home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

Золото не золото,

не побывав под молотом.

В начале войны вернулась я в Жёлтое и больше никогда его не покидала. Разве что слетаешь куда на недельку погостить. Вот и вся отлучка.

Сызнова выискивались охотники отрядить меня в учительши.

Только не польстилась я. Ни на какую приманку не сменяла своё вязанье. Ну куда ж такую красоту бросить!

А время какое...

Война.

Кругом людей нехватка. Ломали спину если не за двоих, так за троих. Это уже точно.

Днём я на маслозаводе.

Тока нету. Вдвоём с неразлучницей с Лушей Радушиной сепараторы крутили. По?том подплывали. А крутили, молоко пропускали.

На ночь у меня уже другой чин. Сторожиха того же завода.

Накормлю, уложу детвору да и опрометью с ружьём и с колотушкой на дежурство.

Приди хороший какой мужичара, я б не знала, что его и делать. Стрелять я не умела.

Поставлю ружьё под дверь. Вроде как подопру изнутри. Колотушку приклоню к боку – рядом с моей оборонщицей мне как-то всегда спокойней – и вяжу, вяжу, вяжу...

Осень.

Под чёрным окном ветрюга бесстыдно раздевает черёмуху. Бедная стучит мне в окно тонкими ветоньками. Что? Что ты хочешь мне сказать? Просишь защитить?

Выйти я боюсь. Да и что из моего выхода? Ураган в карман на пуговичку не посадишь...

На всей Руси ночь...

На всей Руси буря...

Сижу горюю...

Вижу, как с каждой минутой всё меньше остаётся листочков на растроенной бедной черемухе.

И то ли мне прислышалось, то ли точно слышу сквозь ветер сосущий голос песни.

Спит деревушка.

Где-то старушка

Ждёт не дождётся сынка.

Сердцу не спится.

Старые спицы

Тихо дрожат в руках.

Тихо в избушке.

Дремлет старушка.

Мысли её далеко.

В маленьких спицах

Отблеск зарницы,

Светлая даль снегов.

Ветер уныло гудит в трубе.

Песню мурлычет кот в избе.

Спи, успокойся,

Шалью накройся,

Сын твой вернётся к тебе.

За вязкой и навспоминаешься, и наплачешься.

От слёз глаза не разжимаешь. А только никто не увидит, а никто не услышит, а никто не пособит. Такая пора... В каждом дому беды по кому, а где и по два...


Всё в Жёлтом напоминало про Михаила.

В Жёлтом мы встретились.

Здесь все называли его «Авдотьюшкин зять, который красивый».

Он в самом деле был красивый и с лица и душой. Это я поняла сразу после замужества.

В Ташкенте я провожала его на фронт.

Когда это сесть на поезд – опять ведь дойду до валидола после такой переживанки, – я и спроси:

– Скажи, Миша, последнее слово. Чтоб помнила это слово на всё время.

– Нюронька, уважительница[20] ты моя, вот что я искажу под послед... Не выходи ещё никогда замуж... Я и живой не буду, а ты всё одно не выходи. Тебя никто так больше не пожалеет...

Я дала зарок не выходить.


предыдущая глава | Оренбургский платок | cледующая глава