home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



16

Каден выглянул из узенького окошка гончарной мастерской. Хотя в каменном помещении все еще царил промозглый холод, против которого был бессилен его грубый балахон, солнце уже взобралось на восточный небосклон над Львиной Головой, заливая светом Ашк-ланские тропинки и здания. Снаружи, должно быть, намечался отличный денек – живительная зелень молодых побегов на фоне ярко-синего неба, свежий весенний ветерок, порывами налетающий с вершин, терпкий можжевеловый аромат, смешивающийся с запахом теплой грязи… К несчастью, находки зарезанных коз и странных следов за пределами монастыря привели к изменению распорядка: выполняя запрет, наложенный Шьял Нином на любые работы послушников за пределами монастырского двора, Тан перевел Кадена в амбар, служивший гончарной мастерской.

– Свой замок закончишь разбирать позже, – сказал он, как бы отметая взмахом руки строительные труды Кадена, оказавшиеся бессмысленными. – Пока что делай горшки. Широкие и глубокие.

– Сколько? – спросил Каден.

– Сколько понадобится.

Старый монах не пояснил, что это может значить.

Подавив вздох, Каден оглядел внутреннее пространство гончарни – молчаливые ряды кувшинов, горшков, кружек, чайников и чашек, аккуратно расставленных на деревянных полках. Он бы предпочел быть сейчас снаружи, вместе с монахами, пытающимися отловить загадочную тварь, а не сидеть взаперти и лепить горшки, но его предпочтения мало что значили.

Каден, конечно же, был знаком с гончарным ремеслом. Хинские монахи каждую весну и осень сбывали свою керамику вместе с медом и вареньем кочевым ургулам – варварскому народу, не имевшему достаточного умения или интереса, чтобы заниматься такими вещами самим. Обычно ему нравилось проводить время в гончарне: разминать пальцами прохладную глину, качать ногой педаль, следя за тем, как под руками словно сама собой возникает изящная форма чашки или кувшина. Однако, учитывая последние события, назначение на круглосуточную работу в гончарне немного смахивало на тюремное заключение, и его мысли не раз отвлекались настолько, что не миновать бы ему порки, если бы Тан был рядом и видел это. Ему даже пришлось разбить несколько изделий из-за «детских» ошибок, каких он не допускал уже лет пять или шесть.

Он как раз собирался сделать перерыв, чтобы съесть горбушку черствого хлеба, которую за завтраком припрятал за пазухой балахона, когда окошко над его головой закрыла чья-то тень. Еще до того, как он успел обернуться, в его уме возник сама-ан растерзанной козьей туши с вычерпанным из черепа мозгом. Каден привстал с сиденья, потянувшись к поясному ножу. Это было смехотворное оружие, но… но в нем не было нужды. За окошком на корточках сидел Акйил – черные кудри освещены сзади ярким солнечным светом, на лице насмешливая улыбка.

– «Страх – это слепота, – торжественно процитировал юноша, помахивая пальцем. – Спокойствие – зрение».

Каден испустил долгий вздох.

– Благодарю тебя за эту мудрость, о учитель! Неужели ты закончил свое послушническое обучение за те два дня, что я здесь томлюсь?

Акйил пожал плечами и спрыгнул с подоконника внутрь комнаты.

– Это удивительно, с какой скоростью я способен продвигаться вперед, когда ты не мешаешься под ногами. Оказывается, ваниате – все равно что обчищать карманы: кажется сложным только до тех пор, пока не поймешь, в чем фишка.

– Опиши же мне это переживание, о просветленный!

– Ваниате-то? – Акйил нахмурил брови, словно в раздумье. – Это глубочайшая тайна! – наконец провозгласил он, пренебрежительно махнув рукой в сторону Кадена. – Такой недоразвитый червь, как ты, никогда не сможет ее постигнуть.

– А знаешь, – сообщил Каден, снова устраиваясь на табуретке, на которой работал, – Тан сказал мне, что ваниате практиковали кшештрим.

У него было предостаточно времени на то, чтобы обдумать это необычное заявление, но Акйил несколько последних дней безвылазно провел на кухне, за большими железными котлами, в которых варил синичное варенье под присмотром Йена Гарвала, так что у двоих приятелей не было возможности поговорить. Со всей этой суматохой вокруг неведомой твари, убивающей коз, Каден в конце концов решил отложить разговор с Акйилом о ваниате до тех пор, пока не выдастся удобный момент.

– Кшештрим? – Акйил наморщил лоб. – Я думал, Тан не из тех, кто интересуется сказками для детишек.

– Но ведь есть же записи, – возразил Каден. – Они вполне реально существовали.

Все это они уже обсуждали прежде. Каден видел летописи в имперской библиотеке – свитки и тома, заполненные неведомыми письменами, которые, по утверждению писцов его отца, принадлежали некоей давно вымершей расе. Там были целые комнаты, отведенные под тексты кшештрим – бесчисленные полки, уставленные бесчисленными кодексами; изучать эту коллекцию приезжали ученые изо всех стран, даже за пределами двух континентов – из Ли и даже из Манджарской империи. Однако Акйил был склонен верить лишь тому, что можно увидеть или украсть. Кшештрим не разгуливали по Ароматному Кварталу в Аннуре, а значит, не о чем и говорить.

– Может, это кшештрим убивают наших коз, – с деланой серьезностью предположил Акйил. – Вдруг они едят мозги? Кажется, мне кто-то говорил что-то в этом роде.

– От людей можно услышать все что угодно, – ответил Каден, игнорируя его сарказм. – На рассказы нельзя полагаться.

– Так это же ты веришь всяким россказням! – запротестовал Акйил.

– Я верю в то, что кшештрим действительно жили. Я верю, что мы вели с ними войну, которая длилась десятилетия, а то и столетия. – Каден покачал головой. – Но помимо этого трудно сказать что-нибудь определенное.

– То ты веришь рассказам, то ты не веришь рассказам… – Акйил погрозил ему пальцем. – Не вижу логики!

– Хорошо, давай тогда на примере. Тот факт, что половина твоих россказней – ложь, еще не значит, что Ароматный Квартал в Аннуре не существует.

– Моих россказней? Ложь? Я протестую!

– Это реплика из речи, которую ты выучил для выступления перед судом?

Акйил пожал плечами, прекратив притворяться.

– Все равно это не помогло.

Он показал приятелю клеймо – восходящее солнце, – выжженное на тыльной стороне его правой кисти. Всех аннурских воров клеймили таким образом, когда они попадались в первый раз. Если хотя бы половина Акйиловых историй о том, как он чистил карманы и обносил богатые дома, была правдой, это значило, что ему неслыханно повезло. Во второй раз клеймо выжигали уже на лбу преступника. Получив такую метку, человек не мог найти себе работу: символ его злодеяний был на виду у всех. Большинство этих людей возвращалось к преступной жизни. Попавшихся в третий раз аннурские судьи приговаривали к смертной казни.

– Но если забыть о том, что ты думаешь насчет кшештрим, – настаивал Каден, – не правда ли, это довольно странно, что хин продвигают идею, основанную на языке и образе мыслей какой-то древней расы? Более того, это выглядело бы еще непостижимее, если бы кшештрим никогда не существовали.

– Я думаю, что у хин странно вообще все, – возразил Акйил, – но они дают мне пожрать два раза в день, дают мне крышу над головой, и больше никто не пытается выжечь что-либо на моей шкуре раскаленным железом. Это больше чем я мог бы сказать о твоем отце.

– Мой отец не причастен…

– Ну конечно, он не причастен! – вспыхнул Акйил. – Император Аннура слишком большая фигура, чтобы лично заниматься наказанием какого-то мелкого воришки!

Годы, проведенные в Ашк-лане, несколько притупили озлобленность парня на социальные несправедливости Аннура, но время от времени, когда Каден делал какое-нибудь замечание относительно рабов или пошлин, судопроизводства или наказания преступников, Акйил все же не мог это пропустить.

– Что слышно снаружи? – спросил Каден, надеясь сменить тему. – Еще убитые козы были?

Поначалу казалось, что Акйил пропустит вопрос и продолжит ссору. Каден терпеливо ждал. Спустя несколько мгновений он увидел, как его друг сделал половинный вдох, задержал дыхание, затем вдохнул до конца. Зрачки его темных глаз расширились, затем уменьшились. Успокаивающее упражнение. Акйил владел хинскими практиками не хуже любого из других послушников – даже лучше многих из них, учитывая, что он сумел воспользоваться ими в такой ситуации.

– Две, – ответил он после долгой паузы. – Еще две козы. И это не те козы, которых мы привязали в качестве приманки.

Каден кивнул, встревоженный новостями, но обрадованный тем, что удалось избежать ссоры.

– То есть эта тварь достаточно умна.

– Или ей повезло.

– А как к этому относятся остальные монахи?

– Ну, как вообще хин относятся к чему бы то ни было? – Акйил возвел глаза к небу. – Если не считать того, что после общего собрания Нин запретил новичкам и послушникам покидать монастырь, они все так же таскают воду, рисуют и медитируют… Клянусь Шаэлем, я думаю, что если сейчас орда твоих кшештрим прилетит на облаке и начнет рубить им головы и насаживать их на пики, то половина монахов будут пытаться это нарисовать, а остальные вообще не обратят внимания!

– Из старших монахов никто больше ничего не говорил на этот счет? Нин или Алтаф? Или Тан?

– Ну, ты же знаешь как у них это происходит, – насупился Акйил. – Они говорят нам не больше чем я бы сказал хряку, которого собираюсь зарезать для праздничного обеда. Если ты хочешь что-нибудь узнать, тебе придется поискать самому.

– И ты, разумеется, честно соблюдал распоряжение настоятеля оставаться в пределах монастыря…

Глаза Акйила заискрились.

– Разумеется! Может быть, пару раз мне доводилось заплутать – Ашк-лан ведь такой большой, в нем столько разных зданий и проходов… но я никогда бы по своей воле не нарушил приказ нашего достопочтенного настоятеля!

– И когда тебе доводилось заплутать, ты не заметил ничего необычного?

– Не-а, – отозвался тот, разочарованно тряхнув головой. – Если уж Алтафу с Нином не удается выследить эту Кентову тварюгу, то у меня вообще нет шансов… Но я все же подумал – иногда ведь просто везет, да?

– А иногда не везет, – мрачно отозвался Каден, вспоминая разодранную тушу, сочащуюся кровью. – Акйил, мы ведь не знаем, что это за тварь. Будь осторожен, прошу тебя.


* * * | Клинки императора | * * *