home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

С облаками на все четыре стороны

Еще до того как спуститься с гор, три старых даоса знали по «Планам, выведенным из прикосновения к спине», что в Поднебесной будет смута, но они не знали, что смута может дойти до такой степени.

На священной земле с шестисотмиллионным населением появились «хунвэйбины», которые, размахивая «маленькими красными книжечками», пытались перевернуть небо и землю. Когда они принялись «выметать вон» всяческую «нечисть», «коровьих чертей и змеиных духов»1 на всей большой земле не осталось места, где можно было бы спрятаться.

Ход событий в бренном мире повернулся так, что ни черти, ни духи поделать с ним ничего не могли.

Даже в землях обетованных, в обителях святых бессмертных в глухих горных местах, куда нога человека ступала редко, где в тишине и покое буддийских и даосских монастырей удалившиеся от мира занимались самосовершенствованием и пестованием жизни, и то стало трудно укрыться, один за другим они «разносились вдребезги» и «выметались вон»2.

Был разгромлен родовой храм Конфуция, вырублен лес на его родовом кладбище.

Боевики из организации «Объединенные действия хунвэйбинов провинций и городов Китая» заняли священную гору Уданшань.

Несколько тысяч хунвэйбинов с красным знаменем ворвались в монастырь Шаолиньсы на священной горе Суншань.

Были захвачены и перевернуты вверх дном священные горы Эмэйшань.

Главный даосский монастырь Байюньгуань в Пекине был уже разгромлен.

Драгоценному Дворцу Трех Чистых – святилищу высших даосских божеств на горе Лаошань не удалось остаться в безмятежности.

Три старых даоса в последние дни пребывали в душевной тревоге, ни есть, ни спать не могли спокойно, понимали, что беда близко и чтобы избежать ее, нужно торопиться.

В старинном городе Фушуне тоже было неспокойно. Старики-даосы сторонились шумного города, четыре года прожили они в бедной хижине на вершине горы Сишань, всегда в большом уединении, их истинное лицо и высокое мастерство оставались глубоко скрытыми. Но когда у окрестных жителей случались горе или болезнь, три старца по доброте душевной приходили им на выручку. Иногда они применяли не понятные обычным людям приемы лечения. Отношение к ним было очень душевным, пострадавшие всегда принимали их милосердную помощь с глубокой благодарностью. Но с изменением обстановки человеческие души изменяются непредсказуемо, и не давая людям никакого «повода», можно навлечь на себя большое несчастье. Со времен смуты в конце династии Цин до междоусобных войн периода милитаристов, а потом от пожара антияпонской войны до гражданской войны между коммунистами и гоминьданом три старых даоса прошли через все перипетии событий и многое повидали. Но когда в мире было небезопасно, глубоко в горах, в лесах всегда оставались тихие местечки, где вдали от шума и суеты можно было укрыться для совершенствования в выплавлении. К тому же все три старца столько лет накопляли мастерство и обладали такой огромной духовной мощью, что хотя ее и недоставало для возвращения на Небо, но уж для самозащиты хватало с лихвой. А сейчас и «старые логовища» были порушены, и фушуньская. хижина становилась уже ненадежным убежищем. А это великое дело обучения учеников, которое никогда не прерывалось в течение тысячи лет, – ныне три старца взяли его на свои плечи, и ноша была тяжела. Тысячелетнюю мудрость, Драгоценности Духа надо было передавать дальше, Великий Путь надо было расширять в ожидании будущего. Три старца поразмыслили и решили вместе с учеником уходить подальше.

А у Ван Липина в это время печаль как огнем жгла сердце, не меньше, чем у трех стариков. По правилу, установленному старцами, с того самого дня, как он попросил их стать его учителями в Дао, он должен был подробнейшим образом записывать весь свой опыт, как конкретно проходило изучение Дао и совершенствование в выплавлении, это были драгоценные материалы, предназначенные для изучения потомкам. Существует целое море даосских документов, только в одном «Дао цзане» собрано пять с лишним тысяч свитков (цзюаней), значительная часть из них посвящена принципам и приемам работы по пестованию жизни и совершенствованию в выплавлении. Но в них, выражаясь современным языком, очень много аллегорий, которые мешают пониманию. Принципы сами по себе мощные, а осуществить их трудно. Каждый из 3600 приемов, описанных с помощью обиняков, имеет свою историю, все они были созданы в результате накопления практического опыта на протяжении долгого исторического периода. Но люди, изучающие эти малые приемы, в конечном счете не знают путей к великим приемам дальнейшего совершенствования, занимаются работой над собой целую жизнь, но все-таки остаются в границах нижнего уровня. По традициям старой культуры владеющие тайными приемами всегда хранили их для себя как драгоценность, и они редко просачивались вовне. Таким образом, хотя людей высокого мастерства было много, но оно очень мало распространялось и очень мало служило всей нации. Это недостаток старой культуры и одна из причин того, что выдающаяся китайская культура долгое время не имела возможности распространиться по миру. Хотя в школе Драконовых Ворот обучение мастерству не осуществлялось в рамках одной семьи и такого препятствия как отсутствие кровнородственной связи здесь не существовало, но ограничение состояло в том, что передача осуществлялась от учителя к ученику, а учеников было немного, их конкретные методы работы над собой также были очень мало известны вовне. С тех пор как Ван Липин начал изучать Дао, появилась задумка сделать новое, подробно описать процесс изучения Дао и работу по выплавлению, чтобы восполнить недостатки «Дао цзана» и удовлетворить потребности исследований и совершенствования в выплавлении. Сейчас обстановка обострилась, было очень трудно избежать обвинений в принадлежности к «четырем старым»* и трудно уберечь все от разрушения.

Эти дневники занятий он четыре года писал кровью сердца. Несколько десятков тетрадей, несколько миллионов иероглифических знаков, они заполнили собой довольно большой деревянный сундучок. Особенно жаль было историю и опыт голодания. Часть этих записей была сделана Учителями на основе их наблюдений, там был и его собственный опыт, и то, что он видел. Все это было своевременно зафиксировано. Драгоценнейшие первоисточники, которые представляли собой редчайший материал для изучения, как для него самого, так и для страны и даже для всего человечества.

Но отец Ван Липина уже был объявлен «реакционным техническим авторитетом»**, держать все эти материалы дома стало очень опасно. Спрятать в другом месте – да разве найдешь место, где можно было бы спрятать? Безопасных мест не осталось. Сейчас срочно нужно было спасаться, Дед и Отцы-Учителя уже решили уходить в далекие края, тащить же дневники с собой невозможно. Старики утешали его, а тетради приказали сжечь. «Если оставить их, а они попадут в руки плохих людей, стыдно будет перед патриархами, лучше сжечь. Потом, когда появится возможность, снова запишешь. Хотя и будет не так хорошо, как прежде, но потомки простят». Делать было нечего, пришлось Ван Липину разжигать огонь, который и превратил все дневники в пепел. И сердце Ван Липина сгорело в этом огне. Теперь у него не осталось никаких забот, и он готовился уходить со старцами в далекие края, куда – никто не мог сказать наверное.

«Странствие с облаками» – это процесс, составляющий обязательную часть даосского совершенствования в выплавлении, сущность его весьма отличается от «путешествий» обыкновенных людей. Во время путешествий обыкновенные люди всего только меняют обстановку своей жизни, лазают по горам, забавляются водой – и все. Люди образованные и тонкие тоже, самое большее, используют путешествия для увеличения жизненного опыта, для того чтобы полюбоваться пейзажами, ближе узнать быт и нравы чужих сторон, воспитать чувства, возбудить вдохновение. А даосское странствие с облаками имеет три основных цели. Первая – совершенствование в выплавлении, вторая – посещение Истинных, третья – поиск. Совершенствование в выплавлении состоит в том, что Истинное Ци собственного тела пестуется с помощью одухотворенного ци разных гор и рек и тем самым наращивается мастерство. Посещение Истинных – это визиты к Истинным Людям, живущим в пещерах на знаменитых горах, беседы с ними о Дао ради шлифовки своего искусства, исправления своих недостатков и увеличения достоинств. А поиск – это поиск закономерностей в разных обстоятельствах жизни с целью самосохранения. Даосы не отправляются в странствия с облаками, пока не приобретут определенного мастерства. Отсюда видно, что странствие с облаками занимает в жизни даосских самосовершенствующихся очень важное место.

Даосы очень тонко наблюдают природу, и эти наблюдения, опять-таки, пронизаны одной философской идеей, а именно теорией единства Неба и человека. Хотя метаморфозы Неба и земли тесно связаны с изменениями в человеческом теле, лишь человек высокого мастерства может почувствовать в собственном теле тончайшие изменения, произошедшие во внешнем мире.

Три старца и юноша начинали сейчас странствие с облаками по четырем морям из-за безвыходности положения, но Небо и земля уже естественно подошли к этому, оставалось только следовать им. Хотя по мастерству Ван Липин и не мог сравниться со стариками, но так как он был молод, да еще и стал «живым трупом», перенесение трудностей тоже было полезно для его мастерства.

Только засвидетельствованная в текстах, китайская культура и то уже насчитывает несколько тысячелетий истории, и пронизывающая ее главная линия видна совершенно отчетливо – это даосская культура. Но за длительный период феодализма даосская культура многократно подвергалась гонениям. В чем же причина этого? Причина в том, что даосы слишком много знали о небе, земле и человеке, над ними было трудно господствовать.

После того как династия Цинь объединила Китай, она прежде всего принялась за унификацию китайской культуры. «Все нециньские записи хронистов сжечь» – и всю классическую литературу Ста школ сожгли, а «Если кто обманом хочет сохранить ее, тех казнить». «Не подвергаются уничтожению книги по медицине, гаданию, земледелию. Если кто хочет учиться грамоте, учителями должны быть чиновники». Чиновники в качестве учителей были великим изобретением, от использования которого не отступали все последующие правители.

В развитии китайской культуры привлекает внимание одно удивительное явление. Известно, что каждая вещь в своем пространственном существовании обязательно имеет меридианы и параллели. В теле человека тоже есть меридианы и параллели, об этом выше уже рассказывалось. И в литературе тоже есть меридианы и параллели – канонические книги и апокрифы, гадательная литература. А сейчас каноны существуют, а вот апокрифов, гадательных книг, нет. В чем тут дело? Дело в том, что после сожжения книг Циньским императором династия Хань «почитала только конфуцианские книги», естественно, что конфуцианские каноны сохранились, а «апокрифические книги», основой которых были даосские идеи, ходили только в народной среде. Кроме того, в этих гадательных книгах обсуждались жизненно важные для Неба, земли и человека вещи, поэтому они и стали объектом гонений со стороны правителей.

И позже в истории такие вещи возникали непрерывно, потому что было бы слишком опасно, если бы простые люди овладели книгами по астрономии и географии, по предсказаниям судьбы по Инь-Ян, по военному искусству. Разве в том было дело, что книги эти способствовали суевериям? Феодальные императоры знали, что делали, и мотив запретов на книги у них был другой.

Взять, например, «Планы, выведенные из прикосновения к спине». Эта книга фактически была особой государственной тайной. Не только простым людям она была недоступна, но и самым высоким сановникам нелегко было ее увидеть. Неизвестно как, но позже она все-таки просочилась в общество, несмотря на ясный запрет, ее прятали в народе. Чжао Пу, сановник сунского императора Тайцзу доложил императору об этом. Тайцзу сказал: «Не стоит запрещать, просто надо перепутать порядок». И так в обществе появились списки, в которых порядок был перепутан. Чем больше их рассматривали, тем больше не понимали. И хотя важность «Планов, выведенных из прикосновения к спине» была известна, способных понять ее оказалось слишком мало.

Еще один пример. При династии Мин работал в области астрономии и воинского искусства Лю Цзи, он в совершенстве владел искусством предсказания и помог Чжу Юаньчжану* захватить Поднебесную, составил план расширения столицы, заслуги его были очень велики. На восьмом году эры Хун У (1376 г.) во время его тяжелой болезни его сыну было приказано передать все его книги по астрономии в императорскую библиотеку. По приказу высших властей народу запрещалось хранить подобную литературу, и никто не мог изучать астрономию как частное лицо. И этого уже достаточно, чтобы понять, что даосские книги не были простым суеверием.

Самое же драгоценное в этом виде даосской культуры очень мало сохранилось в мире из-за того, что на протяжении истории происходили политические перевороты и неоднократные гонения, но, спрятанные глубоко в горах, в горных пещерах, книги передавались в каждой школе по одной линии. Как и передача семейных секретов патриархами семей в народе, это было средством сохранения культуры, к которому заставляли прибегать обстоятельства. Благодаря этому квинтэссенцию китайской культуры удалось сохранить и продолжить, и это действительно счастье, но, к сожалению, распространение и развитие китайской культуры было этим в значительной степени сковано.

Сейчас, в конце 60-х годов двадцатого столетия великую землю Китая снова затопил прилив разрушения культуры, и сердца трех старцев и юноши на вершине горы Сишань были погружены в тяжкие думы.

В эту ночь черные тучи закрыли небо, выл холодный ветер. Учителя и ученик, совершив жертвоприношения небесным и земным патриархам, спрятали хорошенько таблички душ патриархов, прибрали до лучших времен всю свою утварь, с собой взяли лишь несколько самых необходимых вещей и тихо, чтобы никто не заметил, стали спускаться с горы. Впереди легкими шагами шел 86-летний Человек Беспредельного Дао, за ним гуськом следовали Человек Дао Чистого Покоя, Человек Дао Чистой Пустоты и Ван Липин, все четверо исчезли в темноте ночи.

Учителя и ученик двигались быстро. Ван Липину, несмотря на его молодость, было трудно угнаться за стариками, владевшими мастерством ходьбы. Дед-Учитель, видя, что он задыхается, остановился и сказал: «Юншэн, ты иди по этой тропинке вперед один, а мы трое здесь немного отдохнем, часика два, ты же подожди нас впереди под большим деревом». С этими словами три старика уселись на землю.

Ван Липин подумал, что года Учителей преклонные, пусть пока отдохнут, а он пойдет вперед и будет их ждать. Размышляя так про себя, Ван Липин шел быстро и за два часа отмахал больше десятка километров, пока не увидел, что на середине горы и вправду стоит большое дерево. Тогда он направился к нему. Только собрался отдохнуть немножко, как в ушах у него раздался смешок: «Юншэн, что-то ты припозднился, мы здесь давно уже отдыхаем». Липину сразу стало совестно.

Человек Дао Чистого Покоя взял его за руку и, усадив, сказал: «Чтобы странствовать с облаками по Поднебесной, надо сначала заниматься мастерством ходьбы, иначе все время и силы будешь растрачивать на дорогу, посетить сумеешь лишь несколько великих гор, а уже раньше времени состаришься и ходить не сможешь. Хотя мастерство ходьбы и внешнее, но для него нужно сначала иметь совершенную основу внутреннего мастерства, чтобы поднимать тело мыслью, делать его легким, как перышко, тогда и ходить будешь с быстротой молнии. К этому надо прибавить мастерство равновесия, которое ты изучал раньше, приемы обмена ци с природой, да каждые 25, 50, 100 километров присаживаться разок на землю, чтобы дать отдых ногам, позаниматься циркуляцией ци и пестованием шэнь, вот тогда сможешь всегда ходить без устали.

Затем Человек Дао Чистого Покоя преподал ему конкретные приемы, и, день за днем тренируясь на дорогах странствия с облаками, Ван Липин постепенно освоил мастерство ходьбы.

Учитель обучил его также приемам определения сторон света. С мастерством Малой колесницы стороны света определяют по луне, звездам, ориентируются по горам, воде, камням, деревьям, домам и другим естественным вехам. С мастерством Средней колесницы можно правильно определить стороны света темной ночью, прием состоит в том, чтобы во время отдыха, сидя со скрещенными ногами, найти положение луны на Малой орбите внутри тела, а потом ориентироваться на местности, открыв «Небесный Глаз». С мастерством Великой колесницы все это становится ненужным, здесь надо следовать только интуиции, а интуиция это есть собственное Изначальное шэнь. Это опять три уровня «Неба-земли-человека», они есть во всех вещах, чем выше поднимаешься, тем приемы мастерства становятся глубже, а принципы работы проще, безыскуснее, поэтому и говорится: овладевший Дао безыскусен.

В странствия в этот раз пустились, чтобы избежать беды, просто ради покоя и безопасности, и по дороге три старца все так же искали возможности передать Липину приемы мастерства. Иногда останавливались в каком-нибудь тихом месте и старики рассказывали ему наизусть книги, шаг за шагом ведя его все глубже, и сейчас Ван Липин уже многое понимал и легко схватывал смысл.

Однажды они сели отдохнуть. «Драгоценная красная книжечка»* выскользнула из кармана Ван Липина и он ее не поднял. Учитель сказал: «Подними и спрячь хорошенько, сейчас это наш оберег, наш пропуск». Ван Липин не понял. Учитель продолжил объяснение: «Все люди этого „Нижнего из Трех миров“ должны иметь „оберег“, потому что они не могут управлять своей судьбой, они сами себе не хозяева. Мы сейчас пока что ходим по „Нижнему из Трех миров“ и тоже должны для самозащиты иметь такую вещь. В будущем, достигнув „Среднего из Трех миров“, ты станешь хозяином своей судьбы и подобные „талисманы“ будут уже не нужны».

По дороге Учителя и ученик далеко обходили стороной города и поселки и заходили только в уединенные горные деревушки. Когда они чувствовали голод и жажду, Ван Липин устраивал стариков на отдых, а потом один шел на поиски воды и какой-нибудь пищи и приносил старикам, чтобы они могли утолить голод. Иногда, изображая из себя беженцев из районов стихийных бедствий, они заходили в деревни просить милостыню, но им нужно было лишь немного чистой пищи. Стояли морозы, они кое-как находили временное убежище от ветра и снега, чтобы погреться. Так шло время и незаметно минуло несколько месяцев.

Подойдя однажды к подножию горы, Учителя и ученик увидели, что время уже не раннее, а на дальнем краю неба собираются дождевые тучи. Человек Беспредельного Дао сказал: «Поищем-ка поблизости места для ночевки». Все четверо осмотрелись и, увидев, что в ложбине горы разбросан под деревьями десяток домов, пошли в направлении этой горной деревушки.

Деревушка была тихая и простая, большинство домов ее обитателей было сложено из камня, а сверху они были накрыты от дождя тростником. Уездный город и поселок народной коммуны были далеко, горные дороги труднопроходимы, и начальство редко сюда заглядывало. Хотя обитатели деревеньки и были членами народной коммуны, но жили они родовым кланом, и старшие обладали здесь довольно высоким авторитетом. В середине деревни располагалась небольшая ровная площадка, под большим деревом лежали каменные жернова, по виду, это было место для собраний жителей деревни. Войдя в деревню, Учителя и ученик сложили свои вещи на жернова, старики сели отдохнуть, а Ван Липин, осмотревшись по сторонам, увидел, что собираются деревенские ребятишки.

Редко кто заходил в эту захолустную горную деревушку, а сегодня ее посетили четыре человека, это ведь большое событие, и, конечно, ребят оно обрадовало.

При виде того, как бедна деревушка, какая старая и рваная одежда у ее жителей, при виде следов голода на лицах ребятишек сердце у стариков перевернулось. Детей вокруг становилось все больше и больше. И Человек Беспредельного Дао, несмотря на дорожную усталость, сказал Человеку Дао Чистого Покоя: «Пусть Юншэн покажет им „ Две Дороги Кулака и Стопы“, повеселит немного сельчан».

Человек Дао Чистого Покоя все понял, неизвестно откуда в руках у него появился какой-то старый гонг, он ударил в него – и в одно мгновение вся деревня была взбудоражена. У деревенских жителей редко бывают такие развлечения, сюда вели стариков, тащили младенцев, несколько десятков человек столпились вокруг трех стариков и юноши, любопытствуя, что они будут «представлять».

А Человек Дао Чистого Покоя, совсем как бродячие артисты в Центральном Китае, сложив обе руки перед грудью, сделал круг по площадке, благодаря жителей за благосклонное внимание: «Мы четверо прибыли сюда из голодных мест, все мы люди бедные, и нет у нас с собой никаких редких вещей, только вот учились немного искусству борьбы, кое-как хватает, чтобы губы заклеить. Сегодня демонстрируем свое искусство, надеемся на вашу снисходительность, чтобы способнее было идти дальше».

Деревенские жители, видя, что старикам уже всем лет помногу, а все нет у них места, где голову можно преклонить, глубоко им сочувствовали. И к пареньку они отнеслись доброжелательно. Люди в горных деревушках безыскусны, многие подходили к ним и говорили: «Живите здесь у нас, мы вас все сообща будем кормить!»

Все четверо были очень тронуты. Не ожидая приказа Учителей, Ван Липин вышел на середину площадки, низко поклонился на четыре стороны, поблагодарил всех за доброту. Вслед за этим он слегка согнул ноги, принял стойку, собрался с духом – величественность и холодность в одно мгновение стерли образ мирного и спокойного юноши-книжника, все прямо ахнули. Он так быстро выносил вперед кулак и двигался, нанося удар за ударом, что у зрителей зарябило в глазах, они разразились аплодисментами и криками одобрения.

Ван Липин постепенно замедлил движения, стал принимать тягучие плавные позы, руки его изогнулись, словно держали шар, который вращался вокруг тела сверху вниз, слева направо и обратно. Через мгновение стало видно, что в руках у него действительно что-то есть, какая-то вещь размером с куриное яйцо, которая ярко мерцает. Все невольно ахнули и начали таращить глаза, не веря им. Но этот огненный шарик не исчез, наоборот, он становился все больше и больше, а цвет его – все красивее и красивее, словно разноцветный мяч плясал в руках Ван Липина. Ван Липин сделал какое-то неуловимое движение ногами, и цветной шар принялся выписывать спирали вокруг его тела. Пораженные зрители одобрительно закричали. Все действительно видели чудо, он тряхнул обеими руками, и шарик превратился в три шара, по одному было в обеих руках, а третий висел в воздухе у низа живота. Когда три шара начали кружиться и плясать вокруг тела, окутывая его, словно цветной атлас, был уже слышен только свист ветра, люди же все затаили дыхание. Еще через мгновение вылетели девять цветных шариков и завертелись вокруг тела Ван Липина в разных направлениях, к вящему изумлению сельчан . А три старика, наблюдая мастерство Липина, тоже потихоньку кивали головами и усмехались.

Внезапно Ван Липин остановился, цветные шарики во мгновение ока исчезли, он плавно провел руками по груди вниз, словно вдавливая что-то, и открыл глаза – работа была закончена. Сельчане единодушно закричали, сегодня поистине они повидали невиданное.

Читатель уже догадался, что это были «Мысленные Шарики Восьми Триграмм», которым обучили Ван Липина Учителя. Секрет этих Мысленных Шариков Восьми Триграмм заключался не в том, что они были красивыми внешне и могли доставить радость сельчанам. Назначение их было совсем другое, оно состояло в «отделении от тела». Как только появляются цветные шарики, в них заключается тело человека, но это «тело» обыкновенным людям не видно. Ты видишь, как Ван Липин мнет шарики в руках, а он на самом деле делает массаж какой-то части тела. У Мысленных Шариков Восьми Триграмм есть и другое тайное назначение, с их помощью можно послать «душу-вестника» за тысячу ли. Потому что в шарике находится «Я», этот шарик есть «клеточка» полной информации, в нем содержится все мое, как и мое «Я», он обладает жизнью, мышлением, душой. Это обыкновенным людям понять еще более невозможно.

Современные люди говорят «информация», а древние говорили «душа-вестник». По-китайски эти выражения отличаются лишь одним иероглифом, а действительная разница между ними огромна. «Информация» и «душа-вестник» относятся к разным уровням бытия, их нельзя смешивать. Слово «душа» – это водораздел между мирами живого и неживого, между Нижним и Средним из Трех миров.

Поскольку секрет цветных шариков обыкновенным людям непонятен, зрители представления, сельчане, тем более ничего не поняли. Все видели, что паренек этот такой слабый, тоненький, одним словом, «книжник», никому и в голову не могло придти, что он умеет так «представлять», и теперь на него глядели иными глазами. В это время вперед вышел Человек Дао Чистого Покоя, у которого тоже был план, как развеселить всех еще больше. Неожиданно, увидев, что он силен в «твердом мастерстве»*, несколько сельских парней приволокли огромный камень и спросили, может ли старик его разрубить.

Видя воодушевление сельчан, Человек Дао Чистого Покоя не стал отказываться. Он принял несколько картинных поз, как это делают обычно артисты китайской оперы, сделал вдох и с громким криком резко рубанул по камню ребром ладони – камень с треском развалился на несколько кусков. Сельчане остолбенели. Парни, притащившие камень, бросились осматривать руку Человека Дао Чистого Покоя – обыкновенная человеческая рука, ничего особенного. А этот 76-летний старик улыбался до ушей.

Ван Липин, видя силу духа Учителя, тоже им восхищался. Он понял силу руки Учителя, когда тот его обучал. Однажды, когда надев защитный нагрудник, он занимался с Учителем тренировкой в противоборстве, Учитель, видя, что у ученика мастерство уже немалое, в конце концов зацепил его по-настоящему. Но как только его ладони коснулись Ван Липина, тот отлетел в сторону метров на пять. Учитель бросился поднимать Липина, но два правых ребра у него были уже поломаны. Учитель понял, что переборщил, и душа у него болела больше, чем бок у Ван Липина. Это происшествие встревожило Деда-Учителя, и он подошел посмотреть. Хорошо еще, что три старика обладали высоким мастерством, спустя короткое время сломанные кости были соединены, надо было только подождать, пока они постепенно срастутся. Дед-Учитель сказал ему, что счастье, что на нем был щит, да и судьба помогла, а обычно тот, кто попадал под кулак Ван Цзяомина, прощался с жизнью. Тогда Ван Липин узнал мастерство Учителя в боксе и стал тренироваться день и ночь.

Деревенские парни, сгрудившиеся вокруг Человека Дао Чистого Покоя, никак его не отпускали, но когда из толпы вышел глубокий старик, они тут же расступились. Старик сказал: «Время уже позднее, пусть эти почтенные мастера отдохнут и покушают, расходитесь все». А потом, повернувшись, поклонился «четырем почтенным мастерам» и пригласил их переночевать в складе «производственной бригады». Вся компания, увидев, что старейшина рода сделал распоряжения, разошлась. А старейшина повел четверых почтенных мастеров в склад.

Склад этот был простым сараем, кроме нескольких сельскохозяйственных орудий, ничего там больше не было, так что четыре человека в нем вполне могли поместиться на ночь. Несколько ребятишек, которые никак не хотели отстать от «почтенных мастеров», уже натаскали в сарай сена и постелили его на землю. Старейшина снял со стены фонарь, зажег, поставил его на каменную скамейку и все уселись вокруг на сене и повели разговор о том, о сем. Вскоре стали появляться люди, принесли кукурузные лепешки, суп из овощей, старейшина сам подал их «четырем почтенным мастерам» со словами: «Просим. В горах только такое угощение, откушайте, не надо церемониться». Учителя и ученик не заставили себя просить, сколько уж дней не приходилось им есть таких вещей, у Ван Липина просто глаза разгорелись.

После ужина приходило еще немало людей, кто принес зерна, кто несколько мелких монеток. Все четверо горячо благодарили, но принять подарки отказались, просили унести их обратно. В таком положении старейшине ничего не оставалось делать, кроме как попросить всех разойтись, чтобы «четыре почтенных мастера» могли спокойно отдохнуть.

Вот так вот четверо трансляторов даосских приемов мастерства под ударами политических ураганов не имели места, где преклонить голову, им приходилось скрывать свои имена, маскироваться, рядиться, бежать в далекие горы, голодать и холодать, давать представления на перекрестках дорог, просить милостыню в деревнях.

Это картинка жизни конца шестидесятых годов.

Все в Китае перевернуто вверх дном, сколько людей словно с ума сошло, культура порушена, производство остановлено. Национальная трагедия.

После окончания войны и периода восстановления в 50-х годах это был самый драгоценный период времени, многие государства, пользуясь этим благоприятным моментом, старались развиться экономически, культурно, политически и в других областях, великая же китайская земля впала в смуту, равновесие было нарушено, жизнеспособность утрачена, Изначальному ци нанесен ущерб.

О, Китай, у тебя есть плодородная земля, да время года тебе не благоприятствует, а когда время благоприятствует, то нет согласия среди людей. Так как же можешь ты не отставать, как можешь не быть побитым, как можешь не бедствовать?

О, Китай, есть у тебя великая мудрость, которая сразу же вызывает уважение у людей Запада, но есть в тебе и великая глупость, которая заставляет людей Запад смеяться над тобой! Один великий человек на Западе говорил, что больше всего он боится, как бы этот восточный исполин не пробудился от спячки. Сейчас исполин вроде бы пробудился от спячки, но, вставая, принялся сам себя калечить, вести беспрерывные войны, а когда проснется по-настоящему, то опять будет далеко позади других, как и прежде. Глупый исполин, пестуешь ты свои раны, так плетись в хвосте!

Это национальная трагедия!

Горькие плоды достанутся на долю каждого!

Начался дождь и шел очень долго. Учителя и ученик поспали несколько часов, но поднялись рано и занялись медитацией. К тому времени, когда она была закончена, уже совсем рассвело. Все четверо вышли из сарая и позанимались еще внешними искусствами, почувствовали, что воздух в этих горах необыкновенно чист и свеж.

Увидев, что пришел старейшина, Человек Беспредельного Дао пошел ему навстречу, они поклонились друг другу, и Человек Беспредельного Дао сказал: «Мы причинили вам столько беспокойства своим приходом, а приняли нас, как родных, нам прямо-таки неловко».

Старейшина замахал руками: «Старший брат, не надо церемониться, ведь в дороге всегда очень устаешь. По правде говоря, в нашей деревушке и угостить-то нечем, приходится нам обидеть четырех почтенных мастеров. Я вот беспокоюсь, что сильный дождь ночью был, может, крыша протекла, замочило вас».

Человек Беспредельного Дао заверил, что сарай не протек и что ночью они хорошо отдохнули. Старейшина успокоился. Человек Беспредельного Дао, видя, что он все время посматривает на небо, покрытое темными тучами, и что лицо у него печальное и задумчивое, уже понял, что происходит в его душе, и спросил, чем он озабочен.

Старейшина вздохнул и ответил только после долгого молчания: «В этих горах земли очень мало, прокорм всех в деревне от мала до велика зависит от погоды. Сейчас поспела пшеница, надо жать, собирать урожай, а дождь не перестает, не знаю, как быть».

Человек Беспредельного Дао улыбнулся: «Уважаемый младший брат, не стоит из-за этого печалиться. Ступайте и скажите всем, чтобы начинали жатву». Старейшина слышал, что он говорит серьезно, и по глазам двух старых мастеров, стоящих у него за спиной, тоже видел, что они серьезны. Он повернулся и пошел.

Человек Беспредельного Дао приказал Ван Цзяомину, Цзя Цзяои и Ван Юншэну идти за деревню, найти укромную спокойную полянку и творить заклинания. Они взошли на пригорок и расположились боевым порядком. Человек Дао Чистого Покоя сказал Ван Липину: «Будь осторожен, в этих тучах на небе есть и дождь и гром, когда останавливаешь дождь заклинаниями, очень легко можно навлечь удар грома, поэтому прежде всего надо укрыться от грома. Ци грома относится к Огню, в человеческом теле соответствует сердцу. Прием защиты от грома состоит в том, чтобы в момент вспышки молнии закрыть сердце, прервать связь Громового Огня с сердцем. „У тебя, Гром, большая сила, а сила Огня в моем сердце больше твоей“, все время мысленно повторяй такое заклинание, и сила громовой молнии исчезнет, в этот момент хозяин этой части мира я. Я царь, а он раб, он должен слушаться меня».

Человек Дао Чистого Покоя закончил речь, сделал жест и внезапно задрожал всем телом, из уст его вырвался крик, одновременно с этим в небе сверкнула молния, а вдали загрохотал гром. Затем он протянул руки к тому месту, где сверкнула молния, и стал легонько разгребать ими. Стало видно, что тучи в небе мало помалу разделяются на две части, которые поплыли в разные стороны, между ними появилась бело-серая неровная дорожка.

А Человек Дао Чистой Пустоты стал учить Ван Липина магическим приемам перемещения ци, тому, как сделать космос внутри своего тела хозяином космоса внешнего, как сделать, чтобы внутренний космос как можно быстрее расширился, чтобы ци сердца стало выше облаков и чтобы вблизи можно было раздвигать скопления туч руками.

А плотные тучи в это время плавно задвигались, неровная дорожка между ними становилась все шире и шире. Человек Дао Чистой Пустоты тоже поднял обе руки, спины трех человек соответственно образовали правильный треугольник, руки всех троих были обращены к небу, тучи двинулись прочь, точно стадо овец разбегалось во все четыре стороны под ударами кнута. Пустая середина все росла и росла, становилась все светлее и светлее. За четверть часа работы серо-черная громада туч проплыла перед ними и ушла за горизонт. Серединка неба сделалась необычайно светлой, синей-синей и очень красивой. Как только черные тучи совсем уплыли, солнце, вспыхивавшее золотыми лучами на востоке, наконец поднялось, и в его лучах горы засияли необычайно яркой красотой. Учителя и ученик купались в лучах солнечного света, настроение их поднималось. Полчаса заклинаний – и плотно закрытое тучами дождливое небо превратилось в новое небо – светлое и сияющее.

Ван Липин научился еще одной ворожбе, и радость его сердца нельзя было выразить словами. На обратном пути Учитель Чистый Покой сказал, что прекратить дождь нетрудно, а вот чтобы вызвать дождь, когда в округе на тысячи километров нет облаков, надо совершенствоваться в выплавлении еще столько же. Соответствовать естественности, следовать Небесному Дао – это постоянные принципы, которые нельзя нарушать. Активизируя силы верха, прекращая или ниспосылая дождь, тоже надо поступать таким образом, это можно делать, только если это на пользу народу, но ни в коем случае не просто так.

Старейшина рода, увидев, что тучи чудесным образом разошлись и небо поразительно ясно, убедился в том, что четверо почтенных мастеров не обыкновенные люди, и тотчас повел сельчан к складу, чтобы принести им благодарность, но тех четверых уже и след простыл.

Оказывается, Человек Беспредельного Дао давно уже взвалил на спину свои вещи и немного подаренного сельчанами зерна и ожидал на горной тропинке, когда остальные спустятся с горы, и все вместе они снова отправились в дальний путь, куда глаза глядят.

Ван Липин все хорошо понял. Три старика много раз говорили, что для совершенствующегося в Дао первое дело – расширение и связывание засчитываемых заслуг, которые зависят не от уровня мастерства, а от количества добрых дел. В спасении всего живого надо осуществлять соответствие Дао вместо Неба, здесь совершенствование сердечной природы важнее совершенствования тела. Делать добрые дела и не стремиться получить за них вознаграждение – это служит накоплению Дэ, а будет высоко Дэ, будут высоки и заслуги. После прекращения дождя сельчане естественно могли придти, чтобы вознаградить и поблагодарить их, так лучше было заранее стушеваться, чтобы не отвлекать всех от дел и не мешать полевым работам.


Глава седьмая С головой в самосовершенствовании | Путь мастера Цигун. История жизни учителя Ван Липина | Глава девятая Пять искусств открытия мудрости