home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



НА МЕЛЬНИЦЕ С РАБАМИ

Вот о каком мифе из Центральной Америки (который к тому же может служить примером любопытной «гибридизации» мифов о прецессии и катастрофе) упоминает Диего де Ланда в XIV веке:

«Среди множества богов, которым поклоняются эти люди39, существуют четыре, которых они называют именем Бакаб. По их словам, это четыре брата, которых Бог при сотворении мира поставил по четырем углам мира держать небо, чтобы оно не упало. Они также рассказывают, что эти Бакабы спаслись, когда мир был уничтожен потопом».

По мнению Сантильяны и фон Дехенд, астрономы-жрецы майя вовсе не были примитивны, чтобы считать, что Земля — плоская и имеет четыре угла. Образы четырех Бакабов они использовали как научную аллегорию, цель которой — пролить свет на явление прецессии равноденствий. Бакабы фактически олицетворяют собой систему координат данной астрологической эпохи. Это — колюры равноденствия и солнцестояния, соединяющие четыре созвездия, в которых солнце продолжает вставать в четыре времени года в течение 2200 лет.

Само собой разумеется, что, когда переключаются небесные зубчатые колеса, старый век гибнет, а новый — рождается. До этого момента все прекрасно согласуется с задачей отображения прецессий. Но в этот образный ряд явно не вписывается отчетливая связь с глобальной катастрофой (в данном случае — с наводнением), в которой уцелели Бакабы. Интересно, что на барельефах в Чичен-Ице Бакабы изображены с бородами и вообще европейской внешностью40.

При всем этом образ Бакабов, слишком буквально привязываемый к понятиям типа «четыре угла неба», «четырехугольная земля» и т. д., служит лишь одним из «мыслительных инструментов», провоцирующих обращение к проблеме прецессии. Образцовым среди них является, конечно, мельница из названия книги Сантильяны «Мельница Гамлета».

Если разобраться, то за героем Шекспира, «которого поэт сделал одним из нас, первым несчастным интеллектуалом», тянется легендарное прошлое, а его черты были уже предопределены, запрограммированы уходящим в старину мифом. Во всех своих инкарнациях Гамлет странным образом остается самим собой. Его прототип Амлоди (иногда Амлет), как его имя звучало в исландской легенде, «демонстрирует те же черты: грусть и высокий интеллект. Он тоже сын, посвятивший себя мщению за отца, глашатай туманных, но неотвратимых истин, орудие Судьбы, которое должно сойти со сцены, выполнив свою миссию…»

В полном грубых и ярких образов норвежском варианте предания Амлоди фигурирует в качестве владельца сказочной мельницы, которая некогда исторгала из себя золото, мир и изобилие. Вращать это гигантское сооружение были обречены две великанши, Фенья и Менья, так как обыкновенных человеческих сил было абсолютно не достаточно, чтобы сдвинуть его с места:

Он, усадивши, повелел

Им жернов приводить в движенье,

Не зная отдыха и сна,

И слушал, как скрипит махина.

Мольба звучала их, как вой,

Что в тишине тревожит душу:

«Давно уж полны закрома,

Ослабь нажим на жернова!»

Но был он глух к стенаньям этим.

Мятежные и разгневанные, Фенья и Менья дождались, пока все уснут, а затем стали вращать мельницу с такой сумасшедшей скоростью, что ее опоры, хоть и укрепленные железом, разлетелись на куски. Сразу вслед за этим мельницу похитил морской царь Мизингер и погрузил на свой корабль вместе с великаншами (хотя не совсем понятно, как ему это удалось).

Мизингер повелел им снова молоть, но на этот раз из-под мельницы стала сыпаться соль. В полночь они спросили, не хватит ли ему соли, он приказал молоть дальше. Они еще помололи, но недолго, потому что корабль стал тонуть:

Заклепки лопнули, треща,

Опоры с ларя оторвались,

Огромный вал затрепетал,

Разбивши ларь с помолом вместе.

Мельница, тем не менее, продолжала вращаться, даже когда достигла морского дна, но там она уже стала перемалывать камни и песок, одновременно создавая огромный водоворот, Мальстрем.

Такая образная система, как настаивают Сантильяна и фон Дехенд, символиризует именно прецессию равноденствий. Ось и железные опоры мельницы при этом обозначают:

«…систему координат небесной сферы и образуют раму, каркас мировой эпохи. В сущности, состояние этой конструкции и определяет эпоху. Потому что, если полярные оси и колюры образуют некое невидимое единое целое, то при смещении одной детали вся система переходит в новое состояние. И когда это случается, на смену старому аппарату приходит новая Полярная Звезда с соответствующими колюрами».

Что касается засасывающего водоворота, то он:

«…входит в типовой арсенал древнего мифа. В Одиссее он появляется в виде Харибды в Мессинском проливе; у других культур он встречается в Индийском и Тихом океанах. Причем, что любопытно, он встречается там непременно в сочетании с нависающим над ним, фиговым деревом, за чьи сучья герой хватается, когда его корабль уходит под воду, будь то Сатьяврата в Индии или Каэ на островах Тонга… Воспроизводимость подробностей исключает при этом свободное независимое творчество. Такие истории встречаются в космографической литературе со времен античности».

Появление водоворота в «Одиссее» Гомера, представляющей собой компиляцию греческих мифов, возраст которых превышает 3000 лет, не должно нас удивлять. К этой же компании принадлежит и великая Мельница из исландских легенд, которая появляется там в знакомых обстоятельствах. Одиссей, стремящийся отомстить, высаживается в Итаке и маскируется: богиня Афина делает его неузнаваемым. Одиссей просит Зевса подать ему ободряющий знак перед великим испытанием:

«Немедленно Зевс прогремел с сияющего Олимпа… И добрый Одиссей возрадовался. Кроме того, свой пророческий голос подала женщина, вращавшая мельницу в доме неподалеку, где стояли мельницы пастыря народа. На этих ручных мельницах работали двенадцать женщин, которые готовили из ячменя и пшеницы пищу для укрепления костного мозга мужчин. В это время все остальные спали, выполнив свою работу. Этой же не пришло время отдыхать, так как она была слабее всех прочих. Она остановила мельницы и сказала: „Пусть же41 сегодня, в последний раз наслаждаются трапезой в его доме. Непосильный труд по перемалыванию ячменя для них ослабил мои колени, и ноги еле держат меня, так пусть же сегодня они сделают свой последний глоток!“»

Сантильяна и фон Дехенд утверждают, что не случайно аллегория «небесного глаза, который поворачивается подобно мельничному жернову, высматривая, не происходит ли чего дурного», перекликается в чем-то с библейским преданием о Самсоне, который, «будучи ослеплен, молол в Газе в доме узников». Пленившие его развязали его, чтобы он мог забавлять их, он же, собрав последние силы, ухватился за два опорных столба в центре храма и обрушил все сооружение на себя и безжалостных врагов, умертвив всех там находившихся. Он отомстил, подобно Фенье и Менье…

Похожая тема всплывает и в Японии42, и в Центральной Америке43, и у маори Новой Зеландии44, и в финских мифах. В последнем случае Гамлет-Самсон фигурирует под именем Куллерво, а мельница — под названием Сампо. Подобно мельнице Феньи и Меньи, ее тоже в конце концов крадут и грузят на судно. После чего она разлетается на куски.

Кстати, оказалось, что слово «сампо» происходит он санскритского «скамбха», что означает «столб или шест». В «Атарведе», одном из древнейших произведений североиндийской литературы, мы находим целый гимн, посвященный Скамбхе, «в которой заключена Земля, атмосфера, небо, огонь, луна, солнце и ветер… Скамбха сохраняет небо и землю; Скамбха сохраняет все шесть направлений; в Скамбху входит все сущее».

Уитни, переводивший «Атарведу», комментирует с некоторым недоумением: «Скамбха» — стойка, опора, поддержка, столб — как ни странно, в этом гимне используется в значении «каркас вселенной». Однако, познакомившись с комплексом идей, связывающих воедино космические мельницы, водовороты, мировые деревья и т. д., уже не считаешь древневедическое значение этого слова особенно странным. Здесь, как и в других аллегориях, возникает образ структуры (основы) мировой эпохи — того самого небесного механизма, который функционирует более 2000 лет, когда Солнце встает в одних и тех же четырех ключевых точках, а затем медленно переходит к новым четырем созвездиям-координатам на следующие 2000 лет.

Именно поэтому мельница всегда ломается, мощные стойки отлетают, железные заклепки лопаются, а дерево-вал трясется. Прецессия равноденствий вполне оправдана такой системой образов, поскольку она действительно меняет, ломает ранее устойчивую систему координат всей небесной сферы.


КОСМИЧЕСКОЕ ДЕРЕВО И МЕЛЬНИЦА БОГОВ | Следы богов | ОТКРЫВАТЕЛИ ПУТИ