home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четырнадцатая

Сны космоса

Учителя с учеником прожили на Эмэе несколько дней. Они беседовали с Учителем-Дядей о Дао и приемах мастерства, и между ними установилась глубокая симпатия. Учитель-Дядя и Ван Липин встретились впервые и разница в их возрасте составляла сто лет, но даосы всегда остаются истинными детьми. Учитель-Дядя полюбил юношу, он брал его с собой в разные неприступные и удивительные места Эмэя и учил приемам самосовершенствования. И Ван Липин в общении с ним не чувствовал никаких «возрастных барьеров» и всегда просил старика поучить его.

А потом путники распрощались с Человек Дао Странствий с Облаками и снова отправились в дорогу. Путь их лежал на восток, они посещали священные места, занимались самосовершенствованием, совершали добрые дела, посещали небожителей, и подобных событий было такое множество, что нет возможности все их описать.

И вот, после долгих странствий наступил наконец день, когда они пришли в то место, где три старика жили раньше, на стоящую у моря гору Лаошань.

Они не были здесь семь лет.

Гора была все та же, все то же было море. Морские волны, накатываясь одна за другой, ударялись о подножье горы, горный ветер шумел в соснах на ее склонах. Все было здесь для стариков знакомым и родным. Но в душе не было прежней радости, наоборот, они ощущали сильную тревогу..

Монастырь Тайцингун (Дворец Великой Чистоты) был не тот, что раньше. Монахи разбрелись неизвестно куда. Во всех других монастырях и храмах видны были следы погромов. Не осталось монахов-отшельников даже в пещерных кельях на крутом склоне, где редко ступала нога человека. Уже по одному этому можно было судить о масштабах и глубине бедствий, охвативших страну.

Путники подошли в пещере Вечной Молодости. У входа в нее разрослись молодые лианы, а внутри было темно. Они вошли. Человек Дао Чистой Пустоты зажег масляный светильник и смахнул пыль с хранившихся здесь ритуальных принадлежностей. Он сказал Ван Липину, что это то самое место, где когда-то совершенствовался в выплавлении патриарх Цю, а потом и они все трое. Ван Липин помог Учителю навести в пещере порядок.

Дед-Учитель расставил в ряд таблички душ патриархов и воскурил перед ними свечи. Все вместе совершили церемонию поклонения. А когда она закончилась, Ван Липин предложил старикам отдохнуть.

Старики оглядывали пещеру, все было до боли знакомо, со всех сторон нахлынули чувства. Невольно вспомнилось, как семь лет назад начался отсюда их путь в тысячу верст и много месяцев, путь на поиски преемника. Сколько за эти годы было трудностей в воспитании ученика, сколько перемен в суетном мире, сколько народных страданий, погром буддизма и даосизма, да всего и не перечислить. Но душам предков они с чистой совестью могли сказать, что в эти страшные годы, скрываясь и таясь, они все-таки вырастили и воспитали Восемнадцатого Транслятора, тысячелетняя мудрость Школы Драконовых Ворот Полной Истинности, Драгоценность Духа этого мира будет жить, будет передана, развита и наполнена светом. Среди всех несчастий это было великое счастье, и, глядя на юного ученика, старики не могли удержать горячих слез.

Ван Липин хорошо понимал, что творилось в их душах. Он поклонился каждому из них, и глаза его тоже покраснели. Потом, чтобы разрядить настроение, взял Деда под руку и вывел его наружу. Вслед им вышли и Отцы-Учителя.

Ван Липин обмахнул рукавом большой плоский камень и шутливо поклонился Деду: «Великий муж покорнейше просит почтенного Учителя присесть».Человек Дао Чистого Покоя сразу подхватил: «Этот хитрый обезьяненок всегда такой скользкий, словно угорь, намазанный маслом. А сегодня он что-то смахивает на важного сановника на государственной церемонии. Надо нам всем держать ухо востро».

Сказал—и облачко грусти словно ветром сдуло, все развеселились. Ван Липин подвинулся к Человеку Дао Чистого Покоя и, обметая сиденье для него, заметил: «Учитель, если я заслужил такую славу, то ведь иначе и быть не могло. В древности говорили, что если сын невоспитан, это вина отца».

Человек Дао Чистого Покоя уселся на камень. «Учитель, – обратился он к Человеку Беспредельного Дао, – Ты только послушай, это что же значит? Ведь всех нас воспитывал ты».

Подмигнув, Человек Беспредельного Дао ответил «А что тут такого? Я только слышал, он сказал, что ты его хорошо учил, а ты говоришь, что я хорошо учил, так что все правильно.» Ван Липин от восторга всплеснул руками.

Они купались в море солнца и ветра, одна только шутка – и все здесь снова стало их миром.

Человек Дао Чистого .Покоя повернул разговор: «А теперь, Юншэн, пора показать тебе нашу, Трансляторов Школы Драконовых Ворот, реликвию». Он протянул руку ко входу в пещеру, и оттуда тотчас выползла белоснежная черепашка.

Глаза Ван Липина сверкнули, он тотчас хотел схватить ее, но Человек Дао Чистого Покоя удержал его: «Не трогай!»

Черепашка была маленькая, размером всего в ладонь, но ползала быстро. И поползла она прямо к Человеку Беспредельного Дао, вскарабкалась по его одежде наверх. Он вытянул вперед руку, черепашка забралась в ладонь и в ней остановилась, только вытягивала шею, да терлась о кожу, словно ласкалась.

Человек Беспредельного Дао отпустил ее и она поползла к Человеку Дао Чистого Покоя. Тот не стал ждать, пока она на него взберется, взял ее в руки, она снова залезла в ладонь и приласкалась. Человек Дао Чистого Покоя поднес руку к щеке, черепаха стала тереться головой о щеку, как будто шептала что-то тихонько ему на ухо. Он отпустил ее с радостным смехом. Теперь настала очередь Человек Дао Чистой Пустоты. Черепаха вскарабкалась на него и приласкалась, а он тоже будто что-то ей шепнул и опустил на землю.

Белая черепаха подняла голову и посмотрела в сторону Ван Липина, а потом быстро-быстро поползла к нему, взобралась на колени и заворочалась, словно чего-то ища. Ван Липин тоже протянул ей ладонь, и вползши в нее черепаха затихла, будто давно-давно его знала.

Видя все это, старики одобрительно кивали головами.

Человек Беспредельного Дао сказал: «Священная черепаха одухотворена. Она знает, что хотя ты пришел сюда впервые, ты из нашей семьи, она ждала тебя тоже как старого друга».

Учитель-Дед велел Ван Липину положить черепаху на камень и хорошенько рассмотреть, как она движется. На камне черепаха застыла без движения, как в медитации. «Посмотри, в каком направлении солнце? А куда повернута голова черепахи?»

Посмотрел Ван Липин – солнце на юго-востоке, и черепаха сидит головой на юго-восток..

Учитель-Дед велел повернуть ее головой к северо-западу. Но она тихонько повернулась обратно. И так несколько раз, голова всегда была направлена к солнцу. И Ван Липин подумал, что у черепахи действительно есть душа.

«Лет этой черепахе больше, чем нам всем четверым вместе взятым, – сказал Дед. – Она старая, ей около семисот лет». Ван Липин невольно ахнул.

А Дед продолжал: «Это реликвия Школы Драконовых Ворот, передающаяся Трансляторами из поколения в поколение. До меня она передавалась двенадцать поколений, 680 лет. Эта черепаха впитала квинтэссенцию солнца и луны и сладкую росу Неба и земли, она слилась с природой в одно и умеет гармонировать с Дао. Секрет долголетия в том, чтобы всегда чувствовать Дао, каждодневно откликаться на космические метаморфозы. У этой чудесной реликвии люди многому могли бы поучиться».

Пока шел разговор, белая черепаха, как заметил Ван Липин, чуть шевельнулась и снова застыла головой к солнцу.

«Черепахи только после 360 лет обретают способность вращаться вместе с солнцем, – продолжал Дед, – но могут поворачиваться лишь на половину круга. А целый круг они могут делать после 720 лет. Прежние Трансляторы очень подробно описали все обстоятельства совершенствования этой черепахи, а позже, когда она перейдет к тебе, исследование будешь продолжать ты. Это одна из твоих важных задач».

Ван Липин степенно кивнул.

Учитель Чистой Пустоты указал рукой на спину черепашки и велел хорошенько рассмотреть, что там есть особенного.

Ван Липин внимательно вгляделся, и действительно, что-то показалось ему в узорах ее панциря необычным. Присмотрелся еще – узор представлял собой круг из восьми триграмм. «Да тут Восемь Триграмм! – невольно закричал он. – Это так и было или это сделали люди?»

Учитель Чистой Пустоты сказал: «Да если бы это сделали люди, что было бы в том удивительного? А вот то, что само собой получилось соответствие Восьми Триграммам, это чудо. И людям следует задуматься. Ведь Восемь Триграмм – откровение, полученное от природы. Еще вопрос – как рисунок Восьми Триграмм оказался на панцире черепахи? Тут надо вспомнить о более широких метаморфозах пространства, это влияние пространственных сил. В пространстве существует Шесть Направлений – верх-низ, перед-зад, лево-право, существуют силы каждого направления, существуют их метаморфозы, их группирование, их прямое и обратное действие, прирастание и подавление. Да плюс еще влияние солнца и луны на все живое, вот и получается Восемь Сил. Отпечатываясь на какой-то поверхности, они образуют форму двух крестов. наложенных друг на друга со сдвигом в 45 градусов и делящих плоскость на восемь секторов. Так Восемь Триграмм и получаются. Поэтому Восемь Триграмм надо понимать объемно, а не плоскостно. Изучение „Книги Перемен“ – это путь к началу понимания.

Учитель Чистой Пустоты легонько поднял белую черепашку и повернул брюшком вверх: «Посмотри, брюшко разделено на двенадцать частей, они тоже составляют единство, которое можно толковать через числа. Двенадцать – это Двенадцать „Земных Ветвей“, двенадцать месяцев, двенадцать двухчасий в сутках, двенадцать каналов и меридианов. Здесь тоже глубокая космическая подоплека. В этом отношении мы все ученики твоего Деда-Наставника, попроси его, чтобы он тебе пояснил».

«Мы все ученики этой белой черепашки, –сказал, услышав это Дед-Учитель, – так зачем спрашивать у меня, почему бы ее не спросить? Не слышали ли Вы, сударь, что сказано в „Побуждении к учебе“ у Хань Юя: „Тот, кто родился раньше меня, должен был и о Дао раньше меня услышать“. Пока с нами эта чудесная черепашка, давайте будем хорошенько учиться у нее».

Дед-Учитель посадил черепашку на руку и , пристально в нее вглядываясь, сказал: «Прав был Человек Дао Странствий с Облаками , смута в Поднебесной, по-видимому, будет продолжаться еще несколько лет. И нам нельзя надолго оставаться здесь, придется опять странствовать».

«А как же быть с черепашкой?» – спросил Ван Липин.

«Она сумеет позаботиться о себе лучше, чем мы».

«Давайте возьмем ее с собой, ладно? У меня на одного Учителя будет больше».

«Ладно»,– согласился Дед-Учитель и передал черепашку Ван Липину. Тот страшно обрадовался и потерся щекой о ее панцирь.

С тех пор в странствии с облаками появился еще один старейшина 680-летняя чудесная черепашка.

Они спустились с горы и взяли путь на север. От того, что с ними была черепашка, Ван Липину стало веселей.

Во время странствия, чтобы снаружи ни происходило, черепашка смирно лежала в дорожном мешке, так сказать, занималась самосовершенствованием в уединении. Но когда люди усаживались отдохнуть и выпускали ее, она наслаждалась вместе с ними. Она не ела, не пила, у нее не было испражнений, по-видимому, это уже было долгожительство с отказом от пищи.

Спустя несколько месяцев путники пришли на гору Даньяй в уезде Пэнлай на северной оконечности полуострова Шаньдун.

Гора Даньяй стоит у самого моря, она невысока, но красива какой-то изысканной красотой и окутана облаками и туманами. Напротив нее через залив виден остров Чаншаньдао, а к востоку – только безбрежный простор моря. Когда на востоке встает солнце, вода в море и небосвод одного цвета, а красное светило висит в середине, получается невероятная картина. В безветренные дни мелкие волны легонько лижут песок и гальку у подножия горы, словно мать ласкает своего младенца. Отвесные утесы словно вырезаны ножом, а когда задувает северный ветер, наталкиваясь на утесы, он поднимается вертикально вверх, и стоящие на утесе люди его почти не чувствуют.

На вершине горы построена беседка, это повсеместно знаменитая беседка Пэнлай, названная так по имени легендарного Острова Бессмертных. Она пользуется очень большой популярностью. Так как море и небо здесь «смыкаются», когда временами ее окутывают облака с моря, она действительно становится похожа на остров небожителей из другого мира. Видно отсюда очень далеко, влажный морской ветерок ласкает лицо и вдохновляет сердце, появляется такое ощущение, что ты и сам Бес смертный, оставивший бренный мир, позабывший всю его грязь.

C .юго-восточной стороны у подножья утесов находится знаменитый Водный городок, построенный полководцем минской эпохи Ци Цзигуаном для обучения моряков. Несмотря на то, что прошло с тех пор несколько веков, городок еще сохраняет свой первоначальный облик.

Пэнлай – это остров, образовавшийся в древности. В эпоху Тан он пользовался необыкновенной славой, в эпоху Мин играл роль важного стратегического пункта мореходства, в новое же время потерял былое значение. А вот слава беседки Пэнлай не уменьшается, это место, куда стремятся все туристы.

И вот Учителя с учеником тоже пришли сюда, но в отличие от обычных туристов, пришли не ради этих достопримечательностей, а совсем ради другого.

Во время хунвэйбинского «выметания вон» даосский монастырь на горе был разгромлен. Путники не пошли туда, не пошли они и к беседке, а выбрали на вершине место для медитации и, усевшись лицом к голубому простору, погрузились в созерцание.

Море для людей всегда остается неизмеримо глубокой тайной.

А то, что путники хотели увидеть над морем, было еще более неизмеримой тайной.

Они сели в ряд на землю, закрыли глаза и, сконцентрировав шэнь, начали делать посылы. Постепенно глаза широко раскрылись, руки вытянулись в сторону моря и начали подниматься вверх, тело задрожало мелкой дрожью, почти незаметной, в процессе этого некая могучая сила была послана вдаль к поверхности воды.

Человек Беспредельного Дао начал читать заклинания, вызывая к действию силы сверхъестественные.

Белая черепашка неподвижно лежала рядом с Ван Липин, она тоже ждала метаморфоз поверхности моря.

Поначалу там не было видно чего-нибудь необычного. Небольшие волны, морские испарения, создающие туманную дымку.

Вскоре туман начал густеть и мало помалу превратился в плотную завесу. А на туманном экране началось движение, возникли какие-то силуэты, картина то несколько прояснялась, то затуманивалась вновь. Вот горы, вот дворцы, вот лошади с повозками, а вот и люди, все дрожит, мерцает, меняется, словно во сне.

Все четверо сосредоточенно вглядывались, чтобы разглядеть детали этой призрачной картины, не упустить ее метаморфоз, старались прочувствовать и понять ее.

Поначалу картина напоминала утонченный пейзажный свиток китайской живописи, но потом изображение изменилось, словно порыв ветра унес облака. На экране проступила крутая горная вершина. И вдруг она перевернулась. И люди, сталкиваясь, словно в бурном потоке, тоже перевернулись и зависли над телегами и лошадьми. А гора превратилась в несколько изящных и высоких дворцов, которые стали быстро таять и исчезли, как дым. Вдруг опять появились облака, из них выступил парусник, вокруг него были не волны, а что-то вроде стада баранов, потом показался человек, погонявший их кнутом. У парусника выросли два крыла, одно очень длинное, другое удивительно короткое, будто обломанное.

Все уплыло. Возник южный пейзаж, залитые водой поля, разделенные на аккуратные квадратики, домики под черепицей, буйволы на полях, дети, играющие у деревни, картина спокойной счастливой жизни. Домики во мгновение ока превратились в автомобили и умчались в туман, исчезли в никуда.

Учителя и ученик убрали посыл, призрачные картины над морем исчезли без следа. Море по-прежнему было спокойно и тихо, небо сияло голубизной, как и раньше, под лучами солнца сверкала морская зыбь.

Старики выглядели озабоченно, и Ван Липин, не понявший истинного смысла содержащейся в призрачных картинах информации, смотрел на них тревожно и вопросительно.

Человек Беспредельного Дао положил на ладонь чудесную черепашку, долго смотрел на нее, потом на море, будто что-то вспоминал. Ища ниточку, ведущую к пониманию, он погрузился в глубокое раздумье.

«Не посмотреть ли еще раз?»—предложил Наставник Чистая Пустота. Человек Беспредельного Дао кивнул.

Все четверо снова начали посыл, с моря поднялся туман и опять появились картины. Призрачные, мерцающие, эфемерные. Горы, вода, рисовые поля, деревенские жилища, беседки, люди, птицы, животные. Снова и снова сцены и сплетающиеся из них события. И вот опять перевернутая вверх ногами толпа, рассыпающиеся дворцы, реки, похожие на облака. Старики обсуждали увиденное, смысл призрачных видений понемногу прояснялся. И Ван Липин, слушая их, тоже начинал кое-что понимать.

Оказалось, что картины передавали информацию о «Небесной Пружине», о будущих общественных метаморфозах.

Читатель может вспомнить здесь о загадочных явлениях, называемых часто «миражами». Наука понимает «миражи» чисто физически, то есть целиком остается в Нижнем из Трех Миров. Она анализирует их появление с точки зрения оптики, например, говорит, что водяные пары в воздухе должны распределяться равномерно. водяные капли должны быть овальными и т.п. Но чтобы пейзажи далеких мест, пронизав этот слой тумана, отразились обратно, нужны еще и другие серьезные метеорологические условия. Поэтому, с точки зрения физики, миражи не то чтобы не могут возникнуть, но возникнуть им очень трудно. Если в одном месте возникло «отражение», в другом обязательно должна быть «реальность», иначе объяснить нельзя.

Даосы не «объясняют» эти «миражи», а «вызывают» их. Объяснения же требует смысл проявляющихся призрачных картин.

Г-н Ван Липин сказал, что старики-даосы почти каждый год приходят на берег моря «ставить» и смотреть картины, и смотреть их можно столько времени, сколько нужно. Это вовсе не «редкость, которую не встретишь за тысячу лет», их можно вызывать в любое время. Люди этому не верят, но это можно подтвердить экспериментально. А вот смысл показанных «картин» может быть прочитан только благодаря богатым знаниям и опыту.

Еще в Фушуне старики научили Ван Липина приему «поднимания картин с воды». Было это на большом водохранилище к востоку от города, на берегу которого на солнышке он часто занимался тренировкой. Из-за небольшой поверхности воды прием было отрабатывать трудно, картины получались нечеткие, сам он видеть их мог, но не был уверен в том, что они видны другим. А теперь, перед безбрежным морским простором можно было развивать свое мастерство, и тут уже наступила большая ясность, тем более, что посыл совершали все четверо одновременно. В общем, с вызыванием картин проблем не было.

Обсуждать эти чудесные явления можно долго, но, если держаться за нынешний уровень знаний и методов, они навсегда останутся «загадкой».

Пусть ощущения говорят, что все пусто, пустота эта не пуста. Космос – это многомерный мир.

Авторы книги спросили, почему же такое, на взгляд обычных людей, исключительное явление, как мираж, может скрывать в себе, да еще и демонстрировать тайны социальных метаморфоз?

«Это сны космоса», – с улыбкой ответил г-н Ван Липин.

Эти слова, как по волшебству, прояснили сущность проблемы.

Транс, вокруг все туманно-неясно, но в голове ясность необычайная. Все, что мы видим, преобразилось. Небо и земля, верх и низ, солнце, луна, звезды, острые пики гор и долины, реки, озера, моря, цветы и травы, звери и птицы, ветер, гром, молния, снег, дождь, лед, иней, весна, лето, осень, зима, утро и вечер, холод и тепло, власть, аристократия, чернь, народ, мужчины и женщины, старые и малые – все это течет, смешивается, разделяется, превращается в призраки, нет ни верха, ни низа, ни переда, ни зада, ни левого, ни правого, ни прогресса, ни регресса – один гигантский водоворот засасывает, а потом выплевывает все это. Это кажется хаосом, но в этом есть какой-то порядок.

У космоса есть свое собственное мышление, своя духовность и бесчисленное количество особых языков.

Земля мала, как песчинка, этот космос тоже мал, как капля воды. У всех есть свой организм, у всех есть свой головной мозг. И этот мозг видит «сны».

Все человеческое тождественно космическому. Истоки человека – в космосе.

У человека сны человеческие, а космос видит космические сны. Люди, владеющие мастерством, могут видеть сны других людей, могут видеть и «сны» космоса. И они понимают и те и другие сны.

В «Си цы чжуань», комментариях к «Книге Перемен», говорится:

Небо поднялось ввысь, Земля опустилась вниз, были установлены триграммы Цянь и Кунь,. низкое и высокое тем самым расставлены по местам, благородство и подлость установлен, .движение и покой обрели постоянство, твердое и мягкое разделены. Когда сходное собирается по подобию, вещи распределяются по группам, рождаются счастье и несчастье. Небо создает образы, земля создает формы, метаморфозы становятся видны.

И еще говорится:

Совершенномудрый человек создал гексаграммы для наблюдения образов, добавил к ним слова, чтобы прояснить счастье и несчастье. Твердое и мягкое друг от друга отталкиваются и рождаются метаморфозы. По этой причине счастье и несчастье – образы потери и получения, раскаяние и жадность – образы беспокойства и тревоги, метаморфозы – образы наступления и отступления, твердое и мягкое – образы дня и ночи. Движение шести черт – Дао трех пределов. По этой причине когда благородный муж спокойно сидит на мест, – это пролог перемен. Что радует и забавляет – это афоризмы к чертам. По этой причине благородный муж сидя в покое, созерцает эти образы и забавляется этими афоризмами. В движении же созерцает их метаморфозы и забавляется гаданием по ним. Потому с Неба ему идет помощь, удача всегда ему сопутствует.

«Книга Перемен» говорит о «созерцании», как о пояснении загадки космоса и человеческой жизни, это можно назвать высшей степенью созерцания.

Корнем космоса является беспредельный хаос, смешанность кома. Затем хаос разделяется в первый раз, полагается начало Инь и Ян. разъединяется чистое и мутное, определяются места Цянь и Кунь. На небе появляются солнце и луна, звезды и планеты, ветер и облака, гром и молния. На земле появляются Восток, Запад, Юг и Север, горы и реки, озера и моря. Между небом и землей появляются летающие и плавающие, животные и растения, человеческое общество. Так расцветает Тьма вещей, все живое. В это время горы становятся горами, воды – водами, а человек – человеком. Среди всех них человек –чем дальше уходит от прошлого, тем хуже видит. Мудрец Чжан Голао, чтобы видеть прошлое ясно и общаться с необыкновенными людьми, скрытыми временем, всегда ездил на своем осле задом наперед. Такой у него был метод созерцания. Многие ученые тоже пользуются этим методом для выяснения происхождения нынешних событий.

Применив такой метод созерцания, даосы, во-первых, увидели самые истоки разных вещей, происходивших в то время, так как пышная крона большого дерева «начинается с корня». Во-вторых, увидели, что все происходящее не противостоит друг другу абсолютно, не изолированно друг от друга, что все взаимосвязано, что небо и человек находятся во взаимном соответствии, что они едины. В горе можно созерцать воду, а воде находить гору, в пейзаже можно видеть человеческое.

Есть одно лирическое стихотворение о любви, в нем говорится:

Сначала вылеплю Тебя,

Себя слеплю потом.

Тебя с Собой в комок сомну

И вылеплю опять.

Тебя опять, Себя опять.

. И будешь Ты тогда во Мне,

В Тебе же буду Я..

На вид это маленькое стихотворение примитивно, но в нем заключена великая философская истина, которая восхищает не только тех, кто любит людей, но и тех, кто любит природу.

Даосы же в этом месте опять копают глубже, развивают шире, на месте обычного они видят чудесное, в морских испарениях прозревают социальные метаморфозы.

Вы говорите, что это невероятно?

Если вы поймете теорию единства Неба, земли и человека, теорию взаимосоответствия Неба и человека, то сможете прозреть заложенную в этом истину.


Глава тринадцатая За небесами еще небеса | Путь мастера Цигун. История жизни учителя Ван Липина | Глава пятнадцатая Дао дает образец спонтанности