home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 6

Лин

Когда над полем боя вспыхнули огненные буквы и Вельер с Даленом первыми спустились на землю, я не поверила собственным глазам. Неужели все закончилось? Так быстро?

— Все только начинается, — пробормотал рядом Марек. — Переговоры, торг, строительство… Знаешь, чего я боюсь? Что мои и твои договорятся, а людей отодвинут в сторону.

— Не будет такого, — я покачала головой. — Вельер знает, на что способны люди. И Дален знает.

— Сейчас — да. Но через двадцать лет? Через пятьдесят?

— Увидим… Марек, я должна бежать туда.

— Подожди, — он смотрел мимо меня. — Мне жаль будет с тобой расставаться.

Я подняла брови.

— Я никуда не собираюсь… Марек, я же не могу уйти через врата…

— Мне жаль будет с тобой расставаться, — повторил он, и я наконец-то поняла. И залилась краской.

— Мне тоже, — прошептала я. — Очень.

Идею палаточного лагеря на обожженном поле отмели сразу. Кто-то словно невзначай упомянул о замке в Вельере, огромном и брошенном, и уже к полудню драконы и дирижабли потянулись туда.

Квентин провалялся без сознания все эти часы. Я сидела рядом с ним в дирижабле, перелистывая обгорелую тетрадку, и пыталась найти хоть пару целых строк, но слова прыгали перед глазами.

«Важно, что история течет в одном направлении. Всегда. Да, из настоящего мы уходим в прошлое, но какое это имеет значение? Важно лишь то, что мы больше не увидим друзей…»

«Прошлое — залитая солнцем дорога, по которой уже все прошли, и теперь ты шагаешь по ней в полном одиночестве. Но в конце пути есть кое-что еще, и оно наполняет тебя надеждой. Знание, что все кончится хорошо».

Банальности, которые проговариваешь, чтобы утешить себя. От безысходности, от потери смысла или от одиночества?

А может быть, это и есть надежда?

Квентин… Корлин…

Пепел все побери, у меня же есть отец. Мама умерла… еще года не прошло. А я — я хоть раз о них вспомнила за эти дни?

Но мама хотела, чтобы я была счастлива. А отец… он не пропадет без меня. Он трактирщик, он встречает многих людей. Может быть, уже встретил.

Во мне нет драконьей крови. Нет ни капли магии. И я буду всю жизнь оборачиваться, гуляя по улицам, — но никогда не увижу Квентина…

Я перегнулась через борт гондолы. На мокрые скалы накатывался прибой, вторым цветением распускались кусты жимолости, гладкие каштаны, первоцветы. Зеленеющая трава, яркие листья — неужели снова приходит весна?

— Здесь осенью всегда так, — заметил молодой маг, управляющий дирижаблем. — Мы ведь летим на юг. А в Вельере цветут розы.

Погулять бы тут вдвоем! Ведь у нас есть еще несколько дней, правда? И, может быть…

— Линка… — Квентин открыл глаза. — Где мы?

Я улыбнулась.

В замке нас встретили приветливо, испуганно и недоуменно. Местный бургомистр, высокий и пухлый, хорошо знал мэтра, и это облегчило нам задачу. Впрочем, и он нервно сглотнул, узнав, с кем имеет дело.

Многие волшебники и сами выглядели смятенными. Стояли, разводили руками, маялись, вспоминали, как коснулось их серебряное зеркало… А потом словно прорвалась плотина: разговоры в каждом углу, сначала негромкие, сочувственные, делались все торопливее, все громче, глаза разгорались, и вот уже вчерашние недруги хлопают друг друга по плечам, смеются, откупоривают бутыли с янтарным медом…

Драконам новости дались легче. Когда «мы — одно» въелось в плоть и кровь, а род священен, естественный ответ новым родичам — сострадание. И облегчение, что твоя вина не сделалась непомерной.

«Подружись со мной, пичужка, будем вместе в доме жить, сядем рядышком под вьюшкой, будем азбуку учить…»

Вельер как-то незаметно стушевался, отошел от дел. Один раз я видела его в пустом каменном коридоре: он стоял, не двигаясь, и я уже хотела его окликнуть, но Марек утащил меня за руку и тихо объяснил, что именно там когда-то находились их комнаты — Марека и Аркади.

Квентин проводил долгие часы с магами. Однажды рано утром он исчез, и я полдня бродила по парку как потерянная — но они спустились с неба, сияющие, и из сбивчивых объяснений Анри я поняла, что им удалось создать первый айсберг…

Мэтр постигал премудрости тонкого огня под присмотром Эйлин и казался на десять лет моложе. Я, наверное, так до конца и не привыкла к нему — новому, но мы понимали друг друга.

— Поговори с Квентином, — негромко сказал он как-то. — Если он хочет видеть тебя рядом с собой, вы найдете выход.

— Мы… сделали одну-единственную попытку, — я прикрыла глаза, смахнула слезинку с щеки. — Я настояла. Врата не откликнулись на мою кровь. Вообще никак.

— Я не могу тебе советовать, — помолчав, сказал он. — Но… вот одно. Я очень к тебе привязался — но мне легче будет знать, что ты счастлива там, чем кусать губы, видя, что ты гаснешь здесь.

Я кивнула и поднялась со скамейки. Вдали три раза тяжело бухнул колокол.

— Вечером праздник, — напомнил мэтр. — Придете?

— Вельер с Анри переписали книгу? — Я подняла бровь.

— Две копии. Оригинал будет храниться в Теми, из уважения к автору.

— Вы вернетесь в Темь? — тихо спросила я.

— На время, — он закрыл глаза. — А там посмотрим.

— Другие драконы, кажется, не прочь сделать вас… — я хотела сказать «правителем вместо Вельера», но проглотила эти слова. — Видят в вас героя.

— А Квентин вообще теперь фигура легендарная, — кивнул он. — Он справится.

— А вы?

— Я учусь летать, — он мягко улыбнулся. — И я достиг всего, чего хотел. Я счастлив.

В парке начали отцветать розы. Лепестки усыпали дорожки, как в Галавере.

Квентин быстро шел мне навстречу.

— Все, — почти шепотом сказал он. — Больше никакой магии, никакой высокой воды, никаких переговоров, никаких изысканий. Отсюда и до дня проводов я свободен.

— Разве ты не знаешь, что написано в книге?

— Ни строчки, — он улыбнулся. — Полетели?

— Прямо сейчас?

— Помнишь, я обещал тебе, что мы вернемся на Серые холмы? — Он коснулся моей руки. — Хочешь туда?

— Хочу куда-нибудь с тобой. Где море и цветы… Можно?

— Ага, — Квентин обхватил меня за плечи. Глубоко вздохнул: — Лин… постой со мной минутку, а? Я хочу тебя вот так держать и не отпускать ни за что…

— …Вдруг получится?

— Чудеса случаются, — он тихо улыбнулся. — Пойдем куда-нибудь, где никого? Становиться собой на людях… это не очень удобно.

Мы шли, и Квентин говорил не останавливаясь:

— …Саймон сбежал, представляешь? Жители поселка устроили праздник, решили на радостях позвать и его, а он начистил картошки и фьють! Как в воду канул. А де Вельер наотрез отказался возвращаться в город, откуда когда-то прогнали его повелителя… вот у кого длинная память! Сейчас он принял на себя бразды правления поселком на Серых холмах. И, знаешь, у меня такое чувство, что Вельер вернется туда — и лет через пять там будет и город, и замок. Да такой, что теперешний Вельер ахнет…

— А Дален? Он простил своих?

— Анри и Эйлин? Конечно. Ругались они страшно. Эйлин настаивала на том, чтобы взлететь над морем и строить айсберг из воздушного кокона, как мы тогда, а Дален заявил: ни метра над водой без парусного судна и двух воздушных шаров с поддержкой. И, кстати, правильно сделал: шхуну мы чуть не затопили. Там было очень холодно, Линка, — он стиснул мою руку. — Хорошо, что ты была здесь. Я в тот раз чуть не умер, когда увидел горящие деревья и тебя рядом.

— Дразнишься? Морская прогулка, айсберги, высокая вода — да я бы не променяла такое и на двадцать взломов!

— Ну, морскую прогулку мы еще устроим… Готова?

Мы взвились в воздух, как дельфины, играющие в воде. Я чувствовала, как красиво это выглядит со стороны, и замирала от восторга. Казалось, воздух весь был мой: я могла соскочить с Квентина и полететь рядом, могла обнять его и перевернуться в воздухе, могла…

Я закричала: меня переполняло счастье, чистое, как утреннее облако. Никогда в жизни я не летала ради полета, никуда не стремясь и никуда не опаздывая. Квентин взмывал все выше, и небо держало меня, как вода в быстрой реке.

Я легла на спину и раскинула руки. Ветер перебирал мои волосы, облака уносились вдаль, в животе сладко замирало, и я наконец-то поняла, каково это — летать.

Когда Квентин приземлился и лег на бок, возвращаясь, я свалилась на траву почти без чувств.

— С ума сойти, — прошептала я. — И ты отказывался от такого каждый день?

— Это было давно и неправда, — откликнулся Квентин. — Хотя, наверное, придется привыкать снова: Корлин непредусмотрительно не рассказал потомкам, что он дракон.

— Значит, будешь летать ночью под звездами, — я перевернулась на спину. — Квентин… как мне не сойти с ума, а?

Он молчал. Я не видела его глаз.

— У тебя будет дом, — продолжала я. — Неделя в чьей-то библиотеке — и несколько недель, может быть, полгода у очага. Над формулами и последовательностями… Может быть, ты даже сможешь завести семью.

Квентин покачал головой.

— Не говори глупостей. Моя семья — это ты.

— Потому что ты так решил?

Он болезненно поморщился.

— Не только поэтому. Так просто есть. Ты дороже… нужнее… просто у меня не может быть иной семьи, кроме тебя. Вот и все.

Я подняла голову. Вокруг покачивались осенние крокусы. Бледно-голубые, фиалковые, нежные, они цвели повсюду.

— Каждый год распускается цветок для каждого живущего на земле, — пробормотала я. — Когда ты исчезнешь, твой цветок закроется?

— А если цветок сорвать, кто-то упадет с лошади? — подхватил Квентин. — А наемные убийцы-то и не знают…

Он посмотрел на меня. Вертикальные зрачки стремительно становились нормальными, круглыми, но мне все равно было не по себе. Чуть-чуть.

— Я хочу… — он запнулся. — Я хочу сказать тебе одну вещь. Корлин не написал тебе ни одного слова, потому что не должен был. Моя жизнь предопределена. Ты делаешь свой выбор сама.

— Какой выбор? — прошептала я. — Какой?

— Быть счастливой без меня, например, — серьезно сказал Квентин. — Мне бы этого хотелось.

— Я, конечно, ни на что не намекаю, но нормальным людям обычно хочется быть счастливыми с теми, кого они любят, — огрызнулась я. — И вообще, ну ее, эту разлуку! У нас еще есть несколько дней. И я… я хочу… быть с тобой. Вот.

— С тобой спокойно, — чуть улыбнулся он. — Ни войны, ни боли, ни тревог. Словно сидишь в мягком кресле, а в сгибе ноги устроился котенок.

— И царапается, — пробурчала я, придвигаясь ближе. — Но мы остановили войну. Теперь будет новый мир. Другой… разве нет?

— Я надеюсь, что нет, — Квентин вздрогнул. — Перемены — это страшно. Нет, мир тот же, и мы те же. Просто знаем о себе чуть больше.

— Мы остановили войну…

— Потому что поняли друг друга. Мы тянулись друг к другу всегда. Ты и я, Вельер и Дален, волшебники и драконы, — он закрыл глаза, вспоминая о чем-то. — Как магнит. А сейчас круг замкнулся. Мне кажется… я даже уверен, что я тут ни при чем. Вместо Корлина мог бы прийти Эрик, Дален, даже Вельер — если захотел бы. Если бы на чашки весов упала еще одна сосновая иголка. Это неизбежно.

— А мы с тобой? — спросила я шепотом. — Тоже неизбежно?

Над нами нависала сосна, раскинув ветви. Как давным-давно у реки, в самом начале нашего знакомства. Только там я купалась в одной рубашке, а теперь на Квентине не было одежды, и по обнаженной коже катился запах моря, как соленая волна.

Десять недель назад я его таким и в мыслях не видела. А сейчас…

— Я уколол тебя в палец, пока ты спала, — прошептал он. — Прости меня.

Я молчала. Шумели сосны, перешептывались каштаны, ветер гулял над травой, и еле слышно что-то шептало небо.

Мы смотрели друг на друга, и слова как-то очень вдруг стали не нужны.

— Ты знаешь, какой сегодня день? — тихо спросил Квентин. — Это абсолютная безответственность.

— Это будущее.

— Линка…

— Мы должны замкнуть круг. Если ты уходишь от меня… насовсем… я не могу отпустить тебя так. Я хочу…

Тихо:

— Уверена?

Я засмеялась. И поцеловала его в ответ.

Это было как полет, как летнее небо на опушке, где мы гуляли с мамой, — солнечно-синее, прозрачное, радостное. Я знала его всего — без зеркал, без магии. Только тепло нагого тела, только его губы на моих, только его руки… как закружилась голова, когда его пальцы замерли на моих волосах, и я поняла, что лежу перед ним без одежды… как мы расхохотались, думая об одном и том же…

Мы росли в одном времени, но за много миль друг от друга. А через несколько дней мы будем сидеть на одном камне и смотреть на те же кипарисы, но между нами будет пятьдесят лет…

Неважно. Сейчас мы вместе. Вместе, вместе, вместе…

Все предопределено, но это мы выбираем сами — и это тоже предопределено.

И когда мы соединились, я поняла, почему он сделал меня посланием.

Ради этого момента.

Над головой качались сосны, а нос щекотали цветы. И это было счастье.

— …Когда успело стемнеть? — сонно спросил Квентин.

— Оно нарочно, — серьезно сказала я. — Чтобы напомнить нам, что сегодня праздник имени тебя. Кстати, предлагаю ночью пойти купаться и повторить все по новой.

— О да. Великого мага Корлина тяпнет за ногу медуза, и магам срочно придется тянуть спичку. Готов поспорить, де Верг сжульничает, — Квентин вскочил. — Летим?

Я прыгнула ему на спину, торопливо застегивая рубашку. И взмыла в небо.

Мы летели вдоль прибоя в темноте, беззвучно. Южная ночь одуряла: пахло жасмином, абрикосовыми цветами и деревьями, о которых я даже не слышала.

Никуда отсюда не уеду, поняла я. Буду жить в домике у моря, загорать и встречать друзей. Займусь резьбой по дереву, посажу за домом пару яблонь, буду фехтовать… найду себе учеников. А вечером буду думать о Квентине.

Замок был ярко освещен. На узком балконе стояли Дален и Вельер с бокалами в руках и разговаривали о чем-то. Внизу кружились в танце девушки, горел костер, и еда ждала на накрытых столах…

— А вот и вы, — поприветствовал нас Анри, когда мы вынырнули из-за угла. — Кор, ты бы переоделся, что ли. Или ты речь говорить не собираешься?

— Почему же, собираюсь, — невозмутимо отозвался мой спутник. — Покажу пальцем на тебя и заявлю: «Это ему достанется мое будущее? Знаете, перспектива не очень-то радужная».

— Понятно, — бодро кивнул Анри. — Драконам слова не давать. Ну что ж, если готовы, прошу к столу!

Вечер прошел как во сне. Много говорили о тех, кто погиб в последней битве. Анри опустил голову; Эйлин вытирала слезы. Я не слышала, что говорил Квентин: перед взглядом стояла разлитая по морю бирюза, кривая сосна и цветущие крокусы. Только один раз, когда он закашлялся посреди фразы и все отвели глаза, я стиснула руки и посмотрела на него.

Мы не танцевали; Квентин явно чувствовал себя неуютно. Наверное, в эти минуты он в первый раз пожалел, что не ушел через врата сразу: на него смотрели жадно, как на готовое испариться сокровище. Может быть, ему и стоило бы исчезнуть тогда… но в тот день я прикоснулась к плите дрожащей рукой, камень не пошевелился, свет не разгорелся — и Квентин не смог уйти.

Но сможет. У нас еще неделя, а потом…

Потом зазвучали трубы, и Дален вынес Драконлор на шелковом покрывале. Все взгляды снова обратились на Квентина. К моему удивлению, он смотрел на мэтра и смеялся до слез.

Я смотрела на пламя костра сквозь пузатый бокал. Мед, темно-коричневый, с золотыми прожилками, струился по хрустальным стенкам, я перебирала пальцами ножку, и в прозрачном дне так уютно отражался огонек свечи…

— Огонь, — задумчиво проговорил Марек. Он остановился сзади, положив руку на спинку стула. — Лин, ты ведь не вернешься в Галавер. Что бы ни произошло, не вернешься.

— Я…

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вот-вот… Пойдем, я тебе покажу кое-что.

В пустых залах каждый шаг отзывался гулким звоном. Узкий коридор, в который меня поманил Марек, напоминал лаз. Я уже потеряла счет шагам, как мы оказались в обшитой деревом комнатке с низким потолком. По стенам выстроились наспех сколоченные ящики с тусклыми кожаными томами и пожелтевшими свитками.

— Библиотека, — прошептала я.

— Остатки, — усмехнулся Марек. — Сейчас, подожди…

Он наклонился над одним из ящиков, заработал локтями, распихивая книги, отодвинул верхний сундук, заглянул в нижний и вскоре зарылся в залежи по пояс.

— Я приложил руку к этому счастью, — запыхавшись, объявил он, протягивая мне нетолстый томик. — Думаю, дня за три ты выучишь его наизусть.

Он ждал вопроса. Я приподняла бровь.

— Ну ладно, ладно, — махнул рукой Марек. — Хотя могла и спросить, не развалилась бы… Здесь все замки и дворцы, о которых я слышал. Потайные ходы, люки, лазы, подземные тайники, ловушки, забытые двери… Кладезь для вора. Когда мы с Вельером еще разговаривали, он подарил ее мне, а я, дурак, так и не забрал.

— А сейчас?

— Что — сейчас? Сейчас дарю тебе.

— Нет… Марек, вы сейчас разговариваете с Вельером?

— Есть немного, — он вдруг улыбнулся. — Только не спрашивай о чем. И если увидишь у него следы синяка на скуле, тоже не спрашивай.

— Шутишь?

— Может быть, — Марек отвернулся. — Лин, я прочитал книгу Корлина. Я знаю, что будет. Препротивнейшее чувство… никто, кроме меня, не понял — да и понять-то не должен! — а я знаю.

— Что? — Я схватила его за рукав.

— Ничего важного, — он покачал головой. — И книга будет написана, и все случится, как должно. Только один человек проживет свою жизнь чуть-чуть по-другому. Ты когда-нибудь хранила секреты?

— Хочешь со мной поделиться? — улыбнулась. — Но разве это не изменит чье-то будущее? Может быть, потом?

— Да, потом… — отрешенно кивнул Марек. — Лин, если ты когда-нибудь вернешься в Галавер — вспомни меня.

Я вернулась к столу, чувствуя, как на лбу зреет морщинка. Марек никогда ничего не говорит просто так — может быть, он узнал, что мы с Квентином?..

На моем стуле кто-то сидел. Я открыла рот, собираясь согнать негодяя — и ахнула. Там, где десять минут назад стоял мой бокал, теперь лежали ореховые дощечки.

— Неужели это вы!..

Мой сосед по дилижансу обернулся. Он. Торговец, что показал нам водопад и дракона, Первого и стихию огня… рассказал нам сказку по пути в Галавер.

— Сыграем партию? добродушно улыбнулся он. — Приехал в гости к брату, смотрю — а вас со спутником, похоже, придется в колоду добавлять.

— Колоды не хватит, — смеясь, возразила я. — Нас здесь много.

— Жаль, что карты нельзя забрать с собой во врата, — Квентин неслышно подошел сзади и обнял меня за талию. — Я бы попросил колоду на память.

— Вам — с превеликим удовольствием, — поклонился торговец. — Только вот деньги вы из прошлого, извините, тоже не заплатите. Так что…

— Ну вот, начнут здесь торговать твоим лицом без позволения, — хихикнула я. — А где вы сейчас живете?

— Я-то? Из Херры приехал.

Квентин напрягся. Рука, спокойно лежавшая у меня на талии, каменной гирей упала вниз.

— Как там сейчас? — тихо спросил он.

— Ну… — торговец почесал в затылке. — Если уж начистоту, бюргеры в совете рады были бы вас увидеть. Вы погорячились, бургомистр, если уж без экивоков, тоже. А раз уж и маги с драконами помирились, и войне не бывать, выходит, что вы вроде как герой, а они не правы.

— Они были правы, конечно. Они защищали город…

— Это верно, но кто же знал, что потом пойдет! Если бы вы там побывали, походили по дворцу и при всем честном народе сообщили, что, мол, я зла не держу, всем легче стало бы. Я, честно говоря, за этим и приехал.

— То есть меня боятся?

— Нет, — торговец мотнул головой. — Как же вам объяснить-то… Представьте, что переночевали вы в трактире, а хозяин, хитрая бестия, мало того, что накормил помоями и подсунул вонючий матрац, так еще и обсчитал на три монеты при расчете. А вы, недолго думая, взяли да спалили ему сарай. Прошло полгода, едете вы той же дорогой, но время уже другое. Он остепенился, сына растит, вы в дилижансе с молодой женой. Можно мимо проехать, но старая вина через год, через два да аукнется. А можно зайти, друг перед другом повиниться, чарку выпить и дальше поехать с чистым сердцем. Тем более что дом родительский, он один. Другого не будет никогда.

Я покосилась на Квентина. Он улыбался.

— Спасибо вам за новости, — наконец сказал он. — Наверное, вы правы. Я… подумаю.

Час спустя, когда мы улизнули с банкета и качались на волнах в полумиле от замка, я спросила:

— Ты полетишь?

— Я — последний из рода Кор, — помолчав, ответил он. — Я должен.

— Ты знаешь… мне кажется, это не худший конец для рода Кор, — зажмурившись, сказала я. — Если бы твои предки знали, что ты остановил войну и потратил жизнь, чтобы написать ту книгу, они бы поняли.

Когда я открыла глаза, Квентин был совсем близко. Огни замка светились в воде.

— Я думаю, они бы поняли, даже если бы я не написал ни строчки, — тихо сказал он.

У меня снова закружилась голова. И не останавливалась еще много дней.

Мы не оставались вдвоем: Эйлин, Анри, мэтр, Марек и даже откуда-то взявшийся парнишка из Галавера не отходили от нас всю неделю. Дважды на наши посиделки заходили Дален с Вельером — как ни странно, вместе. Мы говорили, не умолкая, пока не начинали слипаться веки, и даже тогда мы с Квентином засыпали, не отрываясь друг от друга…

Морские прогулки, костры, музыканты, поцелуи, Херра… Квентин полетел туда в одиночку и вернулся поздно вечером, усталый и отрешенный. Но закрыл глаза с легкой, почти счастливой улыбкой.

А затем наступило последнее утро.

Мы ехали на лошадях, хотя Квентин мог бы долететь гораздо быстрее. Я сидела перед ним в седле, прижавшись к нему спиной, и думала только об одном: когда мы поедем обратно, его со мной не будет. Нужно запечатлеть, съесть каждое мгновение, запомнить его глазами, ртом, лбом, запястьями, а потом, когда станет плохо, наклониться к этим воспоминаниям, как к роднику.

«Я не поеду», — сказал Вельер. «Драконы уходят в одиночестве». Квентин ответил с иронией: «Но я, похоже, больше не дракон — не могу им быть». Вельер покачал головой без насмешки: «Ты им останешься. Увидишь».

Они обнялись и разошлись. Сегодня утром Вельер не вышел на балкон своего бывшего замка — впервые за эти дни.

С мэтром Квентин попрощался прошлым вечером. Я не стала им мешать.

А сейчас в небе кружили драконы. Я насчитала трех… нет, четырех…

Сердце подпрыгнуло. Там, у самого солнца, парил в вышине дракон с огненным крылом. Неужели?..

Корлин принес в мир столько света…

Но теперь его не будет рядом, и я чувствую, будто не могу дышать.

У залива мы спешились. Здесь не было пышных проводов, не было труб — только маленький белый островок в паре сотен метров от берега.

— Жаль, Эйлин не поехала, — вздохнул Анри, выпуская поводья.

— Это ее выбор, — ответил Дален.

— Выбор — понятие несущественное, — заметил Марек. — По крайней мере, не сейчас. Ну что, как переправимся? Босиком по воде?

— Мы с Далеком вас перенесем, — ответил Квентин. — Согласны?

— Еще бы, — пробормотал Анри. — Всю жизнь мечтал грохнуться в море и кричать «Спасите, спасите!» на радость пролетающим чайкам. Вы как хотите, а я пешком.

Взгляд скользнул по солнечной голубой воде.

— Я, наверное, тоже, — нерешительно сказала я. Может, врата мокрых драконов не пропускают?

Квентин оглядел берег: лошадей, тропу, зарастающую бурьяном, наши следы на песке, по-утреннему неподвижные кипарисы… Шумно вздохнул.

— Идемте…

Прохладная вода гладила пальцы ног. Квентин подхватил камешек и подбросил его в небо. Минуту спустя камень плюхнулся в море за нашими спинами. Я вздохнула, подобрала обломок ракушки и запустила его в грубые каменные статуи, что вырисовывались все ближе. Второй, третий, четвертый… Мимо не пролетел ни один.

— Да, — помолчав, сказал Квентин. — Я зря выпендривался.

Путь до врат не занял и десяти минут. Я с тоской посмотрела на высокое солнце.

— Пора? — спросил Марек. — Ножичек я подготовил.

Я прислушалась к себе. День трех колоколов — да; но я не знала, не знала…

«У тебя есть в роду драконы?» Теперь будут?

— Подождите! — донесся крик.

Из-за мыса показалась белая лошадь с разметавшейся гривой. Длинные косы всадницы развевались как флаг.

Эйлин соскочила с лошади прямо в воду. Подол серого платья вмиг потемнел, и волшебница приподняла юбку. Сначала до лодыжек, потом до середины икр, до колен… Ветер играл темными волосами, в зеркальных глазах плескалось море.

Когда вода достигла бедер чародейки, я почувствовала, что мужчины рядом думают о чем угодно, только не о Драконлор.

Эйлин, кажется, тоже это заметила. Волшебница с улыбкой подняла голову и посмотрела на нас. Поднесла палец к губам, вытянула руку — и на ладони расцвела огненная роза.

Я приоткрыла рот. Пришло время, когда вода не мешает огню?

— Если вода не коснулась рук и лица, у мага есть несколько секунд, но… — голос Далена оборвался. — Эйлин, это чудо или совпадение?

Она улыбалась.

— Неужели это все ты? — почти с восхищением спросил Анри де Верг, толкая Квентина. — Парень, ты так затмишь славу Первого!

Квентин покачал головой.

— Мне кажется, это прощальный подарок, — мягко произнес он. — Я должен был увидеть, какими вы станете.

— Я не могла не попрощаться, — призналась Эйлин. — Квентин, ваши вещи… медальон, тетради…

— Если Лин они не понадобятся, пусть хранятся у вас с Эриком, — ответил Квентин. — Там же, где и Драконлор.

— Я как раз собиралась в Темь, — кивнула Эйлин.

— Ты вернешься? — окликнул ее Дален.

— Да, но позже — и, возможно, не одна.

— А я уеду на далекий север, — мечтательно произнес Марек. — Вернусь, наверное, весной.

— Вместе отправимся, — негромко, но твердо сказал Дален. — Когда разберемся с книгой. Высокая вода все еще идет, и нам понадобится каждая пара рук, даже если на ней не будет огней.

Я представила волшебников и драконов, водящих хоровод вокруг снежной горы, и хихикнула. Марек развел руками и польщенно улыбнулся.

— Хорошо. Приятно быть нужным, пепел все побери!

Квентин остановился напротив Анри.

— Я напишу продолжение твоей книги, — усмехнулся де Верг.

Квентин слабо улыбнулся:

— Не стоит. Пиши свою.

Марек коснулся моего запястья — мимолетным жестом. Кивнул и отступил в сторону.

— Ты меня понимаешь, — прошептала я.

Квентин обнял Эйлин:

— Я оставлю вам письмо. В книге.

— Я его уже прочитала, — тихо ответила она.

Он молча обнял ее еще раз.

— Доброго пути, Квентин, — низким голосом произнес Дален.

Квентин остановился напротив него. Кивнул и обернулся к нам:

— Доброй ночи, друзья.

Пусть свершится чудо, взмолилась я. Я хочу туда, к нему, в запах земляники, в сильные руки, которые оборачиваются крыльями… ведь у него больше никого нет.

Квентин повернулся ко мне.

— Лин, я…

— Неважно, — перебила я. — Я хочу проводить тебя во врата.

— Что?

— Я хочу встать во врата рядом с тобой. Ну и пусть, что они не откроются… Я хочу держать тебя за руку. Ты не должен быть один. Квентин… Кор… пожалуйста.

— Да, — одними губами сказал он.

Я подхватила лезвие, выпавшее из его руки. И быстро, словно боясь, что он передумает, коснулась пальцем плиты в том месте, где алела его кровь.

Плита осветилась.

Корлин…

Ты придумал имя, которое соединило тебя и меня. Ты пришел в мой дом, когда я еще не могла тебе ответить. Ты взял меня с собой, когда ни ты, ни я не знали, кто ты. Все было предопределено. У меня не было выбора, как не было его у тебя.

Но сейчас — я выбираю. Я люблю.

Возьми меня с собой. Прошу тебя.

Радужное сияние росло. Квентин взял меня за руку. «Я люблю тебя», — прочитала я на его губах.

Я справлюсь.

Все хорошо.

Вера сумеет.

— Я верю, — прошептала я.

И мы шагнули вперед, не разжимая рук.

Я не боюсь.


ГЛАВА 5 Квентин | Драконье лето | Эпилог