home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Первая кровь

Октябрь 2007 года,

Пакистан, Исламабад


Валерия все же настояла на своем и в конце сентября оказалась с Питером в Исламабаде. Город ей откровенно не понравился. Никакой восточной экзотики. Но зато намного спокойнее, чем она ожидала.

Полиция периодически разгоняла жидкие манифестации прилично одетых людей и даже исправно колотила их деревянными палками по спинам, одетым в дорогие пиджаки лучших западных фирм.

– «Бунт адвокатов», – пояснил Питер, – юристы протестуют против нарушения конституции военными. Мусульманская «улица» пока молчит, но увидишь, что будет твориться здесь, когда приедет Беназир. Вот когда станет опасно. И ты пожалеешь, что меня не послушалась.

– А я тебе уже не верю. Ты потратил столько сил, чтобы отговорить меня от этой поездки, – с лукавой гримасой возражала Валерия.

– Прошу извинить, не оправдал доверия. Доводы оказались неубедительными. Но я очень старался.

– Все было очень даже убедительно, но чем больше было «доводов», тем сильнее хотелось поехать с тобой.

– Ах вот в чем дело! Ошибка в стратегии, – признал Питер и поцеловал Валерию.

Он уже понял, что «медовый месяц наоборот» вполне успешно можно провести и здесь, в Азии. Было бы желание.

Валерия оказалась совсем не обидчивой, чего серьезно опасался Питер после их бурной ссоры накануне отъезда. Она умела слушать, была заботливой и внимательной. Единственный недостаток – упорное желание участвовать во всех делах и поездках Штайнера.

– Почему я не могу поехать с тобой на встречу? Мне не важно, с кем ты встречаешься. Просто не хочу оставаться одной. Обещаю, что не буду тебе мешать – даже не думай. Буду молчать, – настаивала Валерия.

– Так зачем тебе ехать? Можно помолчать и в гостинице.

– Не могу! Когда остаюсь одна, наваливается такая тяжесть. И кстати, я очень беспокоюсь за тебя, милый. Ты, конечно, не способен этого понять!

С большим трудом Питер все же убедил Валерию, что вдвоем на многие встречи ездить неудобно, тем более в исламской стране, где женщины воспринимаются не так, как в Европе.

– А Беназир? – возражала Валерия.

– Видишь ли, между тобой и Беназир Бхутто просматриваются определенные различия. Я могу их перечислить, но это займет много времени.

– Ты имеешь в виду разные характеры и темпераменты?

– Ну, темперамент, как выясняется, у вас похож. Я имею в виду различия в происхождении, менталитете, политическом и социальном положении. Это так, для начала. Перечислить все по порядку?

– Нет, не нужно, – благоразумно остановила его Валерия.

В конце концов Питер, проявляя завидную изворотливость, все же доказал, что есть дела, о которых Валерии лучше не знать, и поездки, в которых он обязательно должен быть один – без сопровождения своей заботливой и любящей невесты.

Неумолимо приближался день президентских выборов – 6 октября.

Беназир Бхутто подтвердила свои договоренности с Мушаррафом, пообещав появиться в стране только после объявления результатов голосования.


Мушарраф практически не выходил из президентского офиса. Поздравления с убедительной победой на выборах поступали непрерывным потоком. Правда, бузили адвокаты, возмущалась интеллигенция, зарубежные наблюдатели говорили о грубых нарушениях при подсчете голосов, чувствовалось напряжение и недовольство в паутине узких, грязных улочек бедных кварталов.

Но в целом ничего не предвещало бурных потрясений. Мушарраф был уверен, что ему удастся удержать власть. Однако эта благостная картина оказалась обманчивой. Ситуация стала меняться на глазах. Пока еще не трагедия, но кризис мог парализовать страну в считанные дни.

Мушарраф задерживался в своем офисе уже не для того, чтобы упиваться победой и подсчитывать поздравления, а с единственной целью – не упустить момент для решительных действий.

Мысли приходили все более мрачные. Особенно сильное раздражение вызывало твердолобое упрямство верховного судьи Ифтиара Чаудри, которого генерал один раз уже отправил в отставку, но потом был вынужден согласиться с его восстановлением в должности.

«Нужно всегда добивать своих противников. Раненый и обиженный враг становится смертельно опасным».

Теперь Чаудри вместо благодарности требовал объявить избрание Мушаррафа на пост президента незаконным, так как он остается верховным главнокомандующим вооруженными силами.

«Неужели этот упрямец не понимает, что легко поменять генеральский мундир на гражданский костюм, но нельзя потерять контроль над армией? Иначе страна станет легкой добычей для экстремистов и погрузится в хаос. Болтуны и идеалисты уступят место убийцам. Так всегда было и будет в истории. Человека не переделаешь!» Мушарраф мысленно спорил с Чаудри, искал новые аргументы, а заодно убеждал в неотвратимости жесткого ответа и себя самого.

«Разве требования этого тупого законовещателя опираются на конституцию, как он пытается доказать? Ерунда! Конституция требует от президента обеспечить правопорядок, территориальную целостность и стабильность страны. А как этого добиться без опоры на армию? Почему они закрывают на это глаза! Ради чего? Вот в чем большой вопрос. Чаудри и другие судьи в похоронных мантиях, кто они? „Адвокаты дьявола“, вот кто!»

Мушарраф почувствовал прилив ненависти – не к исламистам – они по крайней мере последовательны, – а к этим лощеным и беснующимся сутягам, которые ради своей карьеры и пустых, формальных принципов готовы пожертвовать и страной, и чем угодно.

«Обвиняют следователей в нарушении прав человека и применении пыток. А как обходиться с убийцами, которые не знают законов и презирают государство? Человеческая жизнь для них ничего не стоит. Они не люди. А их лучшие друзья – эти адвокатишки!»

Мушарраф с тоской смотрел на только что поступившие донесения на своем столе. Ни одной хорошей новости.

Его личный агент в Конституционном суде сообщает, что члены суда намерены поддержать позицию своего коллеги Чаудри. Это означает, что они не утвердят избрание Мушаррафа президентом страны, если он не снимет погоны и не станет сугубо гражданским лицом.

Еще тревожнее сообщения из контрразведки. Радикальные исламисты планируют использовать неопределенность вокруг результатов выборов и спровоцировать массовые волнения. Поводом послужит возвращение Беназир Бхутто, которое превратится в мощное выступление против правительства и лично Мушаррафа.

«Очень плохо. Зачем тогда мои договоренности с Беназир? Они теряют смысл, если она станет знаменем борьбы против президента».

По данным от особо ценного и глубоко законспирированного источника в «Аль-Кайеде», во время митинга, который будет устроен по случаю возвращения Беназир Бхутто, планируется теракт с большими человеческими жертвами. Убийство Беназир пока не предусматривается, но, если она пострадает, в этом обвинят президента и пакистанские спецслужбы.

«Еще хуже!» Мушарраф даже поморщился, представив, какую волну возмущения гибель Беназир поднимет во всем мире.

Генерал любил в свободные вечера поиграть в карты и славился тем, что начинал с высоких ставок. Сейчас ставка была как никогда высока – репутация, жизнь, судьба страны.

Мушарраф думал о том, как, в сущности, легко расколоть Пакистан на враждебные провинции. Он был убежден, что в сохранении страны заинтересована прежде всего армия. Не будет единого государства, развалятся и вооруженные силы. А продажные «адвокаты дьявола» всегда смогут прекрасно устроиться жить и в Калифорнии, и в Лондоне.

Ставка была высока, но рисковать не хотелось.

Мушарраф вызвал из приемной своего помощника – молодого и подтянутого офицера в форме полковника.

– Направьте указания резиденту в Лондоне. Необходимо передать Беназир мою просьбу – пусть перенесет свое возвращение хотя бы на месяц. Она, конечно, спросит почему. Можно откровенно сказать ей, что за это время мы урегулируем разногласия с Верховным судом. Приезд Беназир может сильно накалить обстановку. Мы физически не в состоянии обеспечить ее безопасность. Надеюсь на ее благоразумие. Подчеркните, что это моя личная просьба.

Адъютант записывал, не поднимая головы. Напряженная поза выдавала волнение.

– Надеюсь, она поймет, – еще раз повторил Мушарраф. – Пусть резидент постарается довести до Беназир мысль, что от ее ответа зависят наши договоренности. Если она выступит за свержение президента и правительства, я не смогу назначить ее премьер-министром. Это означало бы капитуляцию с моей стороны. О каком взаимодействии тогда может идти речь? Это не сотрудничество, а борьба на уничтожение. Да, кстати, я не имею права утверждать главу правительства, если следовать позиции верховного судьи. В общем, сейчас ей стоит подождать в Лондоне, пока ситуация не нормализуется. Все понятно?

Адъютант кивнул.

«Ему-то понятно. А поймет ли Беназир?»

В голове от переутомления словно замкнуло все мысли. Стало гулко и пусто, как в опустевшем зале.

«Сегодня от карт стоит воздержаться, – подумал Мушарраф. – Поеду домой высплюсь. Надо же когда-либо отдыхать. Завтра будет тяжелый день».


Предчувствие не обмануло генерала.

Когда рано утром он приехал из своего дома в Равалпинди, где царила патриархальная тишина, его уже ждал адъютант со свежей информацией из Лондона.

– Беназир ответила? – спросил Мушарраф.

– Да, только что получили шифровку.

– Согласна?

– Нет, – коротко доложил полковник.

– Я так и думал. – Мушарраф кивнул, давая понять, что помощник может быть свободным.

Ему было неудобно, что он проявил несвойственное ему нетерпение и сразу же стал выяснять у адъютанта содержание ответа Беназир. Нужно было прочитать самому и без свидетелей. А так – проявил слабость. Нехорошо.

Беназир даже не нашла времени, чтобы написать ему лично. Впрочем, он тоже передал устное послание. Ладно, никаких претензий.

В папке лежало сообщение лондонского резидента Межведомственной разведки Пакистана. Он хорошо знал этого генерала, по собственной инициативе назначил его в Лондон и полностью доверял его информации.

Президенту Исламской Республики Пакистан

генералу Первезу Мушаррафу


Беназир Бхутто восприняла переданную ей просьбу отложить возвращение в страну с крайним раздражением. Высказанные аргументы ее не убедили. По сути дела, она даже не захотела их выслушать.

По информации от близких к ней людей, Беназир Бхутто готова пойти на любой риск – лишь бы вернуться в страну и как можно скорее возобновить активную политическую деятельность. Утверждают, что это продиктовано скорее эмоциями, чем политическим расчетом.

Однако это объяснение представляется неточным, а возможно, и специально доводится до нашего сведения. Эмоции присутствуют, но, вне всякого сомнения, Беназир Бхутто руководствуется заранее продуманным планом действий. По всей видимости, она собирается нарушить известные договоренности сразу же после возвращения в страну.

Ваше обращение, господин президент, вынудило ее приоткрыть карты и разоблачить свои замыслы.

Адекватных объяснений отказа удовлетворить Ваше предложение она не находит. Поэтому и разыгрывает возмущение.

«Молодец, генерал, разобрался в ситуации. Он абсолютно прав. Беназир объявляет мне войну. Вот и верь женщинам, когда они жаждут власти».

Мушарраф еще подумал, не более пяти минут, и вновь вызвал адъютанта.

– Пошлите резиденту новое задание. Пусть еще раз обратится к Беназир и передаст ей копию агентурного сообщения. Того самого, где говорится о теракте против нее. Если она подтвердит, что хочет вернуться в страну, следует передать, что Беназир может появиться здесь только как частное лицо. Пусть жестко заявит: она должна воздержаться от массовых мероприятий! Иначе мы ничего ей не гарантируем. В случае теракта и гибели людей вся ответственность будет возложена на нее лично.

Адъютант выглядел уже бодрее. Было видно, что он разделяет позицию президента.

– Да, и пригласите ко мне посла США. Объясните, что это срочно. Я приму его сегодня вечером.

Мушарраф был уверен, что Беназир ответит отказом и на его второе обращение. Нужно было незамедлительно предупредить американцев, что он складывает с себя всякую ответственность за жизнь этой неистовой женщины. В конце концов, это они настаивали на ее возвращении, а кто будет платить за последствия?

Может, хотя бы американские «друзья» убедят Беназир, что ей лучше отсидеться в Лондоне.

Хотя вряд ли это у них получится.

Кедрову


По достоверным данным, Мушарраф вызвал сегодня поздно вечером посла США в Исламабаде и сообщил, что «Аль-Кайеда» планирует теракт против Беназир Бхутто в момент ее возвращения в Пакистан.

Попытки Мушаррафа убедить Беназир Бхутто задержаться в Лондоне и не участвовать в антиправительственных манифестациях успеха не имели. Она ответила категорическим отказом. В этой связи Мушарраф считает себя свободным от ранее достигнутых договоренностей и снимает ответственность за личную безопасность Беназир Бхутто.

Посол США обещал незамедлительно передать это сообщение в Вашингтон. Однако он полагает, что американская администрация не будет задерживать возвращение Беназир Бхутто в Пакистан. Посол исходит из того, что в данный момент наибольшим влиянием в Вашингтоне пользуются сторонники активного вмешательства в события в различных регионах мира, в том числе с использованием технологий «цветных революций».

Таким образом, занимая бескомпромиссную позицию в торге с Мушаррафом, Беназир Бхутто действует в русле американской стратегии.

Посол США не счел нужным раскрывать свои оценки и планы Мушаррафу, однако строго предупредил, что самоустраниться от обеспечения безопасности Беназир Бхутто президенту Пакистана не удастся. Если она пострадает или тем более погибнет, то за это будет отвечать лично Мушарраф.

Настроение у президента отвратительное. Он не видит выхода из сложившегося положения и убежден, что американцы в любом случае постараются отобрать у него власть.

События в стране развиваются по второму сценарию – прямое столкновение между Мушаррафом и Беназир Бхутто. Это резко усиливает возможности исламских экстремистов, и ситуация может перерасти в третий вариант.

Принимаю меры к получению данных о планах террористов в прилегающих и соседних регионах.

Особый интерес представляют источники, имеющие прямой выход на руководство «Аль-Кайеды». Проблема в том, что они базируются в основном в Пешаваре и Карачи.

О восстановлении связи с агентурой информирую.

Вальтер

Октябрь 2007 года,

Пакистан, Карачи


– Я не могу пропустить это событие, – возражала Валерия.

«Не слишком ли мы много спорим?» – подумал Питер Штайнер.

Где-то в самой глубине подсознания он отдавал себе отчет в том, что не мог бы полюбить серую, бессловесную мышку, согласную с ним всегда и во всем. Такие женщины также попадались на его пути, и очень скоро ему становилось тоскливо. С покорными «ангелочками» все было известно заранее. Спокойствие и предсказуемость превращались в томящую скуку, и он по своему обыкновению сбегал. Лучше уж оставаться одному – больше сюрпризов и впечатлений.

Валерия восхищалась талантами Питера, но всеми силами хотела сохранить свою независимость. Она с редким упорством и даже упрямством отстаивала то, что ей представлялось справедливым и необходимым.

Питер любил, когда ему льстили, – надо же компенсировать постоянную настороженность, присущую его профессии. Неуступчивость Валерии также не представляла для него болезненной проблемы. Во-первых, он понимал ее логику. Во-вторых, она спорила только тогда, когда реально затрагивались ее интересы, а не «разорялась» по мелочам, как многие женщины. Такой склочности за Валерией не водилось. Питер это видел и ценил. Ну и наконец, приятно было видеть Валерию в самых разных проявлениях ее многогранной натуры. Все доставляло удовольствие. Она это чувствовала и никогда не опускалась до оскорблений.

«Конечно, ей хочется увидеть приезд Беназир. Для любого фотожурналиста это как найти клад. Такое можно увидеть раз в жизни, но, к сожалению, этот самый раз может оказаться и последним».

Валерия каким-то образом услышала мысли Питера, который сидел за столом и помешивал ложечкой остывший кофе.

– Ты ведь поедешь туда, милый?

– Нет, я остаюсь здесь и буду смотреть приезд Беназир по телевидению. Обещают прямую трансляцию.

– Власти могут обрубить прямой эфир.

– Покажут мировые телекомпании. Они посылают своих корреспондентов.

– Да, я встретила несколько команд телевизионщиков здесь, в отеле. Но фотографии – это совсем другое дело. Разные жанры.

– У тебя уже целая коллекция уникальных фотографий из Пакистана. Хватит на несколько альбомов – о людях, природе, истории, архитектуре. Ты очень талантлива. Умей вовремя остановиться.

– А зачем мы вообще приехали в Карачи? – резонно заметила Валерия. – Телевизор можно смотреть и в Исламабаде, и в Лондоне, и, кстати, в Берлине. Могли остаться в Германии. Упускаем свой шанс, ты не находишь?

«На этот раз ты меня все же разозлишь. Зачем приехали? Да чтобы встретиться с агентами, которые живут здесь, а не в старательно перечисленных тобою столицах! Здесь живут! Но ведь тебе этого не скажешь», – подумал Питер и залпом допил оставшийся кофе.

– Разговор окончен, милая. Включай телевизор и садись поближе.

– Близко к тебе садиться опасно, – возразила Валерия и демонстративно швырнула стянутую с плеч джинсовую куртку в угол комнаты.

Сегодня она вряд ли понадобится.


Выйдя из самолета, Беназир Бхутто глубоко вдохнула благословенный воздух, содержащий столько удивительных запахов – раскалившегося за день камня, пряностей, вечно цветущих кустарников и деревьев. Этот аромат не могли заглушить даже пары авиационного бензина.

Она так долго ждала этого!

Уже стемнело. Самолет, окруженный цепями солдат, и взлетное поле подсвечивались прожекторами.

– А где встречающие?

– Людей не пускают в аэропорт. Толпы стоят вдоль дорог и на улицах города.

– Мы едем к мавзолею Джинны*.

– Президент и премьер-министр просят воздержаться от этой поездки и направиться сразу же в резиденцию. Опасаются взрывов, – тихо сказал плотный мужчина в сером костюме «сафари».

Беназир его не знала – наверное, офицер полиции.

– Мы едем к мавзолею!

Вместо правительственной машины ее ожидал грузовик с установленным на нем контейнером. На грузовике сторонники «мятежной Беназир» соорудили импровизированную трибуну. В случае необходимости можно спуститься внутрь контейнера, где была оборудована комната отдыха.

Неуклюжая трибуна в сопровождении каравана машин на тихой скорости выехала со взлетного поля и направилась в сторону ее родного города Карачи.

Людей вокруг становилось все больше. Они размахивали флагами, пели, танцевали.

Холодный свет прожекторов еле пробивался сквозь клубы дыма от горящих факелов. Через хрипящие мегафоны разносились национальные мелодии. Остро пахло перцем и специями, как будто ими засыпали всю дорогу.

Караван со скоростью пешехода пробирался сквозь толпы, запрудившие узкие темные улицы. Крики и музыка становились громче.

Беназир неподвижно стояла на трибуне и время от времени поднимала руку в знак приветствия. Каждое ее движение вызывало бурю восторга и новые крики.


– Как красиво! – прошептала Валерия, устроившаяся рядом с Питером у мерцающего телевизора. – Живая восточная богиня! Я тебе никогда не прощу, что ты не пустил меня.

Питер не отвечал. Он мрачно смотрел на экран.

«Неужели обойдется? Тогда она победила, не сделав ни одного выстрела. А если нет?»

Беназир еще раз взмахнула рукой и исчезла. Голос комментатора тут же сообщил, что она спустилась внутрь контейнера, чтобы перевести дух в комнате отдыха.

Караван машин приближался к мавзолею Джинны, где будет устроен митинг. Силы ей еще понадобятся.

Почувствовав напряжение Питера, Валерия не стала задавать вопросов и сосредоточенно замолчала.

Репортерская камера неожиданно вздрогнула и, кажется, даже упала. Каменистая мостовая, подсвеченная вспышками пламени, глухие гулкие удары, тишина и страшные крики – от неожиданности, боли, отчаяния.

Потом пронзительные сирены полицейских машин, испуганные лица бегущих людей, большие темные лужи крови и контейнер-трибуна, внутрь которого только что спустилась Беназир Бхутто.

Он дымился.

Поздно вечером 18 октября во время встречи Беназир Бхутто в Карачи совершен теракт. По данным из полицейских кругов, Беназир Бхутто не пострадала.

Мощное взрывное устройство было заложено в автомашине на маршруте движения кортежа Беназир Бхутто от аэропорта к мавзолею Джинны, где должно было состояться ее выступление и политический митинг.

Предполагается, что взрыв осуществлен террористом-смертником.

Погибли 125 человек и 500 ранены. Многие в очень тяжелом состоянии.

Ни одна из экстремистских организаций пока не взяла на себя ответственность за взрыв. В спецслужбах Пакистана уверены, что теракт осуществлен боевиками «Аль-Кайеды», которая приговорила Беназир Бхутто к смертной казни за поддержку штурма Красной мечети.

Вместе с тем полученная информация указывает, что террористы и не стремились к убийству Беназир Бхутто. Главная цель теракта состояла в том, чтобы спровоцировать массовые выступления против режима Мушаррафа и дестабилизировать обстановку в стране.

Реальных попыток физического уничтожения Беназир Бхутто следует ожидать позднее, когда ситуация выйдет из-под контроля и экстремисты попытаются захватить власть.

В ближайшее время у президента Мушаррафа не останется другого выбора, кроме введения чрезвычайного положения. Не исключается также арест и даже высылка Беназир Бхутто из Пакистана.

Этому попытаются воспрепятствовать Соединенные Штаты, которые под угрозой прекращения финансовой и военной помощи могут вынудить президента Мушаррафа к новым уступкам.

Выпрямив уставшую спину, Питер Штайнер невольно улыбнулся: «Рано ставить точку. Продолжим нашу печальную повесть».

Кедрову


Аналогичная информация направлена в БНД. Ожидаю, что она вызовет повышенный интерес. По полученным данным, Германия пытается вытеснить США из сферы поставок вооружений Пакистану.

Однако в связи с обострением обстановки и под угрозой прямого конфликта с американцами германская сторона, по всей видимости, прервет переговоры с пакистанскими военными.

О реакции БНД на это сообщение информирую дополнительно.

К утру убрали дымящиеся обломки. Лужи крови были смыты водой или засыпаны песком.


Глава 10 Ошибка исключена | Заговор | Глава 12 Затишье перед бурей