home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



СТО ТЫСЯЧ РУПИЙ:

ДЕРЖИСЬ ЗА ПУГОВИЦЫ

— Хватит, — внятно и громко произношу я. — Бар закрывается. Пора домой.

— Ннееее, пажааааалста, — умоляюще тянет клиент, подталкивая ко мне пустой стакан. — Не надо! Е-еще стаканчик. Плесни, а?

Гляжу на часы. Двенадцать сорок пять. Официально заведение работает до часу ночи. Поморщившись, беру бутылку рома «Блэк дог».

— Сто рупий, сэр.

Мужчина вынимает из нагрудного кармана помятую бумажку, и тогда я тютелька в тютельку наливаю, сколько положено.

— Пааасибо, б-б-б-бармен.

Посетитель выпивает залпом — и тут же валится на стол. Попутно он разбивает бокал, расплескивает бутылку содовой и опрокидывает миску с мятной чатни.[64] Через пару секунд мужчина уже громко храпит. Ну вот, теперь мне придется не только убирать за ним весь этот свинарник, но и звонить в службу такси, поднимать припозднившегося пьянчугу на ноги, да еще исхитриться отправить его домой. Хорошо хоть плату за напитки догадался требовать вперед. Зато про чаевые можно забыть.

Наверное, я сам виноват. Ведь видел же: клиент готов рухнуть в любую минуту. Так нет, понадеялся на его крепкий желудок. И, как всегда, ошибся.

Даже два месяца проработав в баре-ресторане, я не в состоянии оценить способности посетителей. Хотя успел уже составить примерную классификацию алкоголиков. Первое место в моем списке занимают кони. Такой опрокинет и восемь стаканчиков, а у него даже язык не заплетется. Следом идут ослы. Эта братия начинает реветь и блеять или же распускает нюни после двух-трех обычных доз. Ниже располагаются псы. Чем больше они пьют, тем громче спорят и тем охотнее лезут в драку. Некоторые вдобавок пытаются заигрывать с нашей Рози. Потом, конечно, медведи: налакаются — и на боковую. Но хуже всех — мерзкие свиньи. Последний стакан непременно лезет из них наружу. Границы между этими группами довольно размыты. Видал я и коней, опустившихся до свинского уровня, и псов, превращающихся в медведей. К счастью, клиент, что дрыхнет передо мной, окончил глубокой спячкой, а не лужей блевотины.

Наконец-то я сбагриваю последнего пьяницу. Настенные часы показывают десять минут второго. С тех пор как Рози с отцом отправились на выходные в Гоа, возвращаться домой в Дхавари после полуночи стало привычным делом. Опять же моя оплошность. Зачем было хвастать, что я умею смешивать и точно отмерять напитки, что знаю разницу между кампари с содовой и «Кровавой Мэри»? Никто и не попросил бы простого официанта замещать Альфреда в его отсутствие.

Что такое бар-ресторан «У Джимми» в Колабе? Это выцветшие гравюры на стенах, зеркала за стойкой и лучшее меню в Южном Мумбаи. Еда здесь отменная, цены низкие, поэтому клиентура собирается весьма разношерстная. Буквально в любой день вы можете наткнуться на чиновника высшего ранга, потягивающего свой напиток бок о бок со скромным заводским работягой. Управляющий требует завязывать с ними разговоры: людям охотнее пьется в компании. Вот настоящий бармен, Альфред д'Соуза, не только помнит завсегдатаев по именам, но и виртуозно заводит беседы: подсаживается, выслушивает их печали, а сам незаметно подливает спиртное и знай себе увеличивает счет. Да и дочь у него — девчонка не промах. Юбка в облипочку, блузка с глубоким вырезом… Стоит ей невзначай наклониться, показать ложбинку между грудями, и растаявшие клиенты требуют ценные заморские вина вместо дешевых индийских. Иногда манеры Рози приводят к неприятностям с неотесанными пьянчугами, которые принимают ее за легкую добычу, и тогда мне приходится брать на себя роль добровольного вышибалы.

Мистер Альфред д'Соуза уверен, что между мной и юной барменшей что-то наклевывается, поэтому смотрит на меня сычом, особенно когда дочь поблизости. Он заблуждается. Рози, конечно, прелесть. Маленькая, грудастая. Порой она загадочно подмигивает, склонив головку набок, словно хочет послать какой-то сигнал. Да только мне сейчас не до намеков. Голова переполнена мыслями об одном-единственном человеке, и это Нита. Доктора в Агре сказали, что выздоровление займет не менее четырех месяцев. Знаю, Шьям нипочем не даст нам увидеться. Поэтому я и вернулся в Мумбаи: мечтал изгнать призраки прошлого, живые и мертвые. Только разве от себя убежишь? Воспоминания подстерегают на каждом шагу. Неудачник-астроном Шантарам дразнит меня на городских улицах. Актриса Неелима Кумари вдруг окликает в поезде. Глаза Салима смотрят на меня со всех афиш. Но я же сам решил не впутывать бывшего друга в свою безумную жизнь и безумные планы.


Вот оно, мое жилище — сотня квадратных футов, жалкая лачуга, куда не проникают ни солнечный свет, ни чистый воздух. Ржавый металлический лист, заменяющий крышу, страшно дребезжит, когда над головой проносится поезд. Водопровод и санузел отсутствуют. И это все, что может себе позволить официант из бара. Но я здесь не один такой. Миллион моих собратьев разместились на болотистом треугольнике заброшенной пустоши площадью в двести гектаров. На этой величайшей в Азии свалке нищие бродяги со всех концов страны вынуждены сражаться за каждый клочок земли под небом. Каждый день тут случаются шумные драки — к примеру, за ведро воды, которая подчас несет смертельную заразу. Местные обитатели живут как бродячие звери и умирают как насекомые. Откуда их только не понаехало: из пыльного Бихара, Гуджарата… Все рвались в Мумбаи, мечтая разбогатеть и начать веселую жизнь, однако золото их грез давно обратилось в свинец, сердца проржавели, а разум разъела гангрена. Как у меня.

Дхавари не место для впечатлительных. Если делийский детдом унижал нас, то здешнее мрачное запустение притупляет все чувства и омертвляет душу. Сточные канавы кишат москитами. Вонючие, перемазанные экскрементами сортиры полны голодных крыс, из-за которых забываешь о запахе и думаешь лишь о спасении собственного зада. На каждом углу высятся склизкие горы хлама, откуда некоторые из нас нет-нет, да ухитряются выудить что-нибудь полезное. Иногда, чтобы протиснуться по узкому кривому переулку, нужно зажать нос или постараться не дышать. Но все же для множества людей это и есть родной дом.

Среди современных небоскребов и залитых неоновым сиянием торговых центров наш район кажется раковой опухолью прямо в сердце Мумбаи. Город же делает вид, будто слыхом не слыхивал о такой болезни. Отказавшись мириться с нею, он объявил ее вне закона. Поэтому все без исключения дома в Дхавари считаются нелегальными постройками, что подлежат неминуемому сносу в любое время. Правда, местных поселенцев больше занимает борьба за существование, чем подобные мелочи. Они без зазрения совести проживают в запрещенных квартирах, пользуются запрещенным электричеством, пьют запрещенную воду и смотрят запрещенное кабельное телевидение. Мало того — работают на бесчисленных подпольных предприятиях и даже путешествуют «по-черному», без билетов, на пригородных поездах, минующих колонию.

Уродливый рост раковых клеток нельзя остановить, перестав обращать на них внимание. Медленное убийство будет лишь продолжаться, отравляя ослабевшее тело.

Итак, я каждый день добираюсь из Дхавари к бару-ресторану «У Джимми». Что хорошо в моей работе — начинается она, как правило, не раньше полудня. За это единственное достоинство нужно с лихвой расплачиваться долгими ночами без сна, обслуживая пьяных шутов и грубиянов, бесконечно выслушивая их сетования на судьбу. Знаете, что я понял? Виски — превосходный уравнитель. Будь ты хоть крупная шишка рекламного бизнеса, хоть неприметный литейщик, если не умеешь пить — ты просто жалкий бражник.

После прискорбной истории с Шантарамом я думал, что уже не смогу общаться с пьянчугами. Но что было делать, если только здесь мне предложили работу? Остается слабо утешаться: в конце концов, запах виски не столь противен, как вонь общей уборной, а пьяные жалобы гораздо меньше режут ухо, чем вечные истории насилия, растления, болезней и смерти, от которых никуда не денешься в тесных переулках Дхавари. Я даже научился изображать интерес. Достаточно в нужных местах поддакивать, многозначительно хмыкать, периодически восклицая: «Неужели?» и «Ну надо же!», будто бы впервые услышал о том, что на свете бывают неверные жены и негодяи-начальники (а что еще здесь могут поведать?), время от времени услужливо подбадривая посетителя взять еще немного соленых орешков кешью, заказать жареного цыпленка и, разумеется, запить его добрым виски. Еще я каждый день с замиранием сердца жду, когда же придет письмо от работников «КХМ», извещающее, что меня берут участвовать в телевикторине. Однако почтальон приносит какую-то ерунду вроде приглашений бесплатно попробовать пиццу в кафе на углу.

Предчувствие провала начинает затуманивать мой разум. Должно быть, особая цель, которая привела меня сюда, не по зубам простому официанту. Наверное, я плыву против течения. В этом деле задействованы чересчур могучие силы, а значит, бесполезно и бороться. Но в памяти снова звучит плач Ниты, рыдания Неелимы разрывают сердце, и воля к победе возвращается. Я должен попасть на викторину! Ну а до тех пор буду слушать россказни городских пьянчужек. Всякие попадаются истории: хорошие и плохие, смешные и печальные. И среди них — одна вообще ни в какие ворота.


Полночь уже прошла. Однако единственный посетитель никак не собирается восвояси. К счастью, сегодня последний день моей каторги. Завтра возвращаются Рози с отцом, и можно будет рано уходить домой, как все нормальные люди.

Считая с десяти часов, это уже пятый стакан. Клиент явился на личном «мерседесе», который поджидает снаружи. Водитель сладко храпит в машине — видимо, знает, что хозяин никуда не торопится. Мужчине чуть больше тридцати, на нем шикарный темный костюм с шелковым галстуком и сверкающие кожаные туфли.

— Мой милый брат, мой милый брат! — восклицает он каждые две минуты, прихлебывая виски «Блэк лейбл» и закусывая шами-кебабом.[65]

Управляющий поворачивается ко мне и щелкает пальцами.

— Томас, подсядь к тому господину и расспроси его о брате. Не видишь, бедолага совсем расклеился.

— Но как же, сахиб, уже за полночь. Может, попросить его уйти? Мой поезд отходит в полпервого.

— Поспорь мне еще, зубы пересчитаю! — рявкает хозяин. — У клиента собственный «мерседес», а ты… Давай, заведи с ним беседу. Раскрути этого парня купить шотландского виски «Сингл мальт» из новых запасов.

Посмотрев исподлобья на управляющего, как обиженный школьник на грозного задиру, я неохотно подсаживаюсь к посетителю.

— О, милый брат! Надеюсь, ты простишь меня! — жалобно стонет тот и снова вгрызается зубами в мясо.

Больше всего он похож на осла, хотя и в «светлый» период: залил за воротник, и теперь причитания льются без остановки.

— Что же произошло с вашим братом, сэр? — почтительно интересуюсь я.

Мужчина поднимает голову, смотрит мутными полуприкрытыми глазами:

— Зачем ты тревожишь мою рану?

— Расскажите мне о своем брате, сэр. Возможно, боль немного утихнет.

— Оставь, ее ничто не угасит. Даже виски.

— Хорошо, сэр, не хотите говорить о нем, давайте потолкуем о вас.

— Да знаешь ли ты, кто я?

— Нет, сэр.

— Я Пракаш Рао, управляющий директор «Сурия индастриз», крупнейшей в Индии фирмы по производству пуговиц.

— Пуговиц?

— Именно. Всяких-разных пуговиц — для рубашек, брюк, пальто, юбок и кофточек. Это мы их делаем. Каких только сортов не выдумываем, из чего угодно: из полиэфирных смол, из ткани, кожи, пластмассы, даже из верблюжьей кости, из рога, ракушек и дерева. Видел когда-нибудь рекламу в газетах? «Только у нас, в „Сурия“, самый богатый выбор пуговиц для любой одежды — от пальто до трусов». Спорим, на твоей рубашке тоже наша продукция.

— Ну а ваш брат, как его имя?

— Братец-то? Арвинд Рао. О, мой несчастный, мой дорогой Арвинд! — опять заводит волынку посетитель.

— И что приключилось с Арвиндом? Что он сделал?

— Раньше был владельцем «Сурия индастриз». Пока я не занял его место.

— Как же так получилось? Извините, позвольте плеснуть вам немного «Сингл мальт». Прямо из Шотландии, только вчера доставили.

— Спасибо. Приятно пахнет. Помню, я впервые попробовал эту штуку в Порт-Луи, на Маврикии. Во время свадебного путешествия.

— Вы говорили о том, что заменили брата.

— Ах да. Он был чудесным человеком. И все же потерял свое место, потому что сошел с ума.

— Неужто сошел с ума? Невероятно! У вас орешки кончаются, возьмите-ка новую миску.

— Это слишком долгая история.

Припоминаю реплику Рози:

— Ночь только родилась. Бутылка полна. Так почему бы вам не начать?

— А ты мне друг? — бормочет мужчина с помутневшим взором.

— Конечно, — заверяю я посетителя, улыбаясь во весь рот.

— Ну, тогда слушай. Видишь ли, я сегодня напился. А пьяные всегда говорят правду, верно, дружище?

— Совершенно верно.

— Так вот, приятель, мой брат, мой дорогой и милый Арвинд, обладал недюжинными способностями к бизнесу. «Сурия индастриз» он основал практически с нуля. Поначалу мы торговали бусами в старом Хайдарабаде на рынке. Да ты наверняка помнишь, возле Чарминар.[66] Это он любовно возвел целую империю, которая перешла ко мне по наследству.

— Но вы наверняка помогали брату вести дела?

— Можно сказать, что нет. Я был неудачником. Даже вступительные экзамены провалил. Арвинд по доброте сердечной взял меня под свое крыло, устроил в отдел продаж. Я очень старался, и постепенно его вера в мои скромные таланты возрастала. В конце концов брат сделал меня главой отдела международных продаж и направил в зарубежный офис компании, расположенный в самом Нью-Йорке.

— Нью-Йорк! Ну надо же! Должно быть, отличное место.

— О да, прекрасное. Но и работа была не из легких. Я вкалывал с утра до поздней ночи, почти все время ездил на метро, встречался с посредниками, торговыми агентами, оформлял приказы, обеспечивал своевременные поставки.

— Понимаю. И что же произошло потом? Погодите минутку, я только принесу новую порцию шами-кебаба.

— Благодарю, дружище. В Нью-Йорке я и познакомился с Жюли.

— Жюли? А кто это?

— Ее настоящее имя — Эрзули,[67] но все называли ее Жюли. Темная, стройная, знойная девушка с копной густых кудрей и пухлыми губками работала уборщицей в том же здании, где мы снимали офис. Она оказалась подпольной эмигранткой с Гаити. Ты слышал когда-нибудь о Гаити?

— Ни разу в жизни. Где это?

— Крохотная такая страна на Карибах, неподалеку от Мексики.

— Ага. Итак, вы повстречали Жюли.

— Ну, иногда мы просто здоровались. Но вот девушкой заинтересовалась служба иммиграции: как-то выяснилось, что у нее нет грин-карты. Бедняжка умоляла меня назваться ее работодателем. Тогда она спокойно могла бы остаться в Америке. И я в припадке великодушия согласился спонсировать красавицу. В ответ она одарила меня любовью, почтением и невероятным, умопомрачительным сексом. Верь мне, дружище, я ведь пьян в стельку. А пьяные всегда говорят правду. Верно?

— Совершенно верно. Может, еще стаканчик?

— Спасибо, друг. Ты так добр ко мне. Намного добрее, чем Жюли. Знаешь, она ведь использовала меня. Ловко играла на слабостях. Я был одинок в огромном городе. Одно за другим… В общем, в итоге мы поженились.

— И провели медовый месяц в Порт-Луи, правильно?

— Правильно. А вот вернувшись оттуда, я с ужасом открыл для себя другую, темную сторону новоиспеченной супруги. После свадебного путешествия мы впервые пошли к ней домой. Квартира оказалась полна каких-то странных вещиц. Чего там только не было: бутылки из-под рома, украшенные бисером и блестками, целая охапка омерзительных с виду кукол, камни различной формы, распятия, трещотки, даже старинный пергамент из кожи змеи. А еще скверный и злющий кот по кличке Боссу.

Прошло время, и я осознал, что многого не подозревал о Жюли. Однажды в Бронксе на меня напал грабитель с ножом. Нанес глубокую рану — по счастью, не смертельную. Жена не пустила меня в больницу, а приложила травы, прочитала какие-то заклинания, и всего лишь за два дня от пореза не осталось даже шрама. Тогда-то она и сказала, что с юных лет была колдуньей вуду.

— А что такое вуду?

— Лучше тебе не знать, мой друг. Это религия, распространенная на Гаити. Люди там поклоняются духам, которых называют Лоа, и верят, что во Вселенной все взаимосвязано. Одно событие тянет за собой другое и так далее. Случайностей не бывает, невозможного тоже. Вот почему их шаманы способны творить немыслимые вещи. К примеру, воскрешать мертвых.

— Вы шутите.

— Ни в коем разе. Ожившие трупы они кличут «зомби». Говорю же тебе, я сегодня набрался по уши. А пьяные никогда не врут. Верно?

— Верно.

Я так заслушался, что забыл о своих обязанностях — угощать клиента орешками и подливать ему виски.

— Жюли перевернула мою жизнь вверх дном. Бывшая уборщица непременно желала крутиться среди сливок общества. Похоже, она считала, будто охмурить брата богатого предпринимателя — то же, что выйти замуж за самого предпринимателя. Ей постоянно нужны были деньги. Но ведь они принадлежали не мне, а компании Арвинда.

Молодая супруга не хотела ничего слушать. Не выдержав ее напора, я пошел на воровство. Началось с мелочей — с пары долларов за мнимый вызов такси. Дальше — больше. Беру с клиента плату, а в гроссбух не заношу. Или подпишу контракт, получу задаток, а в главном офисе об этом ни сном ни духом. Время текло, и понемногу я присвоил полмиллиона долларов. Наконец настал день, когда мой брат, а проживал он здесь, в Мумбаи, обнаружил растрату.

— О Боже! И как же он поступил?

— А ты как думаешь? Арвинд был вне себя от гнева. Стоило ему сказать слово, и сидеть бы мне за решеткой. Да ведь кровь не водица. Я со слезами вымолил у брата прощение. Разумеется, он перевел меня из Америки в маленькую контору в Хайдарабаде и взял обещание возместить за двадцать лет упорной работы хотя бы часть украденных денег.

Как же я тогда радовался! Что угодно, лишь бы не в тюрьму! Но Жюли кипела от ярости. «Да кто ему позволил так обращаться с тобой? — подначивала она. — Сражайся за свои права, у вас ведь равные доли в компании!»

Жена точила и точила меня, пока ее слова не возымели действие. Я начал видеть в Арвинде чужака и наглого мошенника, себя же считал несправедливо обделенным. Однажды брат наведался ко мне в контору, в Хайдарабад, и опять нашел недостачу. Потеряв терпение, он учинил скандал при подчиненных, оскорблял меня, называл неудачником, грозился лишить работы в компании. Было очень обидно и горько.

Тут я впервые почувствовал желание отомстить. Узнав об этом случае, Жюли вошла в раж. «Пора уже проучить подлеца, — говорила она. — Готов ли ты расквитаться с ним за свою поруганную честь?» Я согласился, поскольку был ослеплен злостью. «Отлично! Тогда раздобудь мне пуговицу с его нестираной рубашки и маленькую прядь волос». «Где же я их возьму?» — спросил я. «Это уж твоя забота», — пожала плечами жена. Эй, дружище, может, плеснешь еще глоток?

Спохватившись, я торопливо наполняю его стакан.

— Ну и как же вы раздобыли все необходимое?

— Очень просто. Навестил братца в Мумбаи, зашел домой и потихоньку срезал пуговицу с рубашки, брошенной в корзину для стирки. Потом разыскал семейного парикмахера и выкупил у него прядь волос, как только Арвинд подстригся. Цирюльник ничего не заподозрил, Я наплел, будто собираюсь в Тирупатхи, а локон брата — жертва по обету.

Не прошло и месяца, как Жюли получила то, что требовала. А дальше случилось нечто поразительное. Жена достала тряпичную куклу мальчика, испещренную странными черными линиями, пришила к ее груди пуговицу, а волосы приклеила на голову. Потом зарезала петуха и нацедила полную миску свежей крови. Несколько раз окунула туда игрушку вниз головой, потом отнесла к себе в комнату и долго бормотала заклинания, поджигая причудливые корни и травы. «Готово, — сказала она, доставая черную булавку. — Теперь в этой кукле поселится дух твоего брата. Делай с ней, что хочешь, и то же самое произойдет с обидчиком в Мумбаи. Стоит мне, например, воткнуть булавку в голову, и у него начнется жуткая мигрень. А если вонзить поглубже возле пуговицы — возникнут боли в груди. На, попробуй». Казалось, она трунит над простофилей-муженьком, и, чтобы поддержать шутку, я сунул черную булавку в дырку на белой пуговице. Спустя два часа раздался звонок из Мумбаи. Мне сообщили, что брат угодил на больничную койку с легким сердечным приступом.

— Боже мой! — восклицаю я. — Невероятно!

— Вот именно. Вообрази, как меня потрясла эта новость. Нет, не она сама, а то, что Жюли удалось-таки сотворить настоящую чернокнижную куклу вуду.

Следующие два месяца я тайно забавлялся с новой игрушкой. Вымещал на ней досаду и скрытое от других разочарование. Страдания Арвинда доставляли мне сумасшедшее, порочное удовольствие. Помню, я приезжал в Мумбаи, щекотал куколку черной булавкой — и с наслаждением наблюдал через окно, как родной брат корчится от боли на лужайке у дома. Потом стало интересно: что, если потешиться в присутствии зрителей? И я принес тряпичного мальчика в пятизвездочный отель на прием, устроенный в честь японских гостей. Сел неприметно за угловым столиком. Арвинд как раз говорил речь: «… Да, мистер Харада, мы подумываем открыть дочернюю компанию в вашей стране, однако дело в том, что из „Ниппон баттон компани“ пришел не слишком положительный ответ. Мы также…» Тут я втыкаю черное острие прямо кукле в висок. «Оууууууу!» — закричал мой брат и сжал голову обеими руками. В тот вечер иностранные клиенты не стали ужинать.

В следующий раз я захватил игрушку на свадьбу в Бангалоре, куда пригласили нас обоих. Как только Арвинд собрался благословить молодых, я опять воспользовался черной булавкой. «И пусть Господь благ-оууууууууууууу!» — завыл он и неожиданно боднул жениха в живот, к огромному неудовольствию гостей. Многие жалели меня в тот вечер, думая, что брат мало-помалу сходит с ума.

А позже случилась торжественная церемония, на которой Арвинду вручили награду за выдающиеся успехи в бизнесе. Бережно держа в руках сверкающий хрустальный трофей, мой брат поднялся на сцену, чтобы произнести благодарственную речь. «Друзья мои, я очень польщен. Всю свою жизнь я верил, что упорный труд и оууууууууууууууууу!» Хрустальная безделушка полетела на пол и разбилась на тысячи осколков.

Арвинд обратился к доктору, тот сделал МР-томографию и, не найдя ничего серьезного, направил его на обследование к психиатру.

В последний раз я взял свою куклу на ежегодное собрание акционеров и скромно уселся в заднем ряду. Мой брат читал директорский отчет: «Так вот, уважаемые держатели акций, с радостью сообщаю вам, что в этом квартале наша компания добилась весьма существенного роста валового оууууууууууууууууууууу!» Дальше было сущее столпотворение; перепуганные акционеры требовали немедленно снять безумного директора с должности. Через неделю он подал в отставку. Я возглавил компанию, Арвинда же упекли в сумасшедший дом.

Брат оставался там целых два года. За это время я сказочно разбогател. Наконец Жюли добилась всего, чего только хотела. Когда мы переехали в Мумбаи, она первым делом вызвала мать и брата из города Порт-о-Пренс, и они переселились к нам. А я, хоть и приобрел все внешние атрибуты красивой жизни, начал ею тяготиться, раскаивался в том, какими путями достиг цели. Потом я повстречал Джотсну.

— Кто это?

— Официально — лишь новая секретарша. Однако это далеко не все. Мы родственные души. У меня с ней так много общего, как не могло быть ни с одной иностранкой вроде Жюли. Они ведь полные противоположности друг другу. Джотсна открыла мои глаза: я понял, сколь подло и низко обошелся с братом, и, разумеется, решил забрать его из психушки.

— Ну и как, у вас получилось?

— Нет. Слишком поздно. Арвинда пичкали наркотиками, терзали, били электрошоком… В общем, две недели назад он скончался.

— Что?

— Да-да. Мой бедный брат умер.

Посетитель принимается рыдать.

— Мой дорогой брат умер! — Он закрывает лицо ладонями. — И все из-за меня!

Опомнившись, я вижу, как бывший «осел» на глазах вырождается в «собаку».

— Но эта стерва еще поплатится! Я выгоню ее жирную мамашу на улицу, избавлюсь от ее никчемного братца, прикончу гадину-кота и вышвырну Жюли из Мумбаи. Пускай себе гниет в аду на Гаити! Ха!

— И как же вы собираетесь это сделать?

Во взгляде Пракаша мерцают коварные искры.

— Ты ведь мне друг, а я сегодня под мухой. Пьяные никогда не врут. Поэтому слушай. Я говорил с адвокатом и подготовил бумаги, необходимые для развода. Если жена их примет — скатертью дорожка, если же нет, есть и другое средство. Хочешь взглянуть?

Он достает из кармана брюк короткоствольный револьвер, такой маленький, что поместился бы у меня в кулаке. На гладкой блестящей поверхности металла — ни единой отметки.

— Правда, прелесть? Вот из этой штуки я размозжу ей голову. И сразу женюсь на Джотсне. Ты мне друг. А я напился вдребезги. Пьяные всегда говорят оууууууууууууууууууууууууууу! — внезапно кричит он, хватается за сердце и падает лицом на стол, опрокинув бутылку и миску с орешками кешью, которые громко рассыпаются по полу.

Похоже, я снова остался без чаевых.


Где-то через полчаса приезжают полицейский джип с красной мигалкой и «скорая помощь». Доктор в белом халате объявляет, что Пракаш Рао умер от обширного инфаркта.

В карманах покойного констебли обнаруживают бумажник, туго набитый купюрами, фотографию молодой красавицы индианки, а также стопку документов, озаглавленных словом «Развод». Пистолета при нем так и не находят. Да и зачем оружие трупу?


Смита насмешливо улыбается.

— Ты ведь не думаешь, будто я поверю в эту экзотическую бредятину?

— Судить — не мое дело. Я просто поведал тебе то, что услышал от клиента. И то, что увидел своими глазами.

— Да, но здесь же ни слова правды?

— Скажу одно: порой реальная жизнь превосходит любые фантазии.

— Только не убеждай меня, будто бы Пракаш Рао погиб из-за куклы вуду, которую кололи булавкой. По-моему, ты все сочинил.

— Хорошо, можешь не верить в эту историю. Тогда как ты объяснишь мой ответ?

Смита нажимает на кнопку «ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ».


— Дамы и господа! — Прем Кумар постукивает по столу. — Мы переходим к следующему вопросу, вопросу номер шесть, цена которого целый лакх![68] Без этой темы не обходится ни одна викторина… Вы правильно угадали: речь пойдет о городах мира! Мистер Томас, надеюсь, вы знаток и в данной области? К примеру, известно ли вам, как называется столица Индии?

В зале хихикают. Ну конечно, где уж официанту запомнить главный город своей родины!

— Нью-Дели.

— Отлично. А как насчет Соединенных Штатов Америки?

— Нью-Йорк.

— Нет, не угадали! — усмехается ведущий. — Может, вы знаете столицу Франции?

— Не знаю.

— Или Японии?

— Не знаю.

— Ну, хотя бы Италии? Это всем известно.

— Нет.

— Тогда не представляю, как вы справитесь с нашим заданием без помощи Спасательной Шлюпки. Итак, вопрос номер шесть стоимостью в сто тысяч рупий. Назовите столицу Папуа — Новой Гвинеи. Варианты: a) Порт-Луи, b) Порт-о-Пренс, c) Порт-Морсби и d) Порт-Аделаида.

Звучит напряженная музыка.

— Мистер Томас, вы хоть немного представляете, о чем речь?

— Да, мне известно, какие ответы неправильные.

— В самом деле? — недоверчиво произносит Прем Кумар.

Аудитория начинает перешептываться.

— Ну да. Это не Порт-о-Пренс, потому что Порт-о-Пренс находится на Гаити; не Порт-Луи, расположенный на Маврикии. Порт-Аделаида — австралийский город… Остается c) Порт-Морсби.

— Поразительно. Вы совершенно, на сто процентов уверены?

— Да, уверен.

Раздается барабанная дробь. Загорается верный ответ.

— Совершенно, стопроцентно в точку! Это действительно Порт-Морсби. И вы только что выиграли сто тысяч рупий, теперь вы лакхпати![69] — восклицает ведущий.

Зрители поднимаются с мест, одобрительно шумят. Прем Кумар вытирает со лба капли пота.

— Клянусь чем угодно: слушая ваши ответы, я готов поверить в любое волшебство.


— Да не волшебство, придурок, а вуду! — сквозь смех обращается к экрану Смита.

Внезапно ее глаза устремляются на ковер. Адвокат наклоняется и что-то подбирает с пола. Это пуговка, совсем простая: кружок и четыре дырки. Смита внимательно смотрит на мою рубашку. Действительно, одной не хватает. Девушка протягивает мне свою находку:

— Возьми и будь осторожнее.


ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ РУПИЙ: КАК РАЗГОВАРИВАТЬ ПО-АВСТРАЛИЙСКИ | Вопрос — ответ | ДВЕСТИ ТЫСЯЧ РУПИЙ: УБИЙСТВО В ЗАПАДНОМ ЭКСПРЕССЕ