home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11.

Каникулы.

В родной город мы с Гулей приехали в не совсем удачное время — во втором часу ночи. Мне-то еще ничего, можно дойти до дома за полчаса или чуть дольше, а ей…? На другой конец города, да с чемоданом! А кому тащить сумку с чемоданом? Можно не гадать. Это не в Ленинграде, такси не дежурят круглосуточно на вокзале и автобусы уже не ходят, но билетов на другие поезда, следующие в нашем направлении, не было. Можно было только ехать через областной центр с пересадкой. Я так ездил домой в будущем, учась в военном училище. Хотел было на Московском вокзале предложить ей этот маршрут с пересадкой на междугородний автобус, но взглянув в жалобные черные глаза сдался. Очень девочке хотелось скорее увидеть маму с Дилькой. Соскучилась.

Я не чувствовал подобной близости с родителями. Давно уже у них сложилась своя жизнь, а у меня своя, не делюсь своими тайнами, переживаниями и не прошу совета. Они, по-видимому, с этим смирились и не лезут в мою жизнь, а мама скорее по привычке или из-за властного характера порой может спросить: «Где был? Зачем тебе это? Почему?.., и не обижается на явные отговорки.

С подзабытым чувством волнения при подъезде к нашей станции я вглядывался в мутное окно в тамбуре. Вот на городской окраине мимо проплыл знакомый переезд к деревне Иваново, потом появились едва освещенные редкими фонарями здания складов, пакгаузов, водонапорная башня, старое паровозное депо, здание железнодорожной бани, вероятно, построенное в тридцатых годах, всегда закрытое в моей памяти. Проехали медленно мимо монументального Дома культуры железнодорожников, в который иногда в детстве ходили смотреть с пацанами фильмы, которые не показывали в остальных кинотеатрах и клубах города, также в настоящее время не выполняющее своей функции – нести культуру в массы, несмотря на огромность и монументальность. Наконец состав подкатил к перрону и обшарпанной коробке вокзала.

Только сейчас пришла в голову мысль, что раньше железнодорожная станция играла бОльшую роль в жизни города. Баня, дом культуры, железнодорожная больница, тоже неработающая в настоящая время, заброшенные ясли и еще действующий детский сад для детей железнодорожников и семей, проживающих в окрестных домах. Все эта инфраструктура с многочисленными магазинами, кафе, пивной и ларьками на привокзальной площади, в окружении старых деревянных жилых домов и всего одной кирпичной, относительно новой пятиэтажки, свидетельствовали, что прежде этот район жил более насыщенной жизнью. Почему так происходит?

Я обратил внимание, что Гулька тоже с напряжением и волнением вглядывается в окно. Что говорить о девушке? Сам волнуюсь, хотя уже не первый раз в памяти возвращаюсь домой после долгого отсутствия.

В здании вокзала оказалось многолюдно, так как собирались пассажиры к встречному поезду на Ленинград и к кассе выстроилась большая очередь. В углу заметил шумную компанию станционных ребят, которые зачастую в холодное время проводили вечера на вокзале. Вроде не слышал, чтобы они грабили ночных пассажиров, но пьяненького припозднившегося мужичка обчистить могли. Могли так же «сесть на хвост» мужикам, желающим выпить или самим «настрелять» у прохожих копеек на «бормотуху», которую продавали в станционном буфете. Не зря заняли скамейки у входа в буфет. Тут я заметил милиционера возле опорного пункта милиции, который вышел к приходу нашего поезда, внимательно и неодобрительно наблюдая за местной гопотой. Вокзальная жизнь шла привычным чередом.

Несколько знакомых пацанов поднялись и протиснулись ко мне.

– Здорово Серый! — первым протянул ладонь Гена Крокодил, – Приехал? – спросил об очевидном, лузгая семечки и, сплевывая шелуху на пол.

– Здорово, Гена, — пожал ему и другим ребятам руки.

Среди них был Коля Черт. Вот с кем ручкаться мне не хотелось, но пришлось.

– Баба твоя? – с противной ухмылкой поинтересовался тот, облизывая похотливым взглядом стройную фигурку Гульки, стоящей за моей спиной.

Схватив его за воротник, я сильно встряхнул и, с ненавистью глядя в тут же забегавшие маленькие глазки с белесыми ресницами прошипел:

– Это не баба, а моя девушка! Понял? — спросил и брезгливо оттолкнул любителя беззащитных девчонок.

— Понял, понял! Чего ты? — забормотал обиженно Черт, трусливо отпрянув от меня.

Милиционер сделал стойку, но заметив, что конфликт угас, остался на месте.

— Ген, не знаешь, нельзя ли доехать до Старослободского района? – спросил я на всякий случай, так как раньше никогда не интересовался этим и не пользовался услугами «бомбил», но знал, что в городе некоторые автовладельцы «таксуют».

– Бывают тут шабашат, -- понимающе взглянул он на мою девчонку и кивнул ей, поздоровавшись. – Сейчас узнаем, – пообещал и мотнул головой какому-то малолетке на второй выход из вокзала, выводящий на привокзальную площадь.

Довез Гулю до ее дома, но не поднимаясь распрощался, поцеловал и уехал домой. Не хотелось смущать ее родных внезапным ночным визитом.

Лег спать смог только через два часа, отвечая на многочисленные вопросы обрадованных моим неожиданным приездом родителей, рассказывая об институте, о тете и поглощая поздний ужин.

На следующий день проснулся поздно и некоторое время валялся в постели, наслаждаясь бездельем. Спешить было некуда и чего-то делать не надо. Даже зарядку проигнорировал. Должны же быть и у меня маленькие радости в жизни, ведь каникулы! Встретиться с Гулей решили послезавтра, а сегодня вечером планировал пообщаться со своими ребятами.

К вечеру отправился в Заводской поселок. Перемещаясь по скользкой дорожке, покрытой утоптанным снегом размышлял – так и теряются с переездом близкие связи с друзьями. Если живешь в Новом районе и ходишь дважды в день в школу в Заводской поселок, как десять лет делали некоторые мои одноклассники, то еще дважды преодолевать этот маршрут не захочешь.

Своих друзей нашел на автобусной остановке возле сквера и мужского общежития заводчан. После шумных и радостных взаимных приветствий, объятий, хлопанья по плечам и рукопожатий выслушал последние поселковые новости. Опять драки, подружки, кто-то сел, а кто-то вышел. Все, как прежде, но уже меня не задевает. Неожиданно поймал себя на мысли, что у меня в Ленинграде жизнь более насыщенная и интересная. Один бой с кубинцем сколько доставил эмоций и адреналина. Да и в институте не дают скучать. Кагэбешники еще…! Среди ребят заметил несколько малознакомых лиц. Новенькие подросли и влились в авторитетную компанию.

Стас отозвал меня в сторону и поинтересовался:

– В Москву поедешь? Мы поднабрали икон и только тебя ждали. Трудно стало собирать. Последний раз ездили в ноябрьские каникулы.

Вопрос друга застал меня врасплох.

– Извини Стас, не могу. Не поеду. Врать тебе не хочу, но и сказать всего не могу. Нельзя мне, но вам, похоже, ничего не угрожает пока, если сами не проколетесь, – попытался, оправдываясь честно взглянуть ему в глаза.

– Жаль, но хоть на танцы завтра в клуб пойдешь? – улыбнулся он.

– Тоже не знаю. У меня же девушка…, – выдохнул я с облегчением, радуясь, что неприятный разговор позади и тоже улыбнулся.

– Ну и что? У меня тоже есть, но знаешь сколько новеньких появилось! Из общаг и поселковые подросли…, – возразил друг, подбадривающе хлопнув меня по плечу.

Тут послышались рев мотоциклетных моторов и к остановке подкатили несколько мотоциклов и мопедов. Кавалькаду возглавлял мой бывший одноклассник, друг и сосед из соседнего барака Юрка Беляев. Среди других рокеров заметил круглое улыбающееся лицо Камиля и кивнул ему. Ребята нашли зимнее развлечение – гонять вечерами по поселковым дорогам. Скользкая проезжая часть была укатана грузовиками и автобусами, и мотоциклы заносило, бросая от обочины к обочине, а лихих мотоциклистов это только забавляло.

– Здорово Юрка! – приветствовал я соседа.

– Серега! Приехал? Вот здорово! – обрадовался тот. – Жалко, что не смогу доставить тебя в город, как тогда. Скользко, от гаишников не уйти. Повяжут, – тут же огорчился.

– Мне не надо сегодня. Не боишься шею свернуть? – поинтересовался я, улыбаясь.

– Так в этом и прикол! – парировал друг, смеясь.

Между компаниями завязалась шутливая перепалка и посыпались подначки.

– Ну-ка прекратить материться! – послышался грозный окрик от ближайшей мужской общаги.

– Атас! Шухер! – крикнул кто-то из мотоциклистов и компания, взревев моторами укатила, растопырив ноги.

От общежития выдвинулись две мужские фигуры.

– Что за деловые? – спросил я у Стаса, удивляясь, кто это может так, по-хозяйски, вести себя в НАШЕМ поселке.

– Шамраев, – тихо выдохнул друг.

В одной из фигур узнал своего будущего начальника, сейчас молодого коренастого парня, одетого в гражданскую одежду. Когда в будущем уволился я из армии, вернулся с семьей на родину и устроился в милицию, то начальником районного отдела оказался подполковник милиции Шамраев, но тогда он чаще был в милицейской форме.

– Пойдем в клуб, шары покатаем или в спортзал, – позвал всех Стас, не глядя на милиционеров.

– Осенью он лейтенантом приехал в наш город и поселился в общаге. Ведет в нашем спортзале секцию самбо, и некоторые наши пацаны ходят к нему заниматься, – по дороге к клубу пояснил он мне.

– А секция бокса действует? – вспомнил я о своем детище.

– А как же! Сам порой захожу размяться, – улыбнулся друг.

Откуда-то из далека слышалась музыка.

– Где это играют? – поинтересовался я у друзей.

– На катке ГАРО, – кто-то ответил.

– Тоже ходим иногда туда, – просветил меня друг. – Девок там тоже полно.


Семья Гули.

– Ура! Сережа приехал! – чудо с косичками по имени Диля, завопило на весь подъезд и повисло на мне, охватив руками шею, когда позвонил в дверь знакомой квартиры. – Что ты мне привез? – уже тише хитрюга спросила на ухо.

– Дилька! Дочка! – чуть ли ни в унисон возмутились мама со старшей сестрой. – Как ты себя ведешь? Это неприлично, – но обе улыбались и было видно, что возмущаются лишь по привычке в целях воспитания младшей.

Сегодня в субботний день я, подгадав, что все в семье Гули ко времени моего визита проснутся, а я успею подготовиться. Свежие цветы сомневаюсь, что можно приобрести зимой в моем городе, поэтому подошел к открытию ресторана и приобрел за три рубля коробку шоколадных конфет с цветами на картинке. Затем навестил Кулинарию РайПО и купил торт.

После объятий и поцелуев все разместились на общепринятом месте – кухне.

– Чем думаете заниматься в каникулы? – поинтересовалась Дария Мирзоевна, когда мы с Гулей рассказали, как проводили свое свободное время в Ленинграде – какие концерты, музеи посещали и кого из знаменитостей видели.

Дилька слушала, приоткрыв рот и распахнув глазищи.

– Сегодня предлагаю сходить в центр, на рынок, а потом будет видно, – в раздумьях предложил я, зная, что развлечениями наш город не богат.

– В церковь пойдем? – воскликнула Дилька с восторгом.

– Зачем? – опешил я от неожиданного и эмоционального вопроса.

– Как тогда, помнишь? – напомнила девочка мне, как неразумному.

– Нет, – отрицательно помотал я головой. – Мне туда незачем идти, песен новых нет, но если хотите давайте сходим, но подожду вас на улице. – Учеба не располагает к творчеству, – виновато посмотрел на Дарию Мирзоевну. – Зато, я предлагаю покататься в эти каникулы на лыжах или коньках, – улыбнулся мелкой и перевел взгляд на Гулю.

– У нас коньков нет и лыж у меня, – теперь виновато пояснила подружка.

– Лыжи для взрослых я могу взять на заводе. У Дили лыжи с резиновыми креплениями на валенки есть, но как быть с коньками? – вступила в разговор Дария Мирзоевна.

– Коньки возьмем напрокат на городском катке, – завершил я планирование.

На каток завода ГАРО, созданный, как общегородской мы смогли выбраться в будний вечер. Для катка заливалось заводское футбольное поле. Все пространство было хорошо освещено и играла музыка из репродукторов. В стоящем рядом деревянном здании работал пункт проката и буфет. Место проведения вечернего досуга оказалось популярным у населения города. Каток и сегодня был заполнен горожанами, преимущественно молодежью разных возрастов, но хватало и взрослых, вспоминающих молодость или сопровождавших своих малолетних отпрысков. Казалось, что сюда собрался весь город, хотя я был уверен, что наш каток в поселке тоже не пустует по вечерам, когда там не проводятся тренировки хоккейных команд, как и другие хоккейные корты в городе, а многие пацаны никуда не ходят и играют клюшками с шайбой или мячиком во дворах.

Помню, как родители мне купили первые коньки – «снегурки», которые крепились веревками при помощи палочек к валенкам, и я ходил на заводской каток, а когда подрос покупали коньки с ботинками. Тогда мы с пацанами мечтали о настоящих хоккейных коньках. Потом с возрастом и эта страсть утихла, хотя некоторые из ребят начали посещать хоккейную секцию и играть в хоккей за школу или город.

Сегодня переодевались с девчонками на трибунах стадиона. Достал коньки без труда для себя настоящие хоккейные, а на девчонок – для фигурного катания, но пришлось переплатить «трояк» и оставить в залог свой паспорт. Детского размера «фигурок» для Дильки не нашлось, но выручили шерстяные носки. Все равно, оказалось, что ребенок кататься совершенно не умеет. Гуля тоже неуверенно держалась на льду. Зато я резвился, вспоминая молодость. Разгонялся и резко тормозил, выбрасывая снежную пыль из-под лезвий, ездил задом, совершал резкие повороты, как бы обводя соперников. Эх, клюшку бы мне с шайбой! Потом с Гулей учили мелкую ездить на коньках или взявшись втроем за руки ускорялись, пока Дилька не просила оставить ее и пробовала кататься сама. Много раз падала, с ног до головы вывалявшись в снегу. Смеха и радости было много.

Остановились с Гулей передохнуть и наблюдали за упорной девчонкой. Упрямства или упорства Дильке было не занимать. Это заметил еще тогда летом на реке, когда учил ее плавать. Тут тоже после многочисленных и зачастую болезненных падений, она упрямо поднималась и вновь пыталась прокатиться самостоятельно.

Неожиданно какой-то пацан, проезжая мимо сильно толкнул Дилю. Та растянулась на льду, а тот, не остановившись умчался, неловко в раскорячку выбрасывая ноги, как делают на коньках неумелые ребята. Не понял – он сделал это неумышленно или нарочно, но увидев, как у ребенка глаза наполняются слезами и лицо сморщилось от обиды или боли, рванул за ним. Пока катил, стараясь не упустить в толпе пацана заметил, что он также толкал и других маленьких девочек. Засранец выбирал тех, кто явно слабее, догнать и сдачи дать не сможет. Я ускорился, догнал малолетнего шпаненка, ухватил за шиворот, остановил и возмутился:

– Ты чего засранец делаешь? Развлекаешься так? А если девочки расшибутся, сломают чего или ударятся головой?

– Чего хватаешь? Не делал я ничего! – завопил пацан и завертел головой, пытаясь вывернуться из моей руки, а в его голосе послышались плаксивые нотки. – Паша! – закричал кому-то, зовя на помощь.

Из толпы вывернулся коренастый парень без коньков, чуть моложе меня и с угрозой поинтересовался:

– Чего тебе от брательника надо? Ну-ка отпусти его и вали отсюда!

– Он развлекается, сшибая с ног маленьких девочек, – пояснил я и отпустил малолетнего хулигана.

Тот с готовностью отскочил в сторону и остановился, злорадно наблюдая за нами. Слез не было и в помине. По-видимому, привык, что за его проказы заступится старший брат, а тот не воспринял мои упреки.

– Ну и что? Твое какое дело? Вали отсюда, – повторил парень и сплюнул на лед.

– Я бы хотел, чтобы твой брат извинился перед девочкой, которую сбил с ног и понял, что так поступать нельзя, – спокойно ответил я, рассматривая вероятного противника.

Возможно, тот располагал какой-то силенкой от природы или занимался каким-либо видом спорта. Квадратная голова на бычьей шее, плоское лицо с маленькими глазками. Пониже меня ростом, но крепкий на вид. Красавчег.

– Ты ох…ел? Не понял? Вали отсюда, пока не получил пизд...лей! – взревел в негодовании парень и приблизился на пару шагов.

– А если не свалю? – ехидно поинтересовался я и не тронулся с места, лишь поустойчивей утвердился на коньках.

Вероятно, противник не ожидал, что к его требованиям отнесутся настолько легкомысленно, но что-то его смущало и удерживало от решительных действий. Может спокойствие жертвы? Он мазнул взглядом по сторонам и не увидел моей группы поддержки, задержал взгляд на брате и решительно шагнул ко мне.

– Раз такой непонятливый, то пеняй на себя! Сам напросился! – бычок резко шагнул вперед и попытался схватить меня за одежду.

Я перехватил его руку, заломил за спину и нагнул противника головой вперед, применив болевой прием, но почувствовал неустойчивость, стоя на коньках. Нижней частью ладони сильно ударил в плоский затылок под край шапки. Парень, не удержавшись на ногах, растянулся на льду. От удара я сам откатился назад. Коньки некстати, мешают, – мелькнула мысль.

От возникшего конфликта окружающие, наблюдавшие за нами, отпрянули в стороны, а к упавшему кинулось несколько ребят, вероятно его знакомые. Только других противников мне не хватает, – подумал я. Однако, ребята, схватив за руки, жаждущего расправится со мной вскочившего парня, начали что-то объяснять ему и успокаивать.

Ко мне из толпы выдвинулось несколько знакомых ребят со станции и Перевалки, зареченских районов, расположенных недалеко от катка.

– Серега, помощь нужна? – спросил один из них и с угрозой оглядел вероятных противников.

– Нет, не надо, – спокойно ответил я и, не дождавшись продолжения покатил к своим девчонкам. Нашел их на лавочке, возле нашей обуви. Дилька морщилась, держась за ботинки.

– Больно? Ушиблась? – встревожился я.

– Не-а, – ответил легкомысленно ребенок, – ножки болят, – пояснила с гримасой боли на лице.

Я и сам чувствовал боль в ступнях с непривычки от долгого катания на коньках.

– Давайте тогда переодеваться и домой поедем, – предложил я им.

– Еще сюда придем? – поинтересовалась жизнерадостная девочка.

– Понравилось, что ли? – недоверчиво вгляделся в ее лицо и перевел взгляд на старшую.

Обе кивнули, а младшая воскликнула:

– Конечно. Ты видел, как под конец я сама каталась?

Мы с Гулькой рассмеялись, а Дилька обиделась, надувшись.

Тут к нам протиснулся на коньках по снегу Дилькин недавний обидчик и неловко замялся под нашими удивленными взглядами. Наконец, решившись и, запинаясь начал:

– Ты, это… извини…. Я … не хотел…, я случайно… это.

Дилька мгновенно преобразилась. Куда девался, обиженный на взрослых ребенок? Теперь на пацана надменно смотрела холодным взглядом, как минимум принцесса, если не сама королева. Оглядев съежившегося пацана с ног до головы, снисходительно кивнула (типа, простила) и начала расшнуровывать ботиночки.

– Давай… это… дружить? – продолжил пацан, смутившись еще больше.

Девочка вновь подняла голову, всмотрелась в мальчишку, подумала и заявила серьезно:

– Я подумаю, – и вновь склонилась к шнуркам.

Паренек помялся перед нами и пролепетал:

– До свидания, – выбрался из снега и укатил.

Чуть в стороне заметил своего недавнего противника с друзьями. Вероятно, не все меня в городе еще забыли, а то так легко эта стычка бы не закончилась.

Взглянув на Гульку, заметил, что она, отвернувшись кусает губы, чтобы не рассмеяться вслух и вновь не обидеть младшую сестру, а та невозмутимо переобувалась. Как будто перед ней каждый день ребята извиняются и предлагают дружбу. Откуда, что берется?

В следующую субботу дождались с Гулей Дильку из школы и вышли за пределы Старослободского района в поле с лыжами на прогулку. Был яркий солнечный день, снег слепил глаза и поскрипывал под лыжами. Небольшой морозец пощипывал щеки. Отличная погодка для лыжной прогулки.

Я догадывался, что девчонкам просто кататься по снежной равнине будет скучно и повел их к реке на пятый овраг – популярному у горожан месту зимнего лыжного отдыха. Не знаю, почему это место так называлось, так как никаких оврагов не было видно поблизости, но здесь было самое высокое место рядом с городом. Берег в этом месте возвышался на несколько десятков метров от поверхности реки. Самое подходящее место для катания с горок различной высоты. Любители даже строили трамплины из снега на склоне.

В детстве зимой часто проводили здесь время с пацанами, катаясь с горы и прыгая с трамплинов. От Заводского поселка это место располагалось в километре, а от Старослободского района – около трех. Весь берег был усыпан лыжниками. В будущем из-за теплых малоснежных зим и появлением Интернета и эта зимняя забава горожан заглохнет.

До места докатились легко, благо все колхозное поле было перечерчено многочисленными лыжнями, хотя девчонки, как и на коньках, с лыжами управлялись неуверенно. Мелкая уже несколько раз упала, а на спусках лишь продолжила падать.

Начали кататься с небольших склонов, постепенно взбираясь все выше. С трамплинов прыгать не стали – я из-за опаски повредить чужие лыжи, а сестренки просто боялись. Я заодно научил сестер подниматься на лыжах «елочкой».

Дилька вся вывалялась в снегу, шапочка сбилась на бок, из-под нее торчали растрепанные волосы, щеки раскраснелись, черные глаза горели восторгом, а с лица не сползала улыбка.

Наконец, Гуля не выдержала:

– Все, Диля, хватит. Посмотри, во что ты превратилась? Мокрая вся уже, а нам еще домой ехать.

– Сейчас, сейчас! Вот с этой горки спущусь. Смотрите! – кричала мелкая с восторгом и лихо с визгом катила вниз.

Еле увели ее от реки. По дороге домой она замерзла, и силы окончательно оставили ребенка. Я стянул с ее рук мокрые варежки, все в ледяных катышках, погрел ее замерзшие ладошки в своих руках и отдал свои зимние перчатки. С трудом доставили измученного ребенка до первых домов. Усталые, но довольные еле добрели до дома.


Бывшие подруги.

Недоумевая, я пошел открывать дверь родительской квартиры на звонок. Кто может прийти утром в будний день, когда хозяева на работе? На площадке стоял смутно знакомый пацан лет тринадцати. Одетого в зимнюю одежду и шапку, я не смог его сразу вспомнить.

– Вас просят выйти, – выпалил он и скатился вниз по лестнице. – Внизу ждут! – услышал я.

Продолжая недоумевать спустился и на межэтажной площадке между первым и вторым этажом увидел, стоящую у окна Маринку Белову.

– Привет! – удивленно поздоровался я.

– Здравствуй, Сережа. Не ждал? – насмешливо и с опаской взглянула на меня исподлобья одноклассница.

– Не ждал, – признался я.

– А я вот пришла, – посмотрела Маринка с вызовом. – Поговорим?

– Пойдем, – согласился я и кивнул головой за спину, – чаю заодно попьем.

– Ты дома один? – у Маринки проснулось сомнение.

– Нет. Дома бабушка, но она не выходит из своей комнаты, – развеял ее опасения.

На кухне поставил на плиту чайник и сел напротив гостьи. Маринка с интересом огляделась и констатировала:

– У вас кухня побольше и в прихожей просторней.

– Дом улучшенной планировки. Такие сейчас все чаще строят, – пожал плечами, предупреждая дальнейшие расспросы – «почему нам такие привилегии?»

Она остро взглянула на меня, опустила в голову и задумалась, покусывая губу. Я ждал, когда она соберется и объяснит цель своего визита. Только сейчас вспомнил, что прибегал и звонил в дверь ее младший брат. Видел парнишку один или два раза, одетым по-домашнему, да и подрос он за полтора года, вот и не узнал.

– А я снова с Вовкой…, – наконец Маринка решилась сообщить и осторожно подняла глаза, оценивая мою реакцию, но я сидел, стараясь держать непроницаемым лицо.

– Понимаешь? Я старалась тебя забыть, как мама советовала. Встречалась с разными ребятами, а потом Юлька пригласила на вечеринку, а там был Вовка…. Так и сошлись снова, но тебя забыть я не могу, – призналась она с гримасой боли на лице. – Нахожусь с Вовкой, а кажется, что с тобой. Порой с ужасом понимаю, что могу его назвать Сережей. Что мне делать? – воскликнула с мукой в голосе Маринка.

Сижу, как дурак, любуюсь взволнованным Маринкиным личиком и не знаю, что сказать.

– Не знаю, Марина, что тебе сказать, – признался я. – У меня тоже есть девушка. У тебя Володя. Я тоже тебя не могу забыть и часто вспоминаю, – слукавил, чтобы не огорчить бывшую любовь. – Я не забыл ни одной нашей встречи, но видишь, что расстояние и обстоятельства развели нас.

– Это не обстоятельства, а я так захотела от обиды. Даже тогда, на последней нашей встрече я все ждала, что окликнешь и позовешь меня, а ты промолчал, – призналась обиженным голосом.

– Тогда я сам не знал, как поступить, – поддержал ее.

– А сейчас знаешь? – ухватилась она за мою оговорку.

– Сейчас?.. – я задумался. – Если отключить голову и разум, то готов схватить тебя и утащить на диван, – признался и кивнул в сторону комнаты, – но если подумать без эмоций, то кому от этого будет лучше потом? Тебе, Вовке, мне, моей девушке? Может стоит подождать и вернуться к этому разговору через некоторое время, когда чувства и эмоции остынут?

– Тогда незачем будет возвращаться, – криво усмехнулась Маринка. – Ладно, пойду. Спасибо за чай, – все так же криво улыбнулась.

Только сейчас я заметил, что из носика чайника вверх устремляется устойчивый густой поток пара.

– Подожди, сейчас чай попьем, – подскочил я и выключил газ.

– Спасибо, не надо. Я хотела лишь поговорить с тобой, вот и поговорили, – с обидой констатировала она и направилась в прихожую.

– Подожди Марина, – хрипло пробормотал я и поплелся за ней, растерявшись и запутавшись в чувствах и разуме.

В прихожей взял руки девушки в свои, автоматически отметив, какие они холодные и начал целовать. Взглянул на Маринку и заметил, что ее любящие глаза полны слез. Эти глаза меня и отрезвили, хотя мгновение назад хотел увести ее к своей постели.

– Спасибо тебе, – шепнула она и поцеловала меня в щеку. – Теперь мне будет легче, – удивила.

Одевшись и на выходе из квартиры Маринка улыбнулась, кивнула мне, вышла и закрыла за собой дверь, а я остался в растрепанных чувствах стоять, как болван посреди прихожей. Нет, я был уверен, что поступил правильно, но в душе чувствовал дискомфорт. Девушка, чуть ли не в открытую признается мне в любви, а я прошу ее подождать пока чувства не остынут. Наверное, пока мы молодые и бесшабашные, может стоит действовать по воле чувств, не думая о будущем?

А как же Гулька? – охладила мысль. Не будет подлостью с моей стороны встречаться параллельно с Маринкой? Будет и еще большей. Зачем мне разрываться опять на два фронта, если Гулька меня полностью устраивает? Маринка – девушка импульсивная и эмоциональная. Не захочет ли она, как тогда летом создать обстоятельства, которые приведут к разрыву отношений не только ее с Вовкой, но и меня с Гулькой? Ведь не чувствуется особой любви у Маринки к ее нынешнему парню, если она по-женски не играет.

Ну вот, опять рациональный разум взрослого человека подавил чувства подростка, – понял я. Раньше чаще было наоборот. Действительно, можно через несколько лет встретиться с Маринкой, когда юношеские гормоны остынут и лишь тогда вспомнить былые отношения.

….

Через несколько дней на очередной встрече с поселковыми друзьями Камиль сунул мне в руку записку с номером телефона.

– Твоя одноклассница из Восточного поселка просила в техникуме передать тебе, – заинтересованно глядя на меня и улыбаясь, пояснил. – Сообщила дополнительно, что надо звонить с двух до пяти и напомнить про ваши прежние договоренности.

Сначала Маринка, теперь Танька. Опять тяжелый разговор предстоит? Ну уж нет, хватит – слишком эмоционально тяжелой далась мне встреча с Маринкой. Надо брать у Хруля ключ и встречаться с Танькой в его квартире. Как у нее обстоят отношения с Сашкой Конкиным? Там и узнаю. О чем мы с ней договаривались? Много, о чем говорили. Завтра позвоню и узнаю, – запланировал.

– Алло!

– Привет! – произнес я в трубку, услышав Танькин голос.

– Привет, – осторожно поздоровалась она. – Приехал?

– Приехал, но скоро уезжаю уже, – вздохнул я, сожалея о коротких зимних каникулах. – Как у тебя дела? – поинтересовался. – С Конкиным встречаетесь? Все хорошо?

– Почти, – ответила она загадочно и с некоторой задержкой. – Он тоже вскоре приедет в свой зимний отпуск. Вы в Ленинграде не пересекаетесь? – хмыкнула иронично в трубку.

– Нет, не пересекались. Ладно. Потом все расскажешь. Ты ведь хочешь встретиться? – предположив спросил я прямо, хотя знал, что с женщинами так нельзя. – Что ты намекала о наших договоренностях? – поинтересовался.

– А ты не помнишь? – удивилась в ответ. – Вот и верь вам мужчинам после этого. (Чувствую, что Танька улыбается в трубку). Сначала наобещают, обнадежат бедную девушку, а сами все забывают или не хотят помнить. Встретиться можно, только где, и чтобы никто нас не видел? – непоследовательно перевела разговор.

– Через час буду тебя ждать на той же квартире. Помнишь? – сообщил я.

– Я подумаю, – хмыкнула в трубку одноклассница, кокетничая.

Опять Танька вертит хвостом, а когда-то казалось, что отучил ее от этого, – с неудовольствием подумал я.

Ключ от дверного замка нашел под ковриком у двери, как и обещал вчера Хруль. В комнате ничего не изменилось, только чувствовалась женская рука в наведении порядка и некоторый уют. На столе стояли в вазе цветы, засохшие, но не опавшие и сохранившие форму и цвет. Пощупав, услышал шелест жестких лепестков.

Поставил чайник на газовую плиту, выставил бутылку марочного виноградного вина, выложил печенье с шоколадными конфетами на стол, предполагая, что сначала посидим за разговором с чаем или вином, а потом будет видно. Может Танька, по своей натуре захочет продинамить меня, но зачем тогда соглашаться на встречу? Но она и не согласилась? – вдруг вспомнил.

С недоумением взглянул на стопку постельного белья, лежавшего на диване и приготовленного для нас заботливым хозяином или его подружкой. Кто у него сейчас? Все та же некрасивая девчонка с треугольным лицом и широким тазом, которая всегда первой здоровалась со мной?

Мысли тут же перекинулись на Танькину фигуру. Вспомнилась ее фотография из Интернета в пенсионном возрасте за 55 лет. Все та же стройная фигура, с тонкой талией и широкими по-женски бедрами, только щеки с глазами ввалились и губы казались тоньше. Вспомнив ее обнаженную на этом диване, почувствовал возбуждение.

Тут кто-то поскребся в дверь. Танька! Пришла! Я распахнул дверь и втянул нерешительную девчонку в комнату. Остановившись в прихожей оглядели друг друга и рассмеялись. Она первая обняла меня за шею, потянулась губами, закрыв глаза, и мы слились в поцелуе. Почувствовал мягкость губ, кончик языка, помаду, аромат духов и чего-то знакомого, женского, родного. Готовилась девочка к нашей встрече.

Дверь запри, – предусмотрительно шепнула она, отстранившись и начала снимать верхнюю одежду. Помог ей повесить пальто с шарфом и вязаной шапочкой на вешалку, а Танька мельком взглянула в зеркало, поправила прическу и прошла в комнату.

– У твоего знакомого женщина появилась? – сразу заметила она. – Сюда никто не придет?

– До шести часов не должны, – улыбнувшись, успокоил ее я.

– Мне к пяти надо быть дома, – сразу обозначила подруга временные рамки.

– Жалко, что так мало. Я так хотел этой встречи, – слукавил, но женщины хотят слышать, то, что хотят слышать и Татьяна, заинтересованно и с довольной улыбкой взглянула:

– Правда?

– Истинная, – подтвердил, – Еще позапрошлым летом хотел вызвать тебя как-нибудь из дома и уединиться здесь или где-нибудь еще, – вспомнил свое метания в сарае после комсомольского лагеря, – но опасался засветить наши отношения перед твоей мамой или Сашкой.

Подошел к ней и потянул к дивану.

– Подожди, я не могу так сразу, – изобразила она смущение.

– Хорошо, так сразу не будем, – покладисто согласился я, сел на диван и потянул Таньку на колени.

Она вздохнула и расслабилась. Я тут же уткнулся носом в девичью шейку и начал целовать, потом перебрался губами к ушку. Слегка куснул за мочку, почувствовав сережку. Мои руки активно шарили по женскому телу поверх одежды. Помял грудки, погладил животик и пощупал бедра с ножками. Татьяна возбужденно задышала.

– Сережка! Что ты делаешь? – почти простонала. – Я так об этом мечтала! – призналась тихо.

Постепенно освободились от одежды и упали на диван, даже не застелив. Настолько я хотел ее, да и она не отвлекалась. Успела лишь шепнуть смущенно:

– Можешь в меня….

Я гладил Танькину бархатную кожу и наслаждался опустошением. Ее головка лежала у меня на плече, а дыхание щекотало шею. Значит, Танька отдала девственность Сашке, – только сейчас сообразил.

– Ты правда не помнишь, что мне обещал когда-то? – шепотом неожиданно поинтересовалась она.

– Что? – пришел я в себя от неги.

– То, что мы навсегда останемся любовниками! – с демонстративной обидой напомнила она.

Вот это память! Я вроде тогда добавил про какие-то условия?

– Я тогда добавил про какие-то условия? – озвучил я мысль.

– Если оба захотим этого! – убежденно добавила Татьяна. – Мы же этого хотим? – подняла голову и уставилась мне в глаза.

– Еще бы тебя не хотеть? – пробормотал я примирительно. – Красивая, умная, темпераментная девушка с незабываемой фигуркой, бархатной кожей и прочими достоинствами, – пролил бальзам в женские ушки. – Как же Сашке с тобой повезло! – изобразил зависть, вздохнув.

– Ему то может и повезло, но мне не очень, – призналась девушка.

– Чего так? – удивился я и даже повернул голову.

– Давай не будем о нем, – попросила она. – Лучше расскажи о себе.

– Чего обо мне рассказывать? Только настроение портить. Я вот вспоминаю, как ты неожиданно предложила мне сделать минет, первый в жизни. Помнишь, как в процессе меня мучила вопросами?

Танька хихикнула.

– Я тогда даже не думала, что это может быть неприятно или противно, а сразу почувствовала, что тебе это очень нравится, даже захотелось немного пошалить и тебя помучить, а потом неожиданно для себя и сама возбудилась, – с улыбкой вспомнила.

– Повторим? – предложил ей.

Девушка с готовностью кивнула и спустилась вниз….

Чувствуя приближение оргазма, потянул ее вверх и остался лежать на спине.

– Садись сверху, – предложил хрипло, – надо и эту позу попробовать, – пояснил.

Танька демонстрировала свою великолепную фигуру, скача на мне. Даже боюсь сравнивать ее с Гулькой. Кто из них лучше? Гулька лицом, конечно, красивее, подтянутая и спортивная. И кожа у нее не бархатная, а гладкая на ощупь, чуть смугловатая. Танька фигурой более женственная и раскованная в постели.

– Может и сзади попробуем? – предложила она с лукавой улыбкой, после того, как я разрядился в очередной раз. – Ты тогда обещал, – напомнила.

– Ты имеешь ввиду в попу? – уточнил я.

– Я столько противоречивого слышала об этом. О минете тоже всякое говорили, а попробовала и самой понравилось. С Сашкой мне не поэкспериментировать, чтобы не подумал плохо, а с тобой можно все попробовать и испытать, – не ответила прямо на вопрос она. – Ну как, попробуем? – повторила.

– Попробуем, – согласился я с блаженной улыбкой. – Только позже, – предложил.

– Ты и еще раз сможешь? – удивилась. – Сашка…, – вспомнила, хотела что-то сказать и замолчала.

– Ну-ка, ну-ка! Чего Сашка? – встрепенулся я.

Всегда интересно, как ведут себя в постели конкуренты или соперники и тешит мужское самолюбие, если ты оказываешься сильнее, умелей или больше радости доставляешь женщине.

– Мы договорились, что не будем говорить о нем, – заявила подруга, отвернув голову.

Молча кивнул, согласившись, раз не хочет говорить о женихе. Вероятно, не все радужно в их отношениях, как казалось мне когда-то в будущем. Сколько женщинам приходится терпеть и смиряться ради сохранения семьи?

– Ты не боишься залететь? – поинтересовался я, вспомнив о своих опасениях.

– Нет, – легкомысленно отозвалась и мотнула головой подружка. – Мы уже с Сашкой договорились пожениться ближайшим летом. Придешь к нам на свадьбу? Конечно, хотелось бы родить позже, но ведь так и получится, только не хочется на свадьбе быть с животом. Дома помоюсь горячей водой, – запланировала. – Так придешь? – напомнила.

– Если буду здесь и получу приглашение от вас обоих, – согласился я. – Вот твоя мама рада, наверное, предстоящей вашей свадьбе? – предположил, вспомнив маму Татьяны – властную мегеру в очках с тонкой оправой.

– Не знаю, – призналась Танька, задумавшись. – Порой ее трудно понять. Иногда хвалит Сашку, а порой упрекает меня, что могла бы найти мужа порешительней, чтобы мог меня подчинить и заставить слушаться.

Через некоторое время мы попробовали анальный секс, как хотела Татьяна, но не получилось. Нужна была смазка, иначе мне и ей было больно. Кончили оба одновременно в традиционной позе вагинально и стали собираться по домам.

– Теперь увидимся только через полгода? – с грустью предположила Таня.

– Возможно, – пожал я плечами. – Жизнь покажет.

– Но-но, не думай о плохом. Все должно быть хорошо! – предупредила она, сделав строгое лицо, как будто почувствовав мои сомнения. – Отдохнула с тобой душой и телом, – призналась на прощание. – Как мало, нам женщинам надо! Опять вечерами буду вспоминать тебя, – ласково провела ладошкой по щеке и поцеловала, приподнявшись на носки.


Паша.

Дверь Пашиной квартиры на звонок открыла невысокая сухонькая старушка.

– Вам чего, молодой человек? – интеллигентно спросила, подслеповато разглядывая меня и глядя снизу-вверх.

– Мне бы Павла, – растерялся я, так как никогда до этого ее не видел.

– Вы кто? – продолжила она допрос.

– Соловьев Сергей. У нас с Пашей…, – представился и не успел продолжить.

– Знаю. Паша говорил о вас, проходите, – посторонилась. – Он спит. Разбужу сейчас. Он рад будет вас видеть. Как женился, так совсем себе не бережет. Раздевайтесь, – кивнула на вешалку и, бормоча направилась к Пашиной комнате.

Я разделся и остался ждать в прихожей хозяев.

– Пойдемте, я вас чаем напою, – предложила старушка, по-видимому, мама Павла.

Впервые вижу ее, – удивился, направляясь на кухню за ней. – Где она была раньше?

– Отцом, наконец, скоро станет, вот и старается обеспечить семью. Очень уж он изменился после женитьбы. Раньше все порхал по жизни, не задумываясь ни о чем. Как свободное время появлялось все творил чего-то, играл, выдумывал в своей комнате, а теперь все по заработкам. Не знаю уж, что лучше, – продолжала бурчать хозяйка, найдя благодарного слушателя, которому можно высказать наболевшее или свои сомнения.

Тут на кухне появился заспанный, лохматый, но чисто выбритый друг, одетый в майку, треники и тапочки на босу ногу.

– Приехал? – обрадовался он, увидев меня. – Здорово! – облапил, широко улыбаясь. – Почему на свадьбу не приехал? Телеграмму получил? Мы отправляли…, – потянулся к банке с чайным грибом.

– Получила тетя, а я в это время был в колхозе от института, – пояснил я с улыбкой. – Я же тебя заранее поздравил и даже подарок сделал, – напомнил другу.

– Привез что-то новое? – поинтересовался музыкант, оторвавшись от банки с неприятного вида содержимым внутри.

Я мысленно поморщился. Нет, пить жидкость чайного гриба из стакана можно и зачастую приятно, но вот, чтобы так, пусть и через марлю, касаясь губами гриба…! Брр!

– Есть кое-что, – ответил я с улыбкой на нетерпение друга.

– Паша, ты бы умылся, привел себя в порядок. В каком ты виде встречаешь гостя? – сделала мама замечание сыну. – Ты уже не лабух какой, а солидный женатый человек, – показала, что знакома с жаргоном.

– Ладно, пей чай. Я сейчас…! Надо Маринке позвонить. Она рада будет тебя увидеть и послушать, – проговорив, друг послушно вымелся с кухни.

Спел акапелла «Че те надо» Балагана ЛТД, «Напилася я пьяна» Кадышевой, «Пора домой» группы Сектор Газа, «Мальчики-мажоры» ДДТ и напоследок «Чужую свадьбу» Державина.

«Чужую свадьбу» вспомнил, когда читал телеграмму от Паши с Мариной с приглашением на свадьбу. Тогда задумался о бывшей Пашиной любви и его отношениях с Евгенией Сергеевной. Как оба себя чувствуют в преддверии этого события? Вспомнил текст песни, переделал для женщины, оставшейся одной и потерявшей любовь:


Лёгкой поступью дождя уходит осень,

Жёлтый лист упал на мокрое стекло.

Ни о чём тебя никто уже не спросит-

Не волнуйся – то, что было, то прошло.


Так случилось, что совсем ещё недавно

Называл меня любимою своей.

А сегодня, как во сне, чужом и странном

Я стою одна в кругу твоих гостей.


Чужая свадьба, чужая свадьба,

Случайный взгляд, распахнутая дверь.

Чужая свадьба, чужая свадьба,

Ну вот и всё – женатый ты теперь.


– Последнюю ты написал про нас с Женей? – глухо спросил Павел, опустив голову.

– Про всех женщин, оставшихся одними, – пожал я плечами, не отрицая очевидное.

– Знаешь, почему-то я чувствую себя предателем, несмотря на то, что произошло, – признался друг все так же глухо.

Вероятно, чувства к бывшей подруге так и не угасли у парня. Я вздохнул, не зная, что сказать. Взрослые люди, советы посторонних не уместны, а это жизнь, где есть встречи и расставания. Евгения Сергеевна сама виновата, что потеряла любовь.

– С песнями сам распорядишься, кому и за сколько, – сообщил другу. – У меня пока нет возможности продавать в Москве или еще где, – признался я. – Связь с Анной из областной филармонии осталась у тебя? Про Севу не спрашиваю, – поинтересовался у компаньона.

– Осталась, и с Севой, и с Анькой, – отмахнулся друг.

– Ты заметил, что некоторые песни для женщин? У вас в ансамбле девчата, вроде, иногда поют? – поинтересовался я.

– Заметил. Поют, – кивнул и усмехнулся друг.

– Тогда вашему ансамблю предлагай за тысячу, но отдавай не меньше, чем за семьсот пятьдесят рублей, а областным музыкантам за три, но отдавай не меньше, чем две с половиной, – проинструктировал я его.

– Да! – вспомнил Павел и метнулся к своему стеллажу с документами. – Вот твои деньги за те песни! – протянул мне стопку купюр.

– Я уже и забыл про них, – признался я, испытывая удовлетворение, так как в последнее время чувствовал себя неуверенно, ограничивая себя в тратах. – Ты забрал свою долю? – с подозрением спросил у него, зная Пашино бескорыстие.

– Забрал, – почему-то смутился он.

– Знаешь, как Сева поднялся на твоих песнях? Популярен стал в особых кругах, не меньше, чем Аркаша Северный, – оживился друг, уйдя от неприятной для него темы денег и отношений с бывшей подругой.

– А Анна? – заинтересовался я.

– Вот с ней, почему-то такого нет. Споет новое, прозвучит и все. Через некоторое время ее уже не помнят и не крутят, – сообщил он, удивляясь.

Потом с музыкантом долго работали над мелодиями, а вскоре пришла Маринка с заметным животом.

– Взрослеешь, мужаешь, красавчик! – оценила она меня, поцеловав по-дружески в щеку. – От девчонок, наверное, отбоя нет? – предположила по-женски.

– «Где уж нам, гусарам девок завлекать, дай Бог отбиться!» Держусь пока, – отшутился я и все рассмеялись.

Занимались с Пашей, пока ему не потребовалось опять бежать на какую-то шабашку. Оставил ему тексты. Мелодии он записал, потом сам доработает. Марине я повторил рекомендации о ценах, а то Паша может не потянуть в торговле и отдаст песни за бесценок, а она, похоже, взяла семейный бюджет в свои руку и своего не упустит.

Шел домой, потом добирался до Гульки, а сам все размышлял о творчестве и музыкантах. Почему одни становятся популярными на долгие годы, а другие вспыхнут, как звезды на некоторое время и погаснут? Стоит ли мне самому связываться с эстрадой? Голос и слух у меня есть, играть на гитаре умею, мог бы, казалось, выступать с группой, перепевая «свои» песни. Но, как всегда дьявол кроется в деталях или мелочах. Многие эстрадные коллективы уже сложились и играют по нескольку лет. Там есть свои лидеры и солисты. Смогу ли я заставить опытных музыкантов петь свои песни и играть, как надо или, как знаю и понимаю я? Уже имею опыт общения с ленинградскими музыкантами из «Трактира» – Дворца Культуры Московского района. Сколько времени уйдет, пока я не заслужу свой авторитет и не заставлю прислушиваться к своему мнению?

Создавать свою группу с нуля? Тоже требуется время и поддержка сверху или от какой-либо организации – филармонии, института, Дворца Культуры или завода. Но и тогда это не гарантирует успех. Вспомнить того же Михаила с его «Дрейфом» из Кораблестроительного института или Пашину группу. Играют ВИА на различных мероприятиях, но выше районного и регионального уровня не поднимаются, хотя есть голоса и песни не плохие, а на республиканский и тем более союзный уровень пробиться не могут. Пашины ребята опять стали лауреатами какого-то регионального конкурса, но кто их слышит за пределами области?

Чтобы зарабатывать на эстраде, надо этому посвящать все свое время. А как же бокс, учеба, Гулька, наконец? Мне остается по-прежнему, периодически продавать песни из будущего, чтобы не нуждаться в деньгах.


Отступление. Оперативник КГБ.

Опять ничего, – молодой человек отложил в дело оперативной разработки очередную установку местного КГБ на городского музыканта, которого навестил объект. Почти две недели он торчит в этом заштатном городишке, изучая связи и контакты Соловьева, а ничего подозрительного не выявил. Местная шпана, подружка, родители, теперь музыкант. Был один подозрительный визит наблюдаемого в двухэтажный деревянный дом в Заводском поселке, когда обнаружился второй выход из подъезда, но и оттуда выскочила девушка, которую потом установили, как одноклассницу Соловьева. Парень не теряется и не довольствуется одной подругой, но это не ведет к цели, которую ему поставили начальники. Что он привезет в Ленинград? О чем будет докладывать?




Глава 10. | Шанс | Глава 12.