home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add





4

Теперь Андреа и Питер виделись почти каждый день: ходили вместе на выставки и в кино, бродили по паркам, любуясь заснеженными деревьями, а иногда Питер просто заезжал за Андреа после работы и отвозил домой.

– Мне очень неловко, – сказала однажды Андреа, – что ты тратишь на меня время.

– Пустяки, – отмахнулся Питер. – Мне просто хочется побыть с тобой.

Андреа была польщена. Как же приятно слышать, что она ему интересна, что ему хочется быть с ней хотя бы несколько минут в день!

– Сейчас мне что-то не работается, – пожаловался Питер. – Почти весь день у меня пустой. Эмми не считает нужным проводить со мной все свободное время. Говорит, что должна уделять время урокам и своим игрушкам.

– Она удивительная девочка, – улыбнулась Андреа.

– Кстати об удивительных детях. Я нашел преподавателя для Тима. Один мой знакомый художник, его зовут Стив Мейсон, посмотрел его работы и сказал, что с удовольствием позанимается с мальчиком. Он предложил начать чуть не сейчас же, но я решил, что лучше отложить это на январь. Все же Тим имеет право побездельничать на каникулах.

– Стив Мейсон? – Андреа закусила губу. – Я где-то слышала это имя…

– Его выставка недавно с успехом прошла в музее современного искусства.

– Так это тот самый Мейсон?! – Изумлению Андреа не было предела. Неужели Питер действительно говорит об одном из самых знаменитых художников современности? Во всяком случае, так о нем писала пресса.

– Я бы развел руками, но, пока я веду машину, этого лучше не делать, – улыбнулся Питер.

– Послушай, Питер, мы с тобой общаемся совсем недолго, наверное, это меня извиняет, но я до сих пор не знаю, чем ты занимаешься.

Еще пять минут назад для Андреа было совершенно безразлично, чем Питер зарабатывает себе на жизнь. Ей было достаточно того, что он рядом, что с ним легко, а главное всегда интересно. Большего Андреа пока не хотела. Она ведь не собиралась замуж за Питера! Андреа вообще в ближайшие пятьдесят лет не собиралась замуж. Хватит и одного раза…

– Я фотограф, вольный художник. Если ты покупаешь глянцевые журналы, то должна была видеть мои работы. Скажу без ложной скромности, я довольно знаменит в модельном бизнесе.

– Вокруг тебя постоянно самые красивые женщины, – пробормотала Андреа, стараясь не смотреть на Питера.

Эта мысль вызывала в ее душе что-то очень похожее на ревность. Странно, почему?

– Это как посмотреть, – усмехнулся он. – Мне эти модели не кажутся верхом совершенства.

– Но ведь они так молоды…

– Возраст не может быть ни достоинством, ни недостатком. Конечно, тебе в модельном бизнесе карьеры уже не сделать, слишком многие там предпочитают жить по стереотипам, но твоя фотография украсила бы обложку любого журнала. У каждого свой идеал женщины, и я вовсе не любитель худосочных пятнадцатилетних девчонок. Мне нравятся женственные формы, плавные черты лица, роскошные волосы и чистая кожа. Но даже все это возведенное в высшую степень не сделает женщину желанной для меня, если у нее пустые глаза. А в твои глаза я готов смотреть часами. В них есть ум, чувства, сила. Я уже мечтаю сфотографировать тебя, чтобы показать всему миру твою уникальную красоту.

Андреа промолчала. Она просто не знала, что ответить! Питер так легко делал ей комплименты, что было совершенно непонятно, то ли он привык говорить такие слова и адресует их любой женщине, то ли настолько искренен сейчас, что не желает как-то прикрывать свой восторг и преклонение, которые звучали в его голосе.

– Правда, Андреа, почему бы тебе не позировать для меня? Я как раз веду переговоры с одной фирмой о выпуске календаря. Мне предоставлена полная свобода действий, начиная от темы и заканчивая моделью. Я бы снял тебя и Тима и посвятил свою работу истинной женщине, матери…

– Не уверена, что Тим положительно отнесется к этой идее! – рассмеялась Андреа. Ей участие в подобной фотосессии казалось просто немыслимым. Ну какая из нее модель?!

– Тима я беру на себя, – успокоил ее Питер. – Мне удастся его уговорить.

– Ох уж эти мужчины! – покачала головой Андреа. – Стоило сходить вместе на футбол, и уже готовы на все ради друг друга.

– Я посмотрю, что будет после вашего совместного шоппинга с Эмми. Когда вы думаете пойти?

– Послезавтра. Три дня до Рождества, покупатели еще более-менее в своем уме, можно не волноваться, – уверенно ответила Андреа, которой, собственно, эта идея и принадлежала.

– Надеюсь, Эмми не удастся с первого захода разорить меня, – с деланым недовольством проворчал Питер.

– О, не переживай! В походе по магазинам главное не покупки, а сам поход. Может быть, мне даже удастся уговорить Эмми на какое-нибудь милое платье.

– Было бы просто здорово. В последний раз платье она надевала еще при жизни Мелани.

Андреа почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, столько боли звучало в голосе Питера.

– Тебе очень плохо без нее? – тихо спросила она.

– Да, – признался Питер. – Не знаю, правильно ли так говорить, но ни одна женщина не заменит Мелани. Я надеюсь, ты поймешь, что я не имел в виду ничего такого…

Питер замолчал, явно не зная, как объяснить. Но Андреа не нужны были слова. Наверное, она понимала Питера лучше всех на свете. Пусть Декстер и был мерзавцем, пусть отравил ее жизнь, и все равно никто не сможет занять его место в сердце Андреа. Как бы ей самой этого ни хотелось.

– Мы так похожи, – она чуть заметно улыбнулась, – что нам не нужно лишних слов. Я рада, что встретила тебя, Питер. Только с тобой мне легко говорить о прошлом.

Он с благодарностью взглянул на Андреа и вновь сосредоточился на дороге.

– И я ни с кем никогда не говорил о том, что чувствую после смерти Мелани. Наверное, только Эмми меня понимает, но я не хочу обсуждать это с ней. Эмми и так несладко.

– А мне иногда кажется, будто Тим даже рад тому, что Декстера не стало, – пробормотала Андреа. Она давно чувствовала это, но боялась даже дать этой мысли оформиться.

Питер покачал головой.

– Он не рад. Он так же, как и ты, находится на распутье. Тим никак не может понять, что же ему делать: беречь лучшие воспоминания об отце или ненавидеть память о нем. Совсем как ты. Только ему еще сложнее, ведь восемь лет – слишком юный возраст.

– Мне тридцать пять, и я никак не могу разобраться в своих чувствах…

– Может быть, потому, что никогда не говорила о них?

– Может быть, – согласилась Андреа.

Несколько минут они молчали. Питер подъехал к дому Андреа и припарковался.

– Посоветуешь мне что-нибудь? – спросила она.

– А ты мне? – Питер улыбнулся. – Глупо даже пытаться что-то советовать нам с тобой. Может быть, должно пройти время, может быть, мы сами должны что-то понять…

– А пока достаточно того, что мы просто говорим, – закончила Андреа. – Спасибо тебе, Питер. Никто не сделал для меня больше, чем ты.

– Я бы хотел сделать еще больше, – пробормотал он и наклонился к Андреа.

Аромат ее духов кружил голову. Она была так близко – и в то же время так далеко! Этот парадокс сводил с ума Питера. Он хотел быть ближе к Андреа, так близко, как это только возможно между мужчиной и женщиной. И не знал, как перешагнуть через пропасть, разделяющую их. Не знал, и кто виноват в этом разломе. Декстер? Мелани? А может, они сами вырыли эту пропасть, лелея воспоминания и живя прошлым?

Питер принял решение. Если пропасть нельзя засыпать, нужно ее перепрыгнуть. Он наклонился еще ближе и прикоснулся к губам Андреа.

Она не сопротивлялась, но и на поцелуй не ответила. Питеру казалось, будто он целует статую. Идеал, воплощенный в камне.

Я поспешил, подумал он.

Вдруг губы Андреа дрогнули и раскрылись навстречу ему. Она целовалась робко, словно только училась это делать. Питер чувствовал ее страх, подавленный лишь усилием воли. Но было за этим страхом еще одно чувство: страсть. И жар этого влечения растапливал корку льда, сковавшую ее душу три года назад. Или гораздо раньше?

Сейчас это было безразлично.

Андреа обвила его шею руками и прижалась к нему, словно искала защиты и тепла. Ее пальцы были холодными, все тело дрожало. Она тянулась к Питеру, словно замерзший охотник к костру в надежде отогреться и набраться сил в его тепле.

И Питер дарил ей это тепло. В его душе было столько нерастраченной нежности, что ее хватило бы на сотни несчастных одиноких женщин. Но ему нужна была только Андреа. Как хорошо, что он это понял сейчас, а не через год или десять лет.

Ничто не могло продолжаться вечно, даже самый страстный поцелуй. Они сидели рядом, держались за руки и никак не могли отдышаться. А вокруг медленно падал снег, играя и кружась в лучах фонарей.

«Ни одна женщина не заменит Мелани», вспомнила Андреа слова Питера.

– Я не буду пытаться заменить ее, – прошептала она и прикоснулась теплыми пальцами к щеке Питера.

– Не надо. Мелани в прошлом, а мы с тобой в настоящем.

Питер поцеловал ее ладонь и положил голову Андреа себе на плечо. Ему было приятно ощущать ее тепло, приятно прикасаться к шелковым волосам, гладить пальцами бархатистую кожу.

– Я обещал пригласить тебя и Тима к нам в гости. Приходите в сочельник. Встретим Рождество вместе.

– Мы не отмечаем Рождество.

– И мы не отмечаем. Но может быть, хватит жить прошлым? Наши дети имеют право на праздник. Пусть в этом году у них будут елка и подарки, Санта-Клаус и ветки омелы по всему дому. Опять же лишний повод поцеловаться…

Андреа рассмеялась и прикоснулась губами к щеке Питера.

– Мне не нужен повод, – прошептала она. – Мы придем в гости, и у нас будет праздник.

Питер обнял ее за плечи и зарылся лицом в волосы. Они еще долго сидели обнявшись и смотрели, как падает снег.


Уже давно Андреа не чувствовала себя такой счастливой. Ей постоянно хотелось петь, хотя она и не отличалась никогда вокальными данными. Даже ходить медленно не получалось! В ее теле была такая легкость, будто она шарик с гелием, что вот-вот улетит в небо. И она улетала каждый раз, едва оказывалась наедине с Питером.

Перемены в Андреа были так заметны, что только слепой не заметил бы их. Ричард слепым не был. Может быть, он не чувствовал и не понимал Андреа так хорошо, как Питер, но в его душе жили нежные чувства к ней, и это делало Ричарда очень восприимчивым к настроению коллеги. Коллеги, которая уже не станет его женщиной.

– Ты словно светишься! – сказал он как-то Андреа, случайно столкнувшись в коридоре.

– Скоро праздник. – Она улыбнулась. – Кто не радуется?

Если бы только он знал, что за праздник ждет ее через несколько дней! Первая ночь в доме Питера, их первое совместное Рождество.

Андреа боялась загадывать, боялась строить песчаные замки. Она уже давно поняла весь глубокий смысл поговорки: хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Может быть, это Рождество станет единственным, может быть, ночь в доме Питера окажется первой и последней, и все равно, Андреа знала: это будет лучшее Рождество в ее жизни.

– Он хороший человек? – спросил Ричард.

Андреа почувствовала укол совести. Она дала надежду Ричарду, сама пыталась возобновить с ним отношения, а теперь носится со счастливым лицом и собирается обсуждать с ним другого мужчину!

– Я не мазохист. – Ричард с трудом улыбнулся. – Просто мне приятно видеть тебя сияющей. Тебе очень идет улыбка.

– Спасибо, – пробормотала Андреа.

– Конечно, я ревную, пытаюсь понять, что я сделал не так…

Как она могла объяснить Ричарду, что от него ничего не зависит? Андреа уже поняла, их встреча с Питером была не случайной. Их свела судьба. А человек не в силах спорить с ней.

– Ты замечательный человек, Ричард, и я уверена, ты найдешь женщину, с которой будешь счастлив. – Андреа понимала, что говорит банальности, но другие, сокровенные слова, она хранила для Питера. – Просто мы не подходим друг другу, вот и все.

– А он тебе подходит? Пойми, я хорошо к нему отнесусь, если тебе с ним хорошо! – тут же принялся он оправдываться. – Я просто хочу быть уверен, что тебе хорошо, что рядом с тобой достойный человек. Жизнь и так потрепала тебя.

Андреа растрогалась чуть ли не до слез. Она обняла Ричарда и поцеловала в щеку. В этом не было ничего эротического. Так Андреа могла бы обнять и поцеловать брата, и Ричард это отлично понимал.

– Спасибо тебе, – пробормотала она. – На самом деле, если бы не ты, я бы не рискнула искать Питера. Ты вернул меня к жизни, помог избавиться от призраков прошлого.

– Я рад, что хоть чуть-чуть пригодился тебе. – Ричард улыбнулся и вытер с ее щеки слезинку. – Из-за меня ты испортила макияж.

– Ничего страшного. – Андреа шмыгнула носом. – Главное, что я не успела испортить тебе жизнь.

Ричард рассмеялся.

– Чувство юмора украшает женщину как ничто иное!


Этот вечер Андреа решила провести с сыном. Сочельник уже завтра, осталось пережить одну ночь в одинокой холодной постели, уладить оставшиеся дела на работе, и уже в пять часов вечера Питер приедет за ними!

Мысли о Питере просто не выходили у нее из головы. Иногда Андреа даже становилось страшно. Она боялась, что вновь повторится история с Декстером. Сейчас Андреа прекрасно понимала, что уже давно не было любви, были лишь привычка и зависимость. Но пока ее сердце пело от одной мысли о Питере, тело сгорало в огне желания от одного случайного прикосновения – да что прикосновения, от случайного взгляда! – Андреа верила, что это и есть любовь.

Да, ей было немного страшно, она уже отвыкла от сильных чувств, от бури эмоций, но так приятно было вновь чувствовать себя живой, открытой миру и его радостям.

Андреа боялась загадывать, но не могла не мечтать.

– Мам, мы останемся у Питера ночевать? – уже в который раз спросил Тим, отвлекая Андреа от мыслей о предстоящем празднике.

Она улыбнулась сыну и прижала его к себе.

– Да, милый. Почему ты все время переспрашиваешь? Ты ведь сам слышал, как Питер приглашал нас в гости встречать Рождество.

– Вдруг вы передумали. – Тим пожал плечами, всем своим видом говоря: у вас, взрослых, семь пятниц на неделе!

– Нет, мы не передумали, – успокоила его Андреа.

– Мне нравится Питер, – задумчиво сказал Тим. – Он совсем другой.

Андреа не стала уточнять, кого имеет в виду сын. Впервые за три года Тим говорил об отце.

– Да, Питер другой. – Тим кивнул своим мыслям. – Питер лучше. Питер любит тебя. А он не любил.

Андреа поняла, что пришло время серьезно поговорить с сыном. Тим уже достаточно взрослый, чтобы понять.

– Пойдем в гостиную, – предложила она. – Нам нужно поговорить.

Тим кивнул. Он вбежал в комнату и с разбега запрыгнул на диван. Андреа лишь покачала головой. Сейчас не время для нотаций. Им предстоит более серьезный разговор. Она присела рядом и обняла сына за плечи.

– Тим, ты уже взрослый мальчик и должен был понять, что в этом мире нет ничего только черного и только белого. Все мы совершаем ошибки, все мы иногда обижаем близких людей, часто не со зла. Но это не значит, что все люди вокруг плохие. Так ведь?

Мальчик подумал и медленно кивнул. Он и сам иногда расстраивал маму, но ведь он этого не хотел!

– Твой папа очень любил меня и тебя. Но он совершил одну большую ошибку. И теперь из-за этой ошибки его с нами нет. Он умер и не может исправить эту ошибку, но я уверена, он очень бы хотел все изменить. И мне жаль, что ничего нельзя вернуть, что с ним уже не поговорить. Но ради той любви, что когда-то была в нашей семье, я готова простить его и помнить только самое лучшее. Неужели и тебе нечего вспомнить? Разве ты забыл, как отец играл с тобой? Как вы смотрели футбол по телевизору? Как он однажды брал тебя с собой на работу?

Встреча с Питером возродила мир в душе Андреа. Она говорила сыну правду: теперь у нее были силы, чтобы простить Декстера и помнить только их любовь. К чему хранить в памяти черные дни? Лучше пусть там останутся самые светлые, самые счастливые моменты.

– Он мне как-то подарил мячик. Такой красивый… я и сейчас с ним играю, – сказал Тим.

– Прошу тебя, милый, называй его папой.

Тим кивнул.

– Что еще ты помнишь о папе? Его ведь не стало, когда ты был совсем маленьким.

– Не таким уж и маленьким! – возразил Тим. – И я помню, как мы ходили на радиостанцию. Я даже сказал несколько слов в микрофон.

– Что же ты сказал?

Тим покраснел и отвернулся.

– Если это что-то личное, ты можешь не отвечать. – Андреа изо всех сил старалась сохранять серьезное выражение лица.

– Я сказал, что очень люблю маму и папу. – Выпалив это, Тим тут же вскочил с дивана. – Ладно, у меня еще много дел. Я обещал показать Эмми свою коллекцию солдатиков.

– Мне кажется, тебе нравится Эмми, – заметила Андреа, украдкой вытирая слезинку.

Слова сына ее растрогали. Тим редко выражал свои чувства: поцелует на ночь, обнимет при встрече, приласкается, когда они вместе смотрят телевизор. Но чтобы прямо сказать о своей любви – с его стороны это было сродни подвигу.

– Нравится, – кивнул Тим. – Но не так, как ты нравишься Питеру. С ней интереснее, чем с многими мальчишками. Ты знаешь, что она умеет лазать по деревьям и обещала летом показать мне, как это делается, когда мы все вместе поедем в поход.

– Не загадывай так далеко, – попросила Андреа. – Мало ли какие планы у Питера на лето?

– Он уже сказал, что обязательно возьмет меня с собой. Мам, я пойду?

– Иди.

Андреа покачала головой. Вот он, городской ребенок, – не имеет ни малейшего понятия о том, как лазать по деревьям. Просто его некому было научить, подумала Андреа. Я рада, что Питер может заменить Тиму отца. И рада, что Тим совсем не против.

Андреа покачала головой. Опять она мечтает! Ведь решила же жить сегодняшним днем и не думать о том, что будет завтра. Сейчас она счастлива, и этого довольно.


– Эмми, может быть, ты все же уберешься в своей комнате? – поинтересовался Питер.

– Папочка, но ведь у меня столько дел! – развела руками дочь.

– Интересно каких же?

– Мне еще нужно доклеить вот эти игрушки, нарисовать буквы и развесить гирлянды по стенам.

– Я бы предпочел, чтобы ты начала украшать дом со своей комнаты, – заметил Питер.

– Но ведь в этой комнате живу только я, и только я смогу любоваться украшениями, а это нечестно.

– Эмми, не пытайся заговорить мне зубы, – устало попросил Питер. Спорить с дочерью было сложнее, чем вести переговоры с жадными заказчиками. – Твоей комнате нужна хорошая уборка, а не украшения.

– Но ведь ты сам сказал…

– Я имел в виду, что, если ты наведешь там порядок, это и будет лучшим украшением.

– Папуля, но я не настроилась! – Эмми широко распахнула огромные голубые глаза и несколько раз взмахнула ресницами.

Кажется, через пару лет мне придется покупать оружие, чтобы отгонять назойливых кавалеров, обреченно подумал Питер.

– Ваши уловки, леди, на меня не действуют! – сердито сказал он.

– Нет, правда, ты же сам говорил, что нельзя работать, если нет настроения.

– Луиза Эмилия, если ты сейчас же не уберешься в своей комнате, я оставлю тебя без сладкого на ближайшие несколько лет.

– Сладкое портит фигуру, – буркнула дочь, уже понимая, что лучше с отцом не спорить, раз он назвал ее полным именем.

Питер решил прибегнуть к последнему аргументу:

– Между прочим, Тим без уговоров убрал в своей комнате, зная, что ты придешь к нему в гости!

Эмми тяжело вздохнула, скорчила недовольную гримаску и поплелась наверх. После того как они вчетвером сходили на футбольный матч и Тим показал себя отличным знатоком футбола, для Эмми он стал непререкаемым авторитетом.

Если так пойдет и дальше, отец вообще перестанет что-либо значить, подумал Питер, наблюдая за тем, как дочь со стонами разбирает завалы из игрушек и вещей.

Но на самом деле он был рад, что дети нашли общий язык. Они хорошо играли вместе, Тим относился к Эмми по-джентльменски, хотя мисс Миллс меньше всего была похожа на леди, но Питер надеялся, что это исправит влияние Андреа. Он знал, что после шопинга с Андреа дочь даже согласилась надеть в сочельник новое платье. Это было достижение.

Питер убедился, что Эмми действительно убирает комнату, и спустился вниз.

Главное, чтобы и после того, как мы с Андреа начнем жить вместе, подумал он, между детьми царило взаимопонимание, какие бы проблемы это нам ни принесло.

Питер резко остановился и уставился на фотографию жены. Он не мог поверить, будто думает о будущей совместной жизни с Андреа, как о чем-то решенном. Совсем недавно ему казалось, будто в его жизни никогда не будет другой женщины. Да, он старался найти замену Мелани, встречался с женщинами, приводил их в свой дом, но только об Андреа он думал как о будущей жене, спутнице, а не как уступке обещанию, данному умирающей жене.

Всего на миг эти мысли показались Питеру предательством памяти Мелани.

Мелани нет, а Андреа есть. И если я буду хранить верность Мелани, я предам Андреа. А ведь я люблю ее. Может быть, не так, как Мелани, но ведь и Андреа совсем другая! Да, я люблю ее. Пусть это глупо, влюбиться в случайную попутчицу, мечтать о совместной жизни с женщиной, которую я знаю чуть меньше месяца, но я уже давно не был так счастлив. Я знаю, Мелани хотела бы видеть меня счастливым. Если бы я ушел первым, я бы тоже попросил ее оставить траур и строить новые отношения, ведь жизнь продолжается.

Питер улыбнулся фотографии жены, и ему показалось, будто Мелани подбадривающе улыбнулась в ответ.


Утром сочельника Питер брился особенно тщательно. Он слышал, как в соседней ванной возится Эмми. Девочка была достаточно самостоятельной, чтобы по утрам самой привести себя в порядок. Обычно это выражалось в чистке зубов, умывании и причесывании: в общем-то чисто, но довольно небрежно.

Этим утром Эмми превзошла самые смелые ожидания Питера. Во-первых, длинные роскошные волосы девочки были заплетены в две косы, не слишком хорошо, но лучше, чем обычный нерасчесанный хвост. А во-вторых, Эмми надела платье.

Столкнувшись с ней в коридоре, Питер даже не сразу понял, что перед ним его дочь, его плоть и кровь.

– Эмми! Ты выглядишь просто восхитительно! – совершенно искренне сказал он.

Девочка смущенно улыбнулась и поправила пояс платья. Она явно чувствовала себя неловко в непривычной одежде.

– Это новое платье? У вас с Андреа отличный вкус!

Эмми рассмеялась.

– Нет, то платье, что мы купили с Андреа, я надену на праздничный ужин. Это платье мы купили еще с мамой. Оно ей очень понравилось, и мамочка сказала, что когда-нибудь я обязательно до него дорасту.

– Доросла, – согласился Питер.

Он подхватил дочь на руки и закружил по коридору. Эмми звонко хохотала.

– Ты тоже отлично выглядишь, – оглядев отца, сказала она.

– Благодарю вас, моя прекрасная дама. – Питер наклонил голову и подал девочке руку. – Прошу вас к столу.

– Что у нас на завтрак?

– О! Это изысканное блюдо!

– Неужели пицца? – Эмми зажмурилась и мечтательно облизнулась.

– Лучше! Еда из китайского ресторана.

– Замечательно! – Девочка захлопала в ладоши. – А потом мы будем готовить праздничный ужин?

– Да. Я вчера купил все нужные продукты.

– Пап, может быть, стоило позвать миссис Браун? – с сомнением спросила Эмми.

Миссис Браун помогала Питеру по хозяйству. Она приходила три раза в неделю, убирала, готовила, стирала и пыталась научить Эмми вести себя, как положено девочке. Последнее ей удавалось гораздо хуже всего остального.

– Неужели ты не веришь в нас?! – возмутился Питер.

Эмми предпочла не отвечать.

Через несколько часов, когда нужно было ехать за Андреа и Тимом, Питер понял, что дочь была права. Из всего ужина ему удался лишь зеленый горошек из банки. Безнадежно сожженная индейка валялась в мусорном ведре вместе с разваренным картофелем. Выпечка лежала на противне неаппетитным комом. Лишь Эмми была довольна, потому что оказалась права.

– И что мы теперь будем делать? – поинтересовалась она.

– Заедем в супермаркет, – ответил разочарованный Питер. – Купим все готовое.

– И ты думаешь, Андреа не догадается?

– Догадается. Но она достаточно хорошо воспитана, чтобы не сказать об этом вслух.

Питер собирался завернуть в супермаркет по пути за Андреа, ему было неловко покупать готовую еду при ней, но предпраздничные пробки привели к тому, что они еле успели к назначенному времени к дому Андреа. Тим и Андреа уже ждали их на улице с несколькими пакетами.

– Подарки! – радостно захлопала в ладоши Эмми.

– Подарки приносит Санта-Клаус, – наставительно заметил Питер, выходя из машины, чтобы помочь Андреа.

– Ну конечно! – фыркнула Эмми. – Можно подумать, я не видела железную дорогу, что ты мне купил!

На ее счастье, отец уже вышел из машины и не слышал этих слов.

– Привет, у тебя отличная прическа! – поздоровалась Андреа, помогая Тиму усесться в машину. Она разместила сына и проверила ремни безопасности.

Питер распахнул перед ней дверцу, затем сел за руль.

– Все готовы? – спросил он. – Тогда поехали.

– Хм, Питер, мне кажется, твой дом в другой стороне, – спустя несколько минут мягко заметила Андреа.

– Нам просто нужно в магазин, – смущаясь, сказал Питер. – Я кое-что забыл.

– Что?

– Ерунду! – отмахнулся он. – Вы посидите в машине, а я быстро все куплю. Хорошо?

– Ничего себе ерунду! – возмутилась Эмми. – Индейку, картофель, салаты…

– Эмми! – прикрикнул на нее отец.

– Не кричи на девочку, – мягко попросила его Андреа. – Лучше честно расскажи, что у вас случилось?

– Я оказался отвратительным кулинаром. – Питер тяжело вздохнул. – Хотел купить все в кулинарии, мне было стыдно. А некоторые могли бы и не выдавать отца.

– Но ведь лгать нехорошо! – возмутилась Эмми.

– Возразить нечего. – Андреа с трудом сдержала смех. – Мы заедем в магазин и все вместе пойдем за покупками. А потом все вместе приготовим ужин. Подумаешь, сядем за стол на пару часов позже! Согласны?

– Да! – закричали довольные дети.

Еще бы! Отличный повод позже лечь спать!

Через несколько часов Питер с удовольствием наблюдал за тем, как ловко Андреа орудует на кухне. Она будто не готовила, а танцевала. Все порхало в ее руках, из кастрюль умопомрачительно пахло, и даже дети, занятые украшением елки, то и дело заглядывали в кухню, привлеченные запахами.

– Если ты совсем не умеешь готовить, как же вы справлялись? – спросила Андреа.

– У меня есть помощница по хозяйству, – ответил Питер. – А когда еда заканчивается, всегда можно заказать пиццу. Конечно, не очень хорошо кормить ребенка пиццей, но в свое оправдание могу сказать, что это бывает редко.

– Наверное, Эмми не против сэкономить твои деньги и перейти только на пиццу? – Андреа улыбнулась, вспоминая собственного ребенка.

– Конечно, не против, но я пока держу оборону.

Андреа усмехнулась и заглянула в духовку.

– Можно накрывать на стол. Индейка будет готова через десять минут.

– Отлично. Вот и мне нашлось дело! – обрадовался Питер.

– Тебе помочь?

Он покачал головой.

– Если что, попрошу детей.

В гостиной Тим и Эмми разложили все елочные украшения, что только были в доме, и пытались повесить на елку сразу все. Питер не стал вмешиваться в процесс и только сообщил:

– У вас осталось десять минут.

Дело сразу же пошло быстрее. Дети явно были голодны.

С большим аппетитом поужинают, с усмешкой подумал Питер.

Он вытащил скатерть и приборы и принялся накрывать праздничный стол на четверых. Но что-то постоянно отвлекало Питера. Он никак не мог понять, в чем дело. В гостиной что-то изменилось, и украшения были ни при чем.

Случайно бросив взгляд на камин, Питер понял, что явилось причиной его беспокойства.

– Эмми, можно тебя на минутку? – позвал он.

– В чем дело, папа? Мы ведь почти закончили.

– Милая, ты не знаешь, куда пропала фотография мамы с каминной полки? – спросил Питер.

– Я решила, что у меня в комнате она будет смотреться лучше. Ты ведь сам говорил, что для фотографии важно не только качество снимка, но и место, где этот снимок расположен.

– Раньше камин тебя вполне устраивал, – заметил Питер.

– Пап, ну какой ты непонятливый! – шепотом возмутилась дочь. – Ты думаешь, Андреа приятно будет есть напротив мамы?!

Питер удивленно посмотрел на девочку. Все в этом доме напоминало ему о жене, и фотография была не самым важным напоминанием.

– Мамочка считает, что я все сделала правильно.

Питер тяжело вздохнул. Дочь была права.

– Я уже не раз просил тебя не говорить о маме в настоящем времени.

Эмми пожала плечами, давая понять, что приняла к сведению пожелание отца.

– Я могу вернуться? – поинтересовалась она.

– Конечно, – вздохнул Питер.

Эмми, как всегда, к сведению приняла, а вот исполнять волю родителя и не собиралась. Она считала, что мать рядом и все видит.

Ровно через десять минут, как Андреа и обещала, индейка стояла на столе, и проголодавшиеся дети набросились на нее. Питер и Андреа с улыбкой смотрели на них, не торопясь есть.

Эмми вдруг бросила вилку и вскочила из-за стола.

– Что-то случилось? – испуганно спросил Питер.

– Я же забыла переодеться к ужину! – воскликнула девочка и бросилась наверх.

Питер недоуменно посмотрел на Андреа.

– Я тут ни при чем, – заверила она.

– Неужели моя дочь становится настоящей девочкой? – пробормотал Питер.


Дети, уставшие от впечатлений, начали клевать носом еще до десерта, но мужественно отказывались вставать из-за стола. Лишь после того, как все перебрались на диван, чтобы посмотреть мультики, они расслабились и уснули прямо на диване.

Осторожно, боясь их разбудить, Питер и Андреа перенесли детей наверх и уложили в кровати.

Андреа взяла с тумбочки Эмми фотографию и внимательно посмотрела на женщину, запечатленную на ней.

– Она красивая, – шепотом сказала Андреа Питеру. – И Эмми очень на нее похожа.

– Да. Эмми лучшее напоминание о ней.

Андреа улыбнулась и поставила фотографию на место. Питер любил жену, но глупо было ревновать к этому чувству. Мелани в прошлом, как ни грустно, но она уже воспоминание, а они здесь и сейчас.

– Пойдем, – шепнул Питер.

Они спустились вниз. Гостиная освещалась лишь елочной гирляндой и свечами на столе. В их неверном свете все казалось нереальным. Андреа вдруг почувствовала себя словно в сказке. А в сказке может исполниться любое, даже самое безумное желание.

Она подошла к Питеру и прижалась к нему. Ее пальцы запутались в густых, почти седых волосах. Она тонула в темных, полных огня и страсти глазах. Сердце шептало: «Это твой мужчина», и разум не смел ничего возразить. Андреа прикрыла глаза и прикоснулась к его губам.


Утром Питер проснулся от переполнявшего его счастья. Он никогда не думал, что такое возможно, но и встреча с Андреа когда-то казалась ему невозможной. Разве мог он два месяца назад предположить, что встретит женщину, которую полюбит так же сильно, как и Мелани? Или это чувство не может быть одним и тем же?

Питер улыбнулся и открыл глаза. Думать на отвлеченные темы совершенно не хотелось. Главное, что Андреа рядом, что они любят друг друга.

Он перевернулся на бок и увидел, что вторая половина кровати пуста, но смята. Значит, все, случившееся ночью, не было сном. Тогда куда же делась Андреа?

Питер встал, оделся и спустился вниз. Только услышав на кухне голос Андреа, он понял, что боялся, не исчезла ли она вдруг. Питер не хотел больше расставаться с ней ни на миг.

Он остановился у двери кухни и вдохнул аромат жарившихся блинчиков. Господи, как же давно он не ощущал этот божественный запах! Еда, разогретая в микроволновой печи, не может сравниться с этим чудом.

– Подарки будем открывать все вместе, – услышал он голос Андреа. – Как только Питер встанет.

– Папочка может проспать и до полудня, – плаксиво сказала Эмми.

– Значит, откроем в полдень, – спокойно ответила Андреа. – Кому добавки?

– Мне! – попросил Питер, входя на кухню.

– Ты еще и первую порцию не получил.

– Но пахнет так вкусно, что я уже хочу добавки. Всем счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества! – отозвались дети.

– Счастливого Рождества! – Андреа ласково улыбнулась Питеру.

– Эй, вы стоите под омелой! – сообщила Эмми.

– Целуйтесь! – приказал Тим.

Питер с подозрением посмотрел на ангельские личики детей. Он твердо помнил, что вчера здесь не было никакой омелы, но отказать себе в удовольствии не мог.

Он осторожно поцеловал Андреа, надеясь, что не слишком увлечется.

Тим и Эмми довольно переглянулись и вернулись к завтраку.

– Я решила немного похозяйничать, – смущенно сказала Андреа, подавая Питеру блинчики. – Мы все уже проснулись, дети были голодные.

– Я тоже ужасно голодный, словно всю ночь работал. – Питер выразительно подмигнул ей.

Андреа фыркнула и покачала головой.

– Боже мой, как вкусно! – воскликнул он. – Знаете, ребята, Андреа так хорошо готовит, что я решил ее больше не отпускать. Как ты думаешь, Эмми, мы оставим ее у себя?

Эмми оценивающе посмотрела на Андреа и кивнула.

– У нее хороший вкус, – заявила девочка.

Питер отметил, что хотя дочь сегодня была в джинсах, все же милая футболка и вышивка на них делали этот наряд девичьим.

– Тим, ты не против остаться жить у нас?

– Было бы здорово. Эмми сказала, что здесь ребята каждый день играют в футбол.

– Или в снежки, – добавила Эмми.

– Значит, решено! – подытожил Питер. – Вы остаетесь.

– Ура! – завопили дети.

– Эй, а меня кто-нибудь спросит? – поинтересовалась Андреа, сурово глядя на Питера и детей.

– Мамочка, не отвлекайся, а то блинчики пригорят, – попросил Тим.

– Мужчины! – фыркнула Андреа и отвернулась к плите, чтобы никто не видел, как она улыбается.

– Сегодня же перевезем ваши вещи, – решил Питер. – Тим, тебе понравилась твоя комната.

– Да, она отличная.

– Жаль только, что мы не сделали ремонт. Там уже давно пора подновить обои, но все как-то было не до того, это же гостевая комната. Ну, как-нибудь справимся. Может быть, отправить детей на каникулы в Филадельфию? Мои родители будут рады.

– Ух ты! – радостно воскликнула Эмми. – Тим, соглашайся. Там классно!

– Меня опять никто не спрашивает? – устало поинтересовалась Андреа.

– Мы вместе отвезем детей, я хочу, чтобы ты познакомилась с родителями, а потом вернемся и за неделю управимся с ремонтом. А мама или папа привезут их обратно. Ну что, все позавтракали? Не пора ли нам открывать подарки?

– Я еще не ела, – с усталым вздохом сказала Андреа. – Дети, вы закончили?

– Спасибо, все было очень вкусно, – максимально вежливым тоном сказал Тим.

– Спасибо, Андреа! – Эмми обхватила ее за талию и крепко обняла. – Ты ведь останешься?

Андреа улыбнулась и погладила девочку по голове. Питер отметил, что сегодня Эмми гладко причесана.

– Конечно, останусь. Куда же я теперь от вас денусь?

Дети убежали наверх, и Андреа с Питером остались одни. Питер встал из-за стола и обнял ее.

– Спасибо за чудесную ночь, – прошептал он. – Прости, но цветы будут чуть позднее.

Андреа потерлась щекой о щетину Питера.

– Мне достаточно и того, что ты рядом.

– Ну это тебе еще надоест! – рассмеялся он. – Кстати, если ты считаешь, что я тороплюсь с переездом, мы можем его перенести на более поздний срок. Например, на завтра.

Андреа улыбнулась.

– Не имеет смысла, дети уже настроились. С ними поодиночке тяжело справляться, а уж вдвоем!..

– Но ведь и мы вдвоем. – Питер поцеловал ее в висок. – А значит, у нас все получится. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

В дверь позвонили.

– Кто бы это мог быть? – удивился Питер. – Наверное, соседи зашли поздравить. Ты ешь, я быстро.

Андреа присела за стол и принялась за блинчики. Но есть ей удавалось с трудом: широкая счастливая улыбка никак не сходила с губ.

В коридоре раздались громкие возгласы. Андреа насторожилась. Так с Рождеством не поздравляют. Она встала и вышла в коридор.

На шее Питера висела какая-то девушка и плакала навзрыд.

– Камила, в чем дело? – спросил Питер.

Выглядел он явно ошеломленным.

– Я долго думала, что делать, а потом поняла, я не смогу этого сделать! – путано, перемежая слова всхлипами, сказала девушка, которую Питер назвал Камилой.

– В чем дело-то?! – не выдержав, прикрикнул Питер на бывшую любовницу.

Это помогло. Камила смогла взять себя в руки и уже четко объяснить, в чем дело:

– Я беременна от тебя.

Андреа тихонько вскрикнула и бросилась наверх.

Да, нельзя было загадывать! Она должна забрать сына и немедленно уйти отсюда.

– Тим, собирайся, мы уходим, – велела она, влетая в детскую.

– Что случилось? – недовольно спросил мальчик.

– Почему ты уходишь? – Эмми выглядела обиженной.

– Тебе я объясню все дома, – сказала Андреа сыну. Она подошла к Эмми и обняла девочку. – Милая, нам с Тимом нужно уйти. Папа все тебе объяснит. Лучше пусть это сделает он.

Она поцеловала девочку, схватила Тима за руку и побежала к двери. В коридоре Андреа столкнулась с Питером.

– Куда вы?

– Я все слышала, – отрезала Андреа. – Я не могу, не должна оставаться у тебя.

– Подожди! Все можно решить! – Питер просто не мог поверить: пять минут назад Андреа согласилась остаться с ним, жить в его доме, и вот теперь она уходит.

– У ребенка должен быть отец, должна быть семья, – сказала Андреа.

– Но я люблю тебя!

– Но твоим ребенком беременна она, – отрезала Андреа. – Ради малыша, который живет под ее сердцем, вспомни, ведь ты когда-то что-то чувствовал и к ней. Иначе бы он не появился. Вспомни и постарайся возродить это чувство. Ради ребенка. А меня просто забудь.

Она помогла одеться Тиму и набросила пальто. Питер стоял, опустив руки. Он не знал, что нужно делать. Андреа права, но без нее жизнь превратится в ад! Но не мог же он удерживать ее силой! Особенно сейчас, когда в его гостиной сидит заплаканная Камила.

У дверей Андреа обернулась и, с трудом сдерживая слезы, сказала:

– Я желаю тебе счастья. – И шагнула за порог, уводя с собой ничего не понимающего Тима.

– Я не буду счастлив без тебя, – прошептал Питер.

Плечи его поникли, сейчас он выглядел гораздо старше своих тридцати семи лет.

– Пап, что случилось? – тихо спросила Эмми. – Почему Андреа ушла? Ты ее обидел?

– Да, но я этого не хотел. Пойдем в гостиную.

Эмми непонимающе смотрела на отца. Если он обидел Андреа, можно ведь попросить прощения.

Едва они вошли в гостиную, как ладошка Эмми в руке Питера напряглась.

– Что она здесь делает? – гневно спросила девочка.

– Помнишь, я рассказывал тебе о том, откуда появляются дети?

Девочка кивнула.

– Так вот, Эмми, у тебя скоро будет братик или сестричка. Сейчас в животе Камилы живет малыш. Скоро он станет совсем большим и появится на свет.

Эмми внимательно посмотрела на Камилу, и под этим взглядом женщина вздрогнула. Семилетние девочки так не смотрят.

– Нет, – Эмми покачала головой, – у меня не будет брата или сестры.

– Что ты такое говоришь?! – возмутился Питер.

Эмми вырвала ладошку из его руки.

– У нее не будет ребенка! – сказала она срывающимся голосом.

– Эмилия, прекрати немедленно! – приказал Питер.

Эмми всхлипнула, расплакалась и бросилась наверх. Ну почему отец не слышит ее?!

Едва хлопнула дверь в комнате Эмми, Камила вновь залилась слезами.

– Она меня ненавидит! – всхлипывая, пожаловалась она.

Питер устало присел рядом с Камилой и погладил ее по плечу.

– Все наладится. Просто Эмми трудно принять мысль, что теперь она не единственный ребенок. Она так привыкла получать всю любовь и внимание…

Но ведь Тима она спокойно приняла, подкралась мыслишка. Питер поспешил ее отогнать. Ему и без того хватает проблем!

– Нет, она меня ненавидит, – упрямо сказала Камила. – Ты заметил, как она на меня смотрела? Я боюсь за нашего ребенка!

– Что за глупости ты говоришь?! – возмутился Питер. – И вообще, прекращай плакать. Тебе нельзя волноваться. А с Эмми я поговорю. Она поймет.

Он искренне надеялся, что так будет.


предыдущая глава | Чудо любви | cледующая глава