home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1


Старуха Долманян считала себя армянкой, но, строго говоря, армянкой не была, была по происхождению русской. Однако и думала по-армянски и по-армянски жила. По-русски же только ругалась смачным деревенским матом.

Она была родом из станицы Фиолетовая, в горах за озером Севан, над городком Дилижан, – из старинной станицы армянских молокан, в незапамятные времена высланных из России и расселившихся по Кавказу. Причем – из станичной знати: ее дед был старостой молоканской общины, отец, как водится, по наследству – председателем колхоза.

С ранней юности она ощущала себя белой костью: при простонародном некрасивом деревенском лице все ж таки несла она породу, была в молодости статной, с великолепной фигурой, грудастой и привлекательной девушкой. Росла на особом положении: скажем, никто из молоканской молодежи и помыслить не мог отлучиться вниз, в Дилижан, посмотреть "Чапаева" в клубе, о танцах и говорить нечего. А она, Лена Мамонтова, – пожалуйста. Она была избавлена и от непременных молоканских посиделок по избам, и от пения псалмов, все-таки – председательская дочь, в войну и вовсе все перепуталось, а там она уехала в Ереван и поступила в Политехнический. И остались позади стеклянной чистоты горная речушка Ара, полная темно-полосатой игривой форели, и заросли шиповника на склоне, и мощные дубы на подножье снежных гор, и персиковые сады внизу в долине, и деревенское приволье, и темно-синее горное армянское небо, какого нет в городах, – ее молоканская юность закончилась.

Односельчане не знали, конечно, что уже на втором курсе она вступила в комсомол, как сокурсники не знали, что активистка Леночка – из сектантов; на пятом она вышла замуж за приземистого крепыша армянина Долманяна, тоже из простой хорошей семьи, но – подающего, как она выражалась; после окончания – сразу аспирантура, потом защита кандидатской, работа в институте, к тридцати пяти – она уже доцент; Долманян – заместитель директора крупного завода, потом и директор – правда, заводика поменьше.

Еще дети были маленькими, младшему Артуру семь, дочери Анжелике девять, а чета Долманянов – оба с партийным стажем – уже стала, быть может, не самого высшего разбора, не из тех, конечно, у кого обувная фабричка, или ресторанчики, или цеха, но определенно ереванской знатью. Мадам Долманян вышла в гранд-дамы: ее знали во всех комиссионках, шуб – пять штук, коллекция шляп – шляпы ей шли, уверяли многочисленные поклонники, сервизов десять, в заветной шкатулке – золотишко, серьги и броши, колечки с бриллиантиками хороших карат, дача с розариумом – пятнадцать километров от подъезда до крыльца, квартира трехкомнатная в центре, в доме розового туфа, как положено; у Папы – так назывался муж в семье – "Волга" служебная черная, своя – белая с оленем на капоте, путевки профсоюзные на обе стороны света – в Монголию и в страны народной демократии, однажды даже в Югославии были; сын Артурка – по комсомольской части, дружит с племянником самого, Анжи – девочка некрасивая, в отца, но вышла замуж удачно, в богатую семью: свояк, как он не совсем правильно именовался, то есть отец зятя, – краснодеревщик…

Несчастья обрушились на семью Долманянов вместе с крушением родной коммунистической власти.



предыдущая глава | Мы, значит, армяне, а вы на гобое | cледующая глава