home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8. Заоблачные горы

Заоблачные горы были одним из самых неприметных мест на земле. Лишь пески Говорящей пустыни или Тсакума могли поспорить с ними в своей ненависти ко всему живому.

Огромные хребты, сложенные из иссеченного горными ветрами и временем песчаника чередовались с черными мраморными пиками, пронзавшими облака. Отвесные склоны прорезали каньоны стремительных ледяных рек, в которых не водилась даже мелкая рыбешка. Куда ни кинь взгляд, лишь голые скалы, увенчанные синими шапками льда. Изредка попадались высокие стволы арчевника и поросли стланика, дававшие приют мелким пичугам и насекомым.

Найти здесь пищу и тепло было чрезвычайно трудно. Скилл питался съедобными травами, от души благодаря гирканского знахаря, научившего его различать пригодные в пищу растения от ядовитых. Однажды ему удалось убить зазевавшегося тушканчика, и он рвал сырое мясо зубами, вливая в себя не только живительные соки, но и тепло, которого так недоставало в этих суровых горах.

К исходу третьего дня бесплодных блужданий Скилл заметил меж двумя хребтами несколько крохотных вьющихся дымков. Там были люди, а кто они — враги или друзья, — не имело в данный момент особого значения. Силы Скилла были на исходе, ему требовались пища и теплый кров. Заставляя шевелиться замерзшие непослушные ноги, скиф побрел к селению.

Он был уже недалеко от желанной цели, когда на перевале на него напал снежный барс. Зверь был невероятно тощ, должно быть, он совершенно ошалел от голода, раз отважился охотиться на человека. Скилл не успел снять лук и был вынужден орудовать мечом. Получив два удара по голове, барс затих. Превозмогая отвращение, Скилл напился теплой крови, перемотал оцарапанную зверем руку обрывками халата и направился дальше.

К селению он подошел совершенно обессиленный. Это был небольшой аул — полтора десятка крохотных глиняных мазанок и капище какого-то мерзкого идола. На припорошенной мелким снежком тропинке, что вела к ближайшему дому, лежало неподвижное тело.

«Дело рук Аримана» — почему-то решил скиф. Он подумал об этом чисто механически. Медленно подойдя к трупу, Скилл перевернул его на спину. Внезапно «труп» открыл глаза и заголосил:

Я скачу по равни-не!

Ветер хлещет мне в спи-ну!

Едва человек раскрыл рот, Скилл мгновенно отскочил в сторону и выхватил акинак, но, разобрав смысл беспорядочных воплей, расхохотался. То были строки из песни разбойников-киммерийцев. Судя по тому, что незнакомец допился до такой степени, что не смог вернуться в дом, это точно был киммериец. О том же говорили замутненные вином, но все же стальные глаза и нечесаная копна длинных черных волос.

Откуда только силы взялись! Посмеиваясь, Скилл приподнял пьяницу.

— Куда?

Киммериец благосклонно принял помощь и ткнул пальцем в один из ближайших домов.

— Кажется, туда!

Пошатываясь, они потащились вперед и ввалились в теплое нутро жилища.

Веселье было в полном разгаре. Половина пирующих уже валялась в беспамятстве, остальные продолжали опустошать огромные глиняные кубки. Гуляки не обратили на вошедших никакого внимания. Лишь один, горланивший непристойную песню, повернулся к Скиллу и, умолкнув, так и остался сидеть с открытым ртом. Лишь когда Скилл свалил своего невменяемого проводника на пол, киммериец нашел в себе силы очнуться и издать вопль:

— Скилл!

— Твои глаза не обманули тебя, Дорнум!

Киммерийцы — те, кто еще могли стоять на ногах, — радостно крича, бросились к скифу. Ему пришлось вынести немало мощных объятий и дружеских шлепков, прежде чем до разбойников дошло, что их гость не слишком уверенно держится на ногах. Тогда они немедленно усадили его на кошму и сунули в одну руку чашу с брагой, а в другую — баранью лопатку. Выждав, пока Скилл утолил жажду и голод, они забросали его вопросами.

— Какими судьбами ты очутился здесь?

— О, это долгая история, — вытирая лоснящиеся от жира губы, ответил Скилл. Он сделал глоток браги и с наслаждением откинулся на мягкий живот одного из спящих разбойников. — Можно провести не один вечер, слушая мой рассказ. И не поверить ни одному слову. И вы будете правы. Поэтому скажу только, что я не в ладах с Ариманом.

— Какое совпадение! — воскликнул киммериец, первым узнавший Скилла. Его звали Дорнум и, как успел выяснить скиф, он был избран разбойниками своим вожаком. — У нас тоже есть претензии к его наичернейшему величеству. После того, как его стражники убили храбрейшего Гатуга, мы поклялись отомстить. И потому мы сейчас здесь, в двух переходах от замка Аримана.

— Тогда, надеюсь, вы примете меня в свою компанию?

— Он еще спрашивает! — Дорнум захохотал, остальные киммерийцы немедленно поддержали своего вожака. — Полагаю, твой глаз не потерял остроту, а рука — твердость?

Скиф задиристо усмехнулся.

— А ваши мечи еще не затупились?

Дорнум от души хлопнул Скилла по плечу.

— Нет! И ты скоро убедишься в этом!

Из дальнейших разговоров Скилл выяснил, что киммерийцы испытали немало приключений, прежде чем добрались до заветной цели. Приятно расслабившись, скиф слушал пьяные россказни этих детей степи, в коих мирно уживались доброта и жестокость, доверчивость и подозрительность, неслыханная щедрость и жадность до золота, бесшабашная храбрость и панический ужас перед сверхъестественным. Киммерийцы были одним из последних народов, сохранивших очарование дикой природы, налет патриархального варварства, которое господствовало в мире, когда еще не было царств и коронованных владык, а были лишь конь, лук да безумная жажда приключений.

От тиренских и парсийских мудрецов Скилл знал древнюю историю киммерийцев, народа некогда великого, а ныне почти исчезнувшего. Много веков назад киммерийцы владели землями у дальней оконечности моря, которое позднее нарекли Эвксинским Понтом. То было сильное и воинственное племя. Черноволосые, мускулистые воины, ведшие свой род от легендарного Конана-киммерийца, были грозой для соседей, опустошая непрерывными набегами Балканский полуостров, Кавказ и Азию.

Но вскоре с дальнего севера пришли племена скифов. Поначалу киммерийцы мирно уживались с пришельцами. Земли хватало на всех, а более делить им было нечего. И те, и другие были степняками, чье добро лишь лук, меч да быстрый конь. Несметные орды киммерийцев и скифов совершали далекие походы на юг, подвергая страшному опустошению цветущие города Армении, Лидии и Парсы. Два столетия назад северные номады напали на могущественное Ассирийское царство, чьи закованные в звонкую медь воины наводили ужас на все восточные страны, вплоть до Кемта.

Ассирийское войско ждало их на равнине, совершенно покрыв землю сверкающей чешуей доспехов. Воеводы издевались над неорганизованными и плохо вооруженными варварами, вознамерившимися сокрушить могучую державу. Но кочевников не смутила грозная мощь бронированных легионов. Неустрашимые дети степей, крепко сидящие на низкорослых лошадках, непрерывно атаковали вражеское войско, осыпая его тучами стрел. В конце концов ассирийцы дрогнули, побежали и были беспощадно изрублены.

Это был триумф боевого братства степных народов. Но вскоре после этого похода отношения между ними ухудшились. Скифский царь Гурр повздорил с киммерийцем Тикулом. Повод был пустячный — они не поделили царевну, полоненную в обращенной в пепел Ниневии. И ладно, если бы эта восточная Елена была хороша собой — и скифы, и киммерийцы позднее в один голос уверяли, что она была некрасива и невероятно распущена, — но взыграли царские амбиции. Осыпая друг друга оскорблениями, соперники расстались. Когда на небо высыпали звезды, воины Гурра напали на лагерь киммерийцев. Ночной бой был удачен для скифов. Воспользовавшись неразберихой, они перебили множество киммерийцев, в их числе и царя Тикула. Оставшиеся в живых были вынуждены искать спасения в восточных землях.

Недолго думая, изгои решили завоевать соседние королевства, но просчитались. Их осталось слишком мало, и вражеские армии уже не разбегались при одном известии, что идут ужасные «гиммери». Киммерийцы были окончательно разбиты и рассеялись по всему миру. Часть их пошла наемниками в армии восточных владык, другие обосновались в труднодоступных горных районах и занялись разбоем, беспощадно грабя купеческие караваны.

Изгнанные со своих исконных земель киммерийцы ненавидели скифов, мстя им при каждом удобном случае. Но эта неприязнь не распространялась на Скилла, который сам был изгнанником, лишенным племени и родины. Бок о бок с киммерийцами Скилл участвовал во многих набегах, его акинак взлетал в такт с кривыми мечами степняков, а меткий лук не раз отводил беду от зазевавшегося кочевника.

Испытав Скилла в десятках походов и убедившись, что он не задумываясь пожертвует жизнью ради спасения товарища, киммерийцы приняли скифа в свое разбойничье братство. Кровь Скилла была смешана с кровью киммерийских вождей, и отныне Скилл стал кровным братом киммерийцев, делящим с ними все тягости и тревоги.

И теперь их вновь ждало общее дело. Может быть, самое трудное дело в их жизни.

Едва рассвело, отряд двинулся в путь. Скилл скакал рядом с Дорнумом на лошади киммерийца, нелепо погибшего от укуса змеи пару дней назад. С утра у всех гудела голова — сказывались последствия вчерашней попойки, — но к полудню мозги прочистились, и всадники повеселели.

Когда они преодолели один из горных кряжей и выбирали меж двумя дорогами, ведшими в обход высоченного — его вершина терялась в облаках — пика, к Дорнуму подскакал молодой кочевник по имени Ирась, обладавший необычайно острым зрением.

— Атаман, на той горе кто-то живет!

Ирась указывал рукой на ощерившуюся гранитными выступами скалу, но ни Дорнум, ни Скилл решительно ничего не увидели.

— Ты уверен? — на всякий случай спросил Дорнум, хотя знал, что в словах Ирася не стоит сомневаться.

— Я видел человека, несущего на плече овцу.

Дорнум задумчиво перебрал поводья и тронул коня.

— Поедем посмотрим.

Взобравшись на гору, они обнаружили пещеру. Перед входом в нее был разложен небольшой костерок. Кочевники спешились. Цокот копыт и бряцанье оружия привлекли внимание хозяина.

Из пещеры вышел облаченный в белый халат жрец. Волосы его были седы, рот прикрывала белая повязка. В целом жрец походил на помешанный на белом цвете призрак. Увидев, что один из воинов присел у костра, согревая озябшие руки, старик заволновался. Он подбежал к Дорнуму, определив по посеребренной сабле, что это предводитель, и стал быстро бормотать, возмущенно указывая на сидящего у костра разбойника. Дорнум беспомощно повел головой.

— Чего ему надо?

Стреноживая лошадь, Скилл ответил:

— Он просит, чтобы твой человек не осквернял дыханием огонь. Это жрец Ахурамазды.

— Ну об этом я догадался и сам, — протянул киммериец. Он обернулся к сидящему у костра.

— Эй, Борвс! Отойди от огня!

— Почему, атаман?

— Это не нравится старику.

Обозленно сплюнув, воин поднялся. Плевок вызвал еще большее негодование жреца. Яростно жестикулируя, он вновь что-то забормотал.

— Что он хочет на этот раз?

— Он говорит, что это великий грех — осквернять слюной землю.

— У, дэв его побери! — Дорнум с уважением посмотрел на скифа. — И откуда ты только знаешь этот язык?

Скилл к тому времени стреножил коня и разминал затекшие ноги. Массируя голени, он сказал:

— Это язык арахозов. Мне как-то довелось провести в их краях почти три луны. Стрела пробила мне бедро. Валяясь в постели я волей-неволей прислушивался к бормотанию хозяев.

— Тогда поговори с ним. Спроси, знает ли он, где замок Аримана и какого дэва он здесь делает.

Пока киммерийцы отводили коней на ближайшую полянку, скиф быстро перемолвился с жрецом. Узнав все, что нужно, он подошел к Дорнуму.

— Он отшельник. Не знаю как, но Ариман терпит его присутствие здесь. Этот божий одуванчик возносит свои молитвы Ахурамазде, тщательно следя, чтобы ненароком не осквернить огонь или воду своим дыханием. Жрец уверяет, что владения Аримана начинаются сразу за Кривым ущельем, а до замка еще день пути.

— У него найдется чем перекусить?

— Да, он предлагает накормить нас ячменной кашей.

Дорнум недовольно скривился.

— А куда же подевался ягненок, которого видел Ирась?

— Ягненок будет принесен в жертву Ахурамазде.

Киммериец, как и все его соплеменники бывший очень неравнодушным к мясу, возмутился.

— Какой, однако, обжора этот Ахурамазда!

— Не говори так о боге! — приняв шутливо-испуганный вид, воскликнул скиф.

Дорнум пренебрежительно махнул рукой. Затем он немного подумал и сказал:

— Ну каша так каша. Не подыхать же с голоду! Когда она будет готова?

— Как только мы принесем дрова и воду, — ответил Скилл и рассмеялся, слушая яростные ругательства Дорнума.

Дрова и воду принести, однако, пришлось. Вскоре на краю поляны, где паслись лошади, запылал яркий костерок, а немного спустя кочевники ели недоваренную и несоленую кашу.

— Что ж вы хотите, пища отшельника, — ответил жрец Скиллу, когда тот перевел ему стенания киммерийцев. Сам он не притронулся к пище и так и не открыл своего лица.

Погасив костер, ворчащие киммерийцы седлали лошадей. Вскоре отряд продолжил путь. Конские копыта расшвыривали осколки мягкого песчаника. Скилл ехал молча, размышляя. Внезапно он спросил у Дорнума:

— Ты никогда не видел мага Заратустру?

— Нет, — ответил киммериец и вопросительно посмотрел на Скилла.

— Заратустра однажды помог мне. Этот жрец чем-то неуловимо напоминает его.

Интуиция не подвела Скилла.

Как только всадники скрылись за ближайшим холмом, жрец извлек из дальнего угла пещеры огромное металлическое зеркало. Поймав солнце, он направил «зайчика» на противоположную гору. Вскоре откуда блеснул ответный огонек. Удовлетворенно улыбнувшись, жрец вернул зеркало на прежнее место. Затем он заколол барашка, разделал его и сложил мясо в котелок, который поставил прямо на огонь жертвенника. Упала на землю небрежно сброшенная повязка, до этого закрывавшая рот. Если бы Скилл увидел лицо жреца в этот момент, он ни на мгновение бы не усомнился. У костра сидел великий маг Заратустра. Его ноздри жадно обоняли запах вареного мяса.

Но Скилл был уже далеко. Отряд киммерийцев углубился в Кривое ущелье, за которым по словам лже-жреца начинались владения Аримана. Они проехали примерно с полмили, когда скакавший впереди кочевник предостерегающе поднял вверх руку. И в то же мгновение на него обрушилась огромная глыба. Раздался грохот, с отвесных стен полетели камни. Огромная лавина перегородила дорогу впереди, другая отрезала путь к отступлению. Перепуганные лошади бешено метались по крохотному пятачку полузаваленного каньона, сбрасывая с себя всадников.

Камнепад прекратился так же внезапно, как и начался. Установилась зловещая тишина. Лишь где-то вдалеке перекликалось взбудораженное лавиной эхо. Всадники как могли успокаивали лошадей, кое-кто спрыгнул на землю, спеша помочь раненым товарищам.

Внезапно один из киммерийцев вскрикнул и, всплеснув руками, рухнул на землю. Из его спины торчало черное древко стрелы. И в тот же миг сверху ударил дождь стрел. Летели они не слишком точно, нападавшие явно уступали Скиллу в умении пользоваться луком, но их было слишком много, а сгрудившиеся на небольшом пространстве кочевники представляли великолепную мишень.

Первый залп вывел из строя четверых киммерийцев, было убито и ранено не менее половины лошадей, в том числе сивый жеребец Скилла, которому стрела вонзилась в голову точно над левым глазом.

Скиф мгновенно оказался на земле и натянул тетиву. Прежде чем нападавшие успели выстрелить еще раз, он пустил две стрелы, точно нашедшие цель. Подобная четкость смутила врагов. Они заторопились, пытаясь поразить именно скифа. Три стрелы отскочили от доспеха, еще одна оцарапала щеку, острой болью пронзило бедро. Не обращая внимания на летящую со всех сторон смерть, Скилл стремительно посылал стрелы. Коротко звенела тетива, и очередной лучник падал со скалы вниз.

Наконец опомнились и киммерийцы. Некоторые из них натянули тетиву луков, другие во главе с разъяренным Дорнумом полезли по отвесным склонам вверх. Несколько кочевников упали в пропасть, сраженные стрелами, но остальные одолели крутизну и бросились на врагов.

Завязался жестокий бой. Но трудно найти рубаку, лучшего чем киммериец. Мечи блистали в руках степняков подобно молниям. Несмотря на численный перевес нападавшие терпели поражение. Скалистые склоны покрылись их окровавленными трупами. Еще один натиск, и остатки вражеского отряда устремились в бегство.

Тяжело дыша, Дорнум спустился к сидевшему на камне скифу.

— Рыжебородые, — коротко бросил он. Скилл молча кивнул головой. — Мы положили более полусотни и еще человек тридцать сумели убежать. Счастье, что они столь же плохие рубаки, как и стрелки, иначе нам не пришлось бы выйти живыми из этого ущелья.

— Оно еще не закончилось, — заметил Скилл, осматривая кровоточащую ногу.

— Думаешь, они нападут вновь?

— Нет, эти не осмелятся. Но у Аримана в запасе есть еще много сюрпризов. — Скилл яростно выругался. — Проклятый маг!

— О ком ты?

— О Заратустре. Это он навел рыжебородых собак на наш след. Но самое главное, не пойму — почему? Ведь он помогал мне раньше.

— Оставь разрешение этой загадки на лучшие времена. Надо быстрее сматываться отсюда.

Сражавшиеся на склонах киммерийцы постепенно спускались вниз. Многие из них были ранены, некоторые тяжело. Ирась быстро подсчитал потери. Из тридцати двух всадников, вступивших в каньон Кривого ущелья, в живых осталось лишь восемнадцать, причем пятеро из них были серьезно ранены.

Преграждавший путь завал исключал возможность продолжать путь верхом. Коней пришлось оставить. Так же поступили и с тяжелоранеными, пообещав, что заберут их на обратном пути.

Тринадцать двинулись дальше, а раненые остались лежать в Кривом ущелье. Они тоскливо смотрели в темнеющее небо, зная, что обречены остаться в этой каменистой земле навечно. Когда появились звезды, неподалеку завыл шакал, за ним второй, и вскоре целый звериный хор созывал сородичей на сытную трапезу. Тогда один из раненых достал длинный нож и перерезал глотки своим товарищам. В последний раз взглянув в ночное небо, особенно глубокое в южных горах, он вонзил окровавленный нож в слабеющее сердце…

Бросив лошадей, кочевники удлинили свой путь втрое. Поэтому им следовало спешить. Всю ночь они прошагали, ни разу не остановившись на отдых. Кошачьи глаза Скилла позволяли легко ориентироваться в темноте. Когда рассвело, путники сделали небольшой привал. Быстро разведя костерок, они съели по куску конины и отправились дальше.

Ныли раны, рот спекся от жажды, особенно невыносимой оттого, что путешественники не раз проходили мимо кристальных горных источников. Но Дорнум категорически запретил приближаться к ним, после того как один из киммерийцев скончался в страшных муках, хлебнув воды из безобидного на вид родника.

К полудню поднялся сильный ветер, пригнавший с запада черную тучу. Грянул гром, и густо повалил снег. Мелкий, словно крупа, он больно хлестал лицо и руки. Прикрываясь полой халата, кочевники упрямо шли вперед.

Из снежного полумрака появились неясные тени. Грозно рыча, они бросились на ошеломленных людей. Белая с палевыми подтеками шкура — вне всякого сомнения это были снежные барсы, но как мало они походили на этих сравнительно небольших диких кошек, одна из которых атаковала Скилла на перевале. Эти хищники были устрашающе огромны. Длина их от носа до кончика хвоста достигала восьми локтей, а из оскаленных пастей торчали огромные кривые клыки. То были саблезубые барсы, в далеком прошлом во множестве водившиеся в этих горах, а ныне, как считалось, полностью вымершие. Но свирепые хищники, заботливо сохраненные Ариманом, мало походили на бесплотных призраков. Поэтому киммерийцы дружно схватились за мечи, а Скилл за лук.

Издавая грозный рык, пять гигантских кошек атаковали людей. Одна из них свалила киммерийца Борвса и тут же рухнула на снег с рассеченным черепом. Крепко сжимая окровавленный меч, Дорнум отпрыгнул за камень, на мгновение опередив другого барса, который, промахнувшись, пролетел мимо него.

Отбиваясь мечами от наседающих хищников, киммерийцы сбились в кучу. Скилл пустил стрелу в самого большого и злобного хищника, который изловчился ударом когтистой лапы выпустить кишки еще одному кочевнику. Стрела ударила барса в бок и отскочила, не причинив зверю никакого вреда. Скаля огромные клыки, дикая кошка повернула голову к скифу, и в это мгновенье вторая стрела поразила ее в глаз. Жалобно взвизгнув, зверь вцепился в камышовый прут, пытаясь вырвать стальное жало. Приободрившиеся киммерийцы с криками набросились на него и прикончили ударами сабель.

Очевидно, это был вожак. Оставшиеся барсы уже не решались атаковать. Рыча, они попятились назад и исчезли в снежной пелене. Спустя мгновение снег перестал идти, и тучу пробило солнце.

Вытерев окровавленные клинки о тающий на глазах снег, десятеро продолжили свой путь. Чем ближе они подходили к логову Аримана, тем ярче становились краски оживающей природы. Казалось, они попали в цветущую весну, хотя за спиной была осень. Склоны пестрели зарослями арчи, жимолости, ольхи, кое-где виднелись темно-зеленые шпили елей. Еще более пышное великолепие было там, где перелесок уступал место лугу — огромным изумрудным полянам, покрытым россыпью всевозможных ягод. Мелькали небольшие зверушки, щебетали птицы, из-под гранитных плит пробивались журчащие родники.

Скилл наклонился и зачерпнул воды. Дорнум бросился к нему с предостерегающим криком, но опоздал. Хлебнув воды, Скилл погонял ее во рту и с наслаждением проглотил.

— Пейте, — сказал он застывшим в тревожном ожидании киммерийцам. — Вода нормальная.

Пока киммерийцы утоляли жажду, Скилл поднялся на вершину холма. Вернулся он почти бегом с наполовину опустошенным колчаном.

— Впереди виден замок Аримана!

— Прекрасно! — обрадовался Дорнум. — Далеко?

— Не очень, но наверху нас ждут. И их намного больше, чем нас.

Не дожидаясь дальнейших объяснений, киммериец выхватил меч.

— Вперед!

Небольшой отряд стал решительно карабкаться вверх.

Скилл не солгал. Врагов действительно было много больше и вид их был столь ужасен, что тела киммерийцев покрылись неприятным холодным потом. Кого здесь только не было! Не менее полутора сотен псевдолюдей, изготовившие луки рыжебородые, несколько низших дэвов. При появлении кочевников в воздух взвились обольстительные нэрси. Скиф деловито подтянул тетиву лука.

— Не робейте, друзья! Эта нежить не стоит того, чтобы ее боялись!

С этими словами он прицелился и сразил преотвратного с виду буро-коричневого дэва. Что тут началось! Нечисть с воем бросилась на горстку людей, готовясь разорвать их на куски. Однако киммерийцы были не из робкого десятка, а отчаяние придало им силы. Остро отточенные булатные мечи рубили вымазанных мелом псевдолюдей, отсекая их отвратительные руки и головы. Скилл и Изаль щедро сыпали во все стороны стрелами, стараясь попасть в дэвов или нэрси.

Первая схватка была скоротечна. Оставив на земле гору изрубленных трупов, нападавшие откатились. Никто из кочевников даже не был ранен.

Теперь принялись за дело нэрси, вооруженные дротиками и метательными ножами. Взлетев повыше, они резко пикировали, что есть сил бросая свое смертельное оружие. Киммерийцы пытались прикрыться щитами, но падавшие с огромной высоты дротики пробивали их насквозь. Трое кочевников упали, обливаясь кровью. Но и Скилл не терял времени даром. Его беспощадные стрелы сразили больше десятка нэрси, и в конце концов те не выдержали подобной дуэли и улетели к замку Аримана.

Псевдолюди и дэвы бросились в новую атаку. Зажатые в когтистых руках кинжалы тянулись со всех сторон. Киммерийцы без устали поднимали и опускали клинки, с каждым ударом увеличивая гору трупов перед собой. Постепенно натиск нелюдей ослабевал. Пали бездыханны все младшие дэвы, а харуки были слишком медлительны, чтобы победить ловких, умело орудующих мечами кочевников.

Потеряв еще с два десятка товарищей, псевдолюди попятились и начали отступать к замку. Кочевники не преследовали их. Они сильно устали, к тому же уже смеркалось и поэтому было решено отложить атаку замка на завтра. Предав земле четверых погибших товарищей, они поужинали жареной кониной и легли спать, не забыв выставить дозорного.

В эту ночь Ариман почему-то оставил дерзких пришельцев в покое. Они не знали, что у бога тьмы возникли нешуточные проблемы в далекой Элладе. Так или иначе, но ночь прошла спокойно. Едва встало солнце, как кочевники были на ногах и продолжили свой путь к замку, который становился все ближе и ближе, пока не предстал перед ними во всей своей мрачно-притягательной красоте.

Сложенный из черных базальтовых глыб замок Аримана располагался на огромной обрывистой скале, окруженной со всех сторон бездонной пропастью. Лишь хлипкий подвесной мост связывал замок с остальным миром. Нелегко было решиться ступить на поскрипывающие трухлявые перекладины.

— Будем идти по одному, — предложил Скилл. — Сначала перейду я. Вы будете ждать. Затем Дорнум. Затем Изаль. И так далее. Если мост рухнет, погибнет один.

Киммерийцы молча кивнули. Взмолившись в душе Гойтосиру и прочим богам-воинам, Скилл ступил на первую перекладину. Она тоненько скрипнула. Скилл осторожно переставил ногу, затем другую. Мост скрипел, раскачивался, но держал. Осторожно балансируя на шаткой поверхности, скиф достиг середины моста и нечаянно глянул вниз. В голове помутилось, ибо в глаза Скилла заглянула тысячесаженная бездна. Скилл зашатался и начал падать. Киммерийцы исторгли отчаянный вопль, приведший скифа в себя. Глядя строго вперед, Скилл двинулся дальше и скоро очутился на твердой земле.

И только сейчас он почувствовал как испугался. Удерживая рукой отчаянно бьющееся в груди сердце, Скилл осел на землю и несколько мгновений не шевелился. Затем он повернулся к стоящим по другую сторону пропасти киммерийцам и махнул рукой.

Дорнум преодолел опасный путь довольно быстро. Он провел свое детство среди скал и хорошо переносил высоту. Чуть дольше переходил мост Изаль. Зато четвертый киммериец по имени Когаф шел словно по ровной земле. Вскоре на этой стороне оказался пятый кочевник, на мост ступил шестой.

И в этот миг гигантская тень закрыла небо. Скиллу показалось, что это был оживший Ажи-дахака, киммерийцы могли поклясться, что видели гигантского орла. Воздух раскололи раскаты грома. Блеснула ослепительная молния. Ее острие вонзилось в середину моста. Трухлявое дерево и пересохший шелк вспыхнули мгновенно. Мост растаял, словно его и не существовало. Потерявший опору киммериец закричал и полетел в пропасть. Его крик еще долго отдавался от отвесных стен.

Итак, их осталось всего пятеро. Они стояли перед массивными стенами замка и не знали, как к нему подступиться. Внезапно окованные вороненой сталью ворота гостеприимно распахнулись, приглашая гостей войти внутрь.



7.  Медные трубы | Воин | Часть четвертая. Последнее лето