home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Коварство без любви

Трепашкин вкатился в свою рабочую обитель ровно к девяти.

Он незлобив, несварлив, воспитан. Он деловой человек.

Есть у него дела и в Москве.

Потому он заказывает столицу.

– Заказ принят в десять пятнадцать. Ждите. Приняла сорок четвёртая.

Трепашкин ждёт.

Час.

Два.

Со злобной надежной глядит на телефон.

Телефон вызывающе нагло молчит.

Будто в мембрану воды набрал.

Трепашкин запамятовал кодекс воспитанного человека, схватил трубку.

– Справочная! Справочная! Ну где Москва? – допытывается с пристрастием. – Ну где эта ваша Москва?!

– В Москве.

– Ну сколько можно ждать!?

– Все ждут, – авторитетно ставят его в известность.

Трепашкин, успокаивая себя, пытается считать до тысячи.

Пустое!

Не до этого.

Куча неотложных дел.

Первое – Москва. Из-за неё всё стоит!

Нужна сию минуту. На одну минуту!

– Алло! Справочная! Три часа жду Москву!

– Подождёте ещё. Ничего не случится.

– Господи-и!.. После дебатов с вами, пока выбиваешь эту Москву, надо скакать в аптеку и закупать на всю зарплату таблеток от сердца!

– Таблетки – дело личное, – уклончиво комментирует телефонистка монолог. – Хочешь глотай, хочешь за себя кидай.

Благородный Трепашкин жаждет крови.

Он просит старшую, чтобы та указала строптивой.

– Не вешайте трубочку, – деловито советует старшуня.

Через минуту:

– Вы слышали? Она просила у вас извинения и даже плакала!

Трепашкину стало стыдно.

Из-за него плачут!

Он извинился и положил трубку.

Растерялся.

Неужели это уже галлюцинации? Или просто показалось? Ведь то, что он слышал – давящийся смех! А ему говорят – плач.

Он бежит в соседний кабинет подчиненного и визгливо осведомляется:

– Справочная! Что вы делаете? Уже четверть часа, как отключили телефон!

– На подготовочку взяли.

– Мне работать надо! Дайте хоть по городу звонить! – умоляет он.

– Это можно.

Москву всё-таки дали. В шестнадцать пятнадцать!

Но говорить не посчастливилось.

В нужной конторе работали до четырёх.

Трепашкин позвонил старшей Печниковой и вежливо осведомился:

– Что у вас творится? С десяти часов не могли дать Москву!

– Претензии не по адресу. Четверть часа как я заступила. Первую смену вела Ромашина.

– Бог с ними, с этими сменами, – вздохнул Трепашкин. – Но вы представляете, сколько вреда приносит ваше невнимание? Во-первых, я шесть часов, ничего не делая, на нервах просидел у телефона. Ждал. Целый день! И таких горемык ведь множество!

– Вы не один.

– Что можно сделать за шесть часов?

– Не знаю, – искренне созналась Печникова.

– Съездить в Москву и уладить дела! Второе. Двадцать один раз обернуться вокруг Земли! За это время Волга вливает в Каспий… Сколько вёдер воды?

– Но при чём тут вода?

Он извинился и поплёлся домой.

Ему чудилось, что по пятам несётся бесёнок и дразнит:

– Тунеядец! Тунеядец!

– Не по своей воле, – разгромленно буркнул в оправдание Трепашкин.

За день у него под глазами повисли мешки, посеял сколько нервных клеток, а они не восстанавливаются.

Во имя чего все эти приобретения?

Земля слухом полнится – после этого детективного происшествия на телеграфе был срочно создан кружок. Появился у него лозунг «Что ты сделал, чтобы твоей работой был доволен абонент?»

Этот кружок – оригинальный ликбез. Что-то вроде ликвидации безграмотности в отношениях между телефонистками, с одной стороны, и абонентами – с противоположной.

На первом занятии проходили всесильное слово пожалуйста, с которым натянутые отношения у телефонисток.

Учеба, оказывается, штука сложная.

Как ни трудно, а до смысла докопались.

Потом, чтоб тут же не позабыть, повторили пожалуйста десять раз хором.

Как пишут в газетах, первый рубеж был успешно взят.

На втором занятии отдельные слова смело складывали в простые предложения типа: «Абонент – наш друг», «Давайте беречь смолоду его нервы и время».

Успехи делались грандиозные.

От простых предложений переметнулись к сложным:

«Не стучи себя по виску и не гримасничай в трубку, когда отвечаешь абоненту, доведённому тобою до белого каления».

И этот рубеж с бою взят!

Не пора ли теперь садиться за гимн-очерк о телефонистках?

Но об этом в следующий раз.

Ведь не последний день звоним.


10 октября 1967


И был вечер | Жена напрокат | Глина