home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26

Шурочка изучила по книгам, что за горы перед ней, какие долины, какие реки питают все окрест. Вместе с Алешей, который всегда утверждал: Алтай – самое подходящее место для золота.

– Мои соученики устремляются на Дальний Восток, в Восточную Сибирь. Но пусть их. Я найду свое золото на Алтае, – говорил он перед отъездом сюда.

– Здесь? – тонкий пальчик Шурочки утыкался ногтем в точку на карте.

– Не порви, – предостерегал он. И словно по одной-единственной причине – оберечь карту от неприятностей – Алеша брал Шурочкину руку в свою, нежно отводил от листа бумаги, траченного временем.

Она помнит, как вся кровь бросалась в виски, давила и стучала тяжелым молотом. Странное дело, потом обдумывала она свое поведение. Что возбуждающего есть в том прикосновении?

Изучая биологию, Шурочка знала, что рука покрыта кожей, на ней есть рецепторы. Но у лягушки они тоже есть. Так почему она не краснеет, когда ее рука, к примеру, касается лягушачьей кожи? Шершавой и холодной? Потому что у нее особая, лягушачья кровь?

В общем, давно они с Алешей наметили место, где быть золоту. То, куда приехала она сейчас.

Алеша писал, что уже никто не верит в то, во что верит он. Но оно должно быть, настаивал он, именно здесь проходит жила самородного золота.

– Будет, – говорила Шурочка, складывая письмо и опуская его в шкатулку из черного дерева. Дядюшка привез ее из путешествия в Африку, еще ее матери. – Будет, – сама не заметив, однажды проговорила она вслух, мысленно перечитав письмо Алеши.

– Что будет? – спросила Варя, которая наблюдала за ней тогда.

– Дождь, – указала Шурочка на английское небо за окном.

Безоблачное, голубое, с летающими в выси птицами, в тот день оно было таким, словно никогда не знало мрачных туч.

– Шутишь, да? – Варя засмеялась.

– Если облака захотят, он будет.

Самой себе она сейчас показалась облачком, созревшим для небольшого, но золотого дождя. Вот он, самый мелкий, почти в виде пыли, у нее в поясе. Там же несколько листов сусального. А дождь покрупнее – в каблуках сапог. Но об этом не знает ни одна живая душа. Даже та, что рядом, на другой лошади. Тайна хранится только в одиночку.

Но Шурочка была слишком самоуверенна, полагая, что тайну вообще возможно сохранить.

В том, что считаешь только своей тайной, все равно участвуют другие. А значит, в мире нет тайн, которые нельзя раскрыть. Просто одни открываются сразу, как женщины, готовые одарить своими милостями по первому зову, а есть те, которых надо завоевать…

Шурочка ехала верхом третий день подряд. Сказать, что она устала, – нет. Но нетерпение мучило. Как хотелось поскорее слезть с коня и броситься к Алеше. Прижаться к груди и заплакать. Она чувствовала, что должна заплакать. Она плакала редко, но если приходилось, то с удовольствием и от души.

Давно стемнело, а они еще не добрались до таежной избушки. Проводник был немолодой, приятный человек. Игнатов не отпустил бы ее бог знает с кем. Даже Варина мать сказала, что он таков, что мамкой и нянькой станет, если надо.

– Ой! – вздрогнула Шурочка. – Что это?

– Не бойся, дочка. Это маленькая совка. Она так кричит. Вылетела половить бабочек. Вот если неясыть голос подаст – оторопеешь. Как собака лает… – Проводник повел плечами.

Шурочка поежилась.

– Вот здесь наша речка отворачивает, – указывал он. – Дальше она течет мелкими ручейками, – говорил проводник, догадавшись, что в тишине и молчании Шурочку одолевают разные мысли. Не все приятные.

– Буу-уу. Бу-бу-бу… – прорезало тишину. Но Шурочка не спросила, кто это. Даже не вздрогнула. Человек быстро привыкает к неожиданностям.

– Это сова, – пояснил проводник. – Большая.

– Как вы думаете, почему птицы спят на ветке и не падают? – спросила Шурочка, представив себе птиц, которые сейчас в таежной чаще устраивались на ночлег.

– Они сжимают коготки вокруг ветки, как капканом. Нет никакой возможности упасть, – пояснил он.

– Надо же, все-то вы знаете. – Шурочка развеселилась. – А почему когда мы с вами ели хлеб, он был черствый, а печенье влажное? Ведь то и другое из муки? И мы везем то и другое вместе?

Проводник задумался, но ненадолго.

– Я бы рассудил так, Александра Петровна… Когда пекут печенье, то в него кладут сахар. А он, известное дело, от воды всегда размокает. Он ее в себя впитывает. В хлебе сахара нет, вот он и сохнет.

– Понятно, – сказала Шурочка. – Нам еще далеко?

– А вот этого я не могу вам сказать. – Он вздохнул. – Та дорога, по которой я думал поехать, сгорела.

– Как это – сгорела? – изумилась Шурочка.

– Да очень просто. Пожар случился, и все кругом сгорело. А сколько по этой тропе до распадка – не скажу. Но Бог ее видит и нам укажет… Мы едем по другой.

Шурочка ехала рядом с проводником, мысли в тишине приходили разные. Ну вот, думала она, не странно ли ведут себя люди? Они сами толком не знакомятся с собой и толкают других к тому же. Заставляют знакомиться с другими, более того – соединиться с ними. Разве не от этого случаются неприятности? Например, та же Кардакова толкает брата к ней.

Она поморщилась. Она не любила неприятности.

Как же она должна быть благодарна дяде, который позволил ей столько увидеть и столько испытать. Она увидела мир, не ограниченный имением, Москвой, соседями, сообществом. Мир разнообразный, и от этого узнавания нового рождались новые желания, возникали порывы. Старые знания и новые переплетались.

Надо же – когда она ездила в лондонской подземке, не думала о том, что она – в недрах земли. Таких же, где Алеша ищет золото. Сейчас она это отчетливо поняла. И сразу вспомнила о другом – она прочитала, что американские негры пятьдесят лет назад построили тайную железную дорогу под землей и по ней освободили шестьдесят тысяч рабов. Они бежали с Юга на Север. А позднее американцы, возможно, следуя их примеру, построили подземку в Нью-Йорке.

Может быть, и здесь можно построить что-то похожее, когда Алеша проникнет в самые недра алтайских гор, и тогда можно будет по подземной дороге… ездить куда? А хотя бы в Китай!

Она засмеялась, повернулась к проводнику, словно призывая его поддержать ее. Но увидела, что лицо провожатого мрачно. Она осеклась.

– Что-то не так? – тихо спросила она, тотчас забыв о своих философствованиях, как называла она свои беспредметные размышления.

– Сгорела дорога, – пробормотал он снова.


предыдущая глава | Золотой песок для любимого | cледующая глава