home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



6

– Утром мы об этом пожалеем, – сказал Валин, устремляя взгляд в глубины пивной кружки.

– Нам и раньше случалось напиваться, – ответила Лин, свободной рукой подзывая к себе Салию, служанку. – И по меньшим поводам. Твой отец недавно умер; никто не ждет, что ты сейчас начнешь плавать дистанции вокруг островов.

«Твой отец недавно умер»… Даже неделю спустя эти слова по-прежнему били, словно стальной кулак под дых. Нет, Лин не была жестокой, просто ее, как и всех остальных кеттрал, уже давно выучили говорить ясными, четкими фразами, какие требовались в бою. Ходить в разговоре вокруг да около было равносильно появлению на поле боя в кружевах.

– Думаю, Раллен был бы как раз счастлив, застав меня за таким занятием, – возразил Валин, облокачиваясь на стол и подперев лоб ладонью.

Лин сдвинула брови, одним глотком допила остатки эля, потом снова нахмурилась.

– Раллен – вонючий кусок дерьма. Какая мерзость – назначить тебя на третью вахту в такое время!

– Я сам вызвался. Это был единственный способ убраться из его кабинета и избежать чего-нибудь еще похлеще.

– Не считая того, чтобы вообще там не появляться.

– Я должен был сделать попытку! – отрезал Валин. – У имперской делегации уйдет минимум два месяца на то, чтобы добраться до Кадена: несколько недель по морю, а потом еще вдвое больше езды верхом от Изгиба на север. Они должны были послать крыло кеттрал!

В его голосе прозвучало больше горечи, чем он намеревался. Уже неделю он стоял третью вахту, плюс дневные тренировки перед Пробой, ночные оглядки по сторонам, безмолвное оплакивание отца и постоянная грызущая тревога за Кадена… Естественно, как только выдалась свободная минутка, он тут же прыгнул в первую попавшуюся лодку, плывущую через пролив на Крючок, в несколько шагов преодолел короткий переулок, выводивший к заведению Менкера, и успел опорожнить пять кружек эля еще до того, как Лин переступила через порог. Все было в точности как говорили кеттрал: ты бежишь на Крючок от своих проблем и возвращаешься обратно с кучей новых.

Хотя Гнездо и приглядывало за тем, что творится на Крючке, контроль здесь был далеко не настолько тотальным, как на других островах. Фактически, порой казалось, что это место вообще никто не контролирует. Здесь не было ни мэра, ни городской стражи, ни купеческого совета, ни местной аристократии. Лин называла его «Шаэлевым рассадником пиратов», и Валин предполагал, что она была недалека от истины. Те, кто оказывался на острове, были люди отчаянные – кто-то скрывался от огромных долгов, кто-то от смертного приговора или других подобных же неприятностей. У него всегда было ощущение, что они сбежали бы и еще дальше, да вот только дальше было уже некуда.

Подобно большинству островных построек, трактир Менкера громоздился непосредственно над бухтой Стервятника; все строение поддерживалось просмоленными балками, уходящими в ил на дне гавани. Снаружи трактир был выкрашен в кричаще-красный цвет, соперничающий с желтыми и ядовито-зелеными зданиями по бокам. Внутри, однако, помещение было низким, темным и покосившимся: местечко того типа, где люди стремятся держать кошельки поближе к себе, говорят вполголоса и садятся спиной к стене. Сейчас это было Валину вполне по вкусу.

– С Каденом ничего не случится, – успокаивающе сказала Лин, несмело протягивая руку и кладя ее поверх Валиновой руки.

– Кто это сказал? – прорычал он. – Если верить Блохе, моего отца убили. Десятки, сотни эдолийцев, плюс Шаэлева дворцовая стража – и тем не менее кто-то умудрился его убить! Каден сидит в каком-то Кентом проклятом монастыре. Что помешает им убить и его тоже?

– Само то, что он находится в монастыре. – Голос Лин был ровным и рассудительным. – Он в большей безопасности там, чем был бы где-либо в пределах империи. Вероятно, именно поэтому его туда и послали изначально. Никто даже не знает, где находится этот монастырь.

Валин отхлебнул еще эля. Он колебался. Всю последнюю неделю он боролся с самим собой, решая, стоит ли рассказывать Лин об умирающем эдолийце, о заговоре, который тот раскрыл ему. У него не было сомнений в ее надежности – из всех кадетов на островах он знал Лин лучше всех. Она прикрывала его спину в десятках учебных заданий, благодаря ей у него осталась цела как минимум дюжина костей; да и ему тоже доводилось вытаскивать ее из сложных ситуаций. Если он и мог кому-нибудь доверять, это была Ха Лин… И однако, согласно Гендрану, секретность не допускает полумер. Чем меньше людей не знает, что происходит, тем больше безопасность.

– Что? – спросила она, склонив голову набок.

– Ничего.

– Ты можешь врать мне, если хочешь, но я же вижу, что тебя что-то грызет.

– Всех что-то грызет.

– Очень хорошо; почему бы тебе не поделиться со мной?

Валин с отсутствующим видом побарабанил по краю своей кружки. Глаза Лин были теплыми и внимательными, в них светилась такая искренняя озабоченность, что он был вынужден отвести взгляд. Секретность – это, конечно, очень хорошо, но нельзя отбрасывать возможность, что заговор против него увенчается успехом. Если он будет единственным, кто знает о происходящем, и его убьют, это знание умрет вместе с ним. Кроме того, если говорить начистоту, было бы здорово, имей он возможность кому-нибудь рассказать…

Он наклонился к ней над столом.

– Помнишь тот корабль… – начал он.

На рассказ ушло совсем немного времени, и, когда он закончил, Лин откинулась назад, сделала большой глоток из своей кружки и тихо присвистнула.

– Мешкент, Ананшаэль и вся их дерьмовая семейка! – вполголоса выругалась она. – И ты ему веришь?

Валин пожал плечами.

– Обычно люди не врут на своем смертном одре.

– Но кто это может быть?

Он медленно втянул воздух сквозь зубы.

– Понятия не имею. Я дюжину раз перебрал все имена. Может быть кто угодно.

– Раллен занимает высокий пост в командовании. И он не любит тебя, – заметила она.

– Раллен, прокляни его Кент, слишком ленивая свинья, он не может даже поднять свой жирный зад с кресла, не говоря уже о сколачивании заговора против империи.

Лин снова отхлебнула из кружки и поджала губы.

– Давай вернемся к убийству твоего отца. Если ты сможешь вычислить, кто это сделал, то, возможно, получишь подсказку, кого тебе искать здесь, на островах.

Валин покачал головой:

– Я думаю об этом постоянно, как только инструкторы дают мне хоть малейшую передышку. Блоха до своего ухода рассказал не так уж много, а остальные вообще ничего мне не говорят.

– У твоего отца были враги?

Валин развел руками.

– Сколько угодно. Его уважали как императора, но даже хорошие императоры вызывают у людей недовольство. Каждый раз, когда он принимал решение по поводу каких-нибудь налоговых вопросов, или спорных границ, или украденного наследства, как минимум половина людей оставались обиженными. Военный призыв не поддержал никто из дворянства – они хотели, чтобы за них воевали крестьяне. Крестьяне роптали на введение трудовой повинности, даже несмотря на то, что им платили жалованье. Судоходная гильдия Черного Берега постоянно чем-нибудь недовольна, хотя они фактически обладают монополией в пределах империи. Плюс постоянные волнения на границах – антеранцы, ургулы, ханны; у всех какие-нибудь кровавые культы, плодящиеся как грибы, все они кричат о восстании против «иноземных угнетателей», хотя именно благодаря нашему «угнетению» у них появились закон и порядок, возможность торговать с другими странами, защита военных и технологические новшества. Даже манджари в последнее время вроде бы беспокойны, судя по количеству крыльев, которые мы туда посылаем. Полно таких людей, которые хотели бы видеть аннурского императора мертвым. Кент побери, если уж на то пошло, можно и кшештрим добавить к общему списку – как знать, а вдруг их не всех перебили три тысячи лет назад!

– Хорошо, я поняла. Список длинный.

– Он бесконечен! Пока Блоха, или Фейн, или хоть кто-нибудь не вернется обратно из Аннура, неизвестно даже, с чего начинать! Я не могу доверять никому.

Лин склонила голову набок.

– Почему же ты доверился мне? – спросила она.

Валин замялся, внезапно ощутив тяжесть ее ладони, лежащей поверх его собственной, почуяв тонкий, солоноватый запах ее волос. Она смотрела прямо на него своими широко раскрытыми миндалевидными глазами, ее губы были слегка раскрыты.

Он перевел дыхание.

– Сам не знаю.

Это была ложь, разумеется. Валин все прекрасно знал, но что он мог ей сказать? Он был солдатом. Она тоже была солдатом. Если бы он предложил ей что-либо большее, она, вероятнее всего, подняла бы его на смех перед всеми островами или же воткнула нож ему в живот.

– Мне нужна была еще одна пара глаз, – неловко закончил он.

В ее глазах мелькнула загадочная искорка, но угасла так быстро, что он даже не был уверен, что действительно видел ее.

– Так что же мы собираемся делать? – спросила Лин.

Помимо воли Валин широко улыбнулся. Было здорово иметь кого-то на своей стороне.

– Для начала было бы неплохо, если бы ты днем и ночью присматривала за мной и была готова закрыть меня своим телом, если станет по-настоящему дерьмово. Как тебе такой план?

– Я вербовалась в кеттрал, а не в эдолийскую гвардию, – парировала она.

– Ты что, хочешь сказать, что не готова с радостью отдать жизнь, чтобы уберечь меня от опасности?

Он сказал это в шутку, но его слова заставили Ха Лин протрезветь.

– Ты должен быть осторожнее, – сказала она.

– Что я должен, так это поскорее убраться с этого Шаэлем проклятого острова, – отозвался Валин, у которого тоже испортилось настроение. – Я мог бы добраться до Ашк-лана меньше чем за неделю, а вместо этого сижу здесь у Менкера, распивая эль.

– Потерпи еще месяц, – увещевающе проговорила Лин. – Мы пройдем Пробу, станем полноправными кеттрал. А через месяц после этого ты будешь летать на собственные задания, командовать собственным крылом. Ты сам сказал: чтобы добраться до Кадена по земле, у любого уйдет времени не меньше. Два месяца, Вал! Всего ничего.

Валин тряхнул головой.

– Я уже опоздал.

– В смысле?

С тяжелым вздохом Валин снова придвинулся к столу, взял кружку и принялся вертеть ее в руках, ища слова.

– Смотри, Лин. Мы провели здесь полжизни; нас учили летать, драться, убивать людей десятками способов – все для того, чтобы защищать империю. И вот настал момент, когда империя нуждалась в защите… когда император нуждался в защите… – Он отставил кружку. – Но я не был способен сделать ровным счетом ничего, прокляни меня Кент! Меня просто не оказалось рядом!

– Это не твоя вина, Вал…

– Я знаю, – отозвался он и снова потянулся за элем.

Лин остановила его руку, добиваясь, чтобы он взглянул на нее.

– Это не твоя вина. Ты не мог охранять его все время.

– Я знаю, – повторил он, стараясь сам поверить в это. – Все верно… Но может быть, я смогу защитить Кадена.

– Два месяца, – снова сказала Лин, наклоняясь к нему и словно пытаясь передать ему свое терпение. – Продержись еще немного.

Валин высвободил руку, сделал большой глоток из своей кружки и кивнул.

Однако прежде чем он успел ей ответить, дверь с грохотом распахнулась, и в трактир вошел Сами Юрл. Он остановился на пороге и обвел низкое помещение взглядом, в котором читалось насмешливое презрение. Прошло почти десять лет с тех пор, как он покинул золоченые палаты своего отца, однако было очевидно, что он до сих пор считает ниже своего достоинства безыскусные постройки Крючка и других островов. Входя, он нагнулся под притолокой с таким видом, словно оказывал этому месту великую честь своим посещением.

– Эй, девка! – обратился он к Салии, щелкая пальцами. – Вина! Любого, какое у вас не слишком разбавлено. И на этот раз подай чистый стакан, иначе узнаешь меня в гневе.

Съежившись и раболепно кланяясь, девушка заторопилась на кухню. Лин издала низкий рычащий звук, и Юрл, словно услышав ее, повернулся к угловому столику, за которым они сидели. Салия вернулась со стаканом; Юрл, не глядя, взял у нее вино и поднял стакан в сторону Валина. На его лице играла нехорошая усмешка.

– Мои поздравления! Одной ступенькой ближе к трону!

Валин медленно отодвинул свою кружку и потянулся было к рукоятке поясного ножа, но Лин под столом перехватила его запястье. Ее рука оказалась на удивление крепкой.

– Не сейчас! – прошипела она.

Кровь грохотала у Валина в ушах, глазные яблоки пульсировали. Частично виной был эль – он смутно понимал это, – однако если бы не Лин, он наверняка вытащил бы нож.

– Не сейчас, – настойчиво повторила она. – Если ты сейчас затеешь драку, то просидишь всю Пробу на гауптвахте. Ты этого хочешь?

Юрл наблюдал за этой сценой с расстояния нескольких шагов, потягивая вино с насмешливой улыбкой. Как и Валин с Ха Лин, он оставил свои клинки на базе, полагаясь на то, что поясной нож и черная униформа кеттрал сумеют удержать наиболее предприимчивых обитателей Крючка от необдуманных поступков. По-прежнему держа руку под столом, Валин покрутил ею, разминая. Юрл хорошо управлялся с ножом, даже более чем хорошо, однако все же гораздо хуже, чем с клинками. На ножах у Валина, возможно, и был шанс. Но убить мерзавца – за такое его повесили бы; просто порезать, чтобы сбить с него спесь… Но тогда, как справедливо указала Лин, он упустит свой шанс пройти Пробу.

Валин демонстративно положил обе руки на столешницу. Улыбка Юрла расплылась еще шире.

– Только не говори, что ты не хочешь занять Нетесаный трон, – проговорил он, ухмыляясь.

– Интарра дала свои глаза моему брату, – проскрипел Валин. – Ему и сидеть на троне.

– Как это по-сыновнему! – Юрл перевел внимание на Ха Лин. – А ты? Думаешь, если ты будешь почаще трахаться с Его Всесиятельнейшим Высочеством, то сможешь на его золотом члене въехать в обитель славы и богатства?

Насмешка была необоснованной: хотя Валин испытывал к Лин смешанные чувства, они даже ни разу не целовались. Если им и случалось порой спать под одним одеялом во время кошмарных учебных патрулей, то так же поступали и другие кеттрал – просто чтобы остаться в живых; дрожа бок о бок под тонкой шерстяной тканью, пытаясь сохранить хоть немного тепла между твердой как камень землей внизу и морозным воздухом сверху. Вообще-то с некоторых пор Валин изо всех сил старался избегать таких ситуаций, боясь, как бы она не догадалась, что он видит в ней нечто большее, чем просто боевую подругу. Юрл, впрочем, никогда не придавал большого значения тому, что является правдой, а что нет.

– Не стоит так напрягаться только из-за того, что тебе нечего ему противопоставить, – парировала Лин.

Юрл хохотнул, словно замечание его позабавило, однако Валин видел, что он был задет. Из всех обитателей островов он был единственным, кто явно испытывал зависть к высокому положению Валина.

Презрительно усмехнувшись, Юрл повернулся к стойке.

– Это не вино, а помои, – сказал он Салии, бросая стакан на пол. Стекло разбилось, осколки засверкали в колеблющемся свете ламп. – Можешь заплатить за него из своего жалованья.

Он бросил холодный взгляд в сторону Юрена, массивного громилы, которого Менкер нанял ради соблюдения хоть какого-то порядка. Юрен не отличался сообразительностью, однако и он понимал, что не стоит связываться с кеттрал из-за такой мелочи, как разбитый стакан. Вышибала хмуро глянул на пол, но не сделал никакого движения в их сторону, в то время как Салия начала поспешно собирать осколки. Еще раз презрительно хохотнув, Юрл повернулся к двери и вышел.

Валин медленно разжал кулак, и только после этого Лин отпустила его запястье.

– Когда-нибудь, – сказала она сдавленным, напряженным голосом. – Но не сегодня.

Валин кивнул, поднял свою кружку и надолго присосался к ней.

– Не сегодня, – повторил он, ставя кружку на стол.

В нескольких шагах от них Салия тихо всхлипывала, подметая мелкие осколки в совок.

– Салия! – Валин жестом подозвал ее. Девушка выпрямилась и неуверенно подошла. – Сколько стоило вино?

– Восемь светильников. – Она шмыгнула носом. – Я налила ему из собственных запасов Менкера.

Восемь светильников… Примерно столько, должно быть, она зарабатывала за неделю. Во всяком случае, если не считать того, что ей давали за услуги, оказываемые на верхнем этаже.

– Вот, держи, – сказал Валин, отсчитывая достаточное количество монет, чтобы покрыть выпитый эль плюс разлитое вино и разбитый стакан. Гнездо платило солдатам не так уж много, тем паче кадетам, но он мог это себе позволить скорее, чем она. Кроме того, ему расхотелось пить.

– Я не могу… – ответила девушка, пожирая глазами монеты.

– Бери, бери, – настаивал Валин. – Кто-то же должен прибраться за этим мерзавцем.

– Благодарю вас, сэр! – воскликнула Салия, кланяясь и сгребая медь себе в ладонь. – Огромное вам спасибо! Приходите к Менкеру в любое время, сэр, вы всегда будете здесь желанным гостем. И если вам захочется… чего-нибудь особенного… – внезапно осмелев, девушка стрельнула в него глазами, – …только скажите!

– Как любезно с ее стороны, – заметила Лин с натянутой усмешкой, когда Салия вышла.

– Ей тяжело живется.

– А кому здесь легко?

– И то верно, – хмыкнул Валин. – И кстати, о тяжелой жизни: я отправляюсь обратно в бараки. Завтра еще до рассвета нам предстоит бежать периметр, и весь этот эль вряд ли сильно поможет моей голове.

Засмеявшись, Лин очень похоже изобразила мужественную хрипотцу Адамана Фейна:

– Настоящие кеттрал приветствуют сложные обстоятельства! Настоящие кеттрал жаждут столкнуться со страданием!

Валин горестно покивал.

– Шесть кружек на голодный желудок – это была просто тренировка, поймите меня правильно.

Они вышли из трактира. За порогом Валин остановился, засмотревшись на солнце, которое садилось на западе за проливом. Где-то там – более чем в тысяче лиг отсюда, за исхлестанными ветром волнами Железного Моря, за изъеденными карстом известняковыми вершинами Разбитой бухты, за дюжиной других островов, зачастую слишком мелких, чтобы иметь собственное название, – блистал Аннур. Черепичные крыши, огромные дворцы, вонючие лачуги, и посередине всего этого – Копье Интарры, гигантская сияющая башня, возвышающаяся в самом сердце Рассветного дворца. Моряки могли видеть Копье, находясь от него в двух днях пути, они использовали его как ориентир, чтобы плыть к сердцу империи. Эта башня, одно из последних укреплений кшештрим, считалась неприступной… и однако она не смогла защитить императора.

«Мой отец мертв», – сказал себе Валин, и впервые эти слова прозвучали для него реальностью. Он повернулся к Лин, желая сказать ей что-то, поблагодарить ее за то, что она с ним, что не отказалась разделить с ним выпивку и горе, что держала его за руку, когда он был готов, поддавшись гневу, натворить глупостей. Она наблюдала за ним своими яркими, внимательными глазами, полуоткрыв губы, словно собиралась что-то сказать. Однако прежде чем кто-либо из них успел нарушить молчание, в тихом вечернем воздухе раздался оглушительный треск.

Валин, обернувшись, положил руку на поясной нож. Лин быстро переместилась так, чтобы оказаться с ним спиной к спине, и приняла низкую боевую стойку, которую кеттрал использовали как стандартную защитную позицию. Ее взгляд быстро обшарил улицу, переулки, крыши домов, считывая обстановку, оценивая угрозу. На них глазели яркие фасады шатких строений – красные, зеленые, синие; оконные и дверные проемы зияли как выбитые зубы. Лежавшая в дюжине ярдов собака навострила уши, привлеченная непонятным звуком, мгновенно позабыв про свою кость. Обрывки грязных занавесок взметнулись под порывом легкого ветерка. Лениво скрипнула на несмазанных петлях калитка. Больше ничего подозрительного. Должно быть, шум донесся откуда-то из гавани – какой-нибудь пьяный идиот забыл застопорить лебедку, и его груз рухнул на палубу. «Шарахаемся от любой тени», – подумал Валин. Все эти разговоры о заговорах и убийствах взволновали их обоих до предела.

Потом, когда он совсем уже собрался расслабиться, трактир Менкера издал низкий, пугающий стон. Затрещали ломающиеся балки; собака испуганно метнулась прочь. Крыша трактира просела, сминаясь словно намокшая бумага, на мостовую смертоносным дождем посыпались осколки черепицы. Все здание покосилось в сторону бухты, затем угрожающе накренилось на своих подпорках. Изнутри послышались испуганные вопли.

– К двери! – завопила Лин, но Валин уже бросился туда.

Оба потратили достаточно времени на изучение подрывных работ, чтобы знать, что случается с людьми, волей судьбы оказавшимися внутри рушащегося здания. Тем, кого не раздавит в первые же мгновения, предстояло быть затянутыми под воду вместе с постройкой, и неизвестно, какую участь считать худшей.

Все здание трактира отделилось от края переулка, так что между осыпающейся землей и накренившейся дверью разверзлась зияющая трещина в несколько футов шириной. Валин посмотрел вниз – до воды было около двадцати пяти футов, ничего особенного, если не принимать в расчет расщепленные концы переломившихся подпорок, торчавшие вверх словно пики. Любой свалившийся в это пространство рисковал быть пронзенным этими острыми кольями либо оказаться во взбаламученной воде после того, как здание наконец обрушится. Из темного дверного проема показалась чья-то рука, отчаянно цепляясь за косяк. Выругавшись, Валин одним прыжком преодолел расселину.

Он ухватился одной рукой за низкую притолоку, нашел равновесие, протянул другую руку, схватил выбирающегося за запястье и потянул. Из темноты появился Юрен, кашляя и чертыхаясь. Кровь хлестала из широкой раны на его лысом черепе, лодыжка угрожающе подворачивалась, когда он переносил на нее вес, но, не считая этого, он выглядел целым.

– Стой здесь, – приказал ему Валин. – Я буду передавать тебе других, а ты помогай им перепрыгивать на ту сторону к Лин.

Он мотнул подбородком, указывая на девушку, которая ждала наготове на краю трещины в нескольких шагах от них. Взгляд вышибалы метнулся обратно в темноту трактира. Что-то приостановило медленное, неумолимое движение оседающего здания, но сквозь вопли пострадавших Валин по-прежнему слышал треск подпорок и балок, перекошенных до предела.

– К черту! – выкрикнул Юрен, скривив губы в отчаянной судороге. Присев и сосредоточив весь свой вес на здоровой ноге, он сиганул через разлом.

– Ах ты трусливый дерьмоед… – завопила Лин, хватая упавшего вышибалу за ухо и рывком вздергивая его на ноги.

– Оставь его, Лин! – крикнул ей Валин. – Ты нужна мне здесь!

Оскалив зубы, Ха Лин отвесила Юрену затрещину тыльной стороной руки, затем, одним взглядом измерив провал, прыгнула, приземлившись с противоположной от Валина стороны двери.

– Ты или я? – спросила она, заглядывая внутрь.

– Я сильнее, – отозвался Валин. – Я буду подтаскивать их к тебе, а ты переправляй их на ту сторону.

Лин взглянула на расселину.

– Ладно. – Она взглянула Валину в глаза с сомнением, потом махнула ему рукой. – Поторопись.

Кивнув, он шагнул внутрь.

Положение было даже хуже, чем он предполагал. В трактире Менкера и до приключившейся катастрофы было темновато, а сейчас покоробившиеся потолки и покосившиеся стены почти полностью заслонили свет из немногочисленных окон. Повсюду валялись обломки – потолочные балки, разбитые столы, куски планок и штукатурки, осыпавшейся с трескающихся стен. В полудюжине мест пылали небольшие костры, загоревшиеся, очевидно, от разбитых ламп; язычки пламени лизали сухие бока разбитых балок, освещая тысячи разбросанных осколков стекла. Валин помедлил, пытаясь найти опору, пытаясь, Кент подери, хотя бы понять, на чем он стоит: пол кренился не меньше чем палуба клипера, идущего на всех парусах под хорошим ветром. Со всех сторон слышались крики, стоны, мольбы о помощи, но поначалу он даже не мог никого разглядеть в густом полумраке.

– Шаэль побери! – выругался он, одной рукой отбрасывая с дороги доску, а другой заслоняя глаза от поднятой пыли и сыплющегося мусора.

Он едва не споткнулся о первое тело – тощий, худосочный человек, грудь пробита упавшей балкой. Упав на одно колено, Валин положил кончики пальцев ему на шею, щупая пульс, хотя уже знал, что обнаружит. Поднимаясь, он услышал невдалеке женские всхлипывания. Салия, служанка.

Ее придавило одной из потолочных балок, она была напугана, но казалась целой и невредимой. Валин сделал шаг по направлению к ней, и все строение застонало, покосившись еще на несколько футов в направлении бухты.

– Вал! – крикнула Лин от двери. – Пора выбираться! Эта халупа долго не протянет!

Игнорируя предупреждение, он преодолел оставшиеся несколько шагов и подобрался к девушке.

– Ты ранена? – спросил он, опускаясь на колено и обшаривая руками балку в попытке определить, на чем она держится.

Салия подняла к нему лицо. В ее перепуганных темных глазах отражались языки пламени, уже бушевавшего вокруг и опалявшего ее лицо и одежду.

– Моя нога… – выдохнула девушка. – Не бросай меня…

– Валин! – Лин уже орала. – Уходи сейчас же! У тебя нет времени!

– Иду! – крикнул он в ответ, просовывая руку служанке под мышку и пытаясь тащить.

Она вскрикнула от боли, пронзительно, как попавшееся в ловушку животное, закусила губу и потеряла сознание. Валин выругался. Девушку что-то держало, но в пыльной полумгле он не мог разглядеть, что именно. Слева от него с потолка упала балка, и все здание накренилось еще на несколько градусов. Он снова провел руками вдоль тела Салии, ища невидимое препятствие.

– Не торопись, – сказал он себе. – Только не торопись…

Если он и научился чему-нибудь за время, что провел в кадетах, так это действовать осмотрительно, даже если ставки высоки.

– Особенно если ставки высоки, идиот, – пробормотал он.

Когда его пальцы оказались возле ее талии, он нащупал то, что искал – платье девушки зацепилось за расщеп в древесине. Он потянул, но ткань держалась прочно.

– Валин, чтоб тебе пусто было! – снова завопила Лин. Теперь в ее голосе звучал страх. Страх и гнев. – Убирайся оттуда, болван кентов!

– Иду, иду! – отозвался он, вытаскивая поясной нож из чехла и принимаясь кромсать застрявший кусок платья.

Рывок – и тело девушки освободилось. Валин отбросил нож, ухватил ее за платье и волосы и потащил по полу по направлению к тусклому проему двери, где стояла Ха Лин, яростно жестикулируя.

– Прыгай! – крикнул он. – Давай на ту сторону! Я переброшу ее к тебе!

Лин фыркнула, на мгновение застыла в мучительной нерешительности, потом кивнула и исчезла.

Когда Валин вытащил девушку из двери, то, к своему ужасу, обнаружил, что расселина увеличилась почти до дюжины футов. Он мог перепрыгнуть ее, но Салия по-прежнему была без сознания, ее тело безжизненно висело у него на плече.

Лин, мгновенно оценив ситуацию, покачала головой, потом шагнула к самому краю зияющего провала.

– Кидай, – сказала она, делая приглашающие жесты руками.

Валин ошеломленно уставился на провал. Салия не весила и трех четвертей от веса его тела, но у него никак не хватило бы силы перебросить ее на такое расстояние. Он посмотрел вниз: обломки опор щетинились как копья.

– Я не могу! – прокричал он.

– Постарайся! Давай, черт возьми, бросай! Я поймаю ее за запястья.

Это было невозможно. Лин знала это не хуже, чем он сам. «Поэтому она и понукает меня», – понял Валин во вспышке озарения. Салия была мертвым грузом. Он мог бы преодолеть расстояние в одиночку, хотя и с трудом. Но пока у него на руках было обездвиженное тело девушки, он не мог никуда деться с этой стороны расселины, он был в ловушке вместе с пылающим, кренящимся остовом трактира, грозящим утянуть его за собой на верную смерть. Все это открылось ему без тени сомнения, но что он мог сделать? Бросить девушку здесь, чтобы она погибла? Такой выбор был правильным, на учебном задании это было бы единственно верное решение, но, Кент побери, здесь было не учебное задание! Нельзя же просто взять и…

– Я прыгну вместе с ней! – крикнул он, поудобнее укладывая Салию себе на спину. – Думаю, у меня получится.

Глаза Лин расширились от ужаса, потом стали холодными.

Прежде чем Валин успел понять, что происходит, она выхватила свой поясной нож, замахнулась и бросила. Остолбенев, Валин смотрел, как сверкающее на солнце лезвие, вращаясь, приближается к нему. Оно погрузилось в шею Салии; хлынула горячая, густая кровь. Губы девушки разомкнулись, она издала звук – то ли вскрик, то ли стон, – который тут же захлебнулся.

– Она мертва! – крикнула Лин. – Ты уже не можешь ее спасти, Валин! Она мертва, черт побери! Прыгай же!

Он не мог оторвать глаз от Салии, от рукоятки ножа, торчавшего из ее шеи. Она мертва… Здание под ним снова содрогнулось и застонало. Издав яростный рев, он отпустил тело девушки и прыгнул. Его ноги коснулись осыпающейся кромки; Лин поймала его за запястья и оттащила в безопасное место.

Оттолкнув ее, Валин повернулся к трактиру. Тела Салии уже не было – оно соскользнуло в провал. Языки пламени лизали дверные косяки. Изнутри доносились вопли обреченных людей, огонь пожирал смолистые балки. На подоконнике появилась чья-то рука, окровавленная и обгоревшая, заметалась, ища возможность уцепиться, потом снова пропала внутри. Потом все строение задрожало, медленно отъехало от берега и, наконец, словно истощив последние силы, обрушилось под собственным весом, сложилось вовнутрь и кануло в воды бухты.


* * * | Клинки императора | cледующая глава