home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2

Андреа не любила праздники, любые, и на то у нее были веские причины, но о них мало кто знал. Она не хотела рассказывать посторонним людям, при каких обстоятельствах стала вдовой. Еще слишком свежа была рана, слишком неоднозначно отношение и к тому, что случилось. И к Декстеру.

Иногда Андреа казалось, будто она могла спасти мужа, заставить его бросить машину и поймать такси. Но голос разума повторял ей одно и то же: Декстер был слишком упрям, особенно когда выпивал. Она не могла ничего сделать. Или могла?

Да, она могла отказаться сесть к нему в машину, позвонить родителям, предупредить, да просто вызвать полицию и отправить мужа на пару суток за решетку протрезвляться. Наверное, именно так и нужно было поступить. Но Андреа отдавала себе отчет: в тот момент она испугалась. Это было простительно. Наверное.

Эти мысли порождали чувство вины.

Она не присутствовала на похоронах Декстера. В это время врачи боролись за ее жизнь. Травмы были столь тяжелыми, что ее родителям честно сказали: «Она вернется, если только здесь осталось что-то, ради чего стоит возвращаться».

Андреа было к чему, точнее к кому, возвращаться. Ее ждал сын. Она не могла не вернуться и оставить своего мальчика в один день круглым сиротой. Ровно через две недели Андреа открыла глаза.

Потом было долгое лечение, пугающие прогнозы врачей и желание жить вопреки всему. После травмы позвоночника Андреа должна была остаться прикованной к кровати до конца жизни. Но она не просто встала: через два месяца она сделала первый шаг, а еще через полгода только очень внимательный человек смог бы заметить странности в ее походке. Отек мозга неминуемо должен был привести к нарушениям его работы. Андреа молчала первые дни, потом начала говорить. Медленно, заикаясь на каждом слове, так что речь Тима на этом фоне казалась выступлением профессионального актера. И все же речь вернулась к ней. Если бы не железная воля и долг перед сыном, кто знает, смогла бы она победить болезнь?

И это был повод ненавидеть Декстера.

Иногда в минуты слабости Андреа сожалела, что травма не привела к потере памяти, потому что она все еще помнила, за что полюбила человека, чуть не убившего ее. Она помнила все: и крики по ночам, и побои, и испорченные костюмы, и бессонные ночи, и отвращение к ласкам нетрезвого мужа. Но помнила и цветы, его признания в любви, нежные прикосновения и теплые взгляды.

Андреа понимала – это не повод любить Декстера.

Но теперь, когда уже ничего нельзя изменить, она не могла ненавидеть память о муже или беззаветно отдаться горю. Ненависть, любовь и вина разрывали ее душу.

Вот только никто этого не видел. Может быть, Тим что-то понимал или чувствовал, но он ни разу не заговорил с матерью о погибшем отце, словно решил навсегда вычеркнуть его из памяти. Андреа прекрасно понимала почему. Заикание Тима исчезло, едва ему стало понятно, что мамочка будет жить.

Еще в больнице Андреа позаботилась о том, чтобы найти другую квартиру. Пусть она была меньше и дороже, но в ней ничто не напоминало о трагедии, которая долгих пять лет разыгрывалась в их семье и имела фатальный финал. Она твердо решила начать новую жизнь, и внешне казалось, будто Андреа удалось переступить через прошлое.

Но память часто подбрасывает нам сюрпризы. Запахи, звуки, случайные прикосновения то и дело напоминали Андреа о Декстере. Она старалась как можно быстрее избавиться от наваждения, но это было непросто. Особенно когда за окном темнело, сын засыпал и Андреа оставалась один на один со своими воспоминаниями и противоречивыми чувствами. Часто сидя на кровати Тима и глядя на спящего сына, она задумывалась о прошлом, о будущем и молилась без слов, одними чувствами, чтобы ее мальчику никогда не довелось пережить то, что пережила она.

Долгая болезнь и длительное восстановление не остались без последствий и для карьеры Андреа. Она потеряла работу. Но Андреа даже была рада этому. В новой жизни все должно быть новым. Кое-какие сбережения и страховка Декстера помогли протянуть первое время. А потом Андреа нашла работу своей мечты.

Андреа прошла собеседование в не самом крупном, но весьма успешном издательском доме. Без образования, с минимальным опытом работы, да еще и сыном на руках Андреа не могла претендовать на это место. Но, видно, судьбе надоело проверять ее на прочность. Ошибка сотрудницы службы занятости, направившей не то резюме, дала Андреа шанс, и она его использовала. Теперь у нее была перспективная работа и, как следствие, прекрасная няня у Тима и возможность в свое время оплатить его учебу в колледже. Андреа даже смогла завершить свое образование и тут же получила повышение. Они вновь переехали.

Теперь это была квартира мечты: четыре огромных комнаты, прекрасный вид из окна, тихий район рядом с парком, и школа недалеко. Что еще нужно самостоятельной, сильной женщине?

Подруга, сохранившаяся еще «из жизни до Декстера», и мать в один голос отвечали: «Мужчина». День за днем они пытались убедить Андреа, что нельзя хоронить себя в тридцать два… тридцать три… тридцать четыре года. Менялись лишь числа, Андреа оставалась непреклонна.

Очередной день рождения Андреа отмечала вместе с Шарлоттой, той самой подругой из колледжа.

Андреа не хотела устраивать из своего дня рождения какое-то событие. Ей не нравились вечеринки. В последнее время она боялась шума, большого скопления народа и алкогольных напитков. Да и звать-то было некого. В новой жизни Андреа так и не нашла друзей, хотя приятелей было много.

Неутомимая Шарлотта вытащила подругу в небольшой уютный ресторанчик и заявила, что в качестве подарка оплатит ужин. Сейчас Андреа была вполне способна заплатить за себя сама, но она предпочитала не спорить с Шарлоттой по пустякам, понимая, что сегодня ей в очередной раз придется отстаивать свое право жить так, как ей хочется.

После «Happy birthday» в исполнении официантов и праздничного торта со свечами Шарлотта пошла в атаку.

– По себе знаю, тридцать пять – удивительный возраст! – Сегодня она начала издалека.

– Я еще не распробовала, – улыбнулась Андреа. – Спасибо за торт, просто восхитительный. Жаль, что Тим не с нами. Ему бы понравилось.

– Не тащить же ребенка в ресторан ради торта! – возмутилась Шарлотта. – Так вот, тридцать пять – удивительный возраст. Говорю тебе как специалист.

Шарлотта была старше подруги на полгода и часто пыталась использовать эту разницу для подчеркивания авторитетности своего мнения.

– И чем же он удивителен? – поинтересовалась Андреа.

Она отправила в рот еще кусочек торта. Шарлотта может быть невероятно занудной, но ради подобного блаженства можно даже потерпеть очередную нотацию на тему: «Пора тебе с кем-то встречаться».

Шарлотта с завистью посмотрела на подругу, наслаждающуюся выпечкой, и с тоской на дольку апельсина в своей тарелке. Андреа была благодарна природе, подарившей ей быстрый обмен веществ. Поздно вечером после сытного ужина она могла есть торты и пирожные без всяких последствий для фигуры.

– Удивителен он тем, что ты уже должна была набить все шишки и усвоить все уроки. И теперь, когда женщина стала по-настоящему умной, она может заняться личной жизнью.

– Шарлотта, ты бы просто сказала, что хочешь посватать меня за очередного «очень положительного холостого мужчину», состоятельного умника и просто симпатягу.

– На самом деле у меня кандидаты закончились. – Шарлотта отчаянно вздохнула. – Я просто хотела сказать, что тебе пора бы самой проявить инициативу. Ни за что не поверю, будто мужчины не обращают на тебя внимание!

Андреа лишь развела руками. Специалист по связям с общественностью, она не могла позволить себе плохо выглядеть. Да и травмы, что ей пришлось перенести, как это ни удивительно, не оставили следов: гладкое лицо, фарфоровая шея, идеальный цвет кожи. Больше двадцати восьми лет Андреа не дал бы даже самый внимательный наблюдатель. Конечно, мужчины засматривались на нее. И было на что посмотреть!

Высокая, изящная, но не хрупкая Андреа обладала врожденной грацией танцовщицы. В юности она даже думала о карьере на этом поприще. Но не только идеальные пропорции привлекали восхищенные взгляды мужчин (а завистливые взгляды женщин Андреа давно научилась игнорировать). Миловидное лицо привлекало внутренней красотой. В ее то ли зеленоватых, то ли янтарных глазах был теплый и ласковый свет, и хотелось смотреть в них как можно дольше, пытаясь понять, какого же они цвета.

– Это их личные проблемы. – Андреа пожала плечами. – В моей жизни есть один мужчина, ради которого я и живу…

– Прости, но это уже ненормально, – категорично заявила Шарлотта. – Ты же не хочешь сделать из мальчика маменькиного сынка?

– Тим совершенно самостоятельный ребенок. Он вовсе не маменькин сынок. – Андреа стало обидно за сына. – И в нем больше мужественности, чем во всех мужчинах, с которыми я имела дело.

– Я не хочу обидеть Тима. Ты и сама знаешь, я его очень люблю, – мягко сказала Шарлотта. – И я полностью согласна, что уж лучше мальчику расти вообще без отца, чем иметь перед глазами дурной пример. Но ведь на Декстере свет клином не сошелся! Твой же отец совершенно нормальный человек. И мой отец нормальный. И многие мужья моих подруг и знакомых – адекватные, приятные люди. А ты обожглась на молоке и теперь дуешь даже не на воду, а на лед.

Андреа улыбнулась. Шарлотта была совершенно права. Она просто боялась встречаться с другими мужчинами. Страх еще раз обжечься был гораздо сильнее желания любить и быть любимой.

– Наверное, я еще просто не готова, – призналась Андреа.

– А когда ты будешь готова?

– Шарлотта, дорогая, нельзя же расписать всю свою жизнь как дела в ежедневнике! В пятнадцать я впервые влюбляюсь, в двадцать выхожу замуж и ошибаюсь с выбором, в тридцать пять влюбляюсь еще раз, уже удачно.

– Можешь повторять как мантру, – предложила Шарлотта. – Вдруг сработает самовнушение? Андреа, как ты можешь быть уверена, что ничего не получится, если даже не пробовала? В первый раз всегда страшно.

– Страшно то, что это не в первый раз, – отрезала Андреа.

– И все же тебе следовало бы подумать и о себе, и о Тиме, – продолжала настаивать Шарлотта, отличавшаяся завидным упрямством. – Ты молодая здоровая женщина, у тебя есть определенные потребности. Любой врач подтвердит тебе мои слова! А если желание пропало – дело плохо, тут уж точно надо хоть с кем-то…

– Шарлотта! – возмутилась Андреа. Она украдкой оглядела соседние столики, не слышал ли кто-то слова подруги, и поспешила спрятаться за бокалом с водой. Краска стыда заливала лицо Андреа.

– Что я такого сказала? Все в рамках физиологии. Ты могла бы родить еще детей. Тим-то у тебя получился просто замечательный.

– Смею тебе напомнить, что для рождения ребенка нужно два человека.

– О чем я тебе и говорю. Неужели тебе не хочется иметь не только сына, но и дочь?

– Послушай, Шарлотта, ты мне проповедуешь семейные ценности, говоришь о рождении детей, а сама ни разу даже замуж не вышла.

– Просто я не встретила достойного меня мужчины.

Андреа подняла брови и покачала головой. С подругой сложно было спорить. Шарлотта пользовалась какой-то другой логикой, недоступной обычным смертным.

– При этом у меня всегда есть постоянный любовник. Пусть он не идеал, но вполне терпим для удовлетворения первостепенных нужд, как то…

Андреа напряглась. Подруга заметила это и усмехнулась.

– …цветы, конфеты и прогулки под луной. Ну разве тебе не хочется романтики? Скажи честно.

Если быть откровенной, Андреа очень даже хотелось романтики. Ее отношения с Декстером даже в самом начале не напоминали тот самый букетно-конфетный период, который так нравился Шарлотте. Андреа очень хотелось получать букеты, желательно шикарные и с доставкой в офис, радоваться любимым конфетам и слушать признания в вечной любви под луной – подругой всех влюбленных. Вот только что потом делать с этими радостями жизни?

– Но нельзя же только ради романтики встречаться с человеком?! – Андреа высказала вслух только последнюю мысль.

Шарлотта и так все отлично поняла.

– Ты открываешь мне глаза на мир! – усмехнулась она.

– Давай оставим эту тему, – попросила Андреа. – Я правда еще не готова.

– Не готова – не надо. Но попробовать-то можно? Неужели рядом с тобой нет ни одного мужчины, который бы интересовался тобой?

Андреа задумалась. Конечно, в офисе на нее часто бросали заинтересованные взгляды, но она старалась не обращать внимания на эти проявления интереса. Андреа была убеждена, что на работе нужно работать. Устраивать личную жизнь следует во внерабочее время. И все же она не могла не признаться, что это внимание льстило ее женскому самолюбию. Часто она ловила себя на мысли, что все еще привлекательна, что мужчины интересуются ею. Это было очень приятно. Но проверять крепость своих чар Андреа не хотела.

– Никогда бы не подумала, что ты такая трусиха! – заявила Шарлотта.

– Мне уже тридцать пять лет, я «на слабо» не покупаюсь, – усмехнулась Андреа.

– Ясно. Как всегда добиться от тебя чего-то путного невозможно. – Шарлотта тяжело вздохнула. – Хоть бы о Тиме подумала. Ну с кем мальчику ходить на футбол? Кто научит его бриться?

– Мы с Тимом постоянно ходим на футбол. А про бритье восьмилетнему мальчику думать рано.

– Знаю я, как вы на футбол ходите! – усмехнулась Шарлотта. – Тим очень любит тебя и ни за что не признается, что с тобой ему на футболе скучно. Ты ведь ничего в этом не понимаешь, тебе это неинтересно. Тим отлично чувствует, что ты просто выполняешь свой долг. И, разумеется, тоже не получает никакого удовольствия.

Андреа расстроилась. А она так старалась доставить мальчику удовольствие, так хотела заменить ему отца. Наверное, это просто невозможно.

– Он сам тебе сказал?

– Что ты! Тим никогда не скажет чего-то подобного, боясь тебя огорчить. Но ведь это заметно! Когда вы возвращаетесь, у него такие грустные глаза.

– А у меня билеты на очередной матч…

– Вот и найди кого-нибудь, с кем бы тебе было не страшно отпустить Тима. Пусть хоть один из вас получит удовольствие. Тебе хотя бы не придется притворяться.

Андреа молчала, обдумывая слова Шарлотты. Отпустить сына с чужим мужчиной? Это был серьезный шаг для нее. Все же родители, сами того не понимая, желают полностью контролировать свое чадо, руководить каждым его шагом, быть в курсе всех событий в его жизни. И потому так тяжело бывает, когда ребенок требует самостоятельности. Андреа привыкла безраздельно владеть сыном, Тим еще не начал этому сопротивляться. Скорее наоборот. Мальчик видел, как тяжело матери, и изо всех сил старался вести себя так, чтобы только радовать ее. Андреа не была уверена, что отпустила бы сына с Декстером, впрочем, муж всегда шел отдельной особенной графой в ее личном рейтинге.

Размышления Андреа были прерваны подошедшей разносчицей цветов.

– Дамы, мужчина, что сидит вон за тем столиком, послал вам цветы.

Она протянула Андреа букет из чудесных чайных роз, а Шарлотте – своеобразную композицию из гербер и какого-то растения, больше похожего на мох, чем на цветы.

– Ах как мило! – Шарлотта засияла. Она очень любила все оригинальное. – Не могли бы вы пригласить его за наш столик?

Цветочница кивнула. Судя по всему, она получила весьма щедрые чаевые.

– Видишь, как все здорово! – заулыбалась Шарлотта, разглядывая свой букет. – Сейчас мне даже немного жаль, что я уже занята. Зато у тебя будет кавалер.

– Я и так знаю этого кавалера. – Андреа выглядела недовольной. Ей нужно было быстрее сориентироваться, чтобы остановить подругу. – Это Ричард Кларк, мы вместе работаем.

– Чудесный день! – тихонечко пропела Шарлотта. – Роман с сослуживцем – то, что тебе надо. От него ты так легко не спрячешься.

Она скрыла за букетом торжествующую улыбку. Андреа лишь постаралась подальше отодвинуть свои цветы. Как банально! Опять розы.

Ричард, довольно симпатичный мужчина среднего возраста, подошел к их столику.

– Добрый вечер, Андреа, – поздоровался он. – Вот уж не думал, что мы с тобой сегодня встретимся.

– Да и я думала увидеть тебя не раньше понедельника, – призналась Андреа, за что получила ощутимый пинок от подруги.

– Поздравляю с днем рождения! – Ричард предпочел пропустить шпильку мимо ушей.

Он уже давно добивался благосклонности Андреа, но все время натыкался на глухую стену вежливого отказа. Иногда не очень вежливого. Так что Ричарду было не привыкать.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Андреа.

– Вы присаживайтесь! – Шарлотта поняла, что пора вмешаться, а то подруга останется этим вечером одна.

– Мне право неловко, – замялся Ричард, бросая жалобные взгляды на Андреа. Она молчала.

– Что же тут неловкого? – Шарлотта заливисто рассмеялась. – Андреа, может быть, ты представишь нас? Чтобы снять неловкость.

– Шарлотта, познакомься, мой сослуживец Ричард Кларк. Ричард, это моя давняя подруга Шарлотта.

– Ну не такая уж и давняя! – Шарлотта откровенно кокетничала.

Андреа вдруг поймала себя на том, что ей неприятно знакомое плотоядное выражение глаз подруги. Он привыкла считать Ричарда своим воздыхателем, пусть даже и не собиралась заводить с ним роман. Андреа слишком хорошо знала Шарлотту, чтобы сомневаться в ее умении очаровывать мужчин.

– Правда, Ричард, присаживайся! – неожиданно в первую очередь для себя предложила Андреа. – Почему ты здесь один?

– Увы, сегодня меня бросила девушка. – Ричард развел руками.

Андреа удивленно посмотрела на него. Как же так, ведь Ричард пытался завязать отношения с ней? Или он решил не дожидаться милостей от Андреа и получить хоть что-то от другой?

– Девушка красивая? – поинтересовалась Шарлотта.

– Очень, – улыбнулся Ричард.

– Ты что-то слишком спокоен для мужчины, получившего отставку, – заметила Андреа, за что схлопотала еще один удар по голени. Кажется, в понедельник на работу ей придется надевать брюки.

– Эта девушка от меня никуда не денется.

Ну это уж слишком! Андреа приготовилась сказать Ричарду что-то очень гадкое о завышенной самооценке у совершенно среднего мужчины, как вдруг Ричард заявил:

– Я ждал сестру, а она предпочла меня очередному ухажеру.

Шарлотта расхохоталась и покосилась на подругу, заливающуюся краской. Все эмоции Андреа были написаны у нее на лице, во всяком случае, Шарлотта читала их без труда. Кажется, сегодня она сделала для подруги все, что могла. Пора было покидать поле боя.

– Ричард, вы просто прелесть. Можете как-нибудь попросить мой телефон у Андреа. – Шарлотта получила еще один возмущенный взгляд подруги, но не обратила на него никакого внимания.

Андреа невредно немного поревновать, решила она. Пусть даже это ревность к любви не имеет никакого отношения. Подруге нужно понять: если она не начнет действовать, найдется кто-нибудь вроде Шарлотты и Ричард бросит бесперспективную Андреа. Борьба закаляет, но бесконечная битва выматывает.

– А сейчас разрешите откланяться. Уже довольно поздно, а мне завтра рано утром вставать.

Она встала из-за стола, и Ричард немедленно вскочил, галантно поцеловал ей руку и предложил проводить к выходу и поймать такси.

– Спасибо, Ричард, но я справлю сама. И, если никто не против, я заберу розы. Скажу вам по секрету, у Андреа на них жуткая аллергия. Пока, дорогая! – Шарлотта поцеловала подругу в щеку. – Еще раз с днем рождения. – Она ободряюще улыбнулась Ричарду и выплыла из зала ресторана.

За столиком повисла напряженная тишина.

– Я не знал, что бывает аллергия на розы. – Ричард мучительно пытался найти тему для разговора и ничего умнее не придумал.

– Это мой бич, – улыбнулась Андреа. – Мужчины считают себя обязанными дарить розы, а я сразу же начинаю от них чихать и не могу остановиться, пока не выпью лекарство.

– Но ведь есть еще масса прекрасных цветов! – воскликнул Ричард.

– Мой муж решил пойти по пути наименьшего сопротивления и вовсе перестал дарить мне цветы, – усмехнулась Андреа. Она сама не знала, почему вдруг вспомнила Декстера. Его призраку не было места за этим столиком!

– Я знаю о твоей трагедии и сочувствую. Но ведь жизнь продолжается. У тебя сын…

Андреа ласково улыбнулась.

– Давай не будем об этом говорить. Тим – лучшее, что смог сделать Декстер в своей жизни. А у меня сегодня день рождения, и я не хочу вспоминать мужа.

Ричард пожал плечами.

– Я предлагаю выпить шампанского по такому значительному поводу.

Андреа впервые за пять лет почувствовала желание выпить. Алкоголь прочно был связан в ее сознании с образом Декстера, и потому она давно не употребляла спиртные напитки. Но ведь сегодня ее день рождения. И что плохого в бокале шампанского?

– Давай, – согласилась Андреа.

Может быть, алкоголь поможет ей раскрепоститься? Андреа чувствовала настоятельную потребность в этом. Одиночество вдруг стало тяготить ее. Да, Тим навсегда останется для нее главным мужчиной. Но ведь он ее сын. И их любовь совсем не то, чего уже давно требовала ее душа.

Ричард сделал заказ официанту и через несколько минут произнес первый тост:

– За самую очаровательную девушку на земле!

Андреа сделала глоток шампанского. Пузырьки газа лопались на языке, чуть щекоча его. Легкий, игристый вкус вина, словно диковинный цветок, раскрывался во рту.

– Просто божественно! – пробормотала Андреа.

– Не думал, что мой тост произведет на тебя такое впечатление, – улыбнулся Ричард.

– Я о вкусе шампанского. Но и тост мне понравился.

Андреа поймала себя на том, что кокетничает с Ричардом. Еще чуть-чуть, и она начнет строить глазки, совсем как сбежавшая Шарлотта.

Что со мной? – удивленно подумала она. Это шампанское или женское начало, о котором постоянно твердит Шарлотта, взяло верх?

Ричард посмотрел бокал на свет, любуясь игрой пузырьков.

– Профессиональные дегустаторы после одного глотка могут определить, в какой местности вырос виноград, из которого сделано вино.

– До этих вершин нам с тобой еще расти и расти! – улыбнулась Андреа. – Мне вполне достаточно того, что вино очень вкусное. Хотя я могу быть пристрастной: я не брала спиртного в рот уже почти пять лет.

– А почему?

Андреа смутилась. Ей было легко и спокойно рядом с Ричардом. Она не хотела вызывать из своей памяти призрак Декстера. Ведь он даже после смерти ежедневно отравлял ей жизнь. Этот вечер будет принадлежать только ей!

– Давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз, – попросила Андреа.

– Хорошо, – легко согласился Ричард. – Тогда новый тост. За то, чтобы в нашей памяти оставалось только самое хорошее!

Легкая улыбка коснулась губ Андреа. Да, это было бы просто замечательно. Тогда бы она могла хранить верность памяти Декстера и воспоминания о своих чувствах к нему. Ненависть и любовь – слишком сильный коктейль. Да, Ричард вновь предложил замечательный тост. За это нужно выпить.

Шампанское немедленно ударило в голову. Андреа чувствовала приятную легкость во всем теле. Ей вдруг захотелось танцевать, чего с ней не случалось с рождения Тима.

Музыканты заиграли какую-то медленную мелодию. Андреа казалось, что это хит пятидесятых, но вспомнить название песни и исполнителя она ни за что не смогла бы.

– Ричард, ты танцуешь? – спросила она.

– Когда-то я участвовал в соревнованиях по бальным танцам, – гордо заявил Ричард и поспешил добавить: – Но я закончил танцевальную карьеру в десять лет.

– Что случилось?

– Футбол переманил! – Он улыбнулся и развел руками.

У Ричарда была открытая и милая улыбка, от которой на щеках сразу же появлялись детские ямочки, она могла очаровать любого, и Андреа, чуть-чуть вылезшая из своей раковины, немедленно попала под его обаяние.

– Значит, ты не испугаешься, если я приглашу тебя на танец? – спросила она.

– Я буду просто счастлив!

Ричард вывел Андреа на середину зала.

Старая песня очаровывала, навевая светлую грусть, с которой старики вспоминают о своей первой любви. Музыка подхватила Андреа и понесла на волнующих мягких волнах. Тепло мужского тела волновало и расслабляло. Крепкая рука на талии, мягкое прикосновение к кисти, уверенное ведение – Ричард был идеальным партнером. Врожденное чувство ритма позволяло Андреа легко и свободно двигаться вместе с ним. Она отдалась Ричарду, покорно следуя каждому, даже самому мельчайшему движению, намеку на движение.

– Мы были бы отличной парой, – прошептал Ричард, склонившись к уху Андреа.

Чуть вьющиеся каштановые волосы щекотали его губы. Сладкий запах ее духов сводил с ума. Изгибы тела уже не были девичьими, но в этих женских формах была неизъяснимая прелесть уверенной в себе, опытной женщины. Женщины, которая может повиноваться, а может и приказывать.

– Да, – ответила Андреа, не решаясь посмотреть ему в глаза.

Она не хотела гадать, что именно имел Ричард в виду: только танцы или жизнь? Об этом она подумает завтра. Или просто забудет. Сегодня Андреа хотелось жить и наслаждаться жизнью. Оказывается, она уже успела забыть, какой сладкой может быть истома желания, каким крепким мужское тело, каким манящим запах.

Андреа чувствовала, что теряет голову. Она не знала, что в этом виновато: то ли коварное игристое вино, то ли пробудившаяся в ней женщина. Андреа понимала: она хочет этого мужчину, и впервые в жизни ей было плевать на последствия.

Песня окончилась, и музыканты раскланялись под вежливые аплодисменты слушателей.

Ричард убрал руку с талии Андреа, но на долю секунды позже, чем то было позволительно между сотрудниками, и так и не отпустил правую руку Андреа.

Она задумчиво смотрела на сцену, как будто ее действительно интересовали музыканты, собирающие свои инструменты.

Ричард внимательно следил за ее лицом, все пытаясь разгадать загадку удивительных глаз. Сейчас они были скорее янтарные. Расслабленные танцем черты лица чуть заострились. Ричард понял, что Андреа приняла какое-то решение, и с замиранием сердца ждал его.

– Здесь нечего делать, если музыки больше не будет. У тебя дома есть шампанское? – спросила Андреа.

– Лучше, – улыбнулся Ричард. – У меня есть «Бейлис» и кофе.

– Значит, едем к тебе, – решила она.

Господи, что я делаю?! – ужаснулась Андреа уже в такси.

Никогда она не позволяла себе ничего подобного! Ехать домой к мужчине после первой же встречи, даже не свидания. И не просто к мужчине, а к коллеге. Но Ричард был так близко! Он шептал на ушко Андреа какие-то глупости, держал ее за руку и смотрел так преданно, так ласково, что она забыла о приличиях, о добровольном трауре, о сплетнях и пересудах, что возникнут сразу же, едва они с Ричардом появятся в офисе вместе.

Все это будет завтра, решила Андреа. Этим вечером я хочу получить все.

Она посмотрела Ричарду в глаза и тихо прошептала:

– Поцелуй меня.

Ричард наклонился, и их губы соприкоснулись. Он только успел заметить, что глаза у Андреа зеленые.

Войдя в квартиру, они даже не стали включать свет. Для желаний, обуревавших их, свет был губителен. Позже, когда схлынет первая волна страсти, когда руки перестанут трястись, а ноги подкашиваться, тогда можно будет включить свет и любить друг друга медленно, видя свое отражение в зрачках партнера.

Они срывали друг с друга одежду, целовались, словно в последний раз. Их тела пылали от странной сладкой боли желания. Весь мир перестал существовать для них. Больше не было Андреа, вдовы и матери, больше не было Ричарда, одинокого влюбленного коллеги. Были мужчина и женщина и вечная как мир страсть.

Мысли Андреа неслись как ураган. Она не успевала осознать до конца одну, как накатывала другая. Сейчас все это было неважно. Может быть, утром она будет сожалеть, но утро придет еще так не скоро!

Андреа застонала, когда губы Ричарда прикоснулись к коже шеи. Они вдруг показались раскаленными. Этот поцелуй дарил и боль и блаженство.

Если бы так было с Декстером! Эта мысль, словно вспышка молнии, вдруг осветила для Андреа все ярче дневного света.

Покойный муж никак не желал оставить ее в покое!

Мгновение было упущено. Андреа мягко отстранила Ричарда.

– Я сделал что-то не так? – растерянно спросил он.

– Нет, все было хорошо, – пробормотала Андреа, пытаясь застегнуть блузку, – наверное, я просто не готова.

Она подняла с пола пальто и кое-как надела его. Близость Ричарда все еще сводила Андреа с ума, и она знала только один способ избавиться от этого сумасшествия: ей нужно сбежать.

– Андреа, я не понимаю… – Голос Ричарда звучал так, будто он с трудом сдерживает слезы.

– Я и сама не понимаю, Ричард, – призналась она. – Мне… мне жаль, что я сделала тебе больно, но… но я пока не могу.

Андреа закусила губу. Она нашла дверь и потянула ручку на себя. Свет из коридора выхватил растрепанную, полуобнаженную фигуру Ричарда. Его сильные руки висели по бокам, словно плети. Широкие плечи опустились. В глазах плескались обида и разочарование.

– Я не хотела сделать тебе больно, – прошептала Андреа и поспешила к лестнице, застегивая на ходу пальто.

– Подожди! – крикнул Ричард. – Давай я вызову тебе такси!

Она лишь покачала головой. Андреа понимала, нельзя возвращаться, иначе придется объяснить, почему она вдруг решила сбежать. А этого Андреа не понимала и сама. Просто мысль об умершем муже вдруг убила страсть.

Когда же Декстер оставит меня в покое? Андреа изо всех сил пыталась удержать слезы. Наверное, мне уже пора к психиатру: провести замечательный вечер с прекрасным мужчиной, напроситься к нему домой, а потом, когда уже почти все случилось, сбежать. Я точно ненормальная!

Андреа выскочила на улицу и закрутила шарф на шее. Несмотря на то что была еще только середина ноября, на улице было холодно и явно подморозило. Она поёжилась и обреченно посмотрела на пустую улицу. В районе, где жил Ричард, найти вечером такси было практически невозможно. Андреа огляделась и пошла на зарево неоновой рекламы. Когда-нибудь она встретит такси!

Один квартал закончился, Андреа прошла уже половину второго квартала. Иногда ей попадались автомобили, но среди них не было ни одного желтого.

Ну как назло! – сердито подумала Андреа.

И тут возле нее затормозил темно-вишневый «форд», не самой последней модели, но весьма достойного вида. Андреа уже приготовилась дать отпор нахалу, но мужчина, сидевший за рулем, вовсе не был похож на искателя приключений.

– Мэм, вас подвезти?! – окликнул ее водитель.

Его голос был глубоким, с чуть заметным южным акцентом. Приятные бархатные нотки были похожи на мягкие кошачьи лапки. Этот голос сразу же расположил Андреа к его обладателю. Сомнения были отброшены.

– Ой, как хорошо, что вы остановились! – воскликнула она, садясь в автомобиль. – Ни одного такси! Довезите меня куда-нибудь, где можно поймать машину.

– Я вас отвезу домой. Не могу допустить, чтобы поздно вечером такая очаровательная девушка гуляла в одиночестве. Куда вам?

Андреа назвала адрес. Мужчина довольно улыбнулся.

– Нам по пути. Меня зовут Питер.

– А меня Андреа.

– Рад нашему знакомству. К сожалению, не могу пожать вам руку. Не будет нескромным спросить, что вы делаете одна на улице так поздно?

Он говорил так легко и свободно, словно они были знакомы уже тысячу лет. И Андреа вдруг захотелось рассказать ему все: о своих страхах, о своих надеждах, об этом сумасшедшем вечере. Ей нужно было с кем-то поделиться. Так почему бы не с человеком, которого она больше никогда не увидит и перед которым ей не будет стыдно за минутную слабость?

– Я сбежала от мужчины, который хотел провести со мной ночь, – просто ответила она.

– Он вас обидел? – Питер нахмурился.

– Нет, что вы! Ричард – милейший человек. Он уже давно за мной ухаживал. Это я обидела его. Сегодня вечером мы случайно встретились в ресторане. Я с подругой отмечала свой день рождения…

– Поздравляю! – вставил Питер.

Андреа лишь махнула рукой. Она уже успела забыть о том, что сегодня ее день рождения. Столько всего случилось.

– Так вот, мы случайно встретились, я выпила – не нужно было этого делать! – потом мы с Ричардом танцевали, и на меня словно затмение нашло. Я сама предложила поехать к нему. И все было бы хорошо, но я вспомнила о муже…

– Вы замужем?

– Уже нет, – усмехнулась Андреа. – Мой муж умер почти три года назад, в сочельник. – Она отвернулась к окну.

– Соболезную, – пробормотал Питер.

– Не знаю, стоит ли Декстер этих соболезнований. – Андреа нервно дернула плечом. – У нас все было непросто. Он пил, много пил. И погиб в аварии, когда сел пьяный за руль. И я чуть было не погибла в этой аварии. А ведь у нас сын… Боже, Питер, зачем я вам все это рассказываю?!

– Наверное, потому что вам нужно кому-то это рассказать. Вы любили мужа?

– Да, – уверенно сказала Андреа. – Я столько раз его прощала, я сделала все, чтобы он бросил пить, чтобы спасти его. Или, наоборот, что-то не сделала. Честно говоря, Питер, я запуталась. Я не могу хранить светлую память о муже. Были в наших отношениях и счастливые времена. Но последние пять лет рядом с ним кажутся мне адом. И даже с его смертью этот ад не кончился. И за это я ненавижу Декстера.

– Да, вам совсем непросто, – согласился Питер. – А что ваш сын? Он вспоминает отца?

– Из-за Декстера Тим начал заикаться. Сейчас, когда со мной все в порядке, а отца-алкоголика больше нет, он нормально разговаривает. Я понимаю, что первые пять лет его жизни оказались искалечены из-за Декстера и из-за меня. Но Тим делает вид, будто Декстера вообще никогда не было. Иногда мне даже кажется, что он действительно забыл.

– И вам становится страшно?

Андреа кивнула.

– Каким бы ни был Декстер, он – отец Тима, но лучше моему сыну не брать с него пример! Опять я запуталась! – Андреа беспомощно улыбнулась.

– А у меня все наоборот. – Питер сосредоточился на дороге.

Голос его звучал приглушенно и монотонно. Он ни с кем не говорил о том, что значила для него смерть Мелани. Окружающие и так все понимали. Но сегодня Питер понял, уже давно нужно было облечь в слова чувства, до сих пор кипевшие в его душе. Может быть, тогда все будет проще?

– Моя жена умерла от рака тоже почти три года назад, в сочельник. Я очень любил и до сих пор люблю ее. А моя дочь говорит о матери, словно она жива.

– Это страшно, – пробормотала Андреа.

Питер согласно кивнул.

– Я боюсь за Эмми, боюсь того, что будет с моей девочкой, когда она все же поймет: мамы больше нет.

Андреа почувствовала, как по ее щеке бежит слеза. Для нее смерть Декстера была избавлением, как бы ужасно это ни звучало, шансом начать новую жизнь. И лишь призраки тревожили ее теперь. А для Питера смерть жены стала трагедией. Он ведь сам сказал, что до сих пор любит ее.

– Я пытаюсь начать новую жизнь. Перед смертью Мелани заставила меня дать слово, что я вновь женюсь. Но пока у меня получается не слишком хорошо. Я только что поссорился с кандидаткой на роль жены. Эмми воспринимает ее в штыки, хотя до этого не раз пыталась свести меня с другими женщинами.

– Питер, я искренне сочувствую вам. – Андреа положила руку ему на плечо. – Мне кажется, у вас все наладится, если в вашем сердце осталось хоть чуть-чуть места для этой женщины, ваша дочь все поймет и впустит ее и в свое сердце.

– Да, вы правы. Наверное, все дело в том, что я слишком сильно люблю Мелани.

– Призраки прошлого нам обоим не дают покоя, – усмехнулась Андреа. – Вот мы и приехали. Спасибо вам, Питер.

– Да не за что! Я ведь сказал, что нам по пути.

– Нет, спасибо за то, что выслушали меня. Вы мне очень помогли.

– Я рад. Может быть, мы встретимся как-нибудь? – робко предложил он. – Кажется, нам еще о многом нужно поговорить…

Соблазн согласиться был велик, но Андреа и так слишком открылась этому человеку. Нельзя пускать посторонних так далеко. Она отрицательно покачала головой.

– Нет, Питер, не стоит нам этого делать.

– Жаль. – Он улыбнулся через силу. – Ну, до свидания, Андреа. И еще раз с днем рождения.

– До свидания.

Она вышла из машины и пошла к дому, но искушение было слишком велико. В самый последний момент Андреа обернулась. Все, что ей было нужно, это увидеть номер. Цифры сразу же врезались ей в память.

Андреа знала, она запомнила их навсегда. Еще бы понять зачем.


предыдущая глава | Чудо любви | cледующая глава