home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава шестнадцатая

Когда она проснулась, то подумала, что помирает. Она никогда прежде не испытывала такой боли: как будто какой-то щелкунчик ломал ей череп как ореховую скорлупу, а изнутри отряд гномов долбил его молоточками. Несколько минут она лежала, издавая жалобные стоны, а когда открыла глаза, угасающий солнечный луч пронзил ее как нож, и она поспешно закрыла их. Морщась от боли, она начала восстанавливать в памяти события прошедшей ночи: сумасшедший успех, питье и курение и наконец купание в голом виде. Кто-то вывесил из окна для просушки ее мокрые брюки и джерси. Интересно, куда могли деться ее трусики и туфли? Еще она смутно помнила встречу с Бэмби и очень сердитого Матта, который вез ее домой. Но кто же, черт возьми, ее раздел? Ее прошибло потом, и она стала вся мокрая. Она еле успела дойти до туалета, как ее стошнило.

Возвращаясь к себе в номер, она встретила мадам и женщину со шваброй, которые хотели знать все про ее встречу с Браганци и герцогиней. Пробормотав что-то об отравлении омаром и извинившись, Имоджин кинулась к себе. Там она почистила зубы, а потом кое-как доползла до постели. Она пыталась вспомнить, что говорила Матту, когда он вез ее домой. О, почему она ведет себя как идиотка?

В дверь постучали. Для нее этот стук прозвучал как удар грома. Вошел Матт. Он был в джинсах и без рубашки и вытирал большим розовым с пятнами туши полотенцем только что вымытые волосы. Имоджин поспешно исчезла под простыней. Но почувствовав, как он сел на край постели, она осторожно высунулась.

— Ты — настоящий позор, — сказал он.

— Да брось ты это, — простонала она. — Я знаю, что вела себя чудовищно. Я вполне готова к тому, что меня ждет и не рассчитываю ни на какие цветы или записки.

Легкая, едва различимая улыбка тронула один угол его рта.

— Проклятая Франция! — сказала она, зарывшись лицом в подушку. Время уходит на то, чтобы заболеть от любви или просто заболеть.

— Так тебе и надо, если ты пытаешься втиснуть десять лет опыта в одну ночь. А как насчет того, чтобы губной помадой сплошь расписать непристойностями чистый автомобиль миссис Эджуорт?

— Святая зануда? — она резко выпрямилась, при этом сжимая одной рукой себе голову, а другой придерживая простыню на груди. — В самом деле? Она знает, что это сделала я?

— Благодаря мне, не знает. Мне удалось заморочить Ивонн Бисмарк голову, и она думает, что это какой-нибудь случайный пачкун, оказавшийся среди гостей.

— Ох, слава Богу.

— Как сказала когда-то Мэй Уэст, Бог тут не при чем. — Он покачал головой. — Должен сказать, что твое самое скандальное alter ego[33] проявляется, когда ты в сильном подпитии. Не думаю, что твоему отцу очень понравилось бы твое представление прошлой ночью. Хотя нельзя сказать, чтобы другие вели себя совсем примерно. Ники до сих пор не показывался, а у Джамбо весьма жалкий вид.

— Где Ларри? — спросила она, запинаясь, теребя простыню и отводя глаза от Матта.

— Уехал. Посылает тебе свои нежные чувства и письмо. Бэмби увезла его в Антиб.

— У них все будет в порядке?

— Вероятно, после небольшого прямого разговора. Они оба виноваты.

— А Трейси?

— Уехала на гулянку в Марбеллу с одной кинозвездой. Он и тебя хотел взять, но я подумал, что пока для тебя развлечений вполне достаточно. Кстати, у меня для тебя гостинец, — и он вынул из кармана небольшую кожаную коробочку. На какое-то одно безумное мгновение она подумала, не собирается ли он подарить ей кольцо. Он сказал, — Это от герцогини и Браганци в знак благодарности. Тут еще письмо от них.

Имоджин открыла коробочку. Там было золотое ожерелье с жемчугами и рубинами. Она ахнула от удовольствия.

— Правда, красивая вещь? Примерь.

Она вытянула голову. Он нагнулся, чгобы застегнуть ей пряжку. Его широкая загорелая грудь была всего в нескольких дюймах от нее. Ей так хотелось до него дотянуться. Почувствовав у себя на шее его пальцы, она задрожала. И при этом подумала: только бы шея была чистая.

— Так, — Матт подался назад, — смотрится превосходно. Взгляни. — Он взял стоявшее на тумбочке зеркало и поднес его к ней. Ожерелье было красивым, но впечатление несколько портили пятно туши под одним глазом и большой подтек в углу другого. Она поспешно их стерла.

— Это так любезно с их стороны. Я ничего особенного не совершила, — пробормотала она. А потом выдохнула с ужасом. — Ой, я же тебя не спросила, совсем из головы вон: как твой очерк?

— Им понравился. Они там почти ничего не изменили.

— О, замечательно. А в газете?

— Там тоже вполне довольны.

— Я так рада. Значит, ты не зря над ним так бился.

— Да, это почти всегда так. Сегодня чувствую себя кем-то вроде Иисуса Христа. Это лучшее из всех ощущений, или почти лучшее… — Он улыбнулся. — На другой день после того, как закончишь что-нибудь такое, над чем пришлось попотеть, — он легонько пожал ее бедро через одеяло. — И все это благодаря тебе, дорогая.

Имоджин смущенно поежилась.

— Да что ты, — она отчаянно искала другую тему для разговора. — Послушай, Ивонн действительно не догадывается, что это я?

— Ну, сегодня у нее голова занята другим. Джамбо прошлой ночью явно опозорился, и пляж сегодня, в субботу, похож на Оксфорд стрит в часы пик, но она про все это забыла. Сегодня она получила с дневной почтой телеграмму, подтверждающую ее участие в съемке фильма.

— Надо же! — воскликнула Имоджин.

— Вот именно. Она сделалась совсем нетерпимой, особенно теперь, когда поставила Кейбл на место. Как ты можешь догадаться, у той нынче не самое радужное настроение.

Его волосы почти высохли. Светлые и шелковистые, они падали на загорелый лоб. Имоджин хотелось запустить в них пальцы. Его близость сводила ее с ума, и это было такое наслаждение сплетничать вот так с ним, сидящим на ее постели, что она почти забыла о своем похмелье.

Он поднялся.

— Чтобы отпраздновать свое назначение на такую большую роль, миссис Эджуорт приглашает всех нас на ужин. Надеюсь, ты будешь в состоянии прийти. Мне там будут нужны союзники.

Когда он ушел, она открыла конверты с письмами. Среди них было несколько приглашений, адресованных Морган Броклхерст. Ее просили приехать на званые вечера в разные части Европы. В одном из них ей даже предлагали торжественно открыть какое-то празднество в Марселе на будущей неделе.

Письмо Ларри было нацарапано на листке папиросной бумаги:

«Дорогая малышка Имоджин, ты была очень ласкова со мной прошлой ночью, когда я так сильно в этом нуждался, и тебе удалось вызвать у Бэмби дикую ревность, и все это оказалось как нельзя более кстати, хотя в свете событий последней ночи мне было очень трудно убедить ее в том, что я без нее так страдал. Снимки тебе пришлю, когда отпечатаю. Если когда-нибудь тебе надо будет заночевать в Лондоне, приезжай и останавливайся у нас. Обнимаю. P. S. Твое сочинение на машине миссис Эджуорт было вдохновенным».

Последнее письмо было от герцогини:

«Дорогая Имоджин. Еще раз и миллион раз благодарю тебя за то, что ты сделала для нашего Рики. Это маленькое ожерелье лишь в малой мере выражает нашу тебе признательность. Приезжай к нам в следующий раз, когда у тебя будет свободное время, и напиши, как заканчивается твой отдых. Мне понравился твой мистер О'Коннор, и к тому же он прекрасно пишет. На твоем месте я бы надежду не теряла. С любовью, Камилла».

Надежда — это хорошо, но можно и ни с чем остаться, вздохнула Имоджин, но все-таки позволила себе помечтать о квартире в Лондоне, о званых обедах, которые она там будет давать, о том, как будет приглашать к себе герцогиню и Браганци, представлять им Ларри и Бэмби, как Матт будет приходить пораньше, чтобы помочь с напитками, как она будет встречать его в черной шелковой комбинации, а он тут же начнет ее целовать, так что оба они окажутся совершенно не готовы, когда прибудут гости.

Хватит об этом, твердо сказана она себе, но заснула с мыслью о том, что надо будет все же попросить его подыскать ей работу в Лондоне.


Когда около восьми часов она проснулась, оставалась некоторая слабость, но в общем самочувствие было нормальное. Остальные уже сидели в баре и встретили ее как вернувшуюся после долгой отлучки сестру. Через несколько минут ей стало ясно, что всех их ожидает довольно бурный вечер. Ивонн, одетая в длинное небесно-голубое платье, которое вполне могла бы носить дева Мария, держалась отвратительно. Она самодовольно улыбалась и демонстрировала свое превосходство над всеми, особенно над Кейбл, которую Имоджин от всей души пожалела бы, если бы та не была в таком гнусном расположении духа, не огрызалась бы всем и не бросала в сторону Имоджин таких злобных взглядов. Теперь, когда Трейси уехала, она явно вознамерилась отыграться на Ники и настояла на том, чтобы за ужином сидеть рядом с ним.

Они только что кончили есть. Кейбл лишь поиграла с несколькими кусочками спаржи, когда официант положил на край ее тарелки пластиковый пакетик с шампунем.

— К чему это? — сказала Кейбл. — Они что, хотят, чтобы я помыла голову?

— Это для мытья пальцев, — объяснил Ники.

— Я предпочитаю чашки с водой.

— Их вполне можно использовать после секса, — сказан Ники, рассмотрев пакетик. — Им бы надо класть это в спальни.

— Для этого я тоже предпочитаю чашки с водой, — сказала Кейбл.

— Портной, пирожник, солдат, сапожник, — бубнила Имоджин, бессмысленно пересчитывая оливковые косточки.

Кейбл метнула на нее взгляд, полный неукротимой ненависти.

— Жаль, что там никак не рифмуются распутные ирландские журналисты. Тебе ведь это нужно, правда, Имоджин?

— Заткнись, — холодно сказал Матт.

— Вот, я оказалась права, — объявила Кейбл, открыв сумочку и доставая оттуда губную помаду.

Тут же на стол упал какой-то счет. Кейбл быстро потянулась, чтобы подобрать его, но Матт ее опередил.

— Отдай, — прошипела Кейбл.

Матт разгладит счет и внимательно его прочитал. На щеке его задергался мускул.

— Это за что? — спросил он спокойно.

— За некоторые вещи, что я купила себе в Марселе.

— Но тут на четыре с половиной тыщи франков!

Это больше пятисот фунтов, подумала Имоджин, не веря услышанному.

— Должно быть, это твое павлинье платье, — сказана Ивонн, вся посветлевшая от перспективы разборки. — Я тебе говорила, что сдерут с тебя как следует.

— Вроде того, как кто-то содрал его с тебя прямо на той вечеринке, — сказал Джеймс и захохотал, но вскоре замолк, увидев, что никто больше не смеется.

— Ты хочешь сказать, что истратила четыре с половиной тыщи франков на одно платье? — медленно спросил Матт.

— Мне надо было надеть что-то новое. Что же мне было — идти на этот вечер, завернувшись в какой-нибудь старый половик? А это платье все заметили. Так и делаются дела.

— Нет, так дела не делаются. Чем, по-твоему, мы будем платить за оставшиеся дни отпуска?

— Ты опять их отыграешь в казино. Ты всегда можешь позвонить в газету. Ты уже, кажется, два раза это делал из-за истории с твоим драгоценным Браганци.

Оба они сохраняли враждебное молчание, когда подошел официант и убрал все со стола, оставив только чистые бокалы и пепельницы.

— Во всяком случае, — снова начала Кейбл, — раз ты решил купить ей, — она посмотрела на Имоджин, — целый гардероб, я подумала, что теперь моя очередь обзавестись обновками. Я права, Ники?

Тот осклабился с уклончивым видом. Он не собирайся встревать в этот разговор.

— Ребята, ребята, — кокетливо улыбаясь, воскликнула Ивонн, весьма довольная таким поворотом событий, — пожалуйста, не надо портить мне вечер. Я должна всем вам кое-что сказать. Сегодня особый день для Джамбо и меня.

— Ты нам это уже говорила, — проворчала Кейбл и повернулась к Матту. — Не знаю, отчего это последнее время у тебя так туго с деньгами.

— Ладно, — сказал Матт, — об этом поговорим после.

Когда он сложил счет и сунул его себе в карман, лицо его ничего не выражало, но рука дрожала от гнева.

— Вот и хорошо, поцелуйтесь и помиритесь, — сказала Ивонн.

После будет жуткая перебранка, подумала Имоджин. В это время подошел официант и поставил на стол ведерко со льдом и бутылку шампанского.

— Это по какому случаю? — спросил Ники, когда официант открыл пробку и наполнил всем бокалы.

— По случаю моей первой и последней роли в кино, — объявила Ивонн.

— Последней? — спросила Имоджин.

— Когда я была у врача по поводу моей ноги, он подтвердил, что я ожидаю ребенка, — сообщила Ивонн, склонив голову набок и став еще больше похожей на деву Марию.

Установилось долгое молчание. Имоджин перехватила взгляд Ники и на какое-то мгновение подумала, что тот сейчас расхохочется. Она заметила, что Матт с трудом сдерживается. Но его природное добродушие пересилило бешенство, до которого довела его Кейбл.

— Это великая новость. Поздравляю вас обоих, — он поднял бокал. — За младенца Эджуорта!

— За младенца Эджуорта. — повторили Ники и Имоджин.

— Должен признаться, я изрядно взволнован, — сказан Джеймс, наклоняясь через стол и одаривая Ивонн долгим мокрым поцелуем, следы которого она немедленно вытерла салфеткой.

Кейбл молчала, барабаня пальцами по столу. Потом встала.

— Я иду в туапет.

— Ты не хочешь меня поздравить? — спросила Ивонн.

— Перспектива увидеть вскоре твою копию для меня слишком ужасна, — сказала Кейбл и повернулась на каблуках.

Возникла еще одна долгая пауза.

— Как это грубо с ее стороны, — дрожащим голосом сказала Ивонн, а потом добавила более спокойно. — Конечно, она просто завидует. Как я уже говорила ей сегодня утром, Кейбл теперь двадцать шесть, и ее дни фотомодели сочтены. Ей непременно надо подумать, как устроить свою судьбу. Я знаю, Матт, что ты не любишь разговоров о женитьбе, но уверена, что если бы у нее был свой малыш, она стала бы совершенно другой.

— Полагаю, что еще хуже, чем теперь, — сказал Ники, наполняя всем бокалы. — Не могу представить себе Кейбл меняющей пеленки.

— Ну, она вполне могла бы сдавать пеленки в стирку или использовать одноразовые, как ты считаешь, Матт?

— Когда ожидаешь пополнения? — поспешно спросила ее Имоджин.

— Десятого мая, — ответила Ивонн. — Я ужасно довольна, что это будет маленький Телец, а не Близнец, тельцы намного спокойнее. Ведь Кейбл Близнец, не так ли, Матт?

Знает с точностью до дня, подумала Имоджин. Вряд ли они с Джеймсом часто спят вместе.

Ивонн все еще не оставляла младенческую тему, когда вернулась Кейбл. До Имоджин через стол донесся удушливый аромат ее духов. Она еще гуще размалевала себе глаза и стала похожа па ведьму. Кейбл уставилась на них и смотрела, пока Ники и Джеймс с покорным видом не поднялись из-за стола. Матт продолжал сидеть. Глаза его смотрели холодно, губы были плотно сжаты.

— Куда теперь? — спросила Кейбл. — Давайте поедем к Антуану Делатуру.

— Мы никуда не поедем, — отрезал Матт, — это нам не по карману.

— О, не будь таким жутким скрягой.

— Когда я планировал этот отпуск, такие траты, как четыре с половиной тысячи франков за кучу перьев, не предусматривались.

— Я тоже пойду спать, — объявила Ивонн. — В моем теперешнем положении я не намерена гулять допоздна.

— Я хочу пойти в «Реквием Верди», — сказал Джеймс.

— Но ты не пойдешь, — решила Ивонн.

— Почему бы не пойти на компромисс? — примирительно сказал Ники. — Сходим на базар и выбьем в тире какие-нибудь дешевые призы, а потом вместе отправимся обратно в гостиницу.

Одна только Ивонн пожелала отойти ко сну. Это было все равно, что пропустить заключительную часть фильма с захватывающим сюжетом. После посещения базара они все собрались в номере Ники.

Джеймс, показавший себя на удивление метким стрелком, выиграл игрушечного медведя, фарфоровую овчарку и двух золотых рыбок, которые теперь плавали в биде.

Имоджин молча сидела на полу, ошеломленная стычками, которые произошли за ужином. Ники разливал по стаканам напитки. Матт, растянувшись на кровати, пускал круги дыма.

Кейбл, сильно к этому времени опьяневшая, не находила себе места в стремлении привлечь всеобщее внимание. Выпив залпом стакан вина, она уже наливала его снова, когда Матт поднялся и отобрал у нее бутылку.

— Тебе хватит, — спокойно сказан он.

— Не хватит! — огрызнулась она и, рухнув на Ники, обняла его за шею.

— Я трезвая как судья, правда, дорогой?

Ники усмехнулся и опустил ее себе на колени.

— Мне неважно, в каком ты состоянии, но ты мне нравишься.

— Ну вот, — победоносно заявила Кейбл, — Ники говорит, что я прелестна. Я рада, что хоть кто-то меня ценит.

— Кейбл, детка, — сказал Матт, — сейчас тебя ценят все кругом, особенно те, что в соседнем номере. Говори потише.

Кейбл соскользнула с колен Ники, подошла к туалетному столику и взяла транзистор.

— Послушаем музыку, — сказала она, включая его на полную мощь. — Имоджин прошлой ночью устраивала стриптиз. Теперь моя очередь. Я покажу вам танец Семи Покрывал.

Она сбросила туфли и начала покачиваться под музыку.

— Молодец! — сказал Ники.

— Что будет вторым покрывалом? — спросил Джеймс.

— Часы, — сказала Кейбл и сняла их, не переставая танцевать.

У Матта на щеке заходил мускул.

— Кейбл, — сказал он ледяным голосом, — сделай музыку потише.

— С какой стати? Мне надоело выслушивать приказания. Покрывало номер три. — И она начала расстегивать свою голубую рубашку.

Джеймс выкатил глаза.

Матт встал, подошел к транзистору и выключил его. Кейбл схватила его за руку.

— Почему ты такой зануда?

— Иди спать и прекрати валять дурака.

— Хорошо, — сказана Кейбл с вызовом, — я найду себе подходящую музыку где-нибудь в другом месте.

Она открыла окно и выставила ногу на подоконник.

— Кейбл, не надо, — закричала Имоджин, — Это жутко опасно.

— Я пошла, — сказала Кейбл и начала карабкаться вдоль стены.

— Нельзя ее отпускать, — сказана Имоджин и, подбежав к окну, схватила Кейбл за руку.

— Включи транзистор, — вопила Кейбл, свисая из окна.

— Пожалуйста, останови ее, — сказала Имоджин, обернувшись к Матту.

— Оставь ее. Это все напоказ.

— Пусть идет куда хочет, — добавил Ники. — Я сыт по горло ее выходками.

Имоджин неохотно выпустила ее руку. Кейбл двинулась вдоль стены, оступилась и упала на землю.

— Ты в порядке? — беспокойно крикнула ей Имоджин.

Ники и Джеймс загоготали.

— Она сидит на самой дороге, — сказала Имоджин, невольно хихикнув. — Надеюсь, по ней не проедут.

— Маловероятно, — сказал Ники. — К сожалению, это очень пустынная дорога.

— Забудьте про нее, ради Бога, — сказал Матт. — Скоро ей это надоест, и она сама придет.

— Но она могла себе что-нибудь повредить, — сказала Имоджин.

— Кейбл ревет во всю глотку, стоит ей уколоть себе палец, — сказал Матт.

Джеймс надел на себя парик Кейбл и пару серег и начал танцевать танго с игрушечным медведем. У всех было слегка истерическое состояние.

— Она совсем согнулась, — сказана Имоджин. — Кажется, она плачет. Я пойду посмотрю.

— Я с тобой, — сказан Матт, взяв ее за руку. Когда они свернули в аллею, чтобы подойти к гостинице сзади, Имоджин споткнулась. Матт подхватил ее, и она вдруг оказалась в его руках. Глаза у нее широко раскрылись, сердце заколотилось.

Он почти инстинктивно наклонил голову и поцеловал ее. У нее не было сил не ответить ему, и она не могла остановиться.

Матт сам снял ее руки со своей шеи.

— Погоди, моя радость. Мы пошли смотреть Кейбл, а не ловить радугу.

Он потянулся за сигаретой, и когда огонек спички осветил его лицо, оно было совершенно невозмутимым. Дрожащая и пристыженная, Имоджин пошла вслед за ним. Как она могла опуститься до этого?

Кейбл лежала на мостовой, свернувшись калачиком. Она тихо всхлипывала. Матт метнулся к ней со скоростью молнии. В лунном свете Имоджин смогла заметить, что ее лодыжка уродливо распухла. Матт рухнул рядом с ней на колени.

— О, Господи, прости, дорогая, я не сообразил. — В его голосе слышны были нежность и забота, которые ни с чем нельзя было спутать.

— Пожалуйста, не уходи, — проговорила Кейбл сквозь стиснутые зубы, и когда он ее поднял, она потеряла сознание. Приехавший под утро врач сказал, что она сломала себе лодыжку.


Глава пятнадцатая | Имоджин | Глава семнадцатая