хоре радости. Смута закончилась, повелитель вернулся. Толпа расступалась перед своим господином, а он шел вперед, ища кого-то глазами. Я стояла в стороне, ожидая, когда Кордан приблизится. Наши взгляды встретились, а через мгновение его сильные руки уже сжимали меня в объятиях, горячее дыхание, смешанное с терпким запахом крови, обжигало шею. Торопливые губы касались щек, даря короткие поцелуи.

– Ты жив, – только и смогла произнести я.

– Я не мог умереть, не увидев тебя в последний раз.

Элуры пытались отвлечь короля от меня, а он продолжал удерживать меня, даря безраздельное внимание. Казалось, сейчас для него существовала только я.

– Ваше величество, люди просят произнести речь. Успокойте их. – Азек, у которого на руке повисла Валэри, тронул повелителя за плечо.

– Иди, ты их король, – проговорила я, физически ощутив боль и пустоту, как только Кордан разомкнул руки.

– А ты моя королева.

Я кивнула с улыбкой, давая понять, что отпускаю его, а сама следила за каждым движением, внимала словам, срывающимся с губ, почти не вникая в их смысл. Нам столько нужно рассказать друг другу, но стоит ли тратить время на это? Гораздо важнее, что все уже позади. Кордан жив и рядом со мной.

Король объявил, что изгоняет тех, кто поддержал Хантера, лишая титулов и привилегий. Жесткая мера, но я не осуждала. Слишком много крови было пролито. Наконец-то большинство задумалось о том, что война – не лучший способ решать насущные проблемы.

Ночь пришлось провести в старой спальне. Я вошла в тесную каморку и сама перестелила постель, понимая, что у слуг сейчас и так полно забот. Пожар успешно потушили, но его последствия придется устранять еще долгое время. Куда страшнее потеря людей. Стены можно обить новым шелком, а вот человеческую жизнь не вернуть. Надеюсь, элларийцы надолго усвоят забытый урок и будут доверять молодому королю.

Дверь скрипнула и отворилась. Закусив нижнюю губу, я опустила голову и смущенно улыбнулась. Специально не заперла. Ждала. Ведь так много нужно сказать. Хотя слова подождут.

– Через месяц. Свадьба состоится через месяц. Казна пуста, поэтому церемония будет скромная.

Я обернулась и увидела, что Кордан так и стоит в дверном проеме, не решаясь или не желая войти.

– Соблюдаешь приличия? – спросила я.

– Я объявил тебя своей невестой и должен уважать традиции. Ты больше не фаворитка, хотя, по сути, я так тебя ею и не сделал, поэтому перед людьми и Всевышним моя избранница чиста.

– Раньше тебе это не мешало, ты проводил ночи с Нэрией, хотя вы были помолвлены.

Фраза сорвалась с языка раньше, чем я успела прикусить язык. Зачем, зачем я порчу все сейчас? Странно, но отразившаяся на его лице гримаса боли порадовала меня. Я испытала легкое злорадное удовольствие, но тут же сбросила с себя страшное наваждение.

– Я тебе все объясню. Лорейн, поверь, я не виновен.

– Ну конечно, она взяла тебя силой. Хрупкая юная леди надругалась над сильным мужчиной, а ты ни при чем.

– Я понимаю твои чувства, в твоих словах слышатся обида и ревность.

Судорожно вздохнула, ощущая дурноту. Кордан сумел выстоять в жестокой битве, чудом избежал смерти, ранен, почти сломлен предательством друга и близких людей, а я вместо поддержки накинулась на него с упреками. Не важно, что было у него с Нэрией. Важно, что в этот момент он здесь, со мной, а не с ней.

Я опустила руку в карман и достала серебряный полумесяц.

– Откуда это у тебя?

Элур нахмурился и взял медальон, после чего сжал его в ладонях так сильно, что костяшки пальцев побелели, а резной полумесяц впился в плоть, оставляя на коже багровые следы.

– Мне вручили его. Кроме того, любезно доложили, что ты обещал отказаться от меня взамен на помощь сактар.

– Ты поверила?

– Я уже не знаю, чему верить.

– Лорейн, ты очень изменилась. Отдохни, я навещу тебя позже.

Кордан развернулся, чтобы покинуть меня, но я бросилась за ним.

– Не уходи, – шептала я. – Не уходи. Мне страшно.

– Я здесь, тебя никто больше не обидит.

Теплая ладонь легла на волосы, пальцы перебирали рыжие пряди, нежно поглаживая.

– Я боюсь себя, – призналась я. – Того, что происходит внутри моей души. Я чувствую, как она теряет способность сострадать и любить. Та женщина сказала, что я одна из них. Моя мать… она была сестрой короля. Мне так сказали. Понимаешь, Кордан? Хотя, возможно, это неправда. Я не знаю, как с этим жить теперь. Я замораживаю воду, в то время как мое сердце превращается в лед.

Слова, слетающие с языка, звучали сумбурно, отражая ту кашу из мыслей, которая была сейчас в моей голове. Так много всего произошло в последнее время.

– Лорейн, девочка моя. Всевышний милостив, мы справимся, ты никогда не станешь холодной и бесчувственной. Только не ты.

Кордан нагнулся, чтобы поцеловать меня. Я почувствовала на языке вкус его губ и сладкого вина, которое он пил совсем недавно. С готовностью открывалась навстречу ласкам, чувствуя, как грудь наполняется теплом. Щеки не пылали от стыда, как раньше, я больше не относилась к нему как к чужому, он стал близким и родным. Пальцы потянулись к шнуровке на боку, распуская ее, и платье скользнуло с плеч, оставив меня в одной короткой сорочке. Прежде чем снять тонкий батист, Кордан поймал мой взгляд, спрашивая разрешения. Вместо кивка я опустила руки и, схватившись за край подола, потянула его вверх, чтобы снять через голову. Элур улыбнулся, а я застонала от удовольствия, почувствовав, как его ладонь легла на обнаженную грудь и поглаживает ее. Упругая розовая горошинка исчезла между кончиками его пальцев, а затем появилась, чтобы скрыться под горячими губами. Кордан умело ласкал меня, неспешно подготавливая мое тело к взрослению, язык выводил узоры на нежной коже шеи вдоль ветвей голубых вен, а острые зубы впивались, слегка покусывая.

Я закрыла глаза, поэтому не увидела, а только ощутила, как Кордан берет меня на руки, а через мгновение моя спина коснулась холодного шелка покрывала. Шевельнула ресницами и, распахнув глаза, увидела лицо короля. Элур внимательно изучал мои черты, вглядываясь после долгой разлуки, будто не мог налюбоваться. Встретив мой взгляд, быстро улыбнулся, а я потянулась к нему губами, призывая продолжить начатое. Торопливый шепот, ласковые слова, щекочущие ухо. Кордан вдыхал аромат моих волос, зарываясь лицом в густые локоны, успокаивал, забирал волнение и тревогу. Словно горячий воск, я плавилась в его умелых руках, отдаваясь собственной страсти. Еще пару месяцев назад я считала это чем-то постыдным и греховным, но сейчас, наслаждаясь в объятиях желанного мужчины, я не думала об этом. Мне хотелось вечно быть с ним рядом, любить его, принимать и дарить счастье.

Губы уже жгло от поцелуев, кожу саднило от ласк, пока Кордан наконец не понял, что я готова. Еле сдерживаясь от собственного напряжения, он осторожно просунул колено между моих ног, разводя их, и лег сверху. Быстрая вспышка боли забрала с собой весь флер блаженства. Я будто парила в облаках, но неожиданно упала на землю, да так сильно, что на мгновение забыла, как дышать. Судорожный вздох, выдох, вдох и снова выдох, в такт движениям элура.

Не выдержав, жалобно вскрикнула, а Кордан наконец опустился рядом со мной.

– Прости, так всегда бывает, – глухо сказал он, тяжело дыша.

– Ничего, все уже прошло, – тихо произнесла я.

– Я знаю, что тебе больно, но это первый и последний раз. – Он вновь навис надо мной, но уже для того, чтобы отбросить с лица прилипшие пряди волос. – Больше никогда, слышишь, Лорейн? Слышишь?

Я кивала, наслаждаясь его близостью. Здесь и сейчас он со мной. Не хочу думать о завтрашнем дне, не хочу загадывать на будущее. Хочу только чувствовать его объятия и быть с ним рядом. Кто знает, что ждет нас впереди и сколько Всевышний отмерил дней жизни? Зато со мной останется эта ночь любви, даже если в будущем нам придется расстаться навсегда.

Глава 25

– Прости, я не смогла.

Кассия склонилась, ожидая приговора. Если господин захочет, он развеет ее душу по северному ветру, а тело сожжет в солнечном свете.

Из-под опущенных белых ресниц бросила быстрый взгляд на Аявела, который, как обычно, смотрел вдаль, будто сквозь нее, погруженный в собственные мысли. Она не должна была бояться и роптать, но все же смерть страшила. Нет, не мучением и наступающей за ним пустотой, а тем, что никогда больше не увидит… его.

– О нет, ты сделала все правильно, – раздался спокойный голос повелителя сактар.

Кассия встрепенулась и выпрямилась, подняв голову. Волна облегчения коснулась ее дрогнувших губ, а глаза засияли, наполнились синим цветом, обретая яркость.

– Значит, ты не накажешь меня?

– Если бы хотел, я сделал бы это еще в тот момент, когда ты вернулась.

– Но я не понимаю… Лорейн ведь отказалась идти к нам. Она осталась в Элларии.

– Терпение, Кассия. Я уже чувствую ее. Совсем скоро дочь Иэлии воссоединится со своим родом.

Аявел жестом подозвал ее к себе. Кассия, сорвавшись с места, буквально полетела к сактару и коснулась руки, двадцать лет назад превратившейся в лед. Он приподнял рукав, демонстрируя прозрачную ладонь, которая словно была вылита из голубого стекла. Кассия сдержала порыв коснуться губами холодных пальцев. Если бы он только захотел, она бы целовала следы от его ног. Как долго она ждала крупиц внимания в свою сторону. Все нескончаемые годы, проведенные рядом с ним, надеялась… на что? Любовь? Сактары не чувствуют подобного. Они высшие существа. Они не люди. Но сейчас Кассия отчаянно завидовала юной женщине, которую так жестоко пыталась вернуть на родину матери. Она должна была презирать Лорейн, отказавшуюся от титула и власти ради мужчины, но вместо этого ледяной деве хотелось испытать подобное.

– Ты когда-нибудь любил? – Дерзкие слова непроизвольно сорвались с языка, но Кассия не жалела об этом. Она жадно следила за выражением лица своего собеседника, ждала ответа.

– Нет, – тихо отозвался он. – Любовь приносит боль, она разрушает все, чего касается. Вспомни мою сестру, а теперь посмотри на меня. Иэлия сделала меня таким и умерла сама. Я не хочу больше слышать о любви. И не хочу ее знать.

Кассия поклонилась и ушла, оставив своего господина пребывать в привычном для него одиночестве.

* * *

Спустя неделю жизнь в замке постепенно стала возвращаться в прежнее русло. Нет, все помнили о трагедии, которая здесь разыгралась, но старались забыть и не обсуждать лишний раз мертвого регента. Придворные приняли меня в качестве официальной невесты или старательно делали вид, что приняли. По крайней мере, они не выказывали недовольства или презрения.

Чтобы соответствовать новому статусу, приходилось тщательно выбирать себе наряды и надевать украшения. Мне бы хотелось завоевать уважение людей не с помощью дорогих побрякушек и внешнего вида, но пока я могла продемонстрировать только это. После свадьбы возможностей появится больше, я смогу заняться благотворительностью, построим еще один приют для тех детей, которых осиротила война. Хотя…

Я тяжело вздохнула и печально посмотрела на Кордана, который вел напряженную беседу со своими приближенными. Он, как всегда, почувствовал мой взгляд и чуть заметно улыбнулся. Хантер полностью опустошил казну, отдав запасы золота армии наемников в безумной попытке удержать власть, которая ему никогда не принадлежала. Эллария стояла на грани вымирания, вечный холод и голод сделают свое дело. Мы обречены.

Леди, еще недавно морщившие носы, когда я проходила мимо, теперь добивались моего внимания и боролись друг с другом за место в свите. Быть фрейлиной королевы весьма почетно, и за желанное место девушки были готовы оболгать друг друга, строя козни за спинами бывших подруг. Не все, конечно, вели себя так, но большинство уже успели доложить мне о нелестных словах, высказанных в адрес королевской невесты. Я с ехидной улыбкой смотрела на эту возню, нарочно никого не приближая, пока не поняла, что получаю откровенное удовольствие, наблюдая за тем, как леди грызутся друг с другом, словно шавки за кость. Быстро выбрала несколько молчаливых девушек, а остальных отослала к родителям.

Я старалась не обращать внимания на происходившие во мне перемены. Например, могла больше дня не прикасаться к еде и чувствовала себя прекрасно. И холод практически перестала ощущать. Мне теперь всегда было жарко в помещении, целыми днями окна спальни стояли раскрытыми настежь. Только в объятиях Кордана я забывала обо всем, мы наслаждались друг другом. Лишь рядом с ним я ощущала спокойствие. В тот миг, когда мы поддались притяжению истинной пары, а наши тела слились в танце любви, мое сердце стало биться в такт его, перенимая все его мысли и чувства.

Ничего, со временем я научусь управлять своей сущностью, ледяной природой, или навсегда запрячу ее в дальний уголок души и забуду, вычеркнув из своей жизни. Страна не узнает, что ее королева – колдунья. Жена повелителя будет кроткой и милосердной, как и подобает элларийке.

Наступивший было покой и долгожданное счастье неожиданно оказались под угрозой. В один из вечеров при дворе появились нежеланные гости. Королева-мать прибыла из монастыря и, бросившись сыну на грудь, отчаянно рыдала, воздавая хвалу Всевышнему, что сохранил ему жизнь. К сожалению, вместе с его матушкой ко двору пожаловала и беглая леди Вэкслер, которую я желала видеть еще меньше.

Признаться, присутствие Нэрии оказалось для меня серьезным испытанием. Она будто забыла, что еще совсем недавно я спасла ей жизнь, и бросала на меня ненавидящие взгляды, добиваясь встречи с Корданом.

На следующий же день после своего появления во дворце леди попыталась вернуть себе потерянные права. Девушка первой явилась на обед и заняла свое старое место во главе малого стола, где теперь располагалась я. Вместо того чтобы смиренно устроиться где-нибудь с краю, как сделала бы еще несколько недель назад, я, напротив, разозлилась.

– Это кресло для первой леди, – заявила я, вставая рядом.

– Все верно, – кивнула Нэрия, с вызовом посмотрев на меня, и гордо вздернула подбородок.

– Тогда что в нем делаете вы?

Я старалась говорить спокойно и даже размеренно, что мне прекрасно удавалось. Я вообще не чувствовала раздражения и возмущения, лишь холодную ярость. Сощурила веки и скривила рот, ожидая, когда та встанет, но леди Вэкслер упорно продолжала оставаться на месте, будто приросла к стулу.

– Я невеста его величества и мать будущего наследника!

– Король разорвал помолвку и преподнес мне родовой перстень. – Я продемонстрировала кольцо с печатью династии. – Тебе вообще не место за этим столом. Невенчанные благородные девы не носят под сердцем ребенка.

Присутствующие дамы, словно саранча, набросились с осуждающим шипением на Нэрию, желая угодить мне. Я смотрела, как ее травят, и кусала изнутри щеки, чувствуя языком железный привкус крови. На душе было мерзко. От самой себя.

Леди Вэкслер в слезах выскочила из зала. Кордан нахмурился, наблюдая издалека, но вмешиваться не стал. Зато вечером, придя в мою спальню, высказал свое недовольство.

– Ты могла бы быть помягче с Нэрией, – заявил он.

– Наглых девиц нужно ставить на место.

– Лорейн, я не узнаю тебя. Она только что потеряла отца, положение и…

– …тебя. Да, я в курсе. Кордан, мне жаль эту девушку, но вытирать о себя ноги я тоже не позволю.

– Впредь будь сдержаннее и не опускайся до публичных перепалок с придворными, – сказал Кордан. – Милая, надеюсь, ты скоро вновь станешь такой же мягкой и доброй, какой я тебя встретил и полюбил. Отпусти обиды, начнем все с чистого листа. Мне нужна не ледяная фурия, а родник чистой воды, к которому я смогу припасть после тяжелого дня, который утолит мою боль и придаст сил.

Кордан шагнул ко мне и заключил в объятия. Я не отстранилась, но и не откликнулась в ответ. Лишь закрыла глаза и позволила поцеловать себя. Элур прикоснулся носом к моим волосам, жадно втянул ноздрями легкий аромат духов и потерся щекой о локоны.

– Не беспокойся о Нэрии. Я решил выдать ее замуж за одного из наместников, но пока она поживет некоторое время во дворце. Хочу убедиться, что она действительно беременна. Если ребенок существует, он должен родиться. Я признаю его, а ее отошлю к мужу.

– Дитя будет расти без матери? – Я округлила глаза и с негодованием посмотрела на Кордана.

– Узнаю свою прекрасную Лорейн, – грустная улыбка едва тронула губы короля. – Я не могу допустить, чтобы моего сына воспитывал другой мужчина.

– Не знаю, Кордан, но это… жестоко, лишать малыша материнской заботы и любви. Нельзя так поступать.

– Я пока не хочу думать об этом, – вздохнул элур. – Я даже не уверен, что она могла понести. Всего одна ночь, проведенная в плену дурмана…

Пальцы неожиданно свело, а Кордан нахмурился, выдыхая белый пар, будто бы сейчас стоял не посреди тесной комнаты, а под открытым небом. Он поежился от холода.

– Почему слуги все еще не растопили камин? – пробормотал он.

– Мне жарко, – призналась я.

Глубокая морщинка между бровями разгладилась, Кордан понимающе обнял меня.

– Значит, ты у меня становишься снежной дамой? – хмыкнул он, скрывая растерянность за насмешкой. – А это можно как-то остановить? Может, если регулярно греть тебя в постели и не выпускать ночами из объятий, ты растаешь?

– Мне не смешно, – вздохнула я.

– И мне, – признался король. – Но я готов принять тебя любую. Ничего, справимся и с этой проблемой. Тем более климат в стране идеально подходит для тебя, да и экономия на дровах приличная выйдет.

– Я тебе не противна? – робко спросила я, втайне опасаясь, что Кордан разочаруется.

– Еще чего, – подмигнул он. – Тем более ты только наполовину ледяная, а со стороны отца очень даже горяча. Даже можно сказать, огненная.

Я облегченно рассмеялась и притянула к себе элура.

– Ну же, – прошептал Кордан мне на ухо, прижимая к стене. – Согрей меня.

– Ты же оборотень, можешь голый пройтись по морозу, и ничего не будет, – хихикнула я.

– Это кто тебе сказал такую глупость? – усмехнулся он, явно озадаченный моими словами.

– Разве нет? – притворно удивилась я.

– Хочешь проверить и выгнать меня нагишом на улицу? – спросил элур.

– О нет, это было бы опрометчиво – раздеть такого мужчину и лишиться его компании. Я лучше отправлю тебя вон туда.

Палец наглым образом указал на кровать, и я многозначительно подняла брови, дивясь собственной смелости.

– Правильное решение.

Мы рассмеялись. Кордан отступил назад, туда, где стояла кровать, и остановился возле ее края.

– Сюда? – поинтересовался он. – Точно, я правильно расслышал? Не то чтобы я спорю, просто уточняю.

Я подошла вплотную к нему и вместо ответа уперлась ладонями в грудь, толкнула его. Кордан упал, но успел увлечь меня за собой.

– Моя кроткая мышка превратилась в дикую кошечку, – горячий шепот обжег губы, разливая по горлу волнующий жар.

Я пила его поцелуй, наслаждаясь каждым движением. Сильные руки скользили по бедрам, задирая зеленый шелк легкого платья, мои же пальцы опустились на широкий пояс брюк и проворно переместились на железную пряжку, расстегивая ее.

Я чувствовала его желание. Элур точно так же сгорал от страсти, желая поскорее удовлетворить мучивший огонь, полыхающий в нас, испепеляющий все остальные чувства, кроме желания слиться в одно целое.

– Хочешь, я вновь стану кроткой и милой?

Закусив губу, я поймала его взгляд. Я нарочно дразнила его, поглаживая обнаженный торс. Пальцы медленно плыли по рельефным кубикам, а потом плавно спустились вниз, заставляя Кордана выгнуться и еще сильнее прижать меня к себе. Тихое рычание сорвалось с его губ, а взгляд затуманился. Я почувствовала, как терпкое удовольствие растекается у меня в животе расплавленной лавой, и еще крепче сжала бедра. Сильные пальцы вонзались в кожу, помогая двигаться в правильном ритме, с каждым мгновением болезненные волны все больше накрывали меня, заставляя раствориться в огненном вихре удовольствий.

Вскоре, усталые и довольные, мы уснули в объятиях друг друга. Засыпая, мой элур шептал слова любви.

– Хочу, чтобы ты была собой, – говорил он, погружаясь в глубокий сон.

Я положила голову ему на грудь и, совершенно счастливая, закрыла глаза. Я тоже люблю тебя, мой дорогой. Мое чувство ярче солнца, крепче самых высоких скал. Ночь пролетела, словно один миг. Обычно я не слышу, как уходит на рассвете Кордан, но в этот раз отчего-то проснулась. Дверь мягко закрылась за королем, а я ощутила невыносимую тоску, наполнившую сердце. Хотелось броситься следом и удержать, вцепившись в полы камзола, и не отпускать. Постель вдруг показалась холодной и пустой.

Не желая в ней больше оставаться, я подошла к окну и распахнула портьеру, впуская в комнату первые тусклые лучи. За стеклом бушевала метель, крупные хлопья снега падали пушистым белым ковром, грозясь засыпать землю по самые крыши каменных домов, расположенных за лесом. Искрящиеся снежинки мелькали в воздухе, складываясь в очертания женской фигуры. Тяжелый вздох вырвался из груди. Опять она. Когда же наконец нас оставят в покое?

– Убирайся, – еле слышно сказала я.

– Я пришла с подарком.

В голове вновь послышался знакомый голос. Створки окна плавно открылись, впуская зимний ветер и ворох снега, который осел на пол, превращаясь в девушку. Длинные волосы блестящим водопадом упали на плечи, а плотная дымка, служившая одеждой, растворялась у самого пола.

– Мне ничего не нужно от тебя.

– Дар к свадьбе.

Кассия поклонилась, вручая мне сверток, в котором оказалось необыкновенное платье. Невесомый голубой шифон, расшитый крошечными серебряными снежинками и усыпанный сияющими кристаллами, которые казались застывшими на морозе каплями воды с заключенными внутри искрами света.

Наряд был настолько прекрасный, что я непроизвольно приложила его к себе, но, тут же устыдившись мимолетной слабости, кинула подарок на кровать.

– Мне кажется, идеально подойдет для венчания.

– Я уже выбрала свадебное платье, – отозвалась я. – Еще не хватало принимать дорогие вещи от сактар и оказаться их должником.

– Но именно это принадлежало твоей матери. Думаю, она была бы рада увидеть тебя в нем.

Я тут же пожалела о своем небрежном обращении с подарком и осторожно коснулась брошенного платья. Какое красивое, нежное! Вновь взяла его в руки и, закрыв глаза, попробовала вдохнуть запах ткани, но ничего не ощутила. Даже едва уловимого аромата духов или благовоний.

– Как моя мама оказалась в Аманэль? – спросила я, оборачиваясь к Кассии. Если уж пришла без приглашения, пусть ответит на давно мучивший меня вопрос.

Но, кажется, гостья не слишком жаждала делиться со мной этими тайнами. Ледяная дева ответила холодным взглядом.

– Теперь тебе стало интересно узнать о своей семье?

– Хочу услышать историю своих родителей, – пояснила я. – Больше ничего не желаю знать, только о них.

– Твоя мать отказалась от бессмертия ради любовника. Подробности может открыть лишь ее брат. Но ты же не желаешь навестить своего дядю.

– Ты не хочешь рассказать или не знаешь? – грубо заявила я, пресекая язвительное замечание.

– Зачем тебе знать причины? Разве от этого что-то изменится?

– Если тебе больше нечего мне сказать, можешь уходить, – проговорила я.

– Ты такая же упрямая, как Иэлия! – Идеальное лицо Кассии сморщилось от гнева. – Двадцать лет назад она сбежала, поставив под угрозу свой мир, разрушив не только свою жизнь, но и жизнь нашего господина. Именно из-за нее искра его жизни сейчас гаснет и… из-за нее Эллария погрузилась в вечную зиму.

Дева сделала паузу, наслаждаясь эффектом от произнесенных слов. Я застыла, ощутив, как пол уходит из-под ног, а в груди разливается холод, оседая тяжелым камнем. Значит, это не жители Аманэля прокляли нашу страну. Это сделали сактары.

– Да, Лорейн. Ты правильно догадалась.

Кассия прочла мои мысли, довольная произведенным впечатлением.

– Как это произошло?

– Когда мы узнали, что элларийцы вторглись в земли княжества, было уже поздно. Элуры оставили после себя лишь выжженные сады и разрушенный город. Тело твоей матери вернули на родину, а оборотни получили заслуженное наказание.

– Жестоко. В обмен за одну жизнь – страдания сотен тысяч.

– Не просто жизнь. Иэлия была королевой. Если бы она не отреклась от своих предков, то смогла бы превратить всю армию элуров в ледяные статуи, которые растаяли бы под палящим солнцем. Будучи сактаром, она не могла жить в теплом климате, но, будучи королевой, могла лишить себя древней силы и стать человеком. И что это ей принесло? Счастье? Возможно, но слишком мимолетное. Иэлия даже не смогла защитить себя.

Мама. Мамочка. Пальцы вцепились в платье, я крепко прижала его к себе и осыпала поцелуями. Как бы я хотела обнять ее сейчас, побыть рядом хоть один день, хоть час, хоть минуту. Я не выдержала и заплакала, не замечая, что слезы скатываются по щекам и, застывая, падают вниз. Кассия права, элуры убили родителей, но заслужили ли они такую жестокую кару за свой поступок? Сомнений не было. Да, заслужили, но если на боль отвечать жестокостью, можно породить еще большее зло.

– Как снять проклятие? – Я подняла полный страдания взгляд на Кассию.

– Никак, – коротко ответила дева. – Лишь тот, в чьих жилах течет королевская кровь, способен на такое.

– Мой дядя… – задумчиво протянула я.

– Он единственный представитель династии из ныне существующих.

– А как же я?

– О нет, дорогая Лорейн, ты уже избрала свой путь. Бездумно променяла дар крови на корону Элларии.

– Сейчас у меня появился веский повод изменить свое решение.

– Подумай хорошенько. Приняв истинную сущность, ты больше никогда не сможешь жить в Элларии.

– Мне придется расстаться с Корданом? – Новость отрезвила меня, выжигая клеймо печали на сердце.

– Жизнь длиною в вечность и ледяной трон должны скрасить одиночество.

– Только не для меня, – ужаснулась я.

– Дело твое. – Кассия начала растворяться в воздухе, исчезая на глазах, и лишь ее тихий голос эхом пронесся под сводами комнаты, отзываясь болью и страхом: – Одна жизнь в обмен на сотни тысяч. Твои слова. Помни это.

Ледяная дева ушла, а я добрела до кровати и рухнула возле нее на колени, не в силах стоять на ногах. Одна жизнь. Наше с Корданом счастье или жизнь всей страны. Для меня все было очевидно. Предоставив выбор, Кассия на самом деле этот выбор отняла.

Глава 26

– Говорю же вам, эта выскочка боится меня. Не зря же она перестала появляться в общем зале!

Я случайно услышала разговор, не предназначенный для моих ушей. Нэрия стояла невдалеке с двумя девушками и, оживленно жестикулируя, поливала грязью будущую королеву.

– Леди Лорейн готовится к венчанию, – тактично заявила одна из ее сопровождающих.

– Мы еще посмотрим, состоится ли эта свадьба, – заявила бывшая невеста Кордана и демонстративно коснулась рукой пока еще плоского живота. – Надеюсь, милорд быстро поймет, что пригрел на груди змею и, натешившись с мерзавкой, вернется к достойной девушке.

Под столь лестным эпитетом она, конечно, подразумевала себя. Вопреки ожиданиям в моей душе не поднялась волна раздражения, я лишь устало провела ладонью по шее Вейна, которого подвел ко мне грум.

– Тише, мой милый, ты что же, хозяйку не признал? – тихо спросила я у животного.

Жеребец фыркнул и потянул ноздрями воздух, а затем тряхнул гривой. Он чувствовал, что я изменилась, но, что еще хуже, конь боялся меня.

– Леди, не замерзнете? – Юноша обеспокоенно оглядел тонкий плащ, в котором я вышла во двор.

По правде говоря, я не нуждалась даже в нем, но широкий капюшон прикрывал потускневшие волосы, которые сейчас казались выцветшими и серыми, словно я была древней старухой, а не молодой женщиной.

– Все в порядке, – отозвалась я.

Грум выглядел взволнованным, я велела ему не сообщать, для кого седлали жеребца. Видимо, эта просьба тяготила слугу, а когда он увидел, что я собираюсь прокатиться верхом без сопровождения, забеспокоился еще больше.

– Если вам больше ничего не нужно, я пойду.

По смущенному взгляду я поняла, что юноша собирался отправиться не в конюшню, а прямиком в замок.

– Скажи, что я вернусь через пару часов! – крикнула я ему в спину. Тот запнулся и чуть не упал, но сразу же вернул равновесие и ускорил шаг.

– И куда же направляется достопочтенная дама? – раздался голос Нэрии.

Ее спутницы опустили глаза, боясь смотреть на меня, а леди Вэкслер выглядела довольной. Она не знала, слышала ли я непочтительные слова в свой адрес, но очень на это надеялась.

Решение Кордана оставить ее при дворе существенно подняло ей настроение и подарило призрачную надежду. И хотя его величество по-прежнему отказывался встречаться с бывшей невестой, я знала: в ее душе не угасло желание вернуть короля.

– Не знаю, что там привлекло повелителя в тебе. Видно, опоила его чем-то, – внезапно заявила леди Вэкслер, а ее подруги жадно вслушивались в разговор, готовые слово в слово пересказать его своим знакомым.

Вот же змея, ей ли говорить о приворотных зельях? Но я разумно не стала произносить вслух то, что так и вертелось на языке.

– Все знают, что ты ведьма, – продолжала шипеть Нэрия. – Приворожила короля, одурманила рассудок лорда Хантера. Это ты ввергла Элларию в пучину войны, именно с твоим появлением все разрушилось.

Девушки, стоявшие рядом, напряглись и переглянулись. Значит, вот как. Эти курицы решили найти козла отпущения и обвинить во всех бедах меня. Интересно, как много придворных придерживается такого же мнения. Нет, я видела среди знати косые взгляды, но откровенно никто не смел высказывать мне в лицо свою неприязнь. Никто, кроме Нэрии. Не удивлюсь, что слухи распускает мать Кордана, которая по-прежнему считает меня недостойной партией для своего сына.

– Смирись с поражением, – сказала я.

– Подстилка, – прошептала Нэрия с презрением.

– Тобой воспользовались один раз, на большее ты не прельстила короля, – усмехнулась я, чувствуя, как в жилах закипела ярость, разнося по крови гнев.

– Именно мой ребенок станет наследником, – мстительно выдохнула она, гордо задирая подбородок. – Даже если вы лишите его матери, он вырастет, пылая ненавистью к своему отцу. Рано или поздно я вернусь во дворец и займу свое место рядом с троном. В качестве жены повелителя или королевы-матери, значения не имеет.

– Тебе не важно, каким способом, лишь бы получить заветную корону на голову?

Завидное упрямство. Эта женщина не успокоится и будет всю жизнь строить козни, тем более у нее есть надежная поддержка в лице королевы Гормлэйт.

– Я высокородная леди, а ты бастард и полукровка, – насмешливо проговорила Нэрия.

– Кое в чем ты действительно права, – неожиданно согласилась я. – Но не в статусе рождения. Я принцесса крови, моя мать была королевой, а кем была твоя мать?

– Что? Ты сочиняешь небылицы, – пробормотала леди Вэкслер, нахмурив брови.

– А ты была права в том, что называла меня ведьмой.

Нэрия отшатнулась, а одна из девушек испуганно вскрикнула. Под их ногами зашевелились хлопья снега. Юная леди подскочила на месте и, подобрав юбки, попыталась убежать, но поверхность под ее сапожками превратилась в зеркальную гладь льда. Девушка поскользнулась и покатилась вперед, оглашая двор пронзительным воплем.

Глаза Нэрии округлились, а лицо перекосило. Она нервно сглотнула и попятилась, но я не дала ей далеко уйти: белый туман окружил ее, засыпая снегом. Она вертелась на месте и отчаянно звала на помощь, пока сильный поток ветра помогал строить огромный сугроб, сметая с земли снежинки и окутывая ими девушку, словно наряжая в пушистую белую шубку. Я не понимала, как именно это происходит, лишь воображала все в своих мыслях, наслаждаясь визгом высокородной леди. Остановилась только тогда, когда из снега осталась торчать лишь голова Нэрии. На помощь уже бежали слуги, поэтому я махнула рукой, и снежный занос тут же разлетелся в стороны, а леди Вэкслер упала, дрожа от холода и ужаса.

В сердце промелькнули жалость и сожаление, но время невозможно повернуть вспять. Правда, вскоре эти чувства исчезли, забирая с собой злость и оставляя лишь опустошение в груди и осадок в душе.

– Я спасла тебе жизнь, прояви благородство и усмири свои амбиции.

– Так и знала, что ты колдунья, – почти выплюнула мне в лицо Нэрия и закусила губу от досады. Может, хотя бы боязнь за собственную шкуру заставит ее держать язык за зубами.

Сев в седло, я пришпорила Вейна, заставив жеребца помчаться галопом. Когда вернусь в крепость, меня ждет неприятный разговор с Корданом. Впрочем, предчувствие надвигающейся ссоры ничуть не огорчало меня. Сейчас я думала лишь о том, что несколько дней назад сообщила мне Кассия. Ледяная дева ушла, не оставив никаких наставлений. Я должна впустить в себя холод и заморозить собственное сердце, чтобы принять свою сущность сактара. Легко сказать. Каким образом я это могу проделать? Зачерпнуть ладошками снег и приложить к груди?

Сейчас я направлялась подальше от дворца и любопытных глаз. Мчалась вперед и остановилась, лишь когда достигла опушки леса. Спрыгнула с Вейна и решительно направилась к деревьям. В последнее время стены дворца давили на меня, а общество людей тяготило. Лишь ночью я забывала обо всем, находясь в объятиях возлюбленного. Но днем он оставлял меня во власти реальности, которая наваливалась железным грузом.

Натянула поводья, останавливая Вейна.

– Хороший мальчик. Жди здесь.

Блестящие карие глаза уставились на меня с такой тоской, что легкий вздох сорвался с губ.

– Не надо, не смотри на меня так.

Я отвернулась и пошла прочь, в чащу. Сбросив наконец плащ, который, словно кольчуга, висел на мне, я почувствовала себя легче. Следом полетели сапоги и чулки. Когда обнаженная ступня коснулась ледяной корки на снегу, я ощутила прилив бодрости. Всевышний, как же хорошо! Разгоряченная кожа, изнывающая в душных покоях и залах, успокаивалась. Свежесть и легкость вместе с холодом скользили по моим ногам, проникая внутрь, а я наслаждалась новыми ощущениями.

Надеюсь, случайный путник не застанет будущую венценосную особу за столь неблаговидным занятием, как разгуливание босиком по зимнему лесу. Терпеть больше я просто не могла, а вытворять подобное возле стен крепости было недопустимо. Тогда даже Кордан не сможет защитить меня от клейма сумасшедшей. Промелькнуло дерзкое желание сбросить еще и платье, но я не рискнула, хотя очень хотелось. Тело буквально изнывало от слабости, но, вдыхая полной грудью морозный воздух, я почувствовала себя лучше.

Что ж, отлично. Если новоявленные родственники отказываются помогать, придется самой пытаться снять заклятие. Меня не покидало настойчивое ощущение, что Кассия даже половины правды не открыла. Доверять этой интриганке было бы слишком наивно и глупо. Я сама справлюсь. Делов-то: овладеть силой, расколдовать все вокруг, а потом отказаться от магии, как моя матушка. Да, да, я собиралась повторить ее поступок. При обдумывании столь простого решения у меня вырвался ехидный смешок. Как там сказала ледяная дева? Станешь сактаром, не сможешь жить в Элларии, когда заклятие вечной зимы спадет. Они небольшого ума, если наивно полагают, что я не воспользуюсь шансом, чтобы помочь снять чары, а только потом отказаться от новой силы и вновь стать прежней Лорейн. Но сейчас главное выдержать, не поддаться той сущности, которая незаметно вытесняет мое сознание.

Не помню, сколько времени провела в одиночестве, но точно больше двух часов. Возвращаться назад не было никакого желания, но мне стало жаль Вейна, который явно замерз, ожидая меня. Нет, он не жаловался, лишь с тоской поглядывал в мою сторону.

Я с тяжелым вздохом натянула обувь и, забравшись в седло, направилась в сторону крепости. Пока ехала верхом, поймала себя на мысли, что до сих пор не могу назвать дворец своим домом. Может, слишком мало времени провела там и еще не успела как следует привыкнуть, но скорее всего дело было в другом.

Вернувшись в крепость, я с сожалением поняла, что попала к ужину. Старательно размазывать еду по тарелке и делать вид, что ем, у меня не очень получалось, а порождать новые сплетни не хотелось. Хотя я сегодня и так натворила бед. Нэрия, вероятно, провела эти часы, рассказывая всем, кто готов был слушать, как королевская невеста ее обидела. Возможно, краски были нарочно сгущены, и я была обвинена в покушении на убийство. По крайней мере не удивлюсь, услышав подобные сплетни.

Именно поэтому я решила незаметно проскользнуть наверх, смешавшись с челядью, но, к сожалению, план потерпел полное фиаско. Первый, кого я увидела, входя в зал, оказался Кордан. Хмурое выражение на его лице не предвещало ничего хорошего. Элур буквально буравил меня колючим взглядом, а я понуро опустила голову и подошла к нему.

– Оставьте нас! – приказал король, и слуги тотчас же отошли подальше, почтительно кланяясь.

– Я знаю, что должна была сдержаться, но Нэрия вывела меня из себя, – прошептала я, ожидая гневной речи в защиту бывшей возлюбленной, но Кордан шагнул вперед и крепко обнял меня. Взгляд его изумрудных глаз смягчился.

– Больше никогда так не делай, – пробормотал он. – Знала бы ты, чего мне стоило не отправить следом за тобой охрану. А если бы с тобой что-то случилось?

– Тебе, верно, доложили о происшествии с Нэрией, – отозвалась я. – Как думаешь, женщине, которая может превращать воду в лед, стоит опасаться разбойников?

– Всегда нужно вести себя осторожно, – парировал Кордан. – К тому же, как ты выразилась, грабители и насильники состоят не только из жидкости, но из плоти и костей. Как, впрочем, и дикие звери.

– Последняя моя встреча с волками закончилась вполне мирно.

– Да, я знаю, милая, что ты у меня уникальная, даже единственная в своем роде, но впредь постарайся быть осмотрительнее. Иначе тебе грозит выйти замуж за седого старика с больным сердцем, в которого я превращусь, если буду каждый день волноваться за тебя.

– Прости, Кордан, – едва улыбнулась я и, не сдержавшись, коснулась губами его щеки, но элур тут же поймал мои губы своими и поцеловал. – Я не могла поступить иначе. Я… я плохо чувствую себя здесь, мне хочется чаще бывать на… свежем воздухе.

Я тщательно подбирала слова. Не желая лишний раз пугать короля, не хотела рассказывать ему о том, что происходит со мной. Как я томлюсь в этих мрачных стенах, словно нахожусь в доменной печи, из которой нет возможности выбраться.

– Не надо извиняться, Лорейн, это я виноват, что уделяю тебе мало внимания. Может, придем к компромиссу? Ты будешь гулять, к примеру… по крыше. С той стороны, где зимний сад.

– Отличная мысль, – улыбнулась я. – Я там даже спать могу.

– Хм… – Кордан сдвинул брови, приняв мои слова за шутку. – Тогда, моя милая, тебе придется ночами довольствоваться малым. Жаркими поцелуями и ласковыми поглаживаниями, потому что…

Элур многозначительно подмигнул мне.

– Мужская сила на морозе становится…

– Не продолжай, – рассмеялась я.

– Я могу показать, если ты не веришь, – жалобно проговорил Кордан. – У нас есть полчасика до вечерней трапезы.

– Мне мало, – кокетливо сообщила я, хлопая ресницами.

– Тогда жди ночи, – шепнул он мне. – А сейчас пойдем в зал, сегодня на ужин восхитительное жаркое. Только вдохни этот аромат! Даже здесь щекочет нос соблазнительный запах.

Пока я старалась придумать правдивую отговорку, чтобы не идти к столам, нас отвлекло появление одного из придворных. Лорд нетерпеливо встал у стены, ожидая, когда король отвлечется от меня. Прерывать нашу беседу у него не хватило смелости, он лишь нервно подпрыгивал на месте и теребил в руках перчатку, которая пару раз падала на пол.

– Лорд Берлиш, у вас что-то срочное? – Повелитель повернулся к нему и вопросительно посмотрел.

– Да, ваше величество, – кивнул тот, кланяясь. – Важная новость.

– Слушаю.

– Может, лучше наедине? – промямлил мужчина, бросая на меня настороженный взгляд.

– От будущей королевы у меня нет секретов, – заявил Кордан. – Можешь говорить.

– Приграничье, ваше величество. Кое-что странное происходит. Очень странное.

– Не понимаю, – нахмурился король. – Берлиш, ты можешь говорить яснее? Угроза? Нападение?

Кордан подошел к лорду, явно недовольный тем, что тот замолчал.

– Нет, ваше величество.

Мужчина заикался, явно не торопясь внятно сообщать свои новости, чем неимоверно разозлил Кордана.

– Не знаю, как правильно сказать, – признался Берлиш.

– Говори как есть.

– Снег на приграничных территориях сошел, – поспешно выпалил он. – Я не поверил донесению, сам отправился туда и убедился собственными глазами.

– Не может быть, – покачал головой Кордан и потрясенно уставился на лорда.

– Ваше величество, вы посмотрите в окно! Солнце до сих пор не зашло. Когда в это время у нас было так светло? Истинно вам говорю, в Элларию пришла весна!

Глава 27

Ладонь опустилась на белоснежный бархат свадебного платья, богато украшенный вышивкой. Мастерицы несколько лет трудились над тканью, превращая золотые нити в искусный узор, и вот теперь передо мной лежал наряд, достойный королевы. Платье было великолепным, но я не хотела его надевать. Слишком тяжелое и теплое, оно, словно литая свинцовая броня, сковывало меня, мешая дышать.

– Миледи, вы уверены? – Служанка решилась задать этот вопрос, потому что искренне недоумевала, наблюдая за моим поведением. – Я бы душу продала за такое платье.

Простодушное признание юной девушки вызвало у меня горькую улыбку. Девушка не могла понять, как у кого-то хватило духу отказаться от наряда. Надо было видеть выражение ее лица, когда я завила, что выбрала другое.

– Скоро мы сменим меховые шубы на тонкий хлопок, – сказала я. – Так что тебе некуда будет ходить в бархате.

– Это точно, – засияла служанка.

Она, как и все элларийцы, пребывала в благоговейном трепете перед неожиданной сменой погоды. Привычная картина за стенами крепости менялась на глазах, бескрайние снежные поля, слепившие глаза, покрылись тусклой серой грязью. Но народ не роптал, напротив, люди радовались комьям склизкой мерзлой земли, трогали их, словно драгоценные камни, не в силах поверить, что снег стал таять. Солнце исчезало с небосвода лишь в темное время суток, а затем каждое утро расцветало на небе и радовало своим теплом до позднего вечера.

Ночи с каждым днем становились короче. Взволнованные, полные радостных надежд высокородные господа и их слуги одинаково радовались неожиданным переменам. Все обитатели дворца стали проводить много времени на улице. Дамы важно прогуливались по устланной досками дорожке, пачкая подолы своих платьев, их мужья скидывали шерстяные плащи, пользуясь возможностью ходить налегке, а некоторые, не обремененные титулами и положением, разгуливали прямо в холщовых рубашках. Я же, наоборот, стремилась спрятаться подальше, проводя время в самых темных и холодных уголках дворца, подальше от солнечного света, который проникал мне под кожу, заставляя гореть заживо в собственном теле.

И вот теперь, когда настал день свадьбы, я должна была выйти перед сотней придворных и пройти через весь двор в часовню, в которой пройдет церемония венчания. Для меня это будет настоящим подвигом: накануне я решилась выглянуть на улицу и тут же буквально упала, сраженная огненным воздухом, который обжег меня. Торопливо поднимаясь по лестнице во время поспешного побега, всерьез думала, что горю заживо, но, когда забежала в свою комнату и заглянула в зеркало, увидела лишь бледное, лишенное красок лицо и почти синие губы.

Служанки тактично молчали о моем внешнем облике и будто ненароком постоянно подсовывали мне румяна и красный бальзам. Сегодня я воспользовалась ими, не хотелось выглядеть ожившим умертвием. Так что вероятность того, что праздник, возможно, придется перенести в стены дворца, была вполне реальной. Я не была уверена, что пройду даже тот короткий путь до часовни. Солнечное тепло, казавшееся благословением для всех, я ощущала жаром костра, в который меня сунули.

Тяжело вздохнула и решительно сжала кулаки. Вот стану женой Кордана, а затем вновь спрячусь от посторонних глаз. Но утешительная надежда таяла вместе с многолетним снежным покровом. Нужна ли Элларии королева-затворница? Я все больше начинала задумываться об этом. Эйфория от весны притупилась, уступая место невеселым размышлениям. Что-то странное было в этом внезапном освобождении от вечной зимы. Кассия ясно дала понять, что только я по своему желанию смогу снять заклятие. Но ведь я ровным счетом ничего не сделала. Лишь смиренно принимала все перемены, творящиеся со мной, перестав сопротивляться холодной мрачной сущности, поселившейся в моем сердце.

– Я надену платье моей мамы, – заявила я, открывая небольшой деревянный сундук, стоявший у изножья кровати.

– Как же так? Его надо разгладить, подержать над кипящим котлом, чтобы убрать складки, – вплеснула руками служанка. – Оно же, верно, мятое все.

– Нет, платье идеальное, – улыбнулась я, окидывая взглядом, полным нежности, легкую, как паутина, ткань.

Служанка помогла мне облачиться в этот наряд. Девушка немного посокрушалась, что нигде нет крючков или даже шнуровки, но платье вопреки опасениям село как влитое. Невесомое одеяние плотно облегало верхнюю часть фигуры и пышными волнами спускалось по ногам. Прозрачная ткань покрывала руки как вторая кожа, поэтому они казались голыми, и только блестящие кристаллы сияли, словно застывшие капли росы. Усыпанная серебристыми снежинками юбка искрилась при ходьбе и от прикосновения воздуха колыхалась, обрисовывая силуэт стройных ног.

– Безумно красиво, – восхищенно взирала на меня служанка, открыв рот. – Но… не в наших традициях.

– Все верно, – согласилась я. – Я же не элур.

Пусть народ Элларии примет меня в этом облике. Волосы вопреки местным традициям тоже не стала распускать. Некогда яркие, почти красные локоны стали тусклыми и невзрачными. Девушки проворно заплели их и уложили в затейливую прическу, а сверху водрузили алмазный венец, в котором выходят замуж все королевские невесты. Когда я была почти готова, за мной явились три лорда, приближенных короля, которые должны были сопроводить невесту. При нашем появлении по залу прошла волна взволнованного шепота, все вслух восхваляли красоту будущей королевы, приберегая обсуждение наряда на потом, когда окажутся за стенами собственных покоев.

– Ты прекрасна, – шепнул на ухо Кордан, беря мою ладонь в свою руку. Я едва улыбнулась, чувствуя вместо прилива нежности к будущему супругу лишь дикую усталость. Ноги стали будто восковыми. Я ощущала лишь голову, вернее, дикую боль, разрывающую ее изнутри.

– Тебе плохо? – озабоченно спросил король.

– Да, – едва кивнула я. – Здесь слишком жарко.

– Мы ускорим церемонию, принесем клятвы верности и сбежим, – проговорил Кордан.

– Постараюсь выдержать, но…

– Лорейн, мы уже говорили с тобой на этот счет.

– Ты уверен, что хочешь жениться на мне? Возможно, мне придется провести остаток жизни в подвале замка, спасаясь от солнца.

– Ха, напугала, – нарочито усмехнулся Кордан. – Вот если бы у тебя внезапно выросли рога… хотя нет, даже с милыми баранками, как у овечки, я все равно любил бы тебя.

– Кордан! – Я не сдержала улыбки и едва заметно сжала пальцы в его руке.

– Мы найдем выход, вместе мы все преодолеем.

– Но что скажут люди?

– Элуры будут вечно воздавать хвалу королеве, которая спасла страну от проклятия.

Я закусила губу, чувствуя, как по спине побежала дрожь. Вот в этом как раз нельзя быть вполне уверенной.

– Идем?

Не дожидаясь ответа, король повел меня вдоль прохода. Распахнутые створки главной двери показались мне пастью дракона, готовившегося поглотить нас. Заиграли музыканты, наполняя своды зала чарующей мелодией. Всех присутствующих охватило радостное возбуждение, юные леди весело хихикали, но тут же замолкали, одаренные предостерегающими взглядами дам постарше. Но и умудренные сединами матроны вскоре растрогались, не в силах сдержать одобрительные улыбки. Лишь одна королева-мать напряженно сжимала губы, так что они превратились в тонкую нить, и неотрывно смотрела, когда мы шли мимо нее по проходу.

Я поймала ее взгляд, и она тут же отвернулась, но я успела заметить тень досады и недовольства. Возможно, я бы и расстроилась из-за отказа леди Гормлэйт демонстрировать напускную радость, но не сейчас. В эти мгновения мне было наплевать, даже если бы все присутствующие неожиданно стали кидаться скисшими яблоками и презрительно свистеть.

Еще сильнее вцепилась скрюченными пальцами в ладонь Кордана, но он, кажется, не заметил моего полуобморочного состояния. Элур вышагивал вперед, а я, схватив его за локоть, буквально висела на сильной руке и еле передвигала ногами. Шла как на казнь, туда, где над головами в чистом голубом небе сиял солнечный диск, грозя превратить меня в горстку пепла. По крайней мере, едва оказавшись под его немилосердными лучами, я буквально ощутила себя дичью, попавшей в жаровню. Острые огненные иглы впивались в мое горло, заставляя открывать рот и судорожно пытаться насытиться душным воздухом. Я не могла смотреть по сторонам, глаза защипало и захотелось судорожно почесать их, прогоняя зуд. Я не выдержала и всхлипнула. Только тогда Кордан бросил на меня хмурый озабоченный взгляд. Я видела, как черты его лица заостряются, а зеленые глаза наполняются тревогой. Он замер, словно обдумывая, идти ли дальше или схватить меня в охапку и нести обратно.

Совсем рядом с нами раздалось воркование голубей. Две птицы в золотой клетке, увитой садовыми розами, были подарком от князя Дарстронга. Сам правитель решил не посещать свадьбу соседнего монарха, впрочем, Кордан не особо расстроился по этому поводу. Дружеских чувств он к нему не испытывал, а вот сотрудничество и торговлю прекращать не желал, так что дар и поздравления вполне устроили его.

Я покачнулась и чуть не упала, но Кордан вовремя подхватил меня на руки.

– Лорейн? – Хриплый голос звучал будто издалека.

– Что с ней?

– Леди стало дурно, расступитесь.

Я слышала тревожные слова, звучавшие со всех сторон, но не могла собраться с силами, чтобы встать и продолжить путь. До часовни оставалось не так уж много, несколько десятков шагов. А дальше… как мы будем жить? После венчания проблемы не закончатся, скорее наоборот. Я уже сомневалась в нашем с Корданом решении. Может, лучше никогда не переступать порог храма и освободить его от обещания жениться, пока не поздно?

– Прости, – прошептала я, касаясь пальцами щеки Кордана.

– Это я виноват, перенесем свадьбу, – заявил он.

– Нет, – даже легкое движение головы давалось с трудом. – Мы не сможем так жить.

– О чем ты? – Он говорил торопливо, пытаясь перебить меня, не желая слушать.

– Мне придется покинуть Элларию.

– А как же я? Лорейн? – Он до хруста в ребрах прижимал меня к себе, будто боялся, что его ношу кто-то отнимет, а в это время среди присутствующих пронесся испуганный ропот. Небо закрыла большая туча, приглушая свет, заполняя тьмой пушистые облака, из которой стали сыпаться крупные ледяные хлопья. Люди стряхивали с себя снежинки, словно те были ядовитыми жуками. В глубине толпы, там, где стояла челядь, вышедшая полюбоваться на королевскую свадьбу, послышался плач ребенка.

– Мамочка, опять, опять будет зима? – всхлипывала малышка, простодушно высказывая то, что вертелось у взрослых на языке.

Густой туман опустился на землю и тут же рассеялся. Все увидели невероятной красоты жеребца. Изящный и грациозный, он спокойно шел по мостовой прямо к нам. Его белоснежные бока блестели, словно были отлиты из стекла, а густая серебристая грива развевалась по ветру подобно шифоновой вуали. Когда конь приблизился, то остановился и преклонил передние ноги, упав на колени, призывая сесть на него.

Взгляд Кордана потемнел. Я почувствовала, как его руки впиваются в мое тело, не желая отдавать.

– Проделки твоих новоявленных родственников, – выдохнул он со злостью. – Долго они будут играть нашими судьбами?

– Мне придется уехать, – проговорила я, ненавидя себя за эти слова. Сдалась, не выдержала, прогнулась под обстоятельствами. Я любила Кордана, но умирать не хотела.

– Лорейн, не позволяй им манипулировать собой. Ты же сняла проклятие, ты справишься с этим.

– Не знаю, Кордан. У меня не получается. Я думала, что достаточно просто пожелать, и это исполнится, но нет. Я не могу, что-то не так.

– Помнишь, ты же рассказывала, что твоя матушка уехала в Аманэль. Отказалась от силы. И ты сможешь. Сейчас, когда все кончено, она тебе не нужна. Сбрось ее с себя.

– Не могу, не получается! – почти выкрикнула я, но голос оказался едва слышным, словно свистящий шепот старухи. – Пока я лишь медленно умираю.

Эти слова отрезвили короля, в глубине его изумрудных глаз появился отпечаток боли. Он не хотел терять меня, но и смерти не желал. Нелегкий выбор. Отправить любимую женщину за сумеречный порог или рискнуть ее жизнью.

– Я вернусь, – лживые слова сорвались с холодных губ, и он ухватился за них, словно за спасительную веревку, брошенную путнику, тонущему в болоте.

– Я буду ждать сколько потребуется. – Горячий поцелуй опалил щеку, одинокая слезинка скатилась с длинных ресниц и упала на подбородок. – Как только придет время зимы, ты сможешь приехать. Я буду ждать. Всегда.

– Если не получится, обещай, что будешь счастлив.

– Я буду ждать, – вновь повторил Кордан.

– Обещай, – попросила я.

– Без тебя я никогда не обрету счастья.

Элур посадил меня на жеребца, который тут же поднялся и, развернувшись, стал удаляться прочь. В воздухе поднялась снежная буря, белый вихрь закрутил коня и всадницу, скрывая от посторонних глаз в искрящейся пелене. Мгновение… и ветер, терзавший воздух, смолк, а снежинки, словно жемчуг, сорванный с шеи красавицы, тяжелым дождем осыпались на мостовую, оставляя на отполированных булыжниках мокрые следы. Но и они вскоре бесследно исчезли, прогоняемые яркими лучами солнца, которое вновь взошло на чистом голубом небосклоне.

Глава 28

Аманэль. Двадцать лет назад

Зеркальная гладь озера покрылась рябью, раздался всплеск, и над поверхностью воды появилась голова. Мужчина, совсем как животное, встряхнул рыжими, почти красными волосами и весело рассмеялся. Видно было, что купание доставляло ему удовольствие. Он раскинул руки, словно птица крылья, и, упав на спину, поплыл, щуря глаза от яркого солнечного света. Невдалеке, за высоким деревом, стояла молодая женщина. Зеленая пышная крона почти полностью скрывала силуэт от посторонних глаз, благодаря чему она могла не беспокоиться, что ее заметят.

Вначале Иэлию мучило любопытство. Она случайно увидела на берегу мужчину, который совершенно без стеснения сбросил с себя одежду и направился в воду. Местные жители были совсем не похожи на сактар. Смуглая кожа, сияющие золотом волосы, но самое главное – глаза… Глаза ярко блестели, лучась озорством, а на лице играла белозубая улыбка. Последнее обстоятельство волновало Иэлию больше всего: не зря она выбрала для посещения эту крошечную страну, затерянную в ущелье среди скалистых гор и лесов. Она объясняла это обычной скукой, боясь признаться даже самой себе, что причины, побудившие ее отправиться сюда, кроются гораздо глубже.

Вначале Иэлия отнеслась снисходительно к аманэльцам. Те жили в гармонии с природой и были наделены своей собственной магией. Но если их дар нес жизнь, то сила сактар разрушала все сущее. Дикие звери сюда приходили из лесов и спокойно прогуливались по узким улочкам. Их не боялись даже маленькие дети. Где это видано, чтобы волк ел яблоко из рук девочки, когда мальчик помладше пытался залезть ему на спину, дергая за уши?

Увидев подобную картину, Иэлия напряглась, ожидая кровавой расправы, но хищник терпел, а затем ласково потерся мордой о щеку ребенка. Ледяная королева пришла просто развлечься, но вместо этого принялась размышлять об этих удивительных людях, населяющих Аманэль. Пройдя по окраине города, она уже было решила возвращаться, когда заметила его. Мужчина забежал в воду, поднимая волны брызг. Крупные капли воды стекали по обнаженному торсу. Взгляд Иэлии изучающе двигался по рельефным мышцам, острые зубки непроизвольно впились в нижнюю губу. Она ощутила доселе неизведанное чувство, будто что-то легкое коснулось живота и растеклось внутри, разливая по телу тугую спираль дрожи. Не заметила, как подалась вперед и буквально выпала из своего укрытия, скатившись по сочной траве к кромке озера. Увидев, что все это время за ним следили, мужчина понимающе ухмыльнулся.

– Вот, значит, кто шелестел ветками, – послышался звонкий голос. – А я уж подумал, что птица запуталась в листве.

Иэлия насупилась. Она вела себя осторожно и двигалась тихо, как он мог услышать?

– А ты не местная!

Вот же болтун. Иэлия разозлилась из-за того, что этот чужак вызвал у нее столь странные чувства. Вначале желание, словно она человеческое животное, а теперь… смущение. Шутка ли, заставить растеряться королеву сактар.

– Удивительное наблюдение, – кивнула Иэлия, вместо того чтобы спокойно уйти в свой мир, решив вступить в разговор с этим дикарем. – Что же натолкнуло тебя на эту мысль? Восхитительная снежно-белая кожа или волосы, которые, словно расплавленное звездное серебро, ложатся на мои плечи?

– Вообще-то твоя улыбка, – заявил незнакомец. – Вернее, ее отсутствие и хмурое лицо. Хотя мне нравится, как ты витиевато выражаешься, словно слабоумный менестрель, сочиняющий песни для девчонок.

Иэлия надула щеки. Каков наглец! Остро захотелось поставить его на место. Непременно! Она вскинула руку и мстительно щелкнула пальцами, так что вода в том месте, где стоял рыжий, стала покрываться коркой льда. Посмотрим, весело ли тебе будет, когда ты окажешься в ловушке. Мужчина проворно поплыл к берегу, четко работая сильными руками, так что магия едва поспевала за ним. Босая нога коснулась берега, успев в самый последний момент заскочить на спасительный песок. Повезло.

– Прости, я ошибся на твой счет, – заявил он. Губы Иэлии тронула довольная усмешка, но тут же погасла, когда мужчина продолжил: – Да ты не менестрель, а фокусница. Из бродячего цирка сбежала?

Нет, ну эта наглость и непочтительность ни в какие рамки не лезут. Пока Иэлия размышляла, какую особо жестокую кару обрушить на парня, тот в мгновение ока оказался возле нее и сжал в объятиях. Рот, не ведавший вкуса чужих губ, обжег огненный поцелуй.

Иэлия застыла, ошарашенно взирая на него, а затем вырвалась и исчезла в облаке искрящегося тумана.

Она дала себе слово больше никогда не заниматься подобной ерундой и не посещать Аманэль, благо у нее и так хватало дел. Но вместо этого вскоре явилась туда вновь. Незнакомец будто поджидал ее и, увидев, расцвел в довольной улыбке. Оказалось, что Кайл много дней подряд приходил на место их встречи, в надежде увидеть белокурую незнакомку вновь. С тех пор их встречи стали регулярными.

Однажды, при возвращении Иэлии домой, произошло событие, которое полностью изменило ее жизнь. Хотя к этому все и шло. Выйдя из портала, она, как всегда, была полностью погружена в свои мысли. В холодной руке был зажат дивный цветок, лепестки которого искрились в темноте, наполняя пространство голубым светом. Кайл подарил ей его, сказав, что кристальная сердцевина напоминает ему лед ее глаз. Счастливо улыбаясь, Иэлия не заметила, что за ней пристально наблюдают. Из-за белокаменной колонны вышел ее брат, преградив путь в покои.

– Где ты была? – Аявел испытующе посмотрел на сестру, и та поняла по рассерженному взгляду: тот все знает.

– Гуляла, – коротко ответила Иэлия.

– Врешь. Ты ходила к нему.

– Если знаешь, зачем спрашиваешь? – с вызовом спросила она.

– Я запрещаю тебе покидать дворец. – Голос короля звучал хлестко, каждое слово отзывалось в груди ударом колючей плети.

– Ты забываешься, Аявел. Я не подчиняюсь тебе.

– Что ты в нем нашла, почему до сих пор не наигралась?

– Я хочу быть с Кайлом. Я… я люблю его.

– Сактары не подвластны подобным низменным чувствам. Иэлия, ты ведешь себя как человек.

– Ты ошибаешься, даже ледяное сердце способно любить. А люди… они гораздо выше нас, потому что умеют сострадать и жить, жить по-настоящему, испытывая радость.

– Кроме радости, есть еще боль, страх, смерть, в конце концов. Тебе дарована высшая жизнь, лишенная недостатков, а ты хочешь растоптать ее, бросив под ноги мужчине?

– Я не хочу прожить ее без Кайла.

– О чем ты говоришь?

– Я решила…

– Не продолжай!

– Ты правильно все понял. Я немедленно возвращаюсь в Аманэль. Навсегда.

Стены дворца дрогнули, когда Иэлия отреклась от своей силы, исчезая в своем последнем портале. Потрясенный, сломленный, Аявел стоял посреди ледяного зала и смотрел, как его правая рука превращается в лед. Уйдя из этого мира, Иэлия, сама того не ведая, разрушила узы крови. Она долго готовилась к этому, провела заранее ритуал, но с последним словом отчего-то тянула, не решаясь разрубить последнюю нить, связывающую ее с домом. Брат и сестра были одним целым, две половины, дополняющие друг друга, две силы, сливающиеся в одну. Древняя кровь связывала близнецов узами магии, и, разорвав эту незримую нить, Иэлия лишила бессмертия и вечно юного правителя сумеречных чертогов. Она выбрала любовь, отказавшись от трона. И вот сейчас, после потери сестры, искра жизни Аявела стала медленно гаснуть. Он умрет гораздо раньше положенного срока, оставив сактар без правителя. Поэтому, узнав, что дочь беглянки жива, Аявел решил, что Лорейн займет место своей матери на троне. Но сделать это она должна по своей воле.

* * *

Ледяной чертог приветливо отворил для меня свои двери, укрывая сумеречным пологом. Бесстрастные лица сактар, встречавших меня почтительными поклонами, сливались для меня в одно. Ни одного презрительного взгляда, лишь уважение и дружелюбие.

В Элларии я никто. Выскочка, попавшая в постель короля, которая выслужилась до звания законной невесты. Здесь же я была принцессой крови, наследницей древней короны, будущей повелительницей.

За время перехода волосы мои побелели, а кожа стала почти прозрачной, я уже не была собой. От прежней Лорейн не осталось и следа. Мрачная, равнодушная, похожая на тень от живого человека – вот кем я сейчас стала, и это меня ничуть не огорчало. Окруженная молчаливой заботой, я, словно богиня, жила в холодных стенах дворца, проводила дни, неспешно прогуливаясь по бесцветным роскошным покоям или бродила по саду, наполненному ледяными цветами. Хрустальные бутоны звенели подобно колокольчикам, а когда на небе всходила синяя луна, светились изумрудным цветом. Я вглядывалась в них, представляя глаза Кордана, а иногда и вовсе не вспоминала о своем возлюбленном, словно его никогда и не было.

Несколько раз мы беседовали с Аявелом. В первый раз, когда я бросилась к нему с просьбой помочь вернуться назад, он быстро прекратил разговор, но чуть позже, когда желание покидать это место притупилось, мы стали общаться дольше. Сактары не спят, но иногда, когда красная луна исчезала в небесном омуте, я закрывала глаза и проваливалась в беспокойную дрему. Вот тогда воспоминания вновь наваливались на меня ослепительным грузом, я видела образ Кордана, тянувшего ко мне руки, но всякий раз, стремясь пройти к нему, просыпалась. В такие моменты слезы градом текли из глаз, и я кричала имя любимого, но вскоре забывала о причине своей боли и расслаблялась.

Однажды в своих покоях я увидела необычный предмет – голубой цветок, заключенный в ледяную сферу. Когда-то он жил под летним небом, но потом его сорвали и заморозили.

– Тебе нравится?

Я медленно обернулась и увидела Кассию.

– Неплохо, – пожала я плечами.

– Он из Аманэль.

Знакомое название царапнуло память, я вспомнила, где видела подобный. В деревянной шкатулке своего отца. Давно. Еще в прошлой жизни.

– Мамин?

Что-то в глубине души шевельнулось, накрывая удушливой волной жара. Пальцы стиснули лед, отчего он начал плавиться. Вода стекала по ладоням и замерзающими осколками падала на пол. Освобожденный от многолетних оков бутон стал увядать, сраженный холодным воздухом. Хрупкие лепестки скрутились, а стебель почернел. Я испуганно принялась дуть на него, пытаясь согреть собственным дыханием, совершенно забывая, что оно давно несло смерть для всего живого.

– Я слышу, как ты плачешь, – тихо произнесла Кассия.

– Когда? – Я подняла удивленный взгляд на снежную деву. – Не помню такого, ты что-то путаешь.

– Когда засыпаешь. Ты же знаешь, что сактары не спят?

Я кивнула. Перед глазами встал образ Кордана, его последние слова. «Я буду ждать», – сказал он. А я обещала вернуться. Но не сдержала слово.

Горячая слеза скользнула по щеке, оставляя обжигающий след. Как я могла забыть, как могла так быстро разлюбить? Цветок в моей ладони дрогнул, а бутон раскрылся, словно находился сейчас в теплом саду, а не в жутком холоде.

– Как мне вернуться? – спросила я, пытаясь бороться с густой пеленой забвения, настойчиво проникающей в голову.

– Никак. Ты не сможешь, – отозвалась Кассия.

– Маме удалось! – почти выкрикнула я, с мольбой посмотрев на нее.

– Иэлия была королевой, ее сила безгранична. А ты такая же, как я, но тебя готовят к тому, чтобы возвести на трон. Только после этого ты примешь дар предков.

– Но ведь у меня хватило сил снять проклятие с Элларии.

– Это не твоя заслуга.

– Кто же тогда это сделал?

Ответа я не ждала. Аявел. Он искусно манипулирует мной все это время, а я, словно покорная марионетка, позволяю играть собой.

– В тебе две стихии. Жизнь и смерть. Ты могла выбрать любую, отдать предпочтение крови отца или получить силу матери. Ты предпочла второе.

– Это был обман, ты же сама мне сказала, что только так я смогу снять заклятие вечной зимы.

– Если бы ты была королевой, то смогла бы управлять силами гораздо большими, чем можешь даже представить. Но сейчас ты сактар. Снежная дева холода.

– Ты солгала.

– Я просто выполнила свой долг.

– Ты пыталась выслужиться перед любимым мужчиной! – крикнула я. Злость придала решимости. – Да, я видела, как ты на него смотришь, слепой не заметил бы подобного взгляда, полного нежности и страсти! Даже ледяное сердце может любить! Отчего же я забыла Кордана?

– Магия, – процедила сквозь плотно сцепленные зубы Кассия. – Аявел приглушает твое сознание, он не хочет, чтобы ты повторила судьбу матери и, получив безграничную власть, вернулась к своему элуру.

– Кассия, помоги мне, – взмолилась я, чувствуя, как холод равнодушия почти касается души.

– Слишком поздно, прими свою судьбу, – отозвалась она.

– Кордан ждет меня.

– Время под пологом сумрака течет медленнее, чем на земле. Как думаешь, сколько лет ты уже здесь находишься?

– Ты врешь, ты опять врешь!

Я хотела крикнуть, но из горла лишь вырвался свистящий шепот, а потом я сжала ладонь, сминая прекрасный цветок. Вмиг замерзшие лепестки хрустнули и рассыпались.

– Я попробую помочь. – Голос Кассии дрогнул, но я лишь недоуменно посмотрела в ответ.

– Оставь меня, – коротко сказала я.

– Слушаюсь.

Снежная дева поклонилась и исчезла.

Глава 29

– Отпусти ее.

Аявел поднял взгляд на Кассию и, склонив голову набок, удивленно посмотрел на девушку.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил он.

– Освободи Лорейн.

– Я ее не держу, она сама приняла решение вернуться домой.

– Ее дом в Элларии.

– Кассия, ты забываешься!

– Она не принадлежит этому миру. Мы оба прекрасно знаем, что магия сактар никогда не пробудилась бы в девочке, если бы не твое желание. Я намеренно ввела Лорейн в заблуждение, заставляя думать, что именно она принимает решение, а, в сущности, его уже принял ты. За нее. Это очень жестоко.

– Я подарил Лорейн весь мир, и уступлю трон, когда придет время.

– Ты из живого человека сделал бесчувственную марионетку. Девочка страдает без своего любимого.

Аявел недоумевал: да что с ней такое сегодня? Кассия обычно коротко кивала, выслушивая его распоряжения, и никогда не обсуждала приказы. Зато сейчас посмела выразить свое недовольство.

– Принцесса счастлива, – сказал он. – Я лишил ее всех лишних чувств, способных расстроить или ранить.

– Возможно, это последнее, что я скажу в своей жизни, но ты меня выслушаешь. – Обычно бесстрастный голос снежной девы сейчас дрожал. – Место Лорейн рядом с ее мужчиной, они пара и любят друг друга. Вопреки твоим заявлениям здесь она никогда не будет счастлива. Ты посмотри: ходит словно восковой голем. Она не живет, а существует, находясь в плену твоих оков.

– С чего это ты воспылала состраданием и заботой? – отозвался Айвел. Его злил этот неожиданный разговор.

– Потому что влюбленная женщина понимает другую, как никто другой, – сбивчиво проговорила Кассия.

– Опять эта любовь, – раздраженно буркнул Аявел, брезгливо передергивая плечами. – Она что, заразная? Уж не думал, что и ты поддашься этим чарам.

– Много лет я нахожусь рядом с тобой, хожу словно тень, неделями жду крупицы внимания, а поймав мимолетный взгляд или одобрительный кивок, радуюсь, словно человеческое дитя.

– Кассия…

– Нет, ты меня выслушаешь!

Стройный девичий силуэт стал прозрачным, а затем и вовсе обернулся снежными искрами, которые, подхваченные порывом воздуха, через мгновение материализовались возле трона. Нагнувшись к сидевшему мужчине, она схватила острый подбородок своими белыми тонкими пальчиками и запечатлела на губах страстный поцелуй.

– Что ты творишь… – Повелитель сактар попытался отстраниться здоровой рукой, но от девушки не так-то легко было избавиться.

– Люблю, – шептала она, чередуя признания и поцелуи.

– Наигралась? – холодно осведомился Аявел, когда Кассия наконец отпрянула от него.

– Хотела узнать, каков на вкус поцелуй возлюбленного.

– За эту дерзость ты будешь наказана, я изгоняю тебя на десять лет. Может, тогда умеришь свой пыл и наберешься ума.

– Я сама ухожу, – проговорила Кассия. – Навсегда.

– Куда ты собралась?

Злость, бушевавшая на непокорную деву, неожиданно резко улеглась, а вместо нее пришла… тревога. Он привык, что верная и преданная Кассия всегда рядом с ним, она словно тень следовала повсюду. Что же он будет делать без нее?

– На севере есть небольшая страна, там даже лето суровое и холодное, отправлюсь туда. Заведу себе мужа.

– Кого? – Аявел подался вперед, а затем и вовсе встал.

– Мужчину, с которым буду делить постель.

– Зачем тебе это?

– Хочу почувствовать себя любимой. Знаю, что заслужу твою ненависть, но все же признаюсь. На прощание я оставила Лорейн подарок. На время освободила ее от влияния твоей магии. Пока мы с тобой тут болтаем, девочка входит в портал. Через несколько мгновений она окажется в Элларии.

– Женщины… что за глупые существа! Прошло уже три года с тех пор, как она рассталась со своим любовником. Думаешь, король все это время ждал ее? Да он давно уже женился и завел наследников. Любой разумный правитель на его месте сделал бы так.

– Ты недооцениваешь силу любви.

– Тем лучше. Разочарованная и униженная, Лорейн приползет обратно и тогда уже совершенно точно забудет все эти глупости. Примет свою судьбу и мою корону.

– Посмотрим, – печально улыбнулась Кассия. – Если все же Лорейн захочет остаться, освободишь ее от оков магии?

– Я подумаю.

– Благодарю, это будет благородно и честно.

Девушка поклонилась и, развернувшись, пошла в сторону выхода, туда, где в глубине коридора ее ждала спираль портала. Еще несколько шагов – и она навсегда покинет ледяные чертоги. Как же тяжело идти! Еще немного, еще чуть-чуть…

– Кассия…

– Да, мой повелитель?

Снежная дева остановилась и обернулась. Она зябко поежилась, хотя никогда в жизни не чувствовала холода. Язычок скользнул по нижней губе, чтобы еще раз ощутить вкус страсти и надежды.

– Если Лорейн не вернется, я останусь в одиночестве.

– С вами будут слуги.

– Я хочу, чтобы со мной была ты.

Кассия подняла полные слез глаза на мужчину, которого любила всю свою жизнь. Первый раз соленая влага коснулась ее белых ресниц, скатываясь вниз. Нет, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой, видимо, он решил таким образом проучить ее напоследок. Еще мгновение – и Аявел рассмеется прямо в лицо.

Сгорбившись под грузом навалившейся боли, Кассия вздохнула и направилась к выходу.

За долю секунды повелитель сактар преодолел расстояние огромного зала и нагнал беглянку.

– Я не давал позволения уходить.

Здоровая рука ухватила девушку за запястье, не позволяя продолжить путь.

– Отпусти…

– Останься.

Их взгляды встретились. Кассия обняла его за шею и вновь поцеловала, на этот раз Аявел ответил ей.

* * *

Я задыхалась, борясь с невидимой паутиной, которая обвивала мое лицо. Пальцы судорожно ловили воздух, пытаясь сбросить магию.

– Тише, потерпи, – мягкий голос Кассии звучал успокаивающе, вскоре и вправду стало легче дышать, а затем и вовсе голова прояснилась. – Как ты?

– Отлично, – кивнула я.

– Точно решила вернуться?

– Да, – поспешно сказала я, боясь, что она передумает.

– Тогда поторопимся!

Я почувствовала, как тело подхватывает ледяной ветер, но, прежде чем портал затянул меня в свой омут, успела прикоснуться к ее руке в знак благодарности.

– Тебя сильно накажут? – крикнула я.

– Не думай обо мне!

Я будто растворилась в пространстве, потеряв связь с собственным телом, но вот сознание было ясное как никогда. Кассия сказала, что чары на время ослабнут, но потом вернутся вновь, но я была благодарна и за эту короткую встречу. Меня душили сомнения. А если все напрасно? Скорее всего Кордан давно женился на Нэрии. В таком случае мое возвращение принесет смуту в их семью.

Нет, я не осуждала его, скорее даже порадовалась… хотя кому я вру, самой себе? Чувства не всегда идут рука об руку с разумом. Умом я понимала, что такой поступок был бы правильным, но вот сердце изнывало от боли, едва я представила любимого с другой.

Несколько мгновений я будто летела в огромную пропасть, а потом поняла, что ноги касаются твердой поверхности и я больше не падаю. Позади распахнутая створка окна ударилась об стену, так что толстое стекло со звоном дрогнуло.

– Сынок, может, мы наконец поговорим спокойно?

– Мама, негоже вламываться в покои, тем более я готовлюсь ко сну. Я выслушаю тебя позже.

Я вслушивалась в голоса, доносившиеся с другого конца комнаты. Очертания знакомой мебели проявлялись в сумраке, освещенные лишь тусклым огнем пары свечей.

– Мальчик мой, это твоя любимая отговорка! Мое материнское сердце кровью обливается.

– Выйди немедленно.

– Я тебе нашла такую милую невесту. Она кроткая, учтивая, идеальная кандидатура. Ты даже не хочешь на нее взглянуть.

– Мама, мне кажется, покои в монастыре заждались тебя.

Леди Гормлэйт поджала губы и раздраженно запыхтела, скрестив руки на груди. Ее унизанные перстнями пальцы нервно теребили кружевные манжеты на длинных рукавах.

– Нет, ты, конечно, умница. Нет, правда же молодец, что отправил Нэрию подальше и выдал замуж за сэра Берлиша. Зачем нам девушка, которая даже забеременеть не смогла.

– Она же тебе так нравилась, – усмехнулся Кордан.

Я стояла, не в силах отвести он него взгляд. С нашей последней встречи он изменился. Под потемневшими зелеными глазами пролегли круги, черты лица заострились. Он не видел меня, лишь неожиданно нахмурился, заметив, что окно распахнулось, а затем его взгляд опустился на пол, туда, где по паркету стелилась белая дымка тумана.

– Но когда я узнала, что она привязывает подушку к животу, я поняла, что была нарочно введена в заблуждение. Мерзавка хотела подкинуть нам чужого младенца.

– Лорейн бы никогда так со мной не поступила…

– Может, ты уже забудешь наконец про свою ведьму! Она давно бросила тебя. А ты до сих пор пускаешь слюни в ее сторону.

– Она обещала вернуться.

Кордан сощурил глаза, внимательно разглядывая то место, где я стояла. Видеть он меня не мог, хотя, несомненно, чувствовал чужое присутствие.

– Три лета прошло, мальчик мой. Совершенно ясно, что она и думать про тебя забыла, еще бы – с ее-то способностями. Видно, замуж выскочила за этого… короля сактар.

– Он ее дядя.

– Да кто их разберет, может, у них это в порядке вещей. Не удивлюсь, если так оно и было. Ты же король, должен заботиться об элларийцах, произвести на свет наследника. Ты обязан жениться.

– Зачем?

– Чтобы у Элларии был достойный принц, а лучше не один.

– А потом смотреть, как мои сыновья убивают друг друга на поединке чести?

– Это традиция. – Леди Гормлэйт замялась, исчерпав все свои аргументы.

– Я выберу наследника среди достойных лордов, это будет правильно.

– Твоя ведьма никогда не вернется, – со злостью прошипела королева-мать. – Надеюсь, когда ты поймешь это, будет еще не слишком поздно, твоя мужская сила не иссякнет, и ты сможешь зачать законного сына.

– Мама, все же столичный климат плохо влияет на тебя. Я безмерно благодарен за опеку, а сейчас позволь и мне позаботиться о твоем драгоценном здоровье. Северный монастырь с удовольствием примет тебя, его стены надежно защищают от лишних волнений. Будешь читать, гулять, отдыхать…

– Я не вернусь туда! – перебила сына леди Гормлэйт.

– Доброй ночи, матушка.

– Я… больше не буду докучать тебе своей болтовней.

– Рад, что мы поняли друг друга.

– Доброй ночи, ваше величество.

Королева-мать поклонилась и поспешно ушла, а Кордан в это время развязал тесьму и, стянув через голову батистовую сорочку, бросил ее возле кровати. Туда же следом полетели высокие сапоги и ремень.

– Ты долго будешь прятаться?

Неожиданный вопрос застал меня врасплох, легкий вздох сорвался с губ. В ярком лунном свете серебряные пылинки начали складываться в силуэт моего тела. Кордан не делал попытки приблизиться, лишь смотрел, как из света и искр рождается его любимая.

– Твой запах, еле уловимый, сладкий, будто сок только что сорванной ягоды, – хрипло прошептал он. – Я почувствую его даже за несколько миль отсюда.

Меня не было три года. Три года разлуки. Я не знала, как начать разговор, что сказать в свое оправдание.

– Прости, что не пришла раньше, – наконец выдохнула я.

– Главное, что ты вернулась.

Больше не говоря ни слова, мы бросились в объятия друг друга. Кордан вцепился в меня, причиняя боль, сминая плечи и руки. Остервенело целовал шею и лицо, почти прокусывая кожу.

– Я ждал… ждал все эти годы.

– Знаю.

– Больше никогда не отпущу, прикую к себе цепями.

Я закрыла глаза и застыла в его объятиях. Кордан почувствовал это и, отстранившись, посмотрел прямо в глаза:

– Ты же не вернулась, верно?

– Он хочет, чтобы я стала королевой. Не отпустит. Никогда.

Из горла элура вырвался рев, полный боли и отчаяния. Я вновь прижалась к нему, ощущая, как в груди бьется горячее сердце, каждое движение которого отмеряло секунды, приближая момент расставания.

Не знаю, сколько мы простояли так посреди покоев, но, когда погасли свечи, Кордан подхватил меня на руки и отнес в постель. Мы любили друг друга в ту ночь, зная, что это будет в последний раз. Я отчаянно не хотела засыпать, но усталость странным образом сморила, а когда открыла утром глаза, то поняла, что все еще нахожусь во дворце. Прошли часы, а затем и дни, прежде чем пришло понимание, что древняя магия крови отпустила меня. Я больше не подвластна чарам, не сгораю от жара солнечного света и не умираю от теплого летнего воздуха. Я стала собой, той девчонкой, которой была прежде. Ранимой, нежной, ласковой, любимой Лорейн. Именно так называл меня мой король, целуя долгими ночами, именно эти слова говорил, стоя перед алтарем, принося клятву брачной верности.

Эпилог

Я радостно рассмеялась, наблюдая за маленьким сыном, который гонялся по саду за черным щенком.

– Нет, где это видано, чтобы будущий правитель черных ягуаров был рыжим? – притворно возмутился Кордан, одаривая ребенка любящей улыбкой. – Скажут, что лис какой-то затесался в нашем роду.

– Какая разница, как он выглядит? Главное, чтобы был мудрым и справедливым королем, – отозвалась я.

– Ты права, моя милая. – Элур поймал мою ладонь и быстро коснулся губами кончиков пальцев, даря тайный поцелуй.

– Мам, смотри, что я умею!

Долгожданная дочурка, появившаяся у нас четыре лета назад, сейчас бежала к родителям, неся в ручке большую белую лилию. Малышка Иэлия встряхнула бутон, и мне на юбку посыпались крошечные стеклянные бусы.

– Что это, моя принцесса? – спросила я, разглядывая прозрачные камешки, которые неожиданно начали таять, оставляя на зеленом шелке едва заметные мокрые следы.

– Вот как я могу, – гордо вскинула кудрявой белокурой головкой Иэлия. – Это роса на лепестках, так нянюшка говорила. А я взяла и превратила ее в бусики, только вот почему они исчезли?

Девочка расплакалась, а мы с ее отцом переглянулись. О способностях дочери нам стало известно уже давно, но все же старались не думать о возможном будущем своей малышки. Когда придет время, она вырастет и сама решит, захочет ли принять силу своих предков и откликнуться на зов древней крови сактар или останется в Элларии. Мы примем любой ее выбор.

Кордан взял дочку на руки и закружил в воздухе, слезы на пухлом хорошеньком личике высохли, а по саду разнесся счастливый детский смех.


home | my bookshelf | | Обжигающие оковы любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 2.0 из 5



Оцените эту книгу