home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



РЭЙВЕН

(1)

– Ну, давай! Пройди сквозь это!

Рэйвен узнала угрожающую интонацию даже раньше, чем определила владелицу голоса. Ее запугивали уже не первый раз.

Издевательский приказ был немедленно и неизбежно подкреплен жесткой пятерней, прижавшей ее лицом к каменной стене коридора. Камень был холодный. Всегда холодный, даже летом. Ведь Фельк – самый северный город Перешейка и климат здесь не такой мягкий, как, по слухам, на юге.

И уж точно ничего мягкого не было в этом месте. Здесь – Академия.

Рэйвен даже не пыталась повернуть голову. Судя по смеху за спиной, нападающих было не менее трех.

– Я не могу, – сказала Рэйвен медленно и сдержанно. Она знала, что нельзя выказывать ни страх, ни дерзость.

– Ничего подобного! Очень даже можешь! – крикнула девушка, крепко державшая Рэйвен. Ее звали Боль, и она вполне соответствовала своему имени. – Ты же волшебница, разве нет?

– Она уж точно думает, что да, – сказала другая ученица. Последовал новый взрыв смеха.

– Нет, – сказала Рэйвен все тем же ровным тоном, сдерживая страх. Выдержка сейчас решала все. – Я учусь. Как и вы.

– О нет, ты же у нас одна такая дошлая, – возразила Боль. – Такая талантливая! Тебе всегда подавай самые сложные упражнения! Если бы стало по-твоему, мы все только бы и делали, что учились да упражнялись. Не спали бы, не ели. И даже по нужде не ходили бы.

Она была не права. Рэйвен никогда не призывала других разделить ее усердие. Многие из учеников Академии вели себя как проказливые дети. Она же поступала как ученица, желающая достичь высот знания. Больших высот.

Чужая рука прижала ее сильнее. Лоб и нос Рэйвен теперь приплюснулись об стену.

– Я сказала – давай, проходи сквозь стену!

– Я не могу. – Рэйвен едва удалось проговорить это. Она чувствовал на губах вкус камня.

– Ну-ну, не стесняйся, – сказала Боль. – Есть такая штука – заклинание переноса. Ты его знаешь. И мы хотим посмотреть.

Они снова рассмеялись – еще громче и злораднее.

Рэйвен вздохнула. У нее не было времени на препирательства. Долгий учебный день закончился, но в комнате ее ждали книги.

Штука! Тут было над чем посмеяться, хотя Рэйвен сейчас было не до смеха. Магия Переноса, с помощью которой открывали порталы, позволяющие пропускать людей (и даже, как поговаривали, военные орудия), требовала заклинаний очень большой силы. Только самые умелые, специально подготовленные маги могли справиться с этой задачей, да и то не в одиночку. На каждом конце прохода должен находиться маг; оба они должны действовать слитно, в полной гармонии друг с другом; они обращаются к таким силам, какие выходят далеко за пределы, ныне доступные пониманию Рэйвен. И даже при всех этих условиях они могли открывать лишь очень узкие порталы – скажем, не шире, чем нужно для фургона – и поддерживать их ограниченное время. Однако втолковывать все это Боли не имело никакого смысла.

– Давай! – повторила Боль, и теперь в ее тоне звучала уже неприкрытая угроза насилия. – Делай!

Вообще-то по коридорам полагалось ходить дежурным и присматривать за порядком – но, разумеется, ни одного из них поблизости видно не было. Рэйвен нужно было самой сделать хоть что-нибудь.

Она снова вздохнула и стала собираться с духом. Сосредоточилась и потянулась к тем силам, что поддерживают магические воздействия. Ее учили, что эти силы – природные и всегда имеются в наличии. Пуская их в ход, нужно лишь не превысить допустимую меру, а для это требовались как врожденные способности, так и немалая выдержка. У Рэйвен имелся достаточный запас обоих этих ингредиентов.

Прилив головокружения дал ей почувствовать, что сила вошла в нее.

Внезапно вокруг ее головы с треском заискрились разряды. Ее неухоженные темные волосы встали дыбом.

Хватка вражеской руки ослабла. Кто-то громко ахнул.

Рэйвен выждала, пока действие этого слабенького заклинания рассеется. Потом повернулась, не забыв придать своему простоватому лицу извиняющееся выражение.

– Простите, – сказала она. – Я пыталась, но пройти сквозь стену не смогла.

Боль была одного роста с Рэйвен, но намного более мускулистая. Теперь она отступила на шаг, но тут же остановилась. Выказывать слабость в присутствии своих подружек ей не хотелось. Вероятно, прежде чем отступить, она намеревалась ударить Рэйвен кулаком в качестве логического завершения инцидента.

Но удача наконец-то перешла на сторону Рэйвен. В эту самую минуту из-за угла показался дежурный, помахивая тростью, которые специально выдавались им, чтобы щедро охаживать учеников по спинам. Компания прыснула в разные стороны. Рэйвен сразу направилась в свою комнату.


Рэйвен откинулась на спинку стула и потерла слипающиеся глаза. Она понятия не имела, который теперь час или сколько времени она прозанималась – да это ей, в общем, было безразлично. Она постановила не спать, пока не усвоит уроки, преподанные им днем.

Хотя по расписанию никаких испытаний на завтра не значилось, это не гарантировало, что их действительно не будет. Необъявленные испытания при подготовке магов являлись нормой, а не исключением. Притом испытания эти бывали чаще практического, а не теоретического характера, и для плохо подготовленного ученика могли закончиться увечьем, а то и смертью.

Поднявшись на ноги, Рэйвен потянулась и прошлась из угла в угол – всего несколько шагов, большего не позволяли размеры ее тесной каморки, этой ячейки в улье, разделенном тонкими перегородками. Помещения для учеников были рассчитаны на минимум необходимых удобств, а не на комфорт. Здесь едва хватало места, чтобы втиснуть убогую койку с соломенным тюфяком, письменный столик, стул да еще ночной горшок.

Зеркала не было. Академия их не предоставляла, а сама Рэйвен не видела смысла в приобретении зеркала. Она ведь уже и так изучила свою внешность.

Мать назвала дочку красивым именем Рэйвен в надежде, что девочка вырастет такой же стройной и красивой, как она сама. По правде говоря, собственная красота была главным предметом гордости ее матери. Ведь именно благодаря красоте на ней однажды остановился взгляд богатого и могущественного господина из великого города Фелька. Господин этот перевез ее из жалкой родной деревушки и возвел на свое ложе.

Ее вполне устраивала роль наложницы. Она охотно и увлеченно играла ее много лет, пока не забеременела. Тогда любовник дал ей отставку – но обеспечил таким содержанием, что она могла, вернувшись к себе на родину, устроиться там со всеми удобствами и не работать.

Когда красота ее в конце концов начала увядать, она утешилась надеждой на то, что дочь расцветет и пойдет по ее стопам.

К сожалению, этим надеждам не суждено было сбыться. Рэйвен в младенчестве была круглощекой, и с возрастом детская пухлость не только не исчезла, но закрепилась и превратилась в излишнюю полноту. Несмотря на непрестанные увещевания матери: «Держи спину, распрями плечи, что ты сидишь кулем!» – Рэйвен из толстенькой неуклюжей девочки превратилась в толстенькую неуклюжую девушку с жесткими темными волосами. К тому же она так и не вытянулась выше весьма среднего роста.

Будь у нее друзья, жизнь стала бы вполне сносной, но друзей не было. Мать всегда держалась отчужденно и сторонилась односельчан – убежденная в том, что годы, проведенные совсем в другом обществе, среди богачей, возвысили ее над простецким деревенским народом, хотя она и родилась такой же.

Естественно, ответом деревни на такое отношение стало неприкрытое презрение, передавшееся от взрослых к детям. Юная Рэйвен испытала его на себе в полном объеме: общество обеспечивало ей насмешки, придирки и постоянное унижение со всей доступной людям изобретательностью.

Лишенная душевной привязанности к окружающим, Рэйвен укрылась в области фантазий. Мать настояла, чтобы она научилась читать, полагая это умение важнейшей предпосылкой для внедрения в высший свет, и Рэйвен проявила большие способности к обучению. Ее ум постоянно нуждался в пище; быстро овладев основами, она проглатывала любую попавшуюся в руки книгу или просто печатный текст, а когда и скудный приток новинок иссяк, надумала писать сама.

Перестав замечать действительность, Рэйвен скроила по своей мерке мир мечты, куда могла уходить всякий раз, когда того хотела. Мир этот был создан из кусочков и обрывков всего, о чем она слышала или читала – из описаний других земель и разных городов-государств Перешейка. Ближайшим к ее деревушке городом был Фельк, где когда-то ее мать жила с ее отцом. Это был старый город, большой город, и мысли о нем завораживали одинокую некрасивую девочку.

Одна из ее фантазий была самой дорогой и заветной: когда-нибудь она отыщет отца, и он осыплет ее знаками любви и признания, которых она так и не дождалась от матери. Этой мечте отводилось особое место, потому что, если верить утверждениям матери, ее отцом был не кто иной, как сам лорд Матокин.

С самого детства Рэйвен знала, что этот маг был одним из самых могущественных людей Фелька. Теперь их город-государство целиком принадлежал ему. Матокин внезапно поднялся к самым высотам могущества, посулив Фельку великое будущее и обретение новых, обширных земельных владений. Народ поверил ему, наделил властью, которая позволила ему создать большое войско.

Матокин был магом и не считал нужным скрывать свои огромные колдовские способности. Наоборот, он дерзко демонстрировал их – презрев давнюю традицию Перешейка, отводившую магическому искусству место в тени. Он заявил, что магия станет ключом к окончательному и бесповоротному торжеству Фелька. Народ поверил его обещаниям – и посмотрите, какого могущества в самом деле достиг Фельк! Его войско двигалось на юг, захватывая другие города, раздвигая границы страны.

Одной лишь мысли о том, что этот великий человек мог бы признать ее дочерью, Рэйвен хватало, чтобы воодушевиться и направить все усилия на осуществление своих мечтаний.

Когда она наконец-то высказала намерение поехать в Фельк и поступить в основанную Матокином школу магов, эта ее выдумка встретила поразительно слабое сопротивление. Мать давно уже потеряла всякую надежду на то, что дочка станет красавицей – и теперь пребывала в полной растерянности, не в силах придумать, куда бы ее пристроить, какое место в жизни для нее найти.

Хотя идея о школе магов и не приходила в голову самой матери, она показалась ей весьма здравой. Даже если у дочери не найдут особого таланта к магической науке или же вовсе признают бездарной, жизнь в Фельке даст ей куда больше шансов встретить кого-то, кто позаботится о ней, нежели пребывание в здешней глуши. Соответственно, мать проводила дочь в дорогу, снабдив маленьким, но увесистым кошельком серебра, накопленного за несколько лет. Она проявила при этом такой энтузиазм, какого Рэйвен от нее отродясь не видала и даже вообразить не могла.

Народная молва утверждала, что врожденные магические способности чаще всего проявляются среди знати. В поддержку этого суждения приводили тот факт, что и самые близкие к Матокину политические деятели, и мелкая сошка в их подчинении происходили почти исключительно из рядов аристократии Фелька. Однако скрытые таланты могли проявиться где угодно, и это было особенно верно относительно магии.

Рэйвен ненадолго опустила голову на руки и улыбнулась вспомнив, какой наивной была, когда приехала в Фельк и впервые явилась в Академию для испытаний. Она вспомнила, как озадачило ее то удивление, которое выказали экзаменаторы, заметив ее горячее желание быть принятой.

Конечно, тогда она еще не знала о слухах, что ходили по стране и были теперь едва ли не признаны достоверными: те из соискателей, чьи способности к магии сочли недостаточными для того, чтобы тратить средства и время на обучение этих людей, пропадали без вести вскоре после провала на испытаниях. Или же с ними происходили весьма прискорбные несчастные случаи.

Выглядело это так, будто Матокин желал уничтожить всех потенциальных магов, не включенных в общую систему, рассеянных по землям, подчиняющимся ему, сколь бы ничтожным ни считался их потенциал. В результате число желающих добровольно подвергнуться испытаниям постепенно сокращалось, пока в конце концов не свелось к нулю – так что пришлось рассылать во все стороны испытателей, чтобы выискивать новых учеников для Академии. Этих испытателей боялись; они рыскали по всей стране, по всем деревням в окрестностях Фелька.

Рэйвен эти методы не оттолкнули, но внушили благоговейный страх. Каким же могущественным должен быть человек, сколь он должен быть уверен в правильности своего пути, чтобы действовать так круто и решительно!

Сама Академия была мрачным местом, более похожим на крепость или тюрьму, чем на школу. Ее окружала высокая каменная стена, а здания внутри стен – как учебные, так и жилые – отличались унылой безликостью.

Растущей империи требовались маги, учащихся наскоро готовили и допускали к испытаниям, чтобы удовлетворить эту потребность. Фельк разрастался. Острие войны обратилось к югу; планировался захват всего Перешейка, ибо такова была цель Матокина. Это был вдохновляющий замысел – хорошо жить в такое великое время… и нужно постараться остаться живой.

Помимо всего прочего, обучаясь применять могучие силы волшебства и управлять ими, ученики должны были вновь и вновь подтверждать свою преданность Матокину.

Их связывали с Академией кровные узы – в буквальном смысле этого слова: кровь брали из специально прокалываемого пальца, образец снабжали ярлыком с именем ученика и отправляли на хранение. Говорили, будто эту кровь можно использовать, чтобы повредить тому, кому она принадлежала, или даже убить его – где бы он или она ни находились. Это было отличное средство для поощрения верности.

Рэйвен, конечно же, сдала свой образец с радостью. Она ведь и так была связана с Матокином по крови – по меньшей мере так она надеялась в глубине души, скрывая эту тайну ото всех. Могла же ее мать хоть один разочек сказать правду!

Также учеников поощряли доносить друг на друга и даже на преподавателей, информируя начальство о малейших поступках либо замечаниях, противоречащих имперской идеологии – даже если речь шла о самых невинных комментариях или шутках. Если становилось известно, что кто-то из учеников не доложил о подобных нарушениях, их считали не менее виновными, чем тот, кто сказал или сделал лишнее.

В возрасте девятнадцати лет, после двух лет обучения, Рэйвен уже отлично умела действовать исподтишка и злословить. Если что хорошее и досталось ей в детстве, так это полезные навыки, без которых в Академии было не обойтись. Ей не пришлось отвыкать от дружелюбного отношения окружающих. Обычное для Академии запугивание почти не отличалось от того, что ей доставалось в родной деревне – потому она с легкостью игнорировала все, что не угрожало непосредственно ей самой.

Она также без осложнений развила в себе искреннюю преданность Матокину и той имперской политике, которую он проводил с помощью своих администраторов. Проявив необычную для своего возраста осмотрительность, еще собираясь уехать в Фельк, Рэйвен решила, что будет хранить в тайне возможную родственную связь между ней и магом-властителем: если бы она объявила об этом сразу по приезде, это могли посчитать попыткой обеспечить себе какие-то преимущества.

Вместо этого она старалась, чтобы ее заметили благодаря преданности делу и растущему мастерству. Вот если когда-нибудь ее отличат и обратят на нее его личное внимание, тогда и настанет момент заговорить о родстве. Больше всего Рэйвен хотелось, чтобы отец мог гордиться ею. Скрывая родство с ним до поры, когда она докажет, что достойна его, она лишь придавала страстно ожидаемому мгновению еще большую сладость…

Рэйвен вздрогнула и вскинула голову. В коридоре за дверью ее каморки уже забрезжил утренний свет!

Несмотря на все свои благие намерения, она позорно заснула.

Паниковать и терзаться самообвинениями было бесполезно. Ее дисциплинированный ум сразу же переключился на поиски выхода из этого неблагоприятного сцепления обстоятельств. Она должна была еще поработать над вчерашним уроком – им преподали несколько более мощный вариант уже изученного ранее заклинания с использованием статического электричества. Если сегодня на класс обрушится контрольная, она не заработает хорошей оценки, будучи не в форме.

Для собственной безопасности, для того, чтобы не вылететь из школы, она должна каким-то образом выиграть время. Может, устроить диверсию?

Она могла бы на кого-нибудь донести. Она всегда придерживала про запас некоторые избранные случаи, которые можно было при необходимости пустить в ход – после чего ученика или преподавателя выгоняли, и в Академии создавалась обычно неразбериха по меньшей мере на один день. Правда, если делать такие штуки слишком часто, это может породить подозрения относительно самого доносчика.

Лучше все-таки неудачный эксперимент. Когда ученики тренируются, всякое может стрястись. Такие неудачи были делом обычным, и подстроить их не составляло особого труда. Что-нибудь такое, из-за чего придется вывести всех из класса или даже из школы на одну-две стражи. За два года, проведенных здесь, она научилась чуть большему, чем давали на уроках.

Покажется подозрительным, если что-то случится с Болью. Впрочем, эта девица мешала жить многим ученикам, не одной Рэйвен. Сосредоточенно нахмурившись, Рэйвен продолжала перебирать доступные ей возможности. Одно условие оставалось непреложным. Ничто и никто не должно помешать ей добиться любви своего отца.


РАДСТАК (1) | Варторн: Воскрешение | БРИК (2)