home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



13

хаосе разбитых балок и разбухших от воды стен. И в любом случае, даже если здесь и оставалось то, на что стоило бы посмотреть, солнце уже склонялось к горизонту тусклым красным диском, и света было слишком мало, чтобы увидеть что-нибудь помимо скелетоподобных очертаний.

Уверенность, которую он испытал тотчас после схватки на ринге, угасала в нем подобно этому вечернему свету. Да, возможно, что за разрушением трактира Менкера стоял лич – личей на островах было, вероятно, больше, чем в любом другом месте империи. Да, возможно, что все это было частью заговора, направленного против него, против его семьи, частью намечающегося переворота. Загвоздка заключалась в том, что возможно было почти все что угодно. Ему было нужно что-нибудь конкретное, что-нибудь, на что можно опереться, что можно исследовать, а кеннинг лича, если он был, оставил бы еще меньше следов, чем взрывчатые вещества кеттрал. Это значило, что нужно обращаться к людям – людям, которые могли заметить что-нибудь необычное, увидеть что-то, чего они не ожидали.

– Выбраться сумели только четверо, – сказал он, хмурясь. Кроме Юрена, из развалин удалось выкарабкаться еще троим.

– Четверо из двенадцати, – пожала плечами Лин. – Не так уж плохо, учитывая, что эта халупа съехала прямиком в залив. В большинстве сражений у проигравшей стороны меньше шансов на то, чтобы выжить.

Порез у нее на щеке уже зарубцевался, но рана от недостойного поражения на ринге, по-видимому, оставалась свежей и все еще болела. Кеттрал уделяли бесчисленные часы турникетам, шинам, лекарственным травам и перевязочным средствам, однако мало кто говорил об унижении, которое ты испытываешь, когда твое лицо оказывается в грязи, в то время как твой соратник грубо засовывает тебе руку между ног, а дюжина других смотрит на это.

– Но это было не сражение, – возразил Валин, перед которым снова встал образ Салии и горячей, красной струйки крови, вытекающей из раны на ее шее. – Эти люди просто пришли сюда выпить. Они не подписывали контракта.

– Никто не подписывает контракта на то, чтобы его убили.

– Ты понимаешь, что я хочу сказать.

Лин устремила на него жесткий взгляд.

– Ты хочешь сказать, что чувствуешь себя виноватым.

– Конечно, – пожал плечами Валин. – За мной кто-то охотится, а дом рушится на этих бедолаг? Я думал, что мы должны защищать граждан Аннура.

Лин всплеснула руками.

– Да разве можно называть эту падаль гражданами? Большинство из них, если бы они показались на материке, тут же вздернули бы на первой веревке или зарезали.

– Но это не значит, что их смерть была заслуженной.

– Избавь меня от своей вины, Валин. Ты жалеешь себя и тратишь время впустую. Ты их не убивал. Наоборот, ты пытался их спасти. Ты благородный человек, ты это хочешь от меня услышать? Ты принц, мать-перемать!

У Лин раскраснелись щеки, ее глаза горели. Валин сдержал резкий ответ и вместо этого попытался положить руку ей на плечо. Она отдернулась.

– Давай лучше найдем ублюдков, которые это сделали, – сухо сказала она, отказываясь встречаться с ним взглядом. – Так будет лучше.

Валин начал отвечать, затем отвернулся, пытаясь охладить свой гнев. Над грязной улицей нависали ветхие постройки: отслаивающаяся краска, проседающие крыши, напрочь сгнившие пороги под покосившимися дверями… Несмотря на яркие цвета, каждое из этих строений выглядело так, словно было готово в любой момент сдаться и рухнуть в бухту рядом с трактиром Менкера. Может быть, они с Лин все это вообразили?

«Всему рано или поздно приходит конец, – подумал Валин, снова взглянув на подругу. – Может быть, трактиру просто настало время развалиться».

С другой стороны, его отца убили. Существовала возможность, что весь заговор сводился к одному недовольному жрецу, но Валин пока что не был готов в это поверить. Если кто-то из обитателей островов нес ответственность за злодеяние, Валин желал, чтобы они были найдены. Он желал, чтобы они были мертвы.

– Юрен был одним из тех, кто сумел выбраться, – проговорил он, нарушив молчание. – Лейт говорит, что он засел в «Черной шлюпке» и пьет так, что попадет к Шаэлю прежде, чем у него срастется нога.

– Кто такой Юрен?

– Громила, которому Менкер платил, чтобы он присматривал за заведением.

Лицо Лин стало жестким.

– Тот, который выскочил первым? Который отказался помогать другим?

Валин кивнул.

– Сейчас он мало кому нужен со своей сломанной ногой.

– В таком случае у него должна быть уйма времени на то, чтобы поговорить.

Общая комната в «Черной шлюпке» была большой, пустой и полутемной, слишком большой для того количества стульев и столов, что стояли как попало. Когда Валин только что прибыл на Острова, «Шлюпка» была самым преуспевающим трактиром на Крючке – вино из самого Шиа, раскрашенные шлюхи на каждом балконе, музыка ночи напролет. Однако за последующие годы владелец умер, один из его сыновей в споре из-за наследства заколол кинжалом другого, и место постепенно пришло в упадок. Сейчас за столами сидело не больше полудюжины человек, которые, подняв на вошедших тяжелые взгляды, мутные от вина и скуки, вернулись к своим негромким разговорам и игре в кости.

Юрен сидел возле барной стойки, положив ногу в лубках на соседний стул. Рядом с ним стоял стакан с вином, наполовину пустой, а рядом со стаканом – кувшин с вином, наполовину полный.

– Не возражаешь, если мы присоединимся? – спросил его Валин, пододвигая еще один стул.

Вышибала поднял на него налитые кровью глаза. Он приоткрыл было рот, словно собираясь сказать, что возражает, потом посмотрел на их черные униформы и кеттральские клинки за поясом и передумал.

– Как хотите, – хмуро буркнул он.

– Юрен, верно? – наигранно-приветливо спросила Лин, с мрачной усмешкой усаживаясь на стул.

Тот проворчал что-то невнятное.

– Ты ведь работал у Менкера, так? – продолжала она. – Ты был там в тот день, когда здание обрушилось.

– Ногу там поломал, – отозвался тот, махая рукой в сторону лубков. – А Менкер сгинул вместе со своим сортиром. Ублюдок. Он был мне должен за две недели.

Валин сочувственно покачал головой.

– Да, приятель, не повезло тебе. Не повезло… Слушай, нам только что выдали жалованье – хочешь, мы дольем тебе кувшин доверху?

Юрен на мгновение просветлел, затем подозрительно прищурился:

– С чего это вдруг вы хотите со мной пить? Я ведь вас часто вижу… Я даже видел вас у Менкера в тот день, когда его хибара рухнула! Обычно вы, кеттрал, птицы слишком высокого полета, чтобы якшаться с такими, как я.

Валин слегка покривился.

– Это не наше решение, друг. У командования свои правила. Оно блюдет безопасность.

– Безопасность! – сплюнул Юрен. – Это точно.

Несмотря на то, что он служил у Менкера наемным охранником, он, похоже, был не слишком высокого мнения о безопасности.

Лин взяла заново наполненный кувшин и долила стакан Юрена, затем налила также Валину и себе.

– А я ведь тоже тебя помню, – сказала она, кивая, словно бы вспоминая. – Ты добрался до двери первым.

Тот поерзал на стуле, словно желая подальше отодвинуться от них.

– Ты добрался до двери, – продолжала Лин обманчиво ровным голосом, – а потом вместо того, чтобы помочь выбраться и другим, ты… прыгнул на берег.

– А вы кто такие, полицейские, что ли? – спросил Юрен, быстрым движением облизывая губы. – Я приехал на Крючок специально, чтобы быть подальше от этого дерьма.

– Насколько я могу понять, – сказал Валин, склоняясь к нему так близко, что на него пахнуло кислым винным духом, – под «этим дерьмом» ты подразумеваешь такие вещи, как отвага и человеческое достоинство.

– Вот не надо мне читать проповеди! – огрызнулся Юрен, отталкивая его мясистой рукой. – Мне-то не платят стопками золотых монет за то, чтобы я рисковал своей жизнью! Я сделал то, что должен был сделать. Только поэтому я остался жив.

– Нет-нет, мы не собираемся читать тебе проповеди, – легко согласилась Лин. – Мы просто хотим задать несколько вопросов.

– Засуньте себе в задницу свои вопросы!

Она поджала губы и взглянула на Валина.

Его, в свою очередь, уже начало утомлять поведение собеседника. В конце концов, существовали и более быстрые способы вытащить нужный ответ из пьяного грубияна, чем накачивать его вином. Они с Лин как раз провели последние годы, овладевая ими в совершенстве.

– Послушай, приятель, – сказал он, многозначительно кладя руку на поясной нож. – Наши вопросы довольно легкие. Не надо их усложнять.

Юрен насупился, затем сплюнул на пол через плечо.

– Что за вопросы?

– Не видел ли ты в тот день в трактире других кеттрал? – спросил Валин. – Может быть, утром или перед тем, как мы туда пришли?

– Нет, были только вы двое, – проворчал Юрен. – И еще тот гладкий золотоволосый ублюдок. Который разбил стакан.

Валин задумался. Сами Юрл был более чем способен на участие в заговоре или убийство – и он действительно был в тот день в трактире. С другой стороны, Юрл не был личем. Может, он и был каким-то образом замешан в этом деле, но казалось маловероятным, чтобы он мог обрушить трактир исключительно своими силами.

– А утром тоже никого? – настаивала Лин. – Больше никаких кеттрал?

Вышибала наморщил лоб, пытаясь пробиться сквозь туман винных паров.

– Да! Точно! Была еще одна девчонка. Маленькая такая, коротко стриженная. Тоже в черном, как и все ваши. Глаза как булавки. Она недолго тут пробыла.

– Похожа на пятнадцатилетнюю?

– Я-то откуда знаю, во имя Хала? Молчаливая такая, почти ничего не говорила.

– Анник, – сказал Валин, взглянув на Лин. Та поморщилась и кивнула.

Анник Френча была лучшим снайпером среди кадетов, и одним из лучших на всех островах, несмотря на то, что еще даже не прошла Пробу. В этой девушке таилась загадка. По всей видимости, она не испытывала ни потребности, ни желания общаться с другими людьми, и несмотря на свою внешнюю хрупкость, была не менее жестокой, чем Юрл или Балендин. Валин как-то раз наблюдал, как она тренируется с луком в поле к северу от базы. Она прострелила лапу кролику за сотню шагов, и животное с дикими, перепуганными криками (ужасный, нечеловеческий звук) пыталось уползти в безопасное место. Анник какое-то время наблюдала за ним, склонив голову набок, потом выпустила еще одну стрелу. Эта пронзила животному заднюю лапу. Даже то, что она вообще попала в цель на таком расстоянии, было впечатляющим результатом, но тут Валин начал подозревать, что она намеренно не стреляла в сердце. «Почему ты не убьешь его?» – спросил он. Анник подняла на него ледяной взгляд своих светлых глаз. «Мне нужна движущаяся мишень, – ответила она, накладывая на тетиву еще одну стрелу. – Когда они мертвые, они не двигаются».

Валин без труда мог поверить, что Анник была способна разрушить трактир и пожертвовать жизнями находившихся там людей только для того, чтобы достичь своей цели. Однако она, как и Юрл, не была личем.

– Как насчет такого высокого парня – весь в татуировках, перья в волосах? – спросила Лин.

– Не-е, – протянул Юрен, отмахиваясь от предположения. – Таких тут не было.

– С ним еще всегда таскается пара волкодавов, – добавила Лин.

– Говорю ж тебе, не было тут такого!

Только было Валин собрался спросить, что Анник делала в трактире, как дверь с грохотом распахнулась. Он опустил руку на рукоять поясного ножа. Люди, которые вот так вышибают двери, как правило, не собираются провести тихий вечер за картами, и он уже приготовился к встрече с каким-нибудь пьяным моряком, полумертвым от рома и размахивающим «розочкой». В комнату, однако, ворвалась молодая женщина. На ней было замызганное красное платье с низким вырезом, на несколько размеров больше, чем требовалось для ее маленькой фигурки, в бесцветные волосы была вплетена дешевая лента. По ее белым щекам градом катились слезы, растерянные карие глаза блестели в тусклом трактирном свете.

– Эми убили! – причитала она. – Связали и порезали! Она там висит мертвая!

Валин быстро осмотрел комнату. Он понятия не имел, кто эта женщина, кто такая Эми и что, во имя Шаэля, тут вообще происходит, но звучало все это очень неприятно. Как правило, у местных жителей хватало здравого смысла не впутывать кеттрал в свои междоусобицы и мелкие распри, но если он и научился на островах чему-нибудь, так это тому, что страх и гнев делают людей непредсказуемыми. О чем бы ни шла речь, ничего хорошего это не сулило.

Он поглядел на Лин. Из Юрена они, похоже, уже вытянули все, что можно было вытянуть; надо было отыскать еще нескольких уцелевших посетителей Менкерова трактира, и у него не было ни времени, ни желания ввязываться в какую-то идиотскую местную разборку в «Черной шлюпке». Однако его подруга не собиралась уходить. Она глядела на вошедшую, приоткрыв рот, но не говоря ни слова.

– Ты ее знаешь? – спросил Валин.

Лин кивнула.

– Это Рианна. Она проститутка. Работает в основном в порту, но у них с сестрой есть небольшой садик на горе за городом. Я весной покупала у нее огненные яблоки.

– А Эми кто такая? – настороженно спросил Валин, поглядывая на посетителей трактира.

Все смотрели на Рианну. Никто не поднялся с места, но за несколькими столиками были слышны перешептывания, люди отодвигались подальше от столов, освобождали заткнутые за пояса ножи и сабли, обмениваясь пристальными взглядами. Среди посетителей больше не было кеттрал, но, очевидно, и они тоже были научены горьким опытом не доверять неожиданным гостям. Валин смерил расстояние до двери, промежуток между ним и другими столиками, одновременно прикидывая полдюжины тактических уловок на случай, если начнется заварушка.

– Эми – это и есть ее сестра, – ответила Лин.

Она по-прежнему не отрывала взгляда от Рианны, не обращая внимания на растущее в комнате напряжение.

Рианна сделала пару шагов вперед, протянув перед собой костлявые ладони, словно держа в них невидимое тело. Люди за ближайшими столиками отодвинулись, давая ей пройти. Она беспомощно заглядывала в одно лицо, в другое, в третье, словно ища в них что-то, суть чего сама давным-давно позабыла. Потом она увидела Лин.

– Ха Лин! – прошептала она, падая на колени на грубый деревянный пол; Валин не понял, было ли это сделано, чтобы усилить мольбу, или у нее просто закончились силы стоять. – Ты должна мне помочь! Ты ведь солдат, кеттрал… Ты сможешь их найти. Прошу тебя!

Рианна провела дрожащими пальцами по спутанным волосам. Ее лицо было все в темных полосах от слез, смешавшихся с углем, которым она подводила глаза.

– Ты должна мне помочь! – повторила она.

Все взгляды устремились на двоих кадетов.

– Это не наше дело, – вполголоса сказал Валин своей подруге, бросая на стойку пару монет и собираясь пройти мимо коленопреклоненной женщины.

Лин пронзила его гневным взглядом.

– А чье же это тогда дело?

– Ее отца. Или брата.

Валин старался говорить тихо и одновременно развернуть Лин спиной к любопытным взглядам.

– У нее нет отца! И брата нет. Они с Эми жили одни.

– Как, во имя Хала, их занесло на Крючок?

– А это важно? – рявкнула Лин.

Валин глубоко вздохнул.

– Не сейчас, – напряженно сказал он. – Мы пришли сюда не за этим.

Положение Рианны было ужасным, трагическим, но не могли же они гоняться за каждым убийцей на Крючке и защищать каждую портовую шлюху! Кроме того, даже если они и найдут того, кто это сделал, Гнездо недвусмысленно запрещало любое самовольное насилие над гражданским населением. Существовала тысяча причин, по которым им следовало аккуратно обойти заплаканную женщину, принеся ей свои глубочайшие соболезнования, и вернуться на Карш.

Лин придвинулась к нему, – настолько близко, что на него пахнуло морской солью от ее волос, – открыла рот, чтобы что-то сказать, потом посмотрела через плечо, словно бы только сейчас впервые заметив остальных посетителей трактира. Ее губы сжались в тонкую линию.

– Так вот что, по-твоему, значит защищать граждан Аннура?

Валин с трудом сдержал проклятие. Все теперь смотрели на него – быстрые, звериные взгляды исподтишка над краем кружки; пристальные и расчетливые взгляды с дальнего конца комнаты. Все это очень дурно пахло. Они пришли в «Шлюпку», чтобы вытрясти ответы из Юрена, чтобы узнать что-нибудь о тех, кто хотел убить Валина, чтобы попытаться раскрыть заговор, целью которого было уничтожение целой империи, черт ее дери! Но, очевидно, все, что требовалось, чтобы сбить их со следа, – это портовая шлюха со слезливой историей. И кстати, если уж речь зашла о заговорах: это внезапное, непредвиденное появление Рианны само по себе выглядело довольно подозрительно…

Валин собрался было возразить, но снова закрыл рот. «Ссорьтесь, если это необходимо, – писал Гендран, – но не на виду у всех. Открытые разногласия воодушевляют врага». Валин понятия не имел, как расценивать неожиданно возникшую ситуацию с Рианной, но спорить об этом с Ха Лин посреди полного народом трактира было не лучшим способом справиться с ней. В конце концов, Юрен со своей сломанной ногой никуда не денется, а с ним и любые секреты относительно падения Менкерова кабака. Их также можно будет раскопать через день или через неделю. «Время еще есть», – сказал себе Валин.

Кроме того, Лин была права: если Рианна говорила правду, это значило, что она, как и Валин, потеряла близкого человека. Как и Валин, она хотела знать причины. Однако, в отличие от Валина, она не была кеттрал. У нее не было средств, чтобы разгадать собственную загадку, не было необходимого обучения, чтобы наказать виновных. Перед ним снова всплыло воспоминание о трупах из Манкерова заведения – изувеченные тела, разбухшие от воды. Что бы тут ни происходило, задачей кеттрал было защищать граждан, охранять простых людей, оберегать беззащитных. Именно поэтому, а не только из-за клинков и птиц Валин ступил на борт корабля восемь лет назад.

– Чего ты хочешь от нас? – осторожно спросил он у Рианны.


предыдущая глава | Клинки императора | * * *