home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19

Если Шурочка Волковысская почти не вспоминала о Лидии Жировой, то Лидия, напротив, вспоминала часто. Почти каждый день. Особенно с тех пор, как у нее побывала Варя Игнатова.

Даже досадно, морщила она свои алые губки, густо накрашенные французской помадой, почему никак не может она избавить свою память от этой соученицы? Прошло столько времени, с тех пор как Шурочка вместе с Варей Игнатовой покинули Смольный институт, уехали доучиваться в Англию.

Но если разобраться в истинной причине, то ничего удивительного, что она не могла освободиться от непрестанного присутствия тени Шурочки Волковысской.

Лидия всегда хотела походить на Шурочку, ей даже говорили, что они похожи – цветом волос, ростом, сложением. Но Лидии хотелось большего сходства – она завивала локоны, потому что у нее от природы были прямые волосы.

Она хотела быть такой же веселой, быстрой и смелой, как Шурочка. И независимой. Она пробовала вести себя так же, как Шурочка, – проспать урок, отказаться от ужина. Но Шурочке все сходило с рук, а Лидию наказывали.

Но почему? Она не понимала. Они ведь похожи не только цветом волос, но и тем, что у них нет родителей. И у Шурочки нет больших денег, узнала она от Наставницы.

Но с годами Лидия поняла – у Шурочки есть то, чего нет на самом деле у нее. Барское имя. И дядя, который любит ее, наблюдает за ней и помогает.

Такой, как Шурочка, незачем мечтать о вензеле императрицы. Она обойдется и без него. Дядя найдет ей богатого мужа – Лидия понимала, что потомственная барская фамилия Волковысской стоит многих тысяч золотых рублей.

Почему Лидия не хотела оказаться на месте Вари? Потому что у нее есть то, чего нет у Шурочки, как и у Лидии. У нее есть родители. Стало быть, нельзя на нее равняться. Это было бы неправильное желание.

Но шло время, Лидия взрослела и все яснее понимала – не стать ей Шурочкой, даже если она точно так, как она, завьет свои прямые волосы. Они только будут похожи на природные локоны, но не станут природными… Даже если она оденется, как Шурочка. И никогда она не станет ее подругой.

Ах, если бы она училась за границей, как Шурочка и Варя!

Единственный близкий человек, который заботился о Лидии еще с воспитательного дома, – наставница-надзирательница. Она рассказывала, что в Европе женская эмансипация ушла далеко вперед, оставив позади все попытки русских женщин отстаивать свои права. Там такая, как Лидия, умная и красивая, могла бы устроить свою жизнь скорее, чем в России, говорила она.

Лидия сама не заметила, что с годами зависть медленно сменилась ненавистью.

Чувствуя, как поднимается она изнутри сейчас, Лидия попыталась успокоиться, выбросить из головы Шурочку. Да есть у нее, чем заполнить голову – та жизнь, которую она ведет с некоторых пор, давала множество тем, чтобы занять свою голову. Были в ее жизни радости. Получает она, и часто, то, что ей нравится…

Утомившись от печали, Лидия не без помощи своей наставницы осознала, что даже окажись она в роли фрейлины, получив вожделенный вензель, все равно не быть ей женой сановного человека. Только наложницей. А ею она станет и без вожделенного вензеля.

– Лучше всего, – наставляла ее многоопытная женщина, – подловить купчика. Они, конечно, сейчас тоже не промах – на свои деньги ищут громкую фамилию. Но знаешь ли, им это непросто дается. Новые деньги плохо сходятся со старыми фамилиями.

Надзирательница говорила, что купцы повадились устраивать разные благотворительные собрания. Замаливают грехи пред Господом за то, что неправедно нажили большие деньги. Вот где следует бывать Лидии.

Лидия прислушалась. Когда смолянок пригласили на благотворительный вечер – купеческое сообщество жертвовало в пользу новой больницы, которая должна была открыться близ Кузьминок, – она нарядилась и поехала.

Николая она заметила сразу. И он ее. Лидия была в платье фиалкового цвета. Как она узнала после, для него это был знак. Конечно же, он не пропустил его. А ведь Лидия долго колебалась – надеть зеленое, которое очень ей к лицу – пшеничные волосы обретают особенный блеск на его фоне, или поехать в фиалковом, которое оттеняет серо-голубые глаза. Она выбрала фиалковое. И не ошиблась. Знак ли ей это?

Лидия уделила ему внимание – танцевала с ним, говорила. Слушала про цветы фиалки. Это было в начале их знакомства. А с недавних пор, если говорить прямо, была на содержании у этого молодого купчика. Более того, он уверял ее, что женится на ней.

Лидия и верила, и нет его обещаниям. Опыт общения с мужчинами она приобрела рано, этому способствовала надзирательница. Она считала, что из Смольного такая девушка, как Лидия, которую ничто не ждет за воротами заведения, должна выйти готовой к жизни во всех смыслах. Она сама когда-то, как Лидия, мечтала об иной жизни. Правда, росла и взрослела Наставница во время иное, менее свободное в нравах…

Сейчас, лежа на диване, одетая в матинэ, которое подарил Николай, обнаружив у сестры такое же из розового шелка, Лидия наблюдала, как он переходит от одного подоконника к другому, кланяясь своим фиалкам. Из белой фаянсовой лейки с синим цветком на боку он поливал синие фиалки. А с розовым цветком – розовые. Его движения были такими же нежными, какими он обходился с ней. Она не единожды одарила его своими милостями… Поэтому знала.

А что, все совсем неплохо, думала Лидия, опершись на локоть, отчего грудь оказалась полуоткрытой, да какое там – полузакрытыми остались только соски. Она знала, что сейчас будет. Подумала – и сразу ощутила толчок в живот, от которого сладость и тепло растеклись по всему телу, а сердце забилось в ожидании. Николай нравился ей своим азартом и непредсказуемостью в их играх. Он мог сейчас навалиться на нее и не выпускать до самого вечера…

Она усмехнулась. Да, он неистов. Особенно в этот приезд к ней. Он жил в Москве, но в Петербурге проводил у нее много времени.

Вчера, лежа у нее на груди, рассказал такое, что до сих пор не дает ей покоя.

Она подняла руку и прикрыла шелком грудь. Она словно опасалась страстного порыва Николая – помешает уловить что-то такое, что ускользает от нее.

Неужели она наконец-то настигла эту Волковысскую? Подумать только, кого Николаю в жены присмотрела его сестра! Шурочку. Это значит, она будет пользоваться тем мужчиной, которым Лидия пользуется уже не первый месяц!

Не-ет, осадила она себя. Не она настигла Шурочку, она, Лидия, опередила ее. Она улыбнулась широко, откровенно. Разве такое открытие не должно вознести ее на олимп собственного счастья?

– Ха-ха-ха! – развеселилась она.

Николай оглянулся.

– Что-то случилось? – спросил он, снова устремляя взгляд на свои цветы.

– Тебе нашли невесту, Николаша! Прекрасно! Но эта Волковысская будет на моем месте после меня! Ах, как я рада!

– Но я сказал тебе, я не хочу ее. Значит, ее не будет на твоем месте. Только ты можешь быть моей женой, – говорил он, продолжая поливать цветы. – Ты живая Фиалка, а это для меня все. Я нашел тебя, я узнал тебя.

– Ага, и выкопал, – прыснула Лидия. – Теперь поливаешь… – Она захихикала. – А что, правда, да? И подкармливаешь…

Но он словно не слышал ее. Она заметила, с мужчинами так бывает. Она начинает что-то говорить, а они задергивают шторки на ушах.

– Да, – продолжал Николай, – сестра станет грозить мне бедностью, но я готов… Потому что я люблю тебя, моя живая Фиалка.

Лидия едва не задохнулась, но уже от гнева, который вытеснил радость. Условие, которое поставила Николаю сестра, снова ткнуло ее носом, как нашкодившего щенка, в лужу, которую он сделал. Подумайте только – сестра одарит Николая деньгами, если он женится на Волковысской!

Николай поставил лейки на полку, подошел к Лидии. Его взгляд упал на ее груди, которые снова вынырнули из шелка и смотрели прямо на него. Он медленно опустился на одно колено, потом на другое. Наклонился над ними. Протянул обе руки и припал губами сначала к одной, потом к другой.

– Ах, как я люблю вас, мои нежные фиалковые росточки, – шептал он. Его язык был горяч, нежен. Лидия охнула, закрыла глаза и потянулась к нему всем телом.

– На, на, на… – шептала она. – Бери их, целуй… все… все… все…

Ее тело приникло к Николаю так, как ни к кому до него. Все те, кто был прежде, – старики, озабоченные своей немощью. Она ублажала их, но училась у них искусству ублажать и доставлять удовольствие тому, с кем окажется в постели.

– Мы придумаем что-то, – бормотал он, зарываясь в ее бедра, обжигая ее огнем своей плоти.

– Тихо… – шептала она. – После. Думать – после…

Лидия жаждала забыть все, радость тела сейчас стала главной. Она знала, что после разум свежеет, прибавляется смелости. А ей так нужна смелость. Еще большая, чем прежде, большая, чем сейчас. Потому что у нее есть цель – победить Волковысскую. Заместить ее. Если невозможно стать ею…

Жар проходил, она смотрела на лицо спящего любовника. Мысли менялись, глаза видели все вокруг по-другому. У нее на груди лежит мужчина без денег. Ну и каков он?

То, что казалось приятной небрежностью, теперь воспринималось как расхристанность и неряшливость. Его волосы перестали казаться послушными, она видела редкие, растрепанные пряди. Фу, какие жидкие. А эти его фиалки? Разговоры о них? Да мужское ли это занятие?

Николай открыл глаза.

Лидия улыбнулась, но по необходимости продолжить начатую игру.

– Ты хочешь глоток хереса, моя милая Фиалка? – спросил он, поднимаясь над ней, потом усевшись рядом.

Она окинула взглядом его далеко не могучий торс, отметила худые бедра. Когда он одет, как денди, этого не видно. Отвернулась и посмотрела в окно.

Вечерело, небо опустилось низко.

– Шерри? – переспросила Лидия.

Она приучилась пить херес. Но, обнаружив, что англичане его называют шерри, с тех пор называла именно так.

Николай словно не замечал и упорствовал:

– У меня есть самый свежий херес. Самый сухой из всех. Моей сестре привезли из Испании. Между прочим, ее жених уверяет, что настоящие англичане пьют только сухой. Или ты хочешь сладенький, амонтильядо?

– Я уже пила его, – сказала Лидия. – Слишком сладко.

– Не думаю. – Он усмехнулся. – Он очень дорог. Скорее всего тебя потчевали суррогатом.

«Откуда ты знаешь, кто меня угощал им?» – хотелось крикнуть ей. Но она удержалась. А он продолжал:

– Каким-нибудь сладким пойлом тебя поили под видом амонтильядо, какое пьют алкоголички в Лондоне. Мой приятель жил в Лондоне и снимал комнату у хозяйки, которая с утра до вечера потягивала его.

Николай слез с кровати, прошел к шкафу, достал бутылку и две рюмки, наполнил. Поставил на серебряный поднос и вернулся к Лидии.

Она взяла у него рюмку, отпила, кивнула.

– Достойный, – коротко бросила она.

Потом, когда ощущение покоя, тепла разлилось по телу, Лидия спросила то, о чем не решалась прежде:

– Николаша, но почему она не хочет выйти за тебя? Ты так… хорош… богат… нежен. Правда, она пока не знает насколько…

Он засмеялся.

– Потому что у нее есть тот, за кого она выйдет.

– Неужели английский лорд? – насмешливо бросила Лидия, чувствуя, как замерло сердце. Неужели!

– Нет. Они ее не привлекают. – Николай махнул рукой.

– Но… он богат? – спросила Лидия, снова почувствовав, как замерло сердце.

– Будет, я думаю. – Николай засмеялся. – Довольно скоро.

Вот как?

– Ты его знаешь? – спросила она.

– Только то, что Шурочка рассказала мне.

– Значит… в таком случае… ты никогда не получишь денег от сестры?

– Скорее всего в ближайшем будущем нет… Потому что я женюсь только на тебе, моя Фиалка.

Ее ноздри раздулись, но он не заметил перемены в ее лице. Он думал о том, что все равно найдет способ получить деньги от сестры. Его Фиалка не может жить в бедности, как и все остальные фиалки. Им нужна оранжерея, чтобы цвела красота, которой они одарены Господом.

Николай много раз воображал сцену, которая ему явилась сейчас.

Он, одетый с иголочки, подходит к двери банка, швейцар открывает ее перед ним. Николай отдает ему пальто, шляпу и уверенным шагом, легко стуча каблуками, направляется к дверям кабинета директора банка. За стеклом сидят люди, которые пропускают через свои руки деньги, способные утолить его страсти, желания, намерения.

Николай мысленно оглядел стол банковского служащего, на котором лежали пачки разных бланков. Это ордера, их он заполнит. Его тут же спросит контролер:

– Желаете наличными?

– Разумеется, – небрежно бросит он.

А потом, опершись рукой о край обширного стола, станет наблюдать, как ловкие руки считают пачки ассигнаций.

Перед входом в банк, пришла ему в голову новая сцена, в пролетке его будет ждать Лидия. С которой они отправятся вокруг света, где найдут все фиалки, подаренные миру Создателем…

– Расскажи мне еще, – услышал он голос Лидии и очнулся от видения.

– О чем же? – Он потер глаза. Не могла Лидия проникнуть к нему в сон.

Она заметила его недоуменный, точнее, растерянный взгляд. Поморщась, добавила:

– Ну, о ней же. О них…

– Ах, ты о Шурочке и ее друге сердца! – воскликнул он. – Охотно. Слушай и удивляйся. Если спросить меня, то скажу тебе: как бы придуманное ни казалось смешно на первый взгляд, оно выполнимо. Именно потому, что неожиданно и смешно.

– Подробней, – потребовала Лидия, чувствуя, что теряет терпение. – Мне не нужна оценка, я хочу знать, что именно она придумала.

Он уловил недовольные нотки в голосе Лидии, но не удержался и снова сказал то, о чем уже говорил ей:

– Это любовь, Лидия. А она может все.

Любовь, стало быть? – усмехнулась она про себя. Любую любовь может пересилить нечто иное. Она почувствовала, как загорелась кровь, а от нее щеки.

– Я вижу, ты понимаешь, что это за чувство, – продолжал Николай.

Еще бы. Она понимает, что такое любовь. Но не к нему, ни к какому мужчине. К успеху, собственному. К достижению цели, которую она наметила. Вот что такое любовь. Любоваться, как рушится то, что люди называют любовью друг к другу. Похоть – вот что победит любовь.

Она окинула взглядом мужчину, который стоял перед ней. Кто он ей? Если без денег сестры – он обычный, заурядный, ушибленный фиалками. Женщина должна быть еще большим ребенком, чтобы такой мужчина казался ей взрослым. Это она усвоила давно.

– Она поехала к нему, – говорил Николай. – Она… – он усмехнулся, – она необыкновенная девушка.

– В чем же? Ты проверил? – Она наклонила голову набок.

Николай вскинул брови.

– Она… – Он едва не произнес фразу, наверняка бы обидевшую Лидию. Но вовремя удержался. Лидия как будто поняла, о чем он. Мол, таких не проверяют. Таким верят безоглядно. – Шурочка уверяет, что ее Алеша Старцев найдет золото.

– Откуда она знает? – быстро спросила Лидия.

– Кажется, я разгадал ее секрет. Мой друг, к которому я направил ее в Московский университет, сделал ей что-то такое… Погоди, я плохо учил химию. Как думаешь, можно из драгоценностей – вроде твоих, – он протянул руку к ее шее и приподнял золотую цепочку, – сделать золотой песок? – Он уставился на нее, словно ждал ответа от великого мага.

Лидия сощурилась. Она изучала химию, немного. Но природная смекалка подсказывала – а почему нет?

Так вот, значит, как… Глаза ее вспыхнули огнем.

– Ты хочешь сказать, что она все это повезла ему?

– Возможно. Я думаю, – он понизил голос, – она готовит мистификацию…

Лидия сощурилась, потом глаза ее распахнулись, становились все круглее. А если… Она взглянула на Николая. Нет, он не годится в попутчики. И потом – зачем он ей? Она может добраться до Барнаула, а деньги даст Николай.

Голова кружилась от мыслей. Она поморщилась, останавливая вращение. Лидия чувствовала, что теперь Шурочка в ее руках. То, что задумала Волковысская, может грозить острогом.

Но что ей, Лидии, с того? Это не та месть. Она хочет занять ее место. То, которого жаждет Шурочка Волковысская, ради которого она идет на подлог.

Место любимой женщины, вот что. А где это место? В постели. Вот его-то она, Лидия Жирова, и займет!

Во рту пересохло от нетерпения.

– Принеси мне сельтерской, – попросила она Николая.

Николай тотчас вышел за водой на кухню. Сейчас же, выпив воды, она оденется и поедет к Наставнице. Она когда-то жила в Сибири.

Она снова бросила взгляд на Николая. Он сделает все, о чем она попросит.

Николай уже подавал ей стакан воды.

Лидия пила жадно, с каждым глотком становясь бодрее.

– Я… хотела бы развеяться, – сказала она, протягивая ему стакан с недопитой водой, и утомленно улыбнулась.

– Каким именно способом? – спросил он с готовностью.

– Я прокатилась бы на большую ярмарку, – сказала Лидия.

– С радостью составил бы тебе компанию. Туда, я знаю, приезжают купцы с Востока и из Европы. Но сейчас у моих фиалок особое время. Не могу их покинуть. Правда, поезжай в Нижний. Я дам тебе названия сортов, ты поищешь…

– И деньги… – Пришлось кстати, даже не надо придумывать, как попросить, обрадовалась Лидия.

– Разумеется. Я дам тебе деньги.

– Я верну тебе с процентами, – пообещала Лидия смеясь.

Николай наклонился, потом сел рядом, обнял ее за плечи.

– С большими процентами. – Его рука легла ей на грудь и легонько сдавила.

– Деньги вперед, – потребовала Лидия полушутя-полусерьезно.

– Согласен. Обещаю немедленно отправиться в банк, – говорил он, а сам лихорадочно соображал – как ему снять деньги со счета? Счет его, но он закрыт для пользования. Нужна подпись сестры.

Он набрал воздуха.

– Я должен тебя кое о чем попросить, Лидия.

Лидия с интересом поглядела на Николая. Она догадывалась, что с его деньгами что-то не так. И вот теперь она узнает – что именно.

– Я готова, – кивнула она. – Но моя помощь тебе будет кое-чего стоить.

– Ты не поцелуешь меня лишний раз? – спросил он.

Она засмеялась.

– Поцелую. Но тогда тебе не будет процентов.

– Лидия, я знаю, у тебя дар копировать…

Она взглянула на него. Что ж, это похвала. Она копировала, причем не только Шурочку. Лидия взглянула на пальцы, указательный был в чернилах.

– Хорошо. Давай.

Николай подошел к столу и принес лист, на котором была подпись сестры.

Когда подпись на нужной бумаге была готова, Николай помчался в банк.

А Лидия быстро оделась и поехала к своей Наставнице.


предыдущая глава | Золотой песок для любимого | cледующая глава