home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1

Они больше не отмечали Рождество.

Со дня смерти Мелани прошло три года, но Питеру до сих пор казалось, будто он слышит голос жены, чувствует ее прикосновения, ощущает аромат ее любимых духов. Иногда он думал, что сходит с ума. Но Питер знал, он не имеет права быть слабым. Эмми, их маленькая Эмми нуждалась в нем сейчас как никогда.

Девочка удивительно спокойно приняла мысль о смерти матери. Она не плакала, не просыпалась ночами с криком «Мама!» и все время говорила о Мелани в настоящем времени.

– Мамочка хочет, чтобы ты сменил костюм, – ни с того ни с сего сообщала утром девочка, когда Питер собирался на работу.

Или:

– Мама считает, что тебе давно пора назначить кому-нибудь свидание. Ты ведь обещал ей.

Питер расспрашивал дочь, говорила ли с ней мать перед смертью о других женщинах в их доме, и каждый раз Эмми упорно отвечала, что не говорила.

– Откуда же ты знаешь?! – изумленно спрашивал Питер.

– Она ведь с нами! – Эмми пожимала плечами, будто отец не знал прописные истины.

И это пугало Питера сильнее всего.

Но постепенно он привык к странному поведению дочери. В конце концов, Эмми росла общительной жизнерадостной девочкой. Она хорошо училась в школе, вокруг нее всегда крутились стайки ребят, в которых девочка неизменно была заводилой. Да и со здоровьем у Эмми никогда не было серьезных проблем: три простуды за два года не считаются. Питер понимал, что может быть если не счастлив, то спокоен. Внешне его дочь была совершенно нормальной. А то, что она до сих пор разговаривает с умершей матерью… Питер надеялся, что Эмми это перерастет. Он даже советовался с психологом, и врач убедил встревоженного отца, что пройдет время, и девочка все поймет. И напоследок дал один совет: сделать так, чтобы память о матери не стала центральным стержнем их общей жизни.

– Нужно жить дальше, мистер Миллс, – сказал психолог. – И мне кажется, помощь нужна в первую очередь вам. А Эмми – обычный ребенок с несколько буйной фантазией.

Питер много думал о случившемся, и иногда ему казалось, узнай он о болезни Мелани раньше, все можно было бы исправить. От таких мыслей в душе Питера оставался неприятный осадок. С каждым днем он все больше убеждался в том, что в смерти жены виновата не только проклятая болезнь. Питеру казалось, будто он мог что-то сделать, как-то изменить их будущее.

Его душу захватывало чувство вины.

Эмми прекрасно понимала, что происходит с отцом. У нее просто еще не было слов, чтобы объяснить это, поговорить с Питером на его взрослом языке, и девочка старалась хоть как-то объяснить отцу, что он ни в чем не виноват, так решил Господь, и мама приняла это решение, и они должны смиренно склонить головы. Это фразу Эмми услышала от священника на похоронах матери, и она ей очень понравилась.

Вот только когда девочка рассказывала, как могла, об ангелах, о ярком чистом свете, в котором маме так хорошо, Питер смеялся своим новым грустным смехом, гладил ее по голове, а потом полночи сидел на кухне. Иногда Эмми видела, как он плачет.

Не одна Эмми пыталась заставить Питера начать новую жизнь, в которой будет место памяти о Мелани, но не ее призраку. Давний друг Питера Лесли Уэллс то и дело пытался вытащить приятеля на вечеринки, выставки или просто в бар на час-другой, но Питер неизменно отказывался:

– Эмми не должна оставаться с няней, пока у нее есть отец!

Лесли понимал, что еще просто не время, и отступал.

Хотя внешне Питер почти не изменился, разве что ранняя седина запорошила черные волосы, Лесли видел, как страдает друг.

Успешный и модный фотограф Питер Миллс все еще пользовался популярностью. Лесли часто слышал, как о друге говорят: «Он из любой женщины может сделать красавицу», – и это было правдой. Модели выстраивались к Питеру в очередь, чтобы сформировать портфолио. Он снимал их, и часто именно его снимки становились залогом успеха. Но в последнее время Питер работал все меньше и меньше. Ровно столько, сколько было нужно, чтобы содержать свою маленькую семью и кое-что откладывать. И тем не менее весь день его не было дома! Лесли проверял, и не раз. Это очень беспокоило его. Иногда Лесли боялся, что Питер сделает какую-нибудь глупость.

Но тайна вскоре раскрылась. Питер был художником, он творил, потому что этого требовала его натура, но он не умел скрывать плоды своего труда. И однажды, смущаясь, словно это были первые его фотографии, Питер показал Лесли папку с пейзажными снимками.

Это были фотографии любимых мест Питера и Мелани. Снимки были наполнены такой грустью, что у Лесли защемило сердце. Несколько минут он молчал.

– Знаешь, это должны увидеть люди! – наконец сказал он. – Я организую тебе выставку в ближайшее время. Давай сейчас же займемся этим вопросом.

Питер пытался протестовать, но Лесли ничего не желал слушать. Он профессионально занимался выставками и знал, что работы его друга произведут фурор.

– Я знал, что ты одаренный фотограф, но только сейчас понял, что ты художник, – признался Лесли. – Это должны увидеть все. И не пытайся спорить со мной, а то пожалуюсь Эмми.

Питер улыбнулся. Почти так же, как до смерти Мелани.

– С вами двумя я не справлюсь, – сказал он, поднимая руки вверх в шутливом жесте.

Лесли сдержал слово, и через пять недель Питер нервничал на сцене, ожидая, когда же друг наговорится и даст слово автору. Правда, этого момента он боялся еще сильнее. Эти фотографии были частью его души, способом вспомнить прошлое, переосмыслить его. Кто знает, увидят пришедшие на выставку то, что увидел Питер?

– Папочка, ты совсем измял галстук. – Эмми неодобрительно покачала головой.

Она стояла рядом с отцом на сцене и, казалось, совершенно не ощущала волнения, словно с рождения каждый день выступала перед публикой.

Только сейчас Питер понял, что на протяжении всей вступительной речи Лесли теребит свой галстук. Он опустил руки и глубоко вздохнул.

– И теперь позвольте представить вам восходящую звезду художественной фотографии Питера Миллса! – Лесли все же смог остановить свой фонтан красноречия.

Питер вдруг почувствовал, как ноги у него подгибаются, но делать было нечего. Он подошел к микрофону и смущенно улыбнулся.

– Здравствуйте, – пробормотал он.

Зал ответил внимательным молчанием.

Питер тяжело вздохнул и посмотрел на друга и дочь, одобряюще улыбающихся ему. Он понял, что не может разочаровать Эмми. Ее глаза светились таким восхищением, что Питеру ничего не оставалось делать, как собраться с силами и произнести слова, которые он повторял всю эту ночь.

– С каждым из этих мест у меня связаны счастливые воспоминания, – начал Питер. – Улица, на которой я впервые увидел свою жену, озеро, где мы кормили уток, огромный дуб, под которым впервые поцеловались. Это не просто пейзажи, это история моей любви. Мне не было нужды придумывать посвящение, ведь если бы не было Мелани, не было бы ничего этого. И мне сейчас так жаль, что я не успел сделать эти снимки, когда она была жива. Я… я не знаю, действительно ли у меня получилось рассказать о тех чувствах, что сейчас вызывают в моей душе эти места, об этом судить вам. Но, знаете, лично мне все время кажется, что в этих работах чего-то не хватает. И сегодня я понял: там нет моей жены. И уже никогда не будет. – Питеру было тяжело говорить о своих чувствах всем этим людям, ведь большинство он видел впервые, но он понимал, что должен объяснить им свои переживания. Иначе все теряло смысл. – Не судите строго, это – незаконченные зарисовки законченной истории. И это все для тебя, Мелани. – Питер умолк, почувствовав, что губы его дрожат.

Люди в зале некоторое время молчали, а потом начали аплодировать Питеру. Он понял: его услышали.

– Папочка, ты молодец! – заявила Эмми и поцеловала отца в щеку.

– Я рад, – пробормотал Питер.

Они спустились со сцены, и Лесли протянул другу бокал шампанского.

– Пока все идет просто замечательно, – авторитетно сказал Лесли. – Ты поразил их своей речью. Молодец, Питер, я не знал, что у тебя дар красноречия.

– Я и сам не знал, – пробормотал он, затравленно оглядываясь.

Сейчас Питеру стало особенно страшно. Он мог говорить сколь угодно красноречиво, но, если его работы ничего собой не представляют, красноречие не спасет. Лесли понял состояние друга и ободряюще похлопал его по плечу.

– Вот увидишь, все будет просто супер! – заявил он.

Чутье не подвело Лесли. Через полчаса Питер начал принимать первые поздравления. Ему было лестно слышать столько приятных слов, но больше всего его поразили слезы в глазах многих посетителей. Неужели у него получилось? Ведь часто он из-за этих самых слез не видел, что снимал!

Ближе к концу вечера к Питеру подошла молодая красивая женщина.

– Спасибо вам, – сказала она. – Мне очень понравились ваши работы. И… мне жаль… – Женщина смутилась и отвела глаза.

– Мама говорит, что на все воля Божья, – сообщила Эмми, немедленно пришедшая на помощь отцу.

– Это моя дочь Эмми, – представил ее Питер и улыбнулся. Девочка умела произвести впечатление.

– А я меня зовут Луиза. – Незнакомка быстро оправилась от смущения. – Твой папа очень талантлив.

– Я знаю, – спокойно сообщила Эмми. Она несколько секунд внимательно рассматривала Луизу и вдруг сказала: – Пригласите его на свидание.

Питер поперхнулся шампанским.

– Эмми!

– Но ты же сам ни за что не предложишь ей этого? – парировала девочка. – А нужно когда-нибудь начинать. Ты дал слово маме.

– Понимаете, моя жена просила, чтобы я вновь женился. Кажется, у Эмми это стало пунктиком, – извинился Питер. – А с вами, леди, я поговорю дома.

– Не ругайте девочку, – вступилась за нее Луиза. – Она права, вы мне очень понравились. И я бы не отказалась с вами встретиться завтра в половине седьмого в ресторане «Солюшен».

Питер начал искать достойную причину для отказа, но Эмми опередила его:

– Папа завтра будет там.

– Эмми!

– Папочка, но ведь нельзя отказывать даме!

Питер понял, что спокойная жизнь закончилась.

Несмотря на старания Эмми, у них с Луизой ничего не вышло. Они были слишком разными людьми с противоположными интересами. Но эти несколько свиданий что-то изменили в Питере. Он понял, что рано похоронил в себе мужчину. Тридцать семь лет не тот возраст, когда можно сказать: «Все, ухожу на покой». Еще молодой организм требовал своего, да и флирт с приятными женщинами Питеру всегда нравился.

Эмми со своей стороны всячески поощряла отца. Питер понял, что девочка спокойно воспримет приход в дом новой женщины.

– Конечно, мамочка у меня одна, – как-то сказала Эмми, – но есть вопросы, которые я могу обсудить только с женщиной.

Питер только покачал головой. С дочерью было чертовски сложно спорить.

Да он и сам видел, что Эмми не хватает женской руки. Девочка увлекалась футболом гораздо сильнее, чем куклами, и категорически отказывалась носить платья. Ухоженная, красивая женщина рядом не повредила бы.

Прошел почти год. У Питера было несколько ни к чему не обязывающих романов, но ни одной женщины, которую мог бы привести в свой дом, он так и не встретил. Пока не появилась Камила.

У нее была страстная, быстро сгорающая красота южанок. И такой же бешеный темперамент. С первого же свидания Питер понял, что с ней, по крайней мере, никогда не будет скучно.

Камила прекрасно понимала, что к тридцати пяти годам она растеряет большую часть своей привлекательности. Огонь, полыхавший в ее глазах, сожжет прелесть молодости, а потому нужно было как можно быстрее устроить свою жизнь.

Через два месяца Питер понял, что с Камилой легким флиртом он не отделается.

Их отношения довольно быстро переросли во что-то более серьезное. В большей степени благодаря стараниям Камилы. Она всюду следовала за Питером, ни на секунду не позволяла ему забыть о своем существовании и вскоре стала частью его жизни. Питер не противился этому. Он отдался бешеной реке по имени Камила и теперь плыл по течению.

Эмми могла бы радоваться. Наконец-то отец нашел женщину, которая потащит его под венец силой, если придется. И Камиле сил на это хватит! У отца была бы новая жена, а у нее – красивая, уверенная в себе мачеха. Чем не вариант? Но после знакомства с новой пассией отца Эмми уверенно заявила:

– Нам она не подходит!

– Что на этот раз? – чуть раздраженно спросил Питер. Его-то в Камиле все устраивало.

– Она слишком горячая для нас, – спокойно сказала Эмми.

Питер поперхнулся чаем и в который раз наказал себе не обсуждать с дочерью что бы то ни было во время еды.

– А мне она нравится.

– Это ты ей нравишься! – фыркнула Эмми. – Пап, она не понравилась маме.

– Мама умерла, – устало сказал Питер. Эмми уже почти семь лет. Когда же она наконец перерастет это?

Дочь лишь пожала плечами. Если отец не хочет ее слушать – не надо. Сам вскоре убедится.

И Питер убедился. Камила, осознав, что рыбка на крючке, начала показывать норов. Она вдруг решила стать топ-моделью и теперь пыталась заставить Питера снимать ее. И не просто снимать, а продвигать ее фотографии в журналы. Питер долго пытался объяснить Камиле, что снимает своих женщин лишь для домашних альбомов. Камила не принимала этих объяснений и устраивала истерики.

В конец концов Питер был вынужден уступить. Впервые в жизни он работал без удовольствия. Но мастерство взяло свое, и фотографии получились отменными. Камила начала карьеру фотомодели. Ее типаж понравился многим журналам, и Камилу начали часто приглашать для съемок. Ей казалось, что мечта осуществляется.

Вот только у других фотографов она получилась не так хорошо. И вскоре Питер был вынужден заниматься в основном ею. Художественную фотографию ему пришлось оставить: Камила не пробуждала в нем вдохновения, а Питер прекрасно понимал, что не стоит заменять творчество ремеслом.

Эмми подливала масла в огонь. Она не вступала в прямой конфликт с Камилой, но прилагала все усилия, чтобы той было плохо в их семье.

Однажды Камила приехала в их дом, намереваясь «по-семейному» отметить полгода знакомства с Питером. Было понятно, что Камила пытается почувствовать себя хозяйкой в доме Питера.

Эмми с кислым видом сидела за столом и ковыряла вилкой блюда, приготовленные Камилой. Питер старался сохранять бодрый вид, но в душе был согласен с дочерью. Камила готовила отвратительно.

– Скажи, Эмми, ты писала письмо Санта-Клаусу? – поинтересовалась Камила, чтобы как-то завязать разговор за столом.

– Это выдумка, – спокойно заявила Эмми. – Подарки под елку кладут взрослые.

– А я в твоем возрасте верила в Санту. Это ведь рождественское чудо!

– Вы были очень глупой девочкой.

– Эмми! – возмутился Питер. – Как ты разговариваешь с Камилой?!

– Ничего страшного. – Камила положила руку на его ладонь и попыталась улыбнуться. – Эмми на самом деле права, ведь Санты не существует, и не стоит верить сказкам.

– Почему же, некоторым сказкам я верю. Они могут многому научить, – сказала Эмми.

Питер видел, что девочка что-то замышляет. Вот только не мог понять что.

– Что же это за сказки? – на свою беду спросила Камила.

– Про злых мачех, например. – Эмми положила в рот кусок курицы и скривилась. – А может быть, мы закажем еду в китайском ресторане?

– Ты же не любишь китайские рестораны. – Питер не ожидал от дочери столь наглого поведения и опешил.

– Но это все же лучше… – пробормотала Эмми и отодвинула от себя тарелку.

Камила вновь вымученно улыбнулась, но Питер не собирался терпеть подобное поведение.

– Ты сейчас же пойдешь в свою комнату и будешь сидеть там, пока не поймешь, как плохо себя вела, и не извинишься перед Камилой! – приказал он.

Эмми встала из-за стола.

– По крайней мере, мне не нужно будет есть всякую гадость! – заявила она. – И, папочка, тебе придется нарушить слово, потому что я не буду извиняться.

– Марш в свою комнату! – Питер чувствовал, что еще немного и наказание будет куда суровее. – Мы поговорим после.

– Хорошо, папочка. Но, надеюсь, ты будешь хотя бы еду мне туда приносить? Я ведь еще не скоро из нее выйду… – Эмми была сама невинность.

– Марш в свою комнату! – приказал Питер.

Девочка пожала плечами и пошла наверх. Питер виновато посмотрел на Камилу.

– Не знаю, что на нее нашло! – развел он руками. – Она никогда не вела себя так.

– Все понятно, она не хочет принимать меня. Уверена, со временем это пройдет. Стоит нам только начать жить вместе…

– Камила, мы уже не раз обсуждали это. Я не готов, – устало сказал Питер. – И вообще, зря я поддался на твои уговоры. Все же полгода не срок. Мы с Мелани встречались гораздо дольше, прежде чем решили жить вместе.

Камила почувствовала, как в ее душе алым цветком распускается гнев.

– Опять Мелани! – закричала она, вскакивая из-за стола. – Ты когда-нибудь забудешь свою жену?!

– Нет, – спокойно ответил Питер. – И тебе придется смириться с этим, если ты хочешь быть со мной.

– В твоем доме просто культ Мелани! Везде ее фотографии, твоя дочь говорит о ней, как о живой. Девочке нужна твердая рука. Она сегодня уже показала свой норов. Тебе этого мало?

– Интересно… – протянул Питер спокойным, даже слишком спокойным голосом. – Что ты подразумеваешь под твердой рукой?

– Я бы отдала Эмми в частную закрытую школу в Англии. Там бы девочка получила отличное образование и научилась манерам. Глядишь, через годик стала бы шелковой.

– Ты хочешь, чтобы я отдал свою дочь на целый год в закрытую школу?

– Ей бы это пошло на пользу! – уверенно сказала Камила.

– Ты мне казалась умной женщиной. Ты должна была понять, что Эмми для меня все.

– А я, значит, ничего! – закричала Камила.

Питер замялся.

– Так вот в чем дело! Ты просто пользуешься мной. Ты такой же, как и все остальные. Тебе нужно только мое тело и тебя не волнуют мои чувства. Ты позволяешь своей дочери оскорблять меня и даже не накажешь ее как следует. Как же я в тебе ошиблась!

Питер понимал, что слова Камилы в некоторой степени справедливы, но что-то мешало ему поверить в них. И все же он чувствовал вину. На самом деле сегодня Камила изо всех сил пыталась наладить контакт с Эмми, и в том, что девочка плохо себя вела, виноват в первую очередь он.

– Я хочу домой, Питер, – заявила Камила. – Вызови мне такси.

– Я довезу тебя. – Он вдруг почувствовал себя смертельно уставшим.

– А как же Эмми? – язвительно спросила Камила.

– Позвоню соседке. Миссис Клейтон не откажется посидеть с ней.

Питер вышел из столовой. Камила откинулась на спинку стула. Ей следует держать себя в руках. Да, но эта маленькая мерзавка кого угодно доведет до белого каления! А может быть, и к лучшему, что произошла эта ссора? Теперь нужно только заставить Питера почувствовать себя виноватым. И она знала, как это сделать. Камила уже успела изучить все ниточки. Управлять Питером оказалось на удивление легко. Еще бы придумать, как избавиться от Эмми…

К Камиле они ехали в полном молчании. Лишь у своего дома Камила вдруг наклонилась к Питеру и поцеловала его.

– Нам обоим нужно серьезно подумать, – сказала она. – Я люблю тебя. Ты должен это понимать. А если я люблю тебя, то люблю и Эмми, ведь она твоя дочь. И я надеюсь, что со временем она будет думать обо мне не как о мачехе, а как о матери. И ты был прав, устроить ужин у вас дома было дурной идеей. Не звони мне раньше следующей пятницы, хорошо?

Камила еще раз поцеловала Питера и вышла из машины.

Он вдруг понял, что обязательно позвонит ей в пятницу. После этих слов не сможет не позвонить!

Как же убедить Эмми? – ломал голову Питер, возвращаясь домой. Или малышка чувствует, что Камила отправила бы ее в частную школу?

Питер покачал головой.

Нет, глупости! Это она сгоряча сказала. На самом деле Камила хорошо относится к Эмми, вот и платье ей подарила, сразу видно, что долго выбирала. Просто Эмми ревнует меня. Нужно постараться объяснить ей, что никого на свете я не буду любить так сильно, как ее. Да, наверное, дело в этом.

Эти размышления успокоили Питера. Они с Камилой проведут эти дни порознь, подумают, успокоятся. Он поговорит с Эмми, и все будет хорошо. Новый год они встретят вместе. И пусть у них теперь будет новый праздник, раз Рождество навсегда омрачилось потерей.

Питер сосредоточился на пустынной дороге. Он ехал через спальный район. На улице не было ни одной машины и ни одного человека. И Питер очень удивился, когда заметил одинокую фигурку бредущей по тротуару женщины.

Может, что-то случилось? – подумал он и затормозил.

– Мэм, вас подвезти? – окликнул женщину Питер.

– Ой, как хорошо, что вы остановились! – воскликнула она, садясь в автомобиль. – Ни одного такси! Довезите меня куда-нибудь, где можно поймать машину.

– Я вас отвезу домой. Не могу допустить, чтобы поздно вечером такая очаровательная девушка гуляла в одиночестве. Куда вам?

Женщина назвала адрес. Питер довольно улыбнулся.

– Нам по пути. Меня зовут Питер.

– А меня Андреа.


предыдущая глава | Чудо любви | cледующая глава