home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

Конец июля. Отступление. Романов. Июль

Григорий Васильевич только что вернулся из поездки по району. Попросил у дежурного помощника чая и сняв пиджак, переоделся в старую любимую вязаную кофту.

Анюта, когда-то связавшая ее давным-давно, рекомендует сменить на что-то более подходящее для первого секретаря. А ему нравится эта. В ней свободней дышится и лучше работается. Своим запахом и воспоминаниями приносит покой и комфорт в душе.

От многокилометровой поездки, многочисленных встреч сегодня устал. Хотелось отрешиться от всех дел и немного передохнуть. Но время уже позднее, а дела не ждут. Целая стопка документов, подготовленная помощниками, дожидается на краю стола, и притягивает взгляд. Сверху по установленному порядку лежат наиболее важные документы, требующие ознакомления или принятия решения в первую очередь.

Все же решил дождаться чая, немного передохнуть и позже приступить к документам. Сегодня проезжали Антропшино. Нахлынули воспоминания военной поры. Тогда он со своей частью отходил по этой дороге под непрерывной немецкой бомбежкой из-под Луги. Попросил остановить машину и вышел. Пытался узнать знакомые места, но не смог. Все изменилось.

Первым из документов оказался Информационный бюллетень ЦК КПСС. Вчитываясь в сухие строчки, привычно делал пометки карандашом или выписки для дальнейшей проработки помощниками и работниками Обкома. Споткнулся на информации о смерти члена Политбюро Кулакова Ф. Д., отложил карандаш и откинулся на спинку кресла.

После ТОГО письма он предпринял некоторые меры, пытаясь прояснить обстановку вокруг Федора Давыдовича. Активности и явной заинтересованности проявлять было нельзя. Он раньше особо не интересовался «кремлевской кухней», обстановкой, раскладами сил между влиятельными группировками. У него были союзники в Политбюро среди региональных лидеров — Кунаев Динмухамед Ахмедович и Щербицкий Владимир Васильевич. Втроем они представляли, если не самую, но достаточно влиятельную силу. Романов знал, что друзья-товарищи по ЦК и Политбюро ревниво присматривают друг за другом, опасаясь усиления коллег или изменения расклада сил и нарушения сложившегося равновесия. Старался раньше не лезть в это болото. Ему достаточно было, чтобы успешно решались вопросы по его Ленинграду. Внезапный интерес к другому Члену Политбюро заинтересовал и насторожил бы многих. Потому пришлось действовать исподволь, больше слушая или задавая косвенные вопросы.

Сплетни, упомянутые в письме, частично подтвердились. Федор Давыдович несколько лет назад перенес успешную операцию по удалению раковой опухоли. Жизнелюб, с широкой русской душой. Любитель охоты, обильных застолий и женщин. Романов сам присутствовал на Пленуме ЦК КПСС, состоявшийся третьего июля, где работа Кулакова по курированию сельского хозяйства подверглась острой критике. Почему возник этот вопрос он так и не понял. Для этого нужно было лучше знать обстановку внутри секретариата ЦК. Таких возможностей и информаторов у него не было. «Может кто-то влиятельный убирает наиболее активных, грамотных и перспективных соперников из кандидатов на пост дряхлеющего Брежнева?» — неожиданно промелькнула крамольная мысль.

В свое время многие в стране и за рубежом с подачи Леонида Ильича прочили Романова преемником и первым кандидатом на пост Генерального. Тут же появилась в зарубежной прессе грязная сплетня про царский сервиз на свадьбе его дочери Наташки и Левы. А коллеги и товарищи пальцем не шевельнули, чтобы опровергнуть публичное клеветническое сообщение. Конечно, всякие злопыхатели с удовольствием подхватили эту ложь и понесли по всей стране. Сколько он тогда перенервничал, но молчал, соблюдая партийную дисциплину. Подошел только к всезнающему Андропову Ю. В. с просьбой разобраться с ситуацией. Тот заверил, что никто не верит этим слухам и сплетням и обещал принять меры. Однако ничего не сделал. После этого случая его уже не считали кандидатом на пост Генерального Секретаря. Репутация его, как крепкого хозяйственника не пострадала. У Леонида Ильича отношение к нему не изменилось, но многие знакомые и «друзья» отвернулись, что-то почувствовав. «Жалует царь, да не жалует псарь!» «Вот уж воистину права народная мудрость!» — мелькает мысль.

Теперь — Кулаков. Совсем недавно его тоже называли преемником, как активного и грамотного специалиста. Тут же возник вопрос по сельскому хозяйству с критикой. И вот неожиданная смерть.

О происшедшем он узнал практически сразу. Попытался выяснить по своим немногочисленным каналам, но получил противоречивую информацию. Намекали на семейный скандал и злоупотребление спиртными напитками, что не исключалось, учитывая образ жизни и человеческие слабости Кулакова. Большинство же склонялись к сердечному приступу. Читал он запутанное и многословное заключение Чазова о причинах смерти, которое ничего не прояснило.

В насильственную смерть не верилось. Но почему главные лица страны впервые нарушили сложившуюся похоронную традицию и не присутствовали при захоронении? Прошел слух, что многочисленных друзей Федора Давыдовича со Ставрополья, где тот работал продолжительное время и с других регионов, собиравшихся проводить его в последний путь, завернули без объяснения причин. Умный поймет.

Казалось, что кто-то влиятельный в ЦК дирижирует невидимым оркестром, создавая неблагоприятную обстановку вокруг отдельных перспективных и деятельных руководителей. Расчищают для кого-то путь к трону? Кто это может быть?

Андропов? У него достаточно возможностей в стране и за рубежом, чтобы запустить и подогревать порочащие слухи и сплетни. В Политбюро он входит во влиятельную группировку силовиков, но сам находится не на самых первых местах. К тому же вряд ли имеет влияние на Секретариат ЦК.

Самая информированная там фигура — Черненко. Вот без кого не готовится ни один партийный документ. Тот знает все о «мышиной возне» в недрах партии и сам способен организовать создание неблагоприятного ореола против неугодного человека. Но Черненко — только исполнитель. Он не способен на самостоятельную игру. Решения принимает кто-то другой, более влиятельный. Таким человеком может быть только Брежнев. Только его распоряжения или желания Черненко будет выполнять безоговорочно. Или группа влиятельных «товарищей», имеющих влияние на дряхлеющего Генерального Секретаря и способных проводить собственную политику внутри партии.

Когда Леонид Ильич после перенесенного инфаркта, попросился на пенсию, ближайшие верные соратники дружно отговорили его. Вероятно для того, чтобы остаться при власти и обделывать за спиной Генерального Секретаря свои делишки, не связанные с интересами партии и страны.

«О чем приходится думать! — поймал себя на мысли Романов, — вместо того чтобы заниматься вопросами своей области и города». Он не понаслышке знал положение в промышленности, сельском хозяйстве и экономики страны в целом. С удовлетворением отмечал стабильный рост промышленности и сельского хозяйства в своей области. После той злополучной сплетни он вплотную занялся проблемами региона и немало в этом преуспел. Наверху и внизу это видят и отмечают. Но в первую обойму лиц, управляющих партией и государством, его вряд ли допустят.

«Вряд-ли я стал интересоваться обстановкой в верхах, если бы не то, злополучное письмо», — опять мысленно отметил. Что же теперь делать? Романов подошел к сейфу и достал одно из писем. Вновь вчитался в немногочисленные строки, хотя знал содержание, наверное, наизусть. Автор просит о встрече. Хочет чего-то сообщить. Опасается прослушки. Не хочет, чтобы о нем знали посторонние. Почему этот Соловьев выбрал его, не самого влиятельного в Партии человека? Может действительно знает чего-то? А если подобные письма поступили не только к нему? Или это чья-то хитрая игра, в которой ему отводится неблаговидная роль «пешки», конечной цели которой он знать не будет? Вопросы без ответов. Вероятно, встреча с этим информатором может многое прояснить или больше запутать. Все-таки то, о чем тот сообщал, подтвердилось. Что еще может сообщить Соловьев и что ему с этими знаниями делать?

А если ничего не предпринимать? Как будет действовать Соловьев? Снова будет тайно передавать письма ему или выберет другого руководителя? Но ведь он упоминал о сведениях, касающихся меня? Значит необходимо вызывать его на беседу. Может оказаться, что Соловьев и посыльный, судя по его возрасту, разные люди. Каких только уникумов не бывает в нашем народе? Желательно предварительно изучить круг общения ЗНАЮЩЕГО, род деятельности и интересы. Тогда и принимать решение.

Поводом для встречи может быть вариант предложенный Соловьевым. Скрытую встречу организовать трудно, но возможно. Первый секретарь Обкома и Член Политбюро, все-таки публичная фигура и всегда окружен помощниками, охраной и обслуживающим персоналом. Любое его незапланированное действие или распоряжение, выбивающееся за привычные рамки, вызовет неподдельный интерес окружающих. Это не встреча с любовницей. Значит необходимо искать другие пути.

Кому поручить деликатное задание изучить жизнь и окружение Соловьева? Исполнителей много, но довериться никому нельзя. Нельзя посылать официальный запрос. Если на родине информатора о нем ничего не знают официальные власти, то запрос из другой области заставит обратить на него особое внимание. Что нежелательное про него могут узнать? Соловьев, явно этого не хочет. Надо бы все это обдумать не торопясь.

Романов вернулся к изучению Бюллетеня. Он был уверен, что найдет выход.

Несколько дней, занимаясь делами Романов, постоянно возвращался мыслями о действиях в отношении Соловьева. Наконец начал вырисовываться некоторый план. Чтобы наиболее полно собрать все сведения, надо посылать двух человек. Один будет действовать по официальным каналам. Это может быть один из помощников. Другой должен быть со стороны, желательно с опытом работы в «органах», чтобы умел собирать информацию по другим каналам, в том числе неофициальным.

Григорий Васильевич присмотрелся к своему основному помощнику Виталию Михайлову. Работает с ним уже около двух лет. Молод. Инициативен, умен и общителен. Пока не женат. Умеет держать язык за зубами. (Других не держат помощниками). Видимо придется его отправить в командировку в Москву (отвезет кое-какие бумаги), а на обратном пути заедет в городок Соловьева.

Другим кандидатом после тщательного обдумывания был отобран давний знакомый еще с военной поры Ксенофонтов Петр Петрович. Оба служили в одной дивизии и обороняли Ленинград. Сошлись и познакомились ближе на встрече участников обороны Ленинграда. Узнали сослуживцы друг друга сразу. Оказалось, что и работали на одном Судостроительном заводе имени Жданова А. А. Романов — в конструкторском бюро, а Ксенофонтов — в Первом отделе. Сошлись характерами и взглядами на жизнь. Стали если не друзьями, то близкими и хорошими знакомыми. Даже отмечали семьями некоторые праздники. Тогда он и узнал, что Петр Петрович начал воевать еще с Финской войны. Был обморожен. В Великую Отечественную воевал в дивизионной разведке. Повезло, выжил. Был несколько раз ранен. Награжден орденами и медалями. В партию вступил тоже, как и Романов во время войны. После войны продолжил службу в МГБ, затем в КГБ. После Хрущевской реорганизации армии и силовых органов попал под сокращение. В тот период было сокращено до пятидесяти процентов сотрудников органов безопасности. В период службы обеспечивал оперативное прикрытие военных промышленных предприятий, поэтому и устроился после сокращения из органов на одно из них. Затем Романова перевели на партийную работу и зарождающаяся дружба прервалась. Обменивались только открытками на праздники. А потом и это прекратилось.

Где-то был записан его телефон. «Надо найти и позвонить, чтобы договориться о встрече», — решил про себя. Если Ксенофонтов подойдет для его замыслов и согласится выполнить его неофициальное поручение, то надо будет его знакомить с Михайловым. Пусть работают в связке.

Работать в чужом городе будут под предлогом изучения жителя того города — Соловьева Сергея Владимировича. Соловьев привез в Ленинград свою песню, посвященную блокаде. Случайно помог обезвредить маньяка, который много лет терроризировал город. В Обкоме принято решение поощрить Соловьева за помощь милиции. Для этого и приехали, чтобы изучить и не поощрять недостойного. По результатам их проверки в Обкоме будут принимать решение. Почему деятельность маньяка держалась в секрете, знающим людям будет понятно. Поэтому и роль Соловьева в поимке преступника держится в секрете.

Интерес к Соловьеву Ленинградского Обкома из-за одной, даже хорошей песни опытным аппаратчикам и сотрудникам органов будет подозрителен.

Попросил помощника найти домашний телефонный номер, сообщив данные Ксенофонтова. Вечером, несмотря на позднее время позвонил и договорился о завтрашней встрече у того дома. Петр Петрович, если и удивился позднему звонку «хозяина» Ленинграда, то виду не подал и обещал, отговорившись с работы, быть дома к назначенному времени.

На следующий день, прихватив помощника с пакетом с бутылкой Армянского коньяка и легкой закуской из обкомовского буфета, выехал на Ленинский проспект, где проживал Ксенофонтов. Чтобы не насторожить охрану не стал скрывать цель поездки — встреча с фронтовым другом. В машине пытался спланировать предстоящий разговор. Судя по адресу, сослуживец сменил прежнее место жительства.

Ксенофонтов практически не изменился с последней встречи, только прибавилось седины в волосах. Выглядел, как подтянутый мужчина средних лет, полный сил, моложе своего возраста. Романов знал, что Петр Петрович старше его на три года.

В прихожей обменялись крепким рукопожатием и, подумав, обнялись. Представил Михайлова хозяину, и прошли по его приглашению в комнату. На журнальном столике уже стояла приготовленная бутылка водки, тарелочки с нарезанным лимоном и другими закусками. Михайлов, по знаку Романова выставив на столик привезенное, посмотрел вопросительно на начальника.

— Через час подойди, — распорядился.

Григорий Васильевич оглядел по казарменному выглядевшую комнату, без следов присутствия женщины. Подобный порядок, когда ничего лишнего нет на виду, может поддерживать только одинокий мужчина. Лишь фотографии на стене напоминали о былой семейной жизни хозяина. Ксенофонтов на недоуменный взгляд гостя развел руками и сообщил:

— Пять лет назад схоронил. Рак.

— Да, время. Прими мои соболезнования, — смущенно пробормотал Романов и принялся открывать водку. — Царствие небесное, — первым поднял рюмку.

Он чувствовал неловкость, что из-за работы потерял связь с хорошим человеком, а только когда понадобилось, вспомнил про него. Не чокаясь, выпили.

— Как живешь, Петр Петрович? Как здоровье? Дети? — поинтересовался после первой.

— Все в порядке Григорий Васильевич. Работаю. Скриплю помаленьку. Пенсии дожидаюсь, — отвечает с грустной улыбкой.

— Давно мы не встречались. Все дела …, — задумался высокопоставленный гость и продолжил интересоваться: — Ты все так же на судостроительном?

— Куда деваться? Там, только в юридическом отделе тружусь, старшим юридическим консультантом, — отвечает хозяин и разливает по второй.

— Чего так? — удивляется Романов.

Работа в Первом отделе ему казалась более престижной для бывшего сотрудника КГБ.

— Попросили, — отвечает без объяснения причин.

— Так ты еще в действующем резерве находишься? — догадывается Григорий Васильевич.

— Ты же знаешь, что у нас бывших не бывает. Как при лысом сократили, так и числюсь, — грустно сообщает.

Романов по долгу службы знал, что наряду со штатными сотрудниками КГБ существует многочисленный контингент бывших сотрудников, которые выполняют те же функции по охране интересов государства, работая на должностях гражданских специалистов на предприятиях и в организациях внутри страны и за рубежом. Эти сотрудники числились в действующем резерве КГБ.

— Почему туда? — не понимает гость.

— Разбаловался народ. Расслабился. Жить стали хорошо и спокойно. А некоторые хотят жить еще лучше. Хапают и ртом и ж…пой. Не боятся ничего. Совсем страх потеряли. Сталина на них нет. Ты же знаешь — наш завод строит суда на экспорт. Поставляем в страны СЭВ и дальнего зарубежья. Зачастую необходимо юридическое сопровождение поставок. А это валюта, импорт, спекуляция и контрабанда. Капиталистические соблазны. За каждую командировку такие бои разворачиваются! Ты представить себе не можешь. Наши юрконсульты — «белая кость». Рабочих и простых инженеров ни во что не ставят, — в сердцах высказался Петр Петрович о наболевшем.

— Узнаю Петра Петровича, — с улыбкой отметил Романов и уже серьезно отметил: — У меня тоже хватает любителей красивой жизни и роскоши. Борюсь по мере сил и возможностей. Только все равно с каждым годом таких становится все больше и больше. Сколько старых друзей потерял, когда сынков пинком под зад гнал с должности. А чего на меня обижаться? Воспитывать надо было своих отпрысков в свое время, — закончил с раздражением. — Ты надеюсь, не поверил слухам о царском сервизе на свадьбе Наташи? — поинтересовался у старого друга.

— Если бы я тебя не знал, — отмахнулся.

Замолчали, задумавшись каждый о своем. Романов не знал, как приступить к своей просьбе. Наконец, хозяин заметил нерешительность гостя, пошевелился в кресле и предложил:

— Говори уж, Григорий Васильевич, зачем тебе понадобился старый волк, который одной ногой на пенсии. Ведь не просто так вспомнил обо мне и заставил прогуливать работу.

Не сразу высокопоставленный гость заговорил, все еще сомневаясь.

— Ты слышал про маньяка, который несколько лет насиловал девочек, прикрываясь удостоверением сотрудника милиции? — спросил Романов вместо ответа.

— Я считал, что это слухи. Как о привидениях Петра или одноглазого Потемкина на Невском, — удивился Петр Петрович. — Что, действительно есть такой? — заинтересовался, подавшись вперед.

— Был, — думая о другом сообщил гость и продолжил: — Петр Петрович, я хотел, чтобы ты выполнил мою неофициальную просьбу. — Скажи мне правду, пожалуйста! Ты обо всем должен докладывать своим кураторам? — задал неожиданный некорректный для сотрудника органов вопрос.

Услышать подобное от Члена Политбюро Ксенофонтов не ожидал и растерялся. Поднялся и подошел к окну, раздумывая, как ответить. Повернулся и, глядя в лицо Романова уверенно сообщил:

— Если я узнаю о чем-то, наносящем вред государству, то сообщу обязательно. О том, чем я занимаюсь в свободное от работы время, докладывать не обязан. Надеюсь, ты Григорий Васильевич не попросишь совершить чего-то незаконное. Хотя ради Родины готов и на это.

— Ради Родины и Партии, я готов отдать жизнь, — торжественно заявил Романов. — Я о другом хотел тебя попросить. Мне неофициально поступило письмо от некоего Соловьева, проживающего в небольшом провинциальном городке другой области. В нем он сообщил про Ленинградского маньяка, которого наша милиция не могла поймать несколько лет. Его жертвами стали несколько десятков девочек у нас и в других городах Союза. Благодаря этому сообщению маньяк задержан. Соловьев так же сообщил, что придумал песню «Дорога жизни» и хочет подарить ее городу. В письме были стихи о блокаде. Я не большой специалист в поэзии, но эти стихи меня тронули. Но не это главное. Я решил поощрить этого человека, и мне хотелось бы предварительно узнать о нем все. Вдруг тот окажется сообщником маньяка или не достойным награды. Действовать желательно, не привлекая внимания самого Соловьева. Тебе, как оперативному работнику это не составит труда. Я мог бы попросить тебя перейти на работу в наш аппарат Обкома, но думаю, не все зависит от тебя в выборе места работы.

Ксенофонтов вновь задумался, глядя на Романова.

— Это письмо можно отправить на экспертизу? — поинтересовался.

Григорий Васильевич в ответ только развел руками. (Понимай, как хочешь).

— За этим Соловьевым еще что-то есть? В письме было еще что-то? — сложил дважды два бывший оперативник. — Ты не все мне говоришь, Григорий Васильевич. Если бы все было чисто, то ты не обращался бы ко мне, а поставил задачу Большому дому.

— Сам не знаю, а хотелось бы выяснить. Вот и прошу тебя взяться за это дело неофициально, так как верю тебе, — с раздражением высказался Романов, промолчав о письме.

Подумав, Ксенофонтов предложил:

— Официально тоже не помешает собрать все о субъекте.

— Для этого в тот город поедет Виталий, — проинформировал Первый секретарь, кивнув в сторону двери, — он будет выяснять в Горкоме, на работе и в прочих местах. Сами потом определитесь. Ну что, берешься Петр Петрович? Сможешь с работы отпроситься на несколько дней?

— Эх, давно я в отпуске не был! — воскликнул, потирая руки бывший оперативник. — Когда надо ехать? — поинтересовался.

— Чем быстрее, тем лучше, — отозвался Романов.

Что-то, прикинув про себя, Ксенофонтов сообщил:

— Смогу выехать через два дня. — Где этот город? — поинтересовался, доставая Атлас автомобильных дорог СССР.

— Какие вам там могут понадобиться документы? Сколько тебе выдать денег? Пятьсот рублей хватит? Ты, что на автомобиле собрался ехать? — посыпались вопросы хозяину, увлеченно водящему пальцам по автомобильным маршрутам.

Ксенофонтов оторвался от атласа:

— Нам может пригодиться справка, что такой-то выполняет поручение Обкома и всем госучреждениям рекомендуется оказывать всестороннюю помощь. Ну, ты знаешь такую форму.

Удостоверения у меня на все случаи жизни есть. Как знал, что могут пригодиться. Запасся в свое время.

Денег не надо. Свои некуда тратить. На треть от получаемого в месяц живу. Хватает.

Поедем на моей машине. Есть у меня двадцать четвертая «Волга». Прикупил по случаю по заводской квоте. А то подчиненные все на автомобилях, один я на автобусе на работу езжу. Купил, а оказалось, что и ездить некуда. Не охотник, не рыбак, не грибник и не дачник я. Стоит в гараже. А на работу, как ездил на автобусе, так и езжу. Стар, я стал, чтобы ноги топтать, пусть и по небольшому городу. Там ведь машину для оперативных нужд не попросишь?

Смеется, а потом вдруг серьезно спрашивает:

— Григорий Васильевич, а если мы раскопаем чего-то про этого Соловьева? Что будешь делать?

— Сообщите мне. Будем решать. Если уголовное что, то проинформируем местную милицию или от нас вышлем бригаду для задержания. Если политическое, то КГБ. Покрывать преступника не собираюсь, — твердо заявляет Романов. — Михайлов с тобой не поедет. Его я направлю в Москву с документами, а на обратном пути он свернет в тот город. Договоритесь, где и когда вам встретиться, — сообщает дополнительно.

— Разумно, — соглашается оперативник.

Выпили по стопке, отметив заключенное соглашение, и дождались пунктуального Михайлова, вспоминая о прошлом.

Романов объяснил тому задачу, особо отметив, что не требуется раскрывать перед местными властями роль Соловьева в задержании преступника, так как многолетняя деятельность преступника скрывалась от населения по понятным мотивам. Послушал, как старый оперативник инструктирует молодого партийного аппаратчика.

Расставаясь друзьями как прежде, выпили на посошок. Романов вышел из подъезда, посмотрел на серое Ленинградское небо и облегченно вздохнул.


Лагерь. Конец смены. | Подготовка к исполнению замысла | Отступление. Ксенофонтов. Июль.