home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Царский венец

Царский венец

Допущено к распространению Издательским Советом

Русской Православной Церкви

ИС Р17-649-3707

от матери... «Когда я умру — поставьте мне в парке маленький памятник».


Дверь тихо отворилась — показался государь и бесшумно поманил к себе старшую дочь. Ольга накинула белый халатик и вышла к отцу. Тот крепко взял её за руку и повёл за собой в кабинет. С отцом, которому Ольга стремилась во всём подражать, была особая духовная близость.

Николай нередко брал её, маленькую девочку, гулять с собой, они вдвоём обходили парк и много-много говорили. А когда старшая царевна начала взрослеть, государь часто вызывал свою любимицу по ночам — вот как сейчас, — рассказывал ей о государственных проблемах, показывал важные телеграммы и ждал её суждения. Свечи, тишина кабинета, ласковый взгляд отца — эти ночные посиделки таили в себе особое очарование. Ольга знала, что её политический ум пока ещё незрел и кругозор не слишком широк, но рисковала говорить что думала, и отец всегда внимательно выслушивал её. Иногда она даже решалась с ним спорить.

На этот раз — Ольга чувствовала — предстояло нечто особенное. Отец смотрел на неё со вполне понятной затаённой болью в измученных глазах, которым он усилием воли придал суровое выражение.

— Ольга, ты должна знать: Алексей уже не поднимется, — Николаю удалось произнести это без слёз в голосе. — Профессор объявил мне только что: надежды нет.

На этот раз Ольга не заплакала. Она знала, что отец позвал её не за тем, чтобы взирать на её отчаяние. Государь был очень бледен, но внешне вполне спокоен.

— Хочу, чтобы ты узнала ещё кое-что... Как только это... это случится... я изменю закон о престолонаследии. Вопреки воле моего предка императора Павла отныне представительнице рода Романовых будет возможно сделаться самодержавной российской императрицей.

Сердце Ольги забилось часто-часто. Она почти испугалась.

— Если Господь заберёт к себе нашего дорогого Алексея, — продолжал Николай, — наследницей престола станешь ты, моя старшая дочь.

— Но... почему? — только и произнесла Ольга.

Отец с нежностью глядел на милое растерянное лицо, обрамленное распущенными белокурыми волосами, чуть поблескивающими в мягком свете свечей... Ох, как не хотелось царю признаваться дочери в том, что из-за непрекращающихся потоков клеветы на Аликс, исходивших от его родственников, он полностью разочаровался в них и даже родному брату Михаилу уже не доверял.

Члены огромной императорской фамилии Романовых разделились на соперничающие партии. Многие из тех, в чьих жилах текла кровь русских государей, совершенно перестали заботиться о чести своего имени. Непристойные рассказы о любовных похождениях великих князей, постоянные семейные скандалы, высылки особо «отличившихся» царских родственников за границу — всё это уже никого не удивляло. И само собой, эти люди не могли ни полюбить, ни просто понять «гордячку и религиозную фанатичку Алису», старавшуюся оградить своих детей от их влияния. Неприязнь к супруге императора постепенно переходила в открытую травлю.

Николай устал от их советов, а порой — наглых указаний, устал от вмешательства в свою семейную жизнь. Он знал, что его жена — верная и надёжная помощница, что она делает множество добрых дел, организует благотворительные учреждения, постоянно сама принимает участие в их работе, занимается неизлечимо больными, учит детей состраданию и умению оказать деятельную помощь нуждающимся. А между тем её хулители проводят время в пустых светских увеселениях или пикантных развлечениях.

И они, родные по крови люди, мешали императору больше — и больше вызывали тревоги, — чем даже крепнущие революционные партии.

Никому не доверил бы Россию! Его наследником — наследницей! — должна стать родная душа, не только родная кровь. Но нельзя внушать юной девушке неуважение к страшим. Она неглупа и сама всё видит, а чего не видит — о том и говорить незачем. И государь ограничился словами:

— Я так хочу.

И всё. Он знал, что она услышит это правильно — не только как послушная дочь, но и как истинная верноподданная. И Ольга склонила голову в знак согласия. Но всё-таки взгляд её был полон отчаянной растерянности.

— Но я не смогу...

— Мы сами не знаем, Оленька, что нам дано и что до времени в нас сокрыто. Думаю, что независимость твоего характера, которая порой доставляет столько огорчений нашей дорогой мама, — да-да, дитя моё, это так! — имеет однако же и хорошие стороны. Независимость от чужих суждений и жажда испытать собственный разум вовсе не худшие качества для будущего государя. У тебя сильная воля и ясный ум. Мне передавали, что даже наш милый Волков, который так сердечно любит вас четверых, говорил: «Ольга — это Романова». Да и Татьяна поможет — посмотри-ка, как ловко у неё спорятся все дела. Думаю, вас и на престоле водой не разольёшь.

Николай хотел улыбнуться, но губы его только дрогнули, улыбки не получилось. Ольга спрятала лицо в ладонях.

— Не хочу-у! — глухо простонала она. — Пусть царствует Алексей! Пусть Господь оставит нам его! Господи, сжалься...

«И невинная кровь его будет вопиять на небо!» — нет, пророчество блаженной Паши было о чём-то другом. И глядя на плачущую дочь, Николай вновь подумал: «Неужто ещё более страшное ожидает меня?»...



| Царский венец |