home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





4


В субботу он проснулся рано и услышал, что настала зима. Утром глянуло было солнце, но уже к одиннадцати подул холодный ветер, бесшумно задрожали пустые ветви в саду под балконом, с севера поползли низкие, тяжелые облака. Потом и впрямь пошел снег. Гобоист выглянул в окно спальной: за крупным мокрым снегом почти не угадывалась дорога; спустился вниз – Анна варила на кухне кофе. Его внимание привлекли странные щелчки, доносившиеся со двора: выстрелы не выстрелы, удары не удары – будто кто-то упражнялся с мухобойкой. Как был, в халате и тапочках, Гобоист вышел на крыльцо. Артур в сапогах, в джинсах, в свитере с высоким воротником и в бейсбольной кепочке целился из винтовки в соседский плетень. Потом нажал курок. Э, черт, уворачивается, сука, – процедил злобно. И опять стал целиться, не замечая соседа.

– Здравствуй, Артур.

– Привет, – откликнулся тот, не оборачиваясь, и опять выстрелил.

– Как у вас здесь дела? – поинтересовался сбитый с толку Гобоист. Он засомневался, что сосед за своими семейными заботами вообще заметил его, Гобоиста, месячное отсутствие.

– Да вот, кошку хочу пристрелить, – мрачно отвечал Артур, целясь.

– Зачем? – глупо спросил Гобоист.

– Мать прикормила. А кошка эта по помойкам шастает, мышей таскает…

А здесь дети.

– Правильно, – раздался голос милиционера Птицына. Он стоял на своем крыльце в одной майке и в трениках, ловил, перегибаясь через перила, снежинки, слизывал их с ладони. Потягивался, морда распухла с похмелья. Он проявлял явный интерес к охоте Артура, глядел с завистью, наверное, сам не против был бы присоединиться. Так ведь не боевыми же по ней палить из табельного? А попросить ружье у Артура стеснялся. – Да только мелкашка ее не возьмет, Артур.

– Если попасть куда надо… – свирепо отвечал тот. И опять нажал на курок.

Кошки, впрочем, видно не было, она затаилась, должно быть, где-то под плетнем. Гобоист помнил эту кошку, она приходила и к ним. Беленькая, пушистая, старухи-соседки, у которых она жила, звали ее Дуся. Ни к селу ни к городу он вспомнил Кота и кошечку из Спящей красавицы и про себя помяукал на гобое.

– Артур, я тут тебе сувенир привез, испанское вино.

– Да я вина не пью, – небрежно отвечал тот. – Я больше водочку. Ну да женщины выпьют.

Вино было очень хорошее – дорогое Rioha. И Гобоист решил, что коли так – он и сам его выпьет с женой, Анна обожала красные вина.

– А тебе – фляжечку виски, – обернулся он к Милиционеру.

– Вот это дело! – оскалился тот и потер руки. – Неужто из Испании?

– Конечно, – не моргнул глазом Гобоист и подумал: это за какие же грехи он будет переть из Испании шотландский виски для этого дурака? Купил пластмассовую бутылочку в дьюти-фри в Шереметьеве…

За завтраком Гобоист сказал:

– Нет, он и впрямь Тигрович. Надо же – палить по кошкам! Ну да он дикарь, конечно…

– Ты высокомерен, – прервала его Анна.

– Я? – удивился Гобоист.

– Ты, конечно, стараешься быть справедливым, воздавать по заслугам, не говорить о ближних дурного, но это еще не демократизм, так -воспитание.

Гобоист поразился: он никогда не слышал от Анны такого рода рассуждений, отнюдь не лишенных тонкости. В душе он считал себя демократом. Но был барином, разумеется, и весь его демократизм был замешан на плохо скрываемой снисходительности, тут Анна была права.

– За это они тебя и не любят!

– Кто – они?

– Да все! – зло сказала Анна.

Гобоист удивился: еще вчера Анна была с ним так мила, а сегодня явно раздражена и норовит его задеть. Ведь это неверное утверждение: все с ним вполне любезны. Но тут он вспомнил старуху Долманян, и идиотскую историю с лопатой, и то, как невежливо отреагировал Артур на предложенный им сувенир, и затосковал. Да уж, о любви здесь говорить не приходилось. Очевидно, он не нравился соседям, нет… И радость возвращения затуманилась, вокруг посерело.

Супруги провели пустой день: Анна сварила бадью супа – Гобоист так все подгадал, чтобы пробыть за городом подряд дней пять, до четверга, но эта манера Анны готовить впрок раздражала: трехдневный суп он безжалостно, но тайком выливал. Она также натушила мужу здоровенную кастрюлю мяса, и даже это казалось Гобоисту проявлением нетерпеливого желания от него отделаться: Анна готовила быстро и очень невкусно… Он во все время ее кулинарного штурма валялся на диване в гостиной перед включенным телевизором, читал газеты вполглаза. От вчерашней радости встречи не осталось и следа.

– Что ты уставился в этот ящик? – раздраженно сказала Анна.

– Смотрю передачу про кактусы. Живут по триста лет. Весят под тонну.

Всегда на одном месте. Полгода собирают влагу, вторые полгода пьют…

– Хотел бы быть кактусом?

– Не предлагают…

После обеда молча играли в подкидного дурака, – переводного, пики только пиками, – оба чувствовали, что говорить не о чем.

Наконец, Анна сказала:

– Отец плохо себя чувствует, его кладут в госпиталь. Так что я поеду сегодня.

– Поезжай, – равнодушно откликнулся муж. Он впервые слышал о болезни тестя, впрочем, тот любил время от времени полежать в больнице профилактически – поиграть в карты с другими генералами и попить коньячка без комментариев пронырливой жены. И Гобоист перевел жене пикового валета.

Анна бросила карты.

– Поеду, – повторила она. – Хочу проскочить Волоколамку засветло…

– Да-да, конечно…

У него был литровый флакон виски, и он уже прикинул, как устроится в кабинете, завернется в плед, откроет Франса и будет потягивать янтарную жидкость под свежезаписанного Гайдна, – он привез несколько дисков, ему не терпелось послушать. Но только, когда никто не будет мешать.



предыдущая глава | Мы, значит, армяне, а вы на гобое | cледующая глава