home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Сколько пробыл во тьме, я и сам не понял. Вначале чернота стала меняться на серость, та светлела до тех пор, пока не появилась яркость. Стали проявляться контуры, улучшилась четкость. И вот я уже мог видеть, что сижу в кресле в большой комнате. Три высоких окна с одной стороны и два с другой насыщенно заполоняли пространство светом.

Передо мной стоял круглый стол, окруженный еще двумя такими же креслами. В углу между окнами находился письменный стол с настольной лампой. Позади него выглядывала длинная пушистая пальма. Напротив них в другом конце комнаты возвышался невысокий шкаф. Наверху стояла модель парусника под стеклянным колпаком. Рядом на стене висела пара картин с пейзажами. Вся мебель антикварного вида, ажурная, но не слишком. Все, что находилось позади, я не мог видеть.

Попытки пошевелиться не дали желаемого результата. Все тело свел непонятный паралич, отчего оно категорически отказывалось подчиниться разуму. Хоть я его и видел под собой, но абсолютно не чувствовал.

Перед моими глазами по-прежнему висела табличка, показывающая время. Часы приближались к девяти утра. Выходит, я пробыл в отключке без малого два часа. И что со мной произошло? Я попытался вспомнить, но все оказалось тщетно, даже перстень не смог в этом помочь. Сплошная длинная чернота с того момента, как вырубился, и по сию пору.

Не сразу я разглядел около дальнего окна мальчика лет десяти, смотревшего куда-то на улицу. Его статы мне вообще не отображались, будто бы его вовсе не существовало. Он обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Пришли в себя, Тимофей? — спросил он как-то совсем по-взрослому.

Только сейчас, после его слов, я почувствовал побежавшее по телу волнами легкое покалывание, а следом расплывающееся тепло. Я, наконец, смог почувствовать собственное тело и пошевелиться. Руки, ноги, шея словно ожили, начав двигаться.

Мальчик приблизился и скромно сел напротив меня. Несмотря на невысокое кресло, его ноги еле доставали до пола. На нем был серенький костюмчик, белоснежная сорочка и галстучек, покроя, вероятно, еще позапрошлого века. Светлые волосы были аккуратно по-детски прилизаны на бочок. Он напоминал ребенка, перемещенного незнамо как в наши дни из далекого прошлого.

— Где я?

— Вы шли к Мастеру, и пришли ко мне.

— А вы кто?

— Меня зовут Савватий. Я Мастер.

На его детском лице были на удивление взрослые черты. Его умные и спокойные глаза смотрели на меня в упор. Уловив мое удивление, он снисходительно улыбнулся.

— Когда я достиг уровня Мастера, мне было двенадцать лет. С того времени я больше не добавляю себе возраст. Мне не хочется становиться взрослым. Пусть хотя бы внешне… Вы можете вернуть себе тот облик, в котором хотите быть. Если чего-то опасаетесь, надеть трилистник, — указал он глазами на стол.

После его слов я заметил свою маленькую брошь, лежащую одиноко на столе. Я нагнулся взять ее и заметил позади себя человека. Это оказался мужчина, сорвавший с меня трилистник. Он стоял подобно манекену чуть в стороне по стойке смирно, даже не моргая. Я нацепил брошь себе на грудь. Бирюзовая волна пробежала по всему телу, вернув моему облику настоящий вид. Руки тут же помолодели.

— После того, как вы так нагло вторглись ко мне, я хотел вас сдать людям Вогана Пирса, но, почитав вас, изменил первичное мнение.

— А вы разве с ним знакомы?

— Конечно, — спокойно ответил он и, видя мое удивление, продолжил, — я понимаю, что о закрытых Мастерах у вас сложилось неверное представление, сформированное под воздействием россказней Бережного и наместницы Катерины. Но это не соответствует действительности. С каждым повышением уровня открывается следующая ступенька в познаниях. Иногда они идут вразрез с ранее полученной информацией. Неужели вы допускаете возможность для одного Мастера сидеть под боком у другого, и чтобы они друг о друге не узнали? Нет, конечно. Мы давно знакомы и в силу необходимости поддерживаем отношения.

— Но как же…

— Боюсь, вы имеете малое представление о Мастерах. Сейчас я попытаюсь расширить ваш кругозор.

Савватий убрал от меня взгляд и посмотрел на стену, где висели картины. Она волнами зашевелилась и начала исчезать. За ней появился берег моря. Картинка казалась абсолютно реальной. Я даже почувствовал легкое дуновение ветерка, запах соли, услышал доносившиеся оттуда крики чаек. Савватий встал с кресла и просто вышел через образовавшийся проем на берег. Там он призывно оглянулся, приглашая меня последовать за ним.

Изумленный, я двинулся в проем. Пол был чуть выше, чем усыпанный мелкой галькой берег. Стоило наступить на нее, и она захрустела, развеивая мои сомнения в ее действительности. Сделав пару шагов, я оглянулся и еще больше удивился. Портал в квартиру Мастера походил на плоский экран. За ним возвышалась гора, обросшая густыми джунглями и увенчанная острой скалой. С правой и с левой стороны берега виднелись длинные каменные выступы, образующие бухту.

Не доходя до воды, Савватий остановился. Волны нешумно, с лаской прибегали к берегу и так же уходили обратно.

— Этот остров посреди океана создал я, — начал Савватий, вглядываясь в горизонт. — Невозможно все время усидеть в четырех стенах. Вначале мне хотелось сделать берег больше…

И тут вода у берега стала каменеть, единой монолитной волной уходя дальше от берега, тем самым образовывая громадную необъятную глыбу. Та принялась лопаться и крошиться, создавая точно такую же гальку.

— …Потом мне хотелось сделать берег небольшим, чтобы волны доходили прямо до зелени… — продолжил как ни в чем не бывало Савватий.

Галька новоиспеченного берега дружно заколыхалась огромной волной и стала буквально таять на глазах, превращаясь в воду. Я очумелыми глазами смотрел, как она и подо мной стала исчезать. Ноги начали проваливаться вниз, и я очутился почти по колено в воде. Невысокие волны теперь устремлялись к новому берегу.

— …Но в итоге я остановился на среднем варианте.

Теперь вода снова принялась каменеть. Ноги несильно зажало почти по колено. Камень тут же стал превращаться в гальку. Пришлось с усилием из нее выбираться.

— В этом месте не бывает больших волн, штормов и ураганов, а дождь идет, когда мне этого хочется, — с детским озорством в глазах он посмотрел на меня. — Иногда я делаю свой остров обитаемым…

В этот момент из моря бесчисленной тучей стали выбегать маленькие крабики. Торопясь, крохи в спешке перебирали своими ножками, устрашающе выставив вперед клешни. Как по команде оббегая нас, они устремлялись дальше вглубь острова.

— …Когда мне хочется, тут летают самолеты, мимо проплывают корабли…

Из ниоткуда в небе над нами появился громадный самолет. Громко шумя мощными двигателями, он низко пролетел над островом, слегка меня оглушив. Вблизи берега в одно мгновение возник белоснежный многопалубный лайнер. Проплыв мимо нас, он на прощанье подал долгий гудок и тут же исчез вместе с летевшим в небе самолетом и армадой спешащих на берег крабов, оставив после себя легкую дымку.

— …Уровень Мастера предоставляет неограниченные возможности. Почти. К примеру, взять солнце. Я могу менять погоду, как мне заблагорассудится, но ничего не могу поделать с этим светилом. Равно как и со временем. Сколько бы я ни желал вернуть прошлое, это не в моих силах. Вы уже видели моих помощников. Они мертвецы. Благодаря своим возможностям я могу поддерживать функционирование их организмов, но не в силах создать из них полноценных людей. Сознание, называемое душой, их давно покинуло. Они в состоянии выполнять лишь простые команды. Для более сложных задач мне приходится брать управление над ними на себя. Несмотря на кажущуюся всесильность, мы не боги и остаемся людьми. Для того, чтобы сделать что-то, нам приходится лично приложить усилия. Мы можем создавать что-нибудь неодушевленное, и оно будет работать. Мы даже в состоянии создать живые организмы, но лишенные сознания, они будут всего-навсего грудой никчемной органики. Наподобие этих крабов, бегущих в одном направлении. Только поселившееся в теле сознание или же, как принято называть его в этой системе — индивидуум, заставляет их ожить.

— Получается, и в животных?..

— Получается, и в животных, — повторил он и снисходительно улыбнулся.

Несмотря на детский облик, его серьезность придавала чертам лица взрослость. Этот контраст, смущавший меня первично, теперь уже был незаметен. Я полностью осознавал стоявшего передо мной взрослого, умудренного длинной жизнью человека, пусть и с внешностью ребенка.

Солнце уходило все дальше к закату. В этом месте планеты наступил вечер. Савватий, немного пройдясь, остановился, и на берегу появился круглый столик, а вокруг него три кресла, точно такие же, что были в его комнате. Жестом он пригласил присесть.

— Когда была создана эта игровая система, внутри нее были помещены инженеры, впоследствии названные, как вы знаете, стражами. В их обязанности входило тестирование и доработка игры изнутри. Допуском к работе по изменениям служили перстни. Эти маленькие артефакты подобно ключам позволяют проникнуть в систему и вводить всяческие необходимые коррективы. При этом, подобно обычным игрокам, существовали три уровня допусков. После того, как двери в мир создателей закрылись, и стражи уже не могли выйти как раньше, игровая система прировняла их ко всем игрокам, и уровни допуска стали соответствовать уровню игроков. Таким образом, тем, кому выдался шанс заполучить перстень и возвыситься до уровня Мастера, открылись громадные возможности. Но мы все, по сути, так и остались обычными людьми, несмотря на кажущуюся всесильность. Поэтому кто-то быстро пресытился такой жизнью и угомонился, а у кого-то желание управлять миром не проходило столетиями. В силу моральных внутренних принципов, заложенных в каждом из нас, некоторые, даже заполучив уровень Мастера, не хотели властвовать над другими людьми. Они противились насилию, греховности, порокам и просто отрицали для себя мирскую жизнь и принимали решение уйти, можно сказать, в себя. С этого момента мир игры для них больше не существовал. Они-то и становились закрытыми Мастерами. Живя в гармонии с собой, отшельниками, они к большему не стремятся и ни во что не ввязываются. Это было понято и принято остальными Мастерами. Поэтому закрытые Мастера стали чем-то вроде монахов-отшельников и являются неприкасаемыми. Они не молятся, а скорее желают себе и другим, живущим в игре, чтобы все это поскорее закончилось. Мой отец лишь к концу жизни вспомнил о необходимости завести потомство, поэтому я с детства носил свой перстень и привык к нему и тем возможностям, что он дает. Отец спешил передать мне все, что умел и знал. Когда я стал Мастером, время отца подошло к концу. Он покинул игру, а я осознанно сделал выбор стать отшельником.

— А как же все эти разговоры, что Мастеров вылавливают, истребляют? — не унимался я, чтобы хоть как-то мои познания срослись с ранее полученными знаниями. — И зачем вы тогда прячетесь и запутываете к себе следы? Столько сил ушло, пока вас нашел.

— А чтобы абы кто не донимал расспросами, — засмеялся Савватий. — Охота на закрытого Мастера наступает в том случае, когда он не сдерживает взятых обязательств. Когда, заявив о своем отречении от мирских дел, он начинает плести собственные интриги. Или же когда кто-то получает такой уровень вне установленных правил.

— А для этого существуют какие-то правила? — изумился я.

— Конечно. Неужели ты думаешь, что в игровой системе всякому дозволяется пользоваться перстнями? Тогда бы здесь давным-давно все разнесли. По этой причине и была придумана служба у Мастеров. Столетие, и ты получаешь Продвинутый уровень, еще триста, и ты можешь дойти до верха. Смыслом всего является воспитать следующего Мастера, который бы сменил ныне действующего. Лучшего тот оставляет, а остальных отправляет на выход из игры. К тому же все это время обладатель перстня находится под наблюдением своего Мастера, чтобы он не наделал глупостей и учился. Помимо изучения возможностей перстня необходимо обучаться политике. Ведь Мастеру потом потребуется каким-то образом еще выживать в этом мире, где не только у него есть такие возможности. Взять вас, к примеру. Мне понравились ваши безрассудные поступки, сам бы я на такое никогда не решился, да и не смог бы в силу полученных наставлений. Но если каждый начнет делать подобное?

— Но я же… — попытался оправдаться я.

— Я понимаю ваши позитивные стремления, но, тем не менее, в этом мире тогда начнется хаос. Игровая система это же, по сути, машина, и как ее запрограммируешь, так она и будет работать. А если таких «программистов» получится множество, и каждый будет вводить массу противоречащих друг другу команд?

— Понятно… Машинка сломается…

— Скорее не машинка сломается, а Создатели отключат возможность коррекции системы изнутри, и наши перстни превратятся просто в бесполезные украшения.

— Но почему бы Мастерам не объединить свои усилия и не сделать мир лучше, гуманнее, человечнее?! — возмутился я.

— Вы думаете, только вам это пришло в голову?! Вздор… Это уже тоже когда-то проходили, причем последний раз недавно, примерно триста лет тому назад. Клан Львов взял верх над остальными, организовав их объединение под своим началом в альянс. И действительно, жизнь в игре заметно улучшилась. Я имею в виду, для обычных людей. Но это не смогло просуществовать долго. И в этом вина не Мастеров, а самой системы. Сперва начали распространяться повсеместные неурожаи, их сменили невесть откуда взявшиеся болезни. С большим трудом, но Мастера справились и с этой напастью. Тогда система пошла на решительные меры. Она пустила полюса в движение, и начались глобальные катастрофы: непрекращающиеся дожди, ветры, переходящие в смерчи и ураганы, землетрясения и прочее, прочее, прочее… Если в одном месте начались холода, которых там никогда не было, то в другом начиналась немыслимая жара, иссушающая всю влагу. Всем Мастерам стало очевидно, что игровая система противится улучшению жизни людей. И если все не повернуть вспять, движение полюсов продолжиться, пока они не сменятся. Это означало умерщвление большей части всего живого на земле. И таким образом игровая система устроит перезагрузку. Из-за этого в альянсе произошел раскол. Небольшой тогда еще клан Орлов воспользовался этим, начав маленькую победоносную войну. Их взгляды по возвращению худшей жизни людей на земле, дабы Создатели не завершили в игре перезагрузку, нашли слишком много откликов. Как только альянс пал, прекратились все катаклизмы.

— А что, если игровая система просто устроила для человечества этими катаклизмами последнее испытание? — озвучил я появившееся предположение.

— А что, если игровая система тем самым сделала последнее предупреждение? — по-детски усмехнулся Савватий, вскинув свои маленькие ручонки. — Желания рисковать всем и вся ни у кого не было.

— Так почему тогда об этих катастрофах ничего не известно?

— Зачем?! Чтобы всем стала известна причастность к этому Создателей?! Это основа нашего мира! Она должна быть непоколебима! Мастера приняли решение закрыть эту информацию и вернуться к прежнему порядку. Былые распри между кланами получили новое дыхание.

Солнце почти ушло за горизонт. Лишь крохотная его часть пока еще виднелась на горизонте, не давая острову окончательно погрузиться в ночную тьму. Небо в этом месте было удивительно чистое, россыпь ярких звезд уже загорелась на нем.

Савватий встал и направился к открытому порталу, оттуда к нам лились отблески солнечного света. Я последовал за ним. Подумав об оставленных креслах и столике, я обернулся, но те уже исчезли, словно их там вовсе не было.

В комнате Мастера все было по-прежнему: в центре стояли все те же кресла и столик. Используемый Савватием мертвец продолжал истуканом стоять у двери. Я вошел в комнату, и проем вновь стал обретать форму стены. Мастер сел на прежнее место и пригласил меня присесть напротив.

— Видимо не только я оценил ваш порыв по массовому исцелению, но и Воган Пирс. Не зря же он вам предложил службу у себя, разглядев в вас потенциал. Обычно Магистру служат родственники членов клана, которые проходят посвящение. Чужаков редко кто к себе зазывает. Вы, Тимофей, мне понравились еще тем, что, заполучив перстень, не стали воплощать свои личные мечты и низменные потребности, как большинство кому случайно доставались перстни, а выбрали наиболее верный путь — устремились понять устроенность нашей реальности. По этой причине я с вами говорю и по этой причине я намереваюсь вам помочь.

— Так вы расскажете, как можно заполучить уровень Мастера?!

— Каждый Мастер, раскрывая эту тайну очередному претенденту, несет за него ответственность. Никому не нужен очередной сумасшедший Мастер, коих уже было тьма. Прежде, чем дать вам эту возможность, я должен узнать о ваших дальнейших планах.

— Вот что-что, а оставаться здесь дольше необходимого я не собираюсь. Как только это будет возможно, я сразу покину игру.

— Как вы думаете, зачем я остаюсь в этом мире и не покидаю игру? — задумчиво произнес Савватий. — Почему остальные закрытые Мастера продолжают жить отшельниками? Почему открытые Мастера тоже не стремятся отсюда сбежать? Думаете, мы просто так высиживаем здесь тысячелетие?

— С открытыми Мастерами я еще могу понять — они играются во власть имущих, но зачем вы продолжаете здесь высиживать, честно говоря, я вообще не очень понимаю.

— И вот сейчас мы подошли к самому главному…

Савватий задумчиво посмотрел в сторону, будто собираясь с мыслями, и спустя минуту продолжил:

— Для начала нужно понять, что есть эта игровая система и как она работает. В каждом из нас скрыт разум. На самом деле мы много знаем, причем намного больше, чем даже сами можем предположить. Игровая система блокирует наш разум и побуждает в нас нехорошие, низменные желания. Причем не абы какие или всем скопом, так бы мы не смогли это преодолеть, а строго по списку определенных задач или же, как принято называть, грехов человеческих. Целью является сформировать и закрепить в разуме решение этих задач. Так сказать, чтобы выработать устойчивость, даже неприязнь к ним. И таким образом, мы постепенно из одной жизни в другую это в себе вырабатываем. А после, когда вернемся в мир создателей, это не позволит нам впадать в греховность. Причем игровая система нас трижды прогоняет по всем задачам, с каждым разом все больше усиливая в нас эти низменные желания.

— Если смотреть на это как на идею, то неплохо…

— Вот именно — как на идею… — Савватий глубоко вздохнул, показав свое разочарование. — Но посмотрите, во что вылилась эта идея, в какую реальность! Никто из обычных людей, непросветленных знаниями, не в состоянии выйти из игры. Это для них просто невозможно. Даже если какой-то человек сможет потратить сотни жизней и при очередном рождении получить последний уровень, игровая система как в виде насмешки родит его, к примеру, удивительным красавцем, перед которым все девушки сходят с ума. Каждая будет желать ему отдаться. Совращения посыплются со всех сторон. От каждой юбки. И что он, будет терпеть? Конечно, нет. Как результат, такой индивидуум очень быстро наберется греха в виде блуда. Стоит пороку достигнуть максимума, система тут же примет меры к умерщвлению этого индивидуума и перерождению его с пониженным уровнем. Даже если у него не будет иных грехов, после нового рождения старый грех не списывается, а немного понижается, чтобы у индивидуума была возможность его преодолеть. А мы уже знаем, если какой-то из них выше 50 %, то с таким грехом невозможно справится, он тяготит и заставляет вновь и вновь грешить в том же направлении. Убийца начнет искать для себя очередную жертву, распутник продолжит блудить. И все повторяется снова. Потратив сотню жизней, чтобы добраться до вершины, человек в итоге кубарем скатывается вниз. И дальше все для него повторяется. Те, кто действительно может выбраться из игры, так это мы — просвещенные. Но насколько мы преодолели свои пороки по-настоящему? Нет, мы ничего не преодолеваем! Мы просто смотрим на цифры: что нужно поднять или опустить. Если чего-то много, то совершаем какой-нибудь благородный поступок, чтобы система с нас списала проценты грехов, и тут же готовы снова грешить. Перстни заставляют нас превращаться в бездушных существ, по сути, в монстров, которым наплевать, плохо или хорошо, мы смотрим на цифры и действуем, как нам выгодно. А теперь представьте, это происходит даже не годами — вы совершаете это на протяжении столетий. И вот, когда близится тысячелетие пребывания здесь, вы покидаете игру. Каким вы выходите? Нравственным?! Чистым?! Игру давно покидают только такие индивидуумы… И каков тогда мир, стоящий за этой игрой? Ответ будет очевидным — это мир сплошных монстров!

Эмоционально произнеся свою речь, Савватий выплеснул море энергии и смолк. Он задумчиво посмотрел отстраненным взглядом на стену и продолжил:

— Да, мне противна реальность, в которой мы живем, где система, довлея над каждым, совращает обнажать пороки, но мир наших создателей не лучше… Иногда мне хочется просто умереть и заново родиться без этих знаний, со стертой напрочь памятью, и начать жить обычной жизнью, как все люди вокруг. Бегать, как дурак, за покупкой шмотья, следить, когда выйдет очередной гаджет, знакомиться и проводить время с девушками и ни о чем таком не думать вовсе… Все Мастера, живущие в мире, это знают. При посвящении им обычно об этом говорят. Поэтому-то никто и не стремится покинуть игру и пытается в ней задержаться. Каждый старается выждать, когда пролетит его тысяча лет, и на последний год покидает игру в надежде, что там, наверху, что-то изменится.

— Неужели никто не знает, что происходит в мире Создателей в действительности?

— Как на самом деле там все обстоит — никто. Даже стражи — инженеры системы, и те больше не присылаются. Они уже давно свои знания передают обычным людям, которых выбирают себе в ученики, или собственным детям. Они покидают мир точно так же, как и Мастера. Те, кто когда-то видел мир Создателей, давно ушли. Остались лишь предания.

— Неужели не было найдено возможности хотя бы заглянуть в тот мир? Ведь должна же быть в системе какая-нибудь ошибка, которой можно было воспользоваться!

— Между смертью и рождением мы на десятилетие попадаем в отстойник, где, как предполагалось, люди должны успокоиться и осмыслить прожитую жизнь. В этом месте на нас более не действует игровая система. Там мы остаемся сами с собой и своими мыслями для того, чтобы понять допущенные ошибки и нацелиться на их исправление. Вновь возвращаясь в этот мир, мы как бы программируем сами себя на борьбу с пороками. А родившись, мы уже ничего не помним. Игровая система не то, что стирает, она блокирует нам эти воспоминания: и прошлые жизни, и то, что было в отстойнике. От них нам достается не совсем понятная штука, называемая подсознанием. Оно-то и подсказывает нам в нужные моменты, как лучше поступить. Так вот, как-то давно несколько Мастеров объединились в усилии проникнуть в отстойник и тем самым узнать о мире Создателей. И если не получится проникнуть, то хотя бы увидеть его, попытаться связаться с Создателями. Было мнение, что оно находится где-то отдельно от игровой системы. Все попытки такого перемещения оказались тщетны. Однако были созданы невидимые твари. Я имею в виду, духи, демоны и прочая нечисть. Они смогли пробираться из нашего мира в отстойник и обратно. Но предположения не сбылись, из отстойника нет выхода. Это такая же часть нашей игровой системы. Со временем тех Мастеров не осталось, зато созданные твари остались и облюбовали отстойник. На этом все надежды увидеть тот мир окончательно рухнули.

— Получается полная информационная блокада…

— Не совсем. Иногда Создатели отправляют в мир посланцев, которые озвучивают их волю. Пожалуй, кроме этого больше нет ничего.

— И какова их воля?

— «Не совершайте грехов, и вы вернетесь домой», — по-видимому, процитировав, сказал он и засмеялся.

— И что же тогда выходит?

— А выходит, мы живем лишь догадками о том, что нас ждет за гранью нашей реальности. И догадки безрадостны. В мире Создателей произошло такое, что они всех отправили в эту игру. Не знаю, оставили они там людей в живых, или всех умертвили, а их сознание отправили в игру, но там уже никого нет.

— Как?! Вообще?!

— Одни заговорщики, которые это затеяли, и их прислужники. Ты только оглянись вокруг. Сколько живет на земле миллиардов человеческих жизней, и ведь в каждом из них есть сознание. Посмотри, сколько животных, птиц, рыб, всяких ползучих гадов, и ведь у каждой четвероногой или двукрылой твари есть свой характер, норов, предпочтения. И самое главное, у каждого есть сознание! А это в миллионы раз увеличивает общее количество. Они все отправлены сюда, как в ловушку, без надежды на возвращение, ибо игровая система так устроена, что она попросту никому не дает отсюда выйти, кроме посвященных.

Затаив дыхание, я в шоке слушал очередные откровения.

— Когда вы станете Мастером, ваш выбор будет невелик. Вы не можете стать открытым Мастером. Отвергнув предложение Вагона Пирса, не пройдя должного обучения, вы обрекли себя на несбыточность этого пути. Как только о вас станет известно, Мастера предпримут меры, чтобы покончить с вами. Кроме этого, вы не можете стать закрытым Мастером, так как, опять же, не прошли должного обучения. Остается лишиться всех воспоминаний или же выйти из игры… Ах, да, еще, пожалуй, отказаться сейчас от повышения уровня и попытаться устроиться к какому-нибудь открытому Мастеру на службу… И что же вы хотите для себя выбрать?

— Проделав такой длинный путь, я не могу все бросить. Я выбираю идти по дороге дальше.

— Даже если дальше будет тупик или, кто его знает, может, очередная ловушка от Создателей?

— Если есть возможность двигаться вперед, тогда я выбираю этот путь, — не колеблясь, ответил я.

— Когда вы у меня появились, я думал и не мог для себя решить: как вам или Демьяну удалось так продвинуться в познании, что даже до меня добрались? В игровой системе не предусмотрено такое понятие, как везение или удача, но иначе я не могу это для себя объяснить. Вас должны были уже сотню раз поймать, а учитывая, как вы все это время себя вели, тем более. Вы даже явились ко мне как нельзя в лучший момент. Приди вы ко мне вчера или даже ночью, я бы вам, наверное, отказал.

— Почему?

— Потому что к вам были претензии у другого Мастера.

— И что же такого за это время произошло?

— Минувшей ночью был убит Воган Пирс. Бедняга столько лет прожил и теперь начнет жить заново как обычный человек. Точно не знаю, но вряд ли он перед смертью привел свои характеристики в порядок для выхода из игры, — произнес Савватий с сочувствием.

— И кто его убил? — вопросил я, до сих пор не веря в такой удачный поворот.

— Как всегда, это сложно сказать. К этому могли быть причастны его сыновья, хотя лично я в этом сомневаюсь. Скорее всего, конкурирующие Мастера вместе или кто-то один из них. Так что для клана Вогана Пирса предстоит нелегкое время. Нужно будет выбрать нового лидера, найти убийцу и отомстить. Иначе клан ждет падение. Надеюсь, у его сыновей хватит ума договориться между собой. Если оба друг друга загрызут, иного лидера соседи не признают. Ну, а пока, раз Воган Пирс мертв, а новый лидер не назван, то формально к вам никем из Мастеров не предъявлены претензии. Поэтому ничто не мешает мне вам помочь. Не буду вас переубеждать, и не буду больше медлить с секретом, но у меня есть одно условие. Я всегда говорю его тем, кого отправляю на выход — если будет такая возможность, обязательно свяжись со мной.

— Как?

— Как сможете.

— Обещаю, — не колеблясь, ответил я.

— А теперь к делу. На пути к Мастеру вас ждет одно мерзкое испытание. Для получения Продвинутого уровня достаточно было обмануть систему с водой, но для получения уровня Мастера этого уже недостаточно. Вам потребуется сменить оболочку.

— То есть как?

— Заставить сознание покинуть это тело и вселиться во вновь рожденное.

— Не совсем понял…

— Когда происходят роды, и младенец только-только появляется на свет, присланное системой сознание еще не заняло его. Лишь с первым вздохом младенца оно входит в него. Вам предстоит опередить того, кого система выбрала для этого младенца, и самому успеть забраться в его тело.

— Это получается, убить…

— Да, это мерзко, но не убийство. Вы лишь займете его тело, а от собственного, таким образом, избавитесь. Система почему-то это засчитывает как очередное перерождение.

— А как же дальше? Мне ждать, пока я выросту? — изумился я.

— Зачем? Ваш разум останется прежним. Вам достаточно надеть на крохотный пальчик перстень, и всем можно управлять, как прежде. Младенец в один миг повзрослеет или вновь станет младенцем. Все уже будет зависеть от ваших желаний.

— И все?

— Почти. Как и для остальных уровней, ваши характеристики в плане греховности будут незначительно ухудшены, и вы должны будете их довести до идеальных. После этого можно снимать перстень и ждать, когда игровая система вас убьет.

Я посмотрел на мертвеца.

— Но может, не обязательно это проделывать с младенцем? Может быть, можно перейти во взрослого человека или в такого же мертвеца?

— Для оживления мертвеца вам понадобится стать Мастером, — засмеялся Савватий. — Есть мнение о возможности такого перехода, но лично я о таких примерах не слышал. Все дело в рисках. Если что-то пойдет не так, ваше сознание упорхнет в отстойник на десятилетие. Это то же самое, что просто умереть. Никто не хочет так рисковать и придерживается старого правила. Но, если хотите, можете попробовать. Могу дать своего помощника, — предложил он, расплывшись в улыбке.

— Я еще подумаю…

— На этом все. У вас остались ко мне еще какие-нибудь вопросы?

— Пожалуй, уже нет.

— Тогда я вас больше не задерживаю. Я даю вам три дня для того, чтобы умертвить себя или же поднять уровень и покинуть игру. Не больше, — по-детски погрозил пальчиком Савватий.

— Хорошо и спасибо за все… Не ожидал, что все так пройдет. Если у меня все получится, я дам вам знать из мира создателей. Я не забуду об обязательстве.

Савватий спокойно кивнул в ответ, явно оставшись довольным.

— И еще хотел спросить, что стало с Демьяном? — вдруг вспомнил я уже на выходе.

— Он разочаровался во всем. И в этом мире, и в том. Он ушел от меня, сказав, что хочет уйти в небытие. Даже не узнал секрета прохождения уровня. Предполагаю, он предпринял меры к перерождению в обычного человека.

— Я нашел его останки. Череп был изнутри сожжен.

— Некоторые прибегают к этому способу, чтобы вообще все для них закончилось. Думают, если покончат с собой таким способом, то на этом все закончится. Это не так. Ничто в этом мире не умирает по-настоящему. Всегда за смертью идет рождение, а во что именно — это уже другой вопрос. Демьян слишком переживал за все, а предстоящие на тот момент в мире перемены его слишком душевно трогали. Еще больше его беспокоило, что при всех своих возможностях он не мог этому противостоять. Надеюсь, в новой жизни он обрел долгожданный покой.

Кивнув на прощание, я вышел.


Глава 17 | Иная реальность 2 попытка | Глава 19