home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Ошибка исключена

Сентябрь 2007 года,

Мюнхен


– Мне даже неудобно перед вами, Питер. Встречаемся только тогда, когда возникает срочная необходимость. – Заместитель директора БНД Гюнтер приветливо улыбался, давая понять, что охотно посидел бы со Штайнером в пивной и поговорил «за жизнь» вместо того, чтобы «грузить» его очередной порцией сложных проблем.

– Ничего страшного, – оптимистично заметил Питер Штайнер. – Повод не имеет значения. Главное – чтобы было желание увидеться.

Гюнтер громко рассмеялся, демонстрируя, что оценил юмор.

– Ваша невеста еще не передумала составить вам компанию и поехать в Пакистан?

– Согласилась с энтузиазмом.

– Смелая женщина. Там сейчас горячо, а будет еще веселее! Впрочем, зачем я вам об этом говорю? Вы знаете лучше меня.

– Моя невеста Валерия – журналист и фотохудожник. Она хочет сделать репортаж о Пакистане в драматический момент истории. Такое случается не часто, даже в Азии. Уникальная возможность, хотя я уже и сам не рад.

– Ничего не поделаешь, Питер. Вы этого хотели. Я пригласил вас, чтобы обсудить наши действия. Не скрою, высшие руководители Германии очень обеспокоены. Если американцам удастся провернуть «цветную революцию» и поставить во главе государства Беназир, то последствия могут оказаться ужасными.

– Вы имеете в виду, что не повезет пакистанцам или нам? – не удержался от едкого вопроса Штайнер.

– И тем и другим, Питер. Но поговорим прежде всего о нас. Когда будете собирать информацию, прошу учитывать следующие приоритеты. Во-первых, мы хотели бы понять, насколько вероятен приход к власти исламских радикалов и чем это грозит.

«Понятно, что ничего хорошего нас в этом случае не ждет, – подумал Штайнер. – На этот вопрос я могу ответить прямо сейчас, не нужно для этого ехать так далеко».

– Как эти события скажутся на ситуации в соседнем Афганистане? – продолжал неутомимый Гюнтер. – Не пора ли выводить оттуда наших солдат или, наоборот, нужно резко увеличить контингент Германии и наших союзников в Афганистане? Если будут большие жертвы среди немцев, это весьма неблагоприятно скажется на положении правительства – вы же понимаете! – и может заставить отказаться от стратегии участия в миротворческих операциях в «горячих точках». Наконец, не приведет ли пакистанский кризис к обострению ситуации в соседнем Иране, в Закавказье, на Ближнем Востоке? Про Ирак ничего не говорю, там и так все хуже некуда.

– Вас интересуют политические и военные последствия? – уточнил Питер.

– Не только. Исламский взрыв может привести к резкому взлету цен на нефть, а западная экономика все больше вползает в кризис.

– Вы нарисовали картину апокалипсиса. Если все это случится одновременно, то нужно делать запасы продовольствия и не вылезать дальше своей улицы.

– Вот этого мы и опасаемся, – вздохнул Гюнтер. – Кроме того, необходимы данные о готовящихся терактах и других подрывных операциях. О нелегальных закупках оружия. В общем, работы море.

– Чувствую, что мне придется остаться в Пакистане навечно, – попробовал пошутить Питер.

Ему совершенно не улыбалась перспектива заниматься одновременно всеми проблемами германской разведки и выручать всяких бездельников, которые будут в это время «надрываться» от тяжелой работы где-нибудь на пляжах Лазурного Берега.

Гюнтер проигнорировал шутку Питера и посмотрел на часы:

– У вас еще есть вопросы, Штайнер?

– Вы видите основную причину этой сложной ситуации в рискованной стратегии американцев? – спросил Питер.

– Нет, конечно. Причин много. Но своими действиями США могут ускорить кризис. И никого не спросят. В том числе и нас. Кто их просил влезать в Ирак? А сейчас от этого страдают все демократические страны, – с неожиданным пылом возмутился Гюнтер.

– Вы не любите Беназир и не доверяете ей?

– А за что ее любить? Для многих пакистанцев она божество, а для нас – политик, осужденный за коррупцию и не стесняющийся в выборе средств. Она, кажется, до сих пор в списке лиц, разыскиваемых Интерполом.

– Не совсем так, – деликатно поправил Питер. – Генерал Мушарраф выполнил свое обещание, которое дал Беназир на встрече в Абу-Даби, и сразу же отменил все вердикты судов по делам о коррупции. Претензий к ней нет.

– Это ничего не меняет в наших оценках. Сегодня претензий нет, а завтра дела можно вновь открыть, если потребуется.

«И если американцы позволят, а это вряд ли. Однако он сказал интересные вещи. Совершенно ясно, что Германия ставит на другого политика и не хочет прихода Беназир к власти».

– Гюнтер, я могу задать откровенный вопрос? Если считаете его неделикатным, можете не отвечать. Я не обижусь.

– Ну что же, попробуйте.

– Кого Германия хотела бы видеть президентом вместо Мушаррафа?

– А почему «вместо»? Вы что, думаете, мы заинтересованы в его отставке? – скорчил кислую гримасу Гюнтер.

– Он в любом случае не удержится. Беназир – это троянский конь американцев, которые не ведают, что творят. Ее столкновение с Мушаррафом неизбежно, и он вряд ли выйдет из этой схватки победителем.

– Беназир тоже так считает? – неожиданно спросил Гюнтер.

– Уверен, что да. И не может не понимать, что это борьба не на жизнь, а на смерть.

– Ну, знаете, Питер! Не уверен. Женская психология… Особенно если такая страстная дама, как Беназир… Она может просто закрыть глаза на все опасности и пойти ва-банк.

«А ведь он прав, – подумал Питер. – И не так прост, как хочет показаться».

Гюнтер встал с кресла и подошел к журнальному столику. Размял затекшие руки, прошелся по комнате, а потом вернулся на место. Он сомневался, какую степень доверительности можно позволить себе в беседе с Питером.

– Ладно, Штайнер, скажу совершенно откровенно. Окончательно германский подход еще не сформировался. Многое будет зависеть, кстати, от вашей информации. В Берлине ее оценивают очень высоко. На данный момент симпатии наших политиков скорее на стороне военных, которые гарантируют относительную стабильность. Если Мушарраф не удержится у власти, его мог бы заменить генерал Киани – сначала на посту верховного главнокомандующего, а дальше посмотрим. Генерал Киани нас вполне устраивает. Даю вам эту ценную информацию, чтобы вы лучше ориентировались и в надежде, что вы не работаете на ЦРУ.

«В этом он может быть совершенно спокоен, – подумал Питер. – На ЦРУ я не работаю. Скорее, против».

– И еще одно дельце, – тут же добавил Гюнтер. – Пришлось ускорить нашу встречу, чтобы посоветоваться и дать ответ на срочный запрос Берлина.

– Весь внимание.

– Что происходит, Питер? – хитро сощурился заместитель директора БНД.

«Интересничает. Хочет произвести впечатление».

– Готов ответить на ваш вопрос, если пойму, о чем речь.

– А речь вот о чем! Такое складывается впечатление, что документы о деятельности «Аль-Кайеды» кто-то специально разбрасывает, как листовки, по самым разным странам – в электричках, под кроватями любовниц, в борделях, уж не знаю, где еще. Что, мир сошел с ума?

– Ну, это проблема философская.

– Как вы объясняете, Питер, серию последних шпионских скандалов? Так много происшествий, все похожи, словно их состряпали по одному и тому же сценарию. И совпадают по времени. Очень подозрительно. Что это, происки политических конкурентов, падение нравов, случайность или закономерность?

– В совпадения и случайности я, как и вы, не верю. Убежден, что осуществляется заранее спланированная и хорошо срежиссированная акция.

– Ее цель?

– Могу только догадываться. Конкретной информации у меня нет, но вижу, что эта тема вас сильно интересует.

– Да, Питер, убедительная просьба обратить внимание. У вас сеть агентуры – позавидуешь! Хотелось бы понять, как эту ситуацию оценивают люди, связанные с «Аль-Кайедой» и другими террористическими организациями. Зачем придумали эту шахматную партию, кому хотят поставить шах и мат? Кто конкретно придумал?

– Подозреваю, что вы не случайно упомянули «Аль-Кайеду», Гюнтер. Полагаете, что ноги оттуда растут?

– Вы догадливы. От некоторых агентов действительно поступает такая информация, но это мнения, суждения, оценки. Достоверных сведений не хватает. И в Берлине опасаются пропустить вызревание какой-то новой ситуации. А потом оправдывайся, почему проглядели.

– Знакомая история. Конечно, очень похоже, что эти скандалы устроила «Аль-Кайеда». Вряд ли другая организация способна запустить такие громкие дела в сжатое время.

– Да, Питер, извините, что перебиваю. Чтобы не забыть важное обстоятельство! Никто из фигурантов этих скандалов ведь реально не замешан в передаче секретных документов. Британский чиновник выносил из канцелярии премьер-министра обзоры прессы. Кроме грифа «секретно», ничего секретного в них нет.

– С таким тухлым источником возможны только две цели. Или рассчитывали, что он со временем продвинется на более интересную должность и получит доступ к реальным секретам, или держали его про запас для жертвоприношения, – подсказал Питер.

– Вот именно, – распалился Гюнтер. – Я специально изучал эти дела. Ничего этому британцу не светило. Жалкий тип. Весь в долгах. Им просто манипулировали. А заместитель госсекретаря США? Рядовой разврат. Даже без извращений. Девочки по вызову – подумаешь, какая невидаль! Однако кому-то понадобилось именно его вытащить на свет божий. Мы посмотрели, чем он занимается.

– Международным терроризмом.

– Правильно. Напрашиваются аналогии, да? А с министром иностранных дел Канады вообще все дутое. Подружка ни в чем не замешана. Тусовалась с байкерами, но все в прошлом. И опять документы про терроризм. Где? Под диваном! О чем услужливо сообщил незнакомый голос из телефона-автомата. Просто смешно!

– Но только не для жертв этих скандалов. Получается убедительно. Операция по дестабилизации?

– Никаких сомнений, – четко и повышенным тоном подтвердил Гюнтер. – Но кому выгодно и зачем? Нужны факты, документы, железные свидетельства. Питер, нужно все это выяснить в Лондоне и Пакистане.

«Он слишком говорлив и многословен для разведчика, – отметил про себя Штайнер. – Впрочем, он же политик, сразу же назначенный на руководящую должность в разведке, а не профессионал, который работал с агентурой. Ладно, простим ему эту слабость, тем более что она весьма полезна».

– Гюнтер, версия о причастности «Аль-Кайеды» к этим делам мне кажется вполне уместной. Но хочу предупредить – не нужно преувеличивать силу этой организации. Дескать, террористы везде имеют своих людей, все могут.

– А разве это не так?

– Террористы как раз и рассчитывают вызвать реакцию страха. Но они часто блефуют. Другое дело, что ситуация гораздо сложнее. «Аль-Кайеда» вообще не смогла бы появиться на свет, если бы ее не финансировали и не прикрывали спонсоры из числа арабских шейхов и их партнеры по бизнесу в США.

– Это очевидно, – сухо заметил Гюнтер.

– Я к чему об этом говорю. Чтобы выяснить, кто устроил балаган со скандалами, недостаточно проникнуть в «Аль-Кайеду». Нужно покопать их спонсоров и стратегов, а они за пределами этой организации. Я, конечно, попробую выяснить все, что смогу, но думаю, что главные кукловоды сидят не в Пакистане и тем более не прячутся в афганских горах.

– Ах, как жалко вас отправлять сейчас в Пакистан, Питер! Нам так нужна ваша светлая голова! Но ничего не поделаешь, лучше вас никто не справится. Да, и процесс уже запущен, – вполне искренне посетовал Гюнтер.

«Опять ты проговорился, – подумал Штайнер. – Это значит, что они пошлют еще кого-либо. За мной присматривать. Интересно, кто этот „контролер“?»

Вальтеру


Поступившие от вас сведения представили интерес.

Анализ имеющейся информации свидетельствует о вероятности серьезного обострения ситуации в Пакистане.

Наиболее вероятными представляются следующие сценарии:

Мушарраф приостанавливает действие конституции и вводит военную диктатуру.

Беназир Бхутто при поддержке исламских партий опережает Мушаррафа и добивается его отстранения от власти. В стране создается коалиционное правительство. В этом случае неизбежны массовые волнения, которые могут перерасти в гражданскую войну.

Террористические организации, в первую очередь «Аль-Кайеда», осуществляют серию крупных провокаций с целью дестабилизировать обстановку и в условиях хаоса продвинуть на первые роли в государстве своих представителей.

Совместные действия Беназир Бхутто и Мушаррафа мы считаем маловероятными, несмотря на договоренности между ними.

В Пакистан следует выехать незамедлительно. Условия связи направляются отдельно.

Просьба обратить особое внимание на вероятность влияния напряженности в Пакистане на прилегающие и соседние регионы – Иран, Афганистан, Центральная и Южная Азия, Закавказье.

Только для вашего личного сведения: в Тегеране в январе будущего года планируется провести встречу высших руководителей прикаспийских государств (России, Азербайджана, Ирана, Казахстана и Туркмении).

Конкретные даты форума уточняются по дипломатическим каналам.

В случае крайней необходимости Центр выйдет с предложением о переносе встречи на высшем уровне по соображениям безопасности. Однако это предложение может опираться только на достоверную и проверенную информацию.

Примите меры к получению сведений о планах террористических организаций и их союзников в Пакистане и прилегающем регионе.

Задействуйте все имеющиеся возможности, в том числе, если потребуется, «список Гелена».

Кедров

Сообщение, полученное Штайнером из Москвы, звучало тревожно.

Если Германия относилась к пакистанскому кризису в целом спокойно и созерцательно, то для России он представлял первоочередной интерес. А учитывая предстоящую встречу в верхах в соседнем Иране, любая ошибка вообще исключалась.

Питер по опыту знал, что, конечно, Москва с интересом будет воспринимать данные о том, кто и каким образом борется за власть в Пакистане, о взаимных интригах западных держав, которые вроде бы сотрудничают, но всегда не прочь «подсидеть» друг друга. В глобальном плане это можно использовать для решения самых разных проблем, и не только в Азии.

Однако Центр будет все настойчивее напоминать о террористической угрозе. Этим и следует заниматься в первую очередь.

Как будто он, Штайнер, и сам не понимает, как нужно распределить свои усилия! Слабоумием и забывчивостью он вроде не страдает. Ну да ладно – таковы правила игры.

«И потом, как можно отделить одно от другого? – размышлял Питер. – Терроризм появляется там, где уже пахнет кровью, разложением, тленом. Никто не спорит. Пакистан очень подходит для того, чтобы взорвать всю ситуацию в Азии. Но для этого нужно сначала вызвать хаос. Довести до кипения, до пожара, чтобы искры сыпались в разные стороны. А если все успокоится? Вряд ли. Вот-вот здание начнет рассыпаться на куски, как от землетрясения. Стена гнилая. Ткни пальцем – развалится. Или Центр драматизирует обстановку? Всегда выгоднее сгустить краски, чтобы в случае чего заявить – мы же предупреждали. М-да, интересная ситуация. Нужно скорее паковать чемоданы и разбираться. В этом московские начальники правы. И хорошо, что они мыслят глобальными категориями. На БНД было бы работать скучновато. В мировом раскладе Германия – экономический гигант и политическая провинция. Богатая, но с местечковыми заботами».

Питер понимал, что от него ждут очень серьезной информации. Это не пугало. Он любил невыполнимые задачи. Но все же одно дело – проникнуть в посольство, скажем, США или Великобритании, а другое – раскрыть планы «Аль-Кайеды».

«Не переоценивают ли они мои возможности? Вспомнили о „списке Гелена“, „дремлющей“ агентуре, которую вербовал еще мой отец в годы войны. Кое-кто сохранился и обязательно поможет, но только один раз и если я очень попрошу. Значит, в Москве ситуация действительно воспринимается как исключительная».

Питер не боялся предстоящей работы. Он вообще ничего не боялся.

«Не поспешил ли я с приглашением Валерии? Зачем ее подвергать риску? Пусть лучше остается в спокойной Германии. Ничего страшного, подождет несколько месяцев. Заодно проверим наши чувства», – решил Питер.


– Даже не думай! Ну и что такого? Подумаешь, опасно! А здесь кирпич упадет на голову, собьет пьяный водитель, зарежет наркоман на темной улице. Здесь безопасно? – Валерия бурлила от возмущения.

Белокурые волосы словно наполнились электричеством и поднялись густой пышной копной, глаза сверкали.

Питер не ожидал такой бурной реакции.

«Вот тебе и нежные блондинки! Да она темпераментнее любой героини мексиканского сериала!»

Валерия решительным жестом стащила скатерть со стола – хорошо, что сверху не было никаких хрупких предметов, – подняла и встряхнула ее, словно сбрасывая крошки.

– В парусном флоте не служили? – заинтересованно спросил Питер.

От неожиданности Валерия рассмеялась. Она всегда ценила юмор.

– Посуду бить будем? – деловито осведомился Штайнер.

– А ты хочешь? – с улыбкой и уже совершенно спокойным тоном спросила Валерия.

– Ты же знаешь, чего я хочу.

– Тогда я не понимаю, почему ты отговариваешь меня поехать в Пакистан. Если ты сам рискуешь, то я против твоей поездки. Обниму тебя, спеленаю вот этой скатертью и никуда не пущу. Нет ничего в этом мире, что бы могло оправдать риск для твоей жизни. Ты же знаешь, я без тебя просто умру. Не нужно мне ничего. Ты же знаешь!

– Ничего страшного в этой поездке нет… – проговорил Питер, но не смог закончить фразу. Валерия перебила его:

– Ловлю тебя на слове! Ничего страшного. Так почему ты хочешь поехать один? Я уже ревную! Что-то не клеится в твоих объяснениях. Привираем, господин Штайнер! Признавайтесь.

«Господи, разведчик должен быть одинок. Ничего толком не скажешь и не объяснишь. Или не нужно любить. Попадаешь в невозможную ситуацию», – сокрушался Питер.

Он чувствовал, что темперамент Валерии, который к тому же опирался на безупречную логику влюбленной женщины, превосходит его дар убеждения. Остается только капитулировать. Однако Штайнер не собирался так легко сдаваться. Он поднял Валерию на руки и понес к дивану. Еще оставались некоторые сильные доводы.

Только на них и надежда.


Глава 9 Опасные связи | Заговор | Глава 11 Первая кровь