home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Когда я говорил о доверии, я не имел в виду, что его надо проверять столь радикальным способом, — еле сдерживаясь чтобы не повысить голос, шипел Дилан.

Понятное дело, он пребывал не в самом лучшем расположении духа, особенно если учесть, что конвоиры, сопроводившие нас сюда, просто ради забавы отшибли ему ребра. Стоически вытерпев это, он теперь изо всех сил старался не отыграться на мне. Я же в свою очередь пыталась никак не реагировать на подобные импульсы приятеля, мирно лежа на жесткой подстилке с закрытыми глазами. Большего, к сожалению, в этой маленькой комнатенке с обшарпанными стенами ничего не было. Окошки в подвальных помещениях не предусматривались скромной планировкой, но, честно говоря, я была рада и этому. Обычно в таких камерах было сыро и сильно пахло плесенью, здесь же нам мало того, что сразу предложили воду, так еще и оповестили, что завтрак будет в семь утра, и осталось подождать совсем немного.

Единственное что немного все омрачало: сумку с накопленным капиталом оставить в особняке не удалось. Во-первых, я сама не особо стремилась это сделать, зная, что все равно дом будут обыскивать и, перевернув все вверх дном, её обязательно обнаружат. Во-вторых, на ответственное «хранение» её взял Вигон, не подозревая, что как только мне представиться удобный случай, я спрошу с него все до последнего гроша. Даже если на тот момент моих украшений у него уже не будет. Так хотя бы большую часть средств, но я смогу вернуть обратно, а это немного утешало.

— Алексия, ты хотя бы потрудись объяснить нам свои действия, раз уж мы оказались в одной лодке, — продолжал кипятиться рыжий.

Мой меланхолично-расслабленный вид почему-то явно его раздражал. Или на него так действуют закрытые пространства?

Бриар, сидя на корточках и прижавшись затылком к прохладному камню, полностью копировал мое аморфное поведение. Тактику он выбрал верную, на него никто не обращал внимания. Время от времени, чтобы не заснуть, он открывал глаза и равнодушно посматривал в сторону Дилана, нервно мерившего шагами помещение, куда нас временно поместили. Четыре шага в одну сторону и столько же в другую: сильно не разгуляешься. Видя, что мне, в общем — то, все равно и отвечать я не собираюсь, Веснушка накинулся на парня:

— А ты что молчишь? Думаешь, весь в таком белом и сможешь отмазаться?

Бриар нехотя приоткрыл один глаз, подумал мгновение и закрыл его обратно. Проблемы Дилана так и остались его личными проблемами, и никто не спешил его утешать. Наверное, это правильно, почему мы постоянно должны утешать кого — то?

Веснушка встал напротив маркиза, и патетически воздев руки к потолку, взревел:

— Ну и пусть меня отправят на рудники как пособника, а её, — тут он направил обвиняющую длань в мою сторону, — как хладнокровную убийцу быстренько повесят на главной площади, но ты… Тебя ждет судьба более тяжелая и страшная, чем у нас!

— Дилан, ты бы ребенка мне тут не пугал… — осторожно проговорила я, не желая попасть под раздачу.

Мне сейчас еще ссориться с подчиненным только не хватало для полного счастья.

Веснушка хмыкнул:

— Этот ребенок со дня на день вступит в права наследования и, приняв титул отца, будет признан совершеннолетним.

— Чтобы принять титул герцога, ему сначала надо попасться на глаза Его Величество Артанейну, чего он делать сейчас не собирается, — не согласилась я с приятелем.

— А его желания больше никого не волнуют, по крайней мере, пока мы находимся в этом месте в статусе задержанных, — ехидно выдал Дилан и вновь обратился к продолжавшему изображать труп юноше, — ты завтра же отправишься к своему сюзерену, который тебя тут же и четвертует. Он не станет разбираться, сам ты решил сбежать или тебя похитили. Твоя смерть сейчас ему выгоднее всех остальных вариантов! Или нет, тебя продадут оборотням, во что я верю больше, но и тут завидовать нечему!

— Что ж ты так убиваешься — то по мне… Да не отправлюсь я никуда, — не открывая глаз, спокойно проговорил маркиз.

Я только молча поаплодировала юноше: молодец, главное в любой ситуации это не дать себя запугать.

— Это потому что ты такой особенный? — Дилан недобро прищурился и встал напротив моего возможного работодателя с весьма недвусмысленными намерениями.

Тот не будь дураком, маневр, конечно же, оценил, но бесстрашно остался стоять на своем:

— Это потому что госпожа Алексия может нас вывести отсюда в любой момент и если этого не делает, то значит, у неё есть какой — то план. И раз уж я один раз принял решение доверить ей свою жизнь, то придется мириться с подобными вещами. Ей виднее, как и когда вытаскивать нас из города.

— И как же интересно? — развеселившись, повернулся ко мне приятель и полюбопытствовал, — мы просочимся сквозь стены? Что — то не припоминаю ни одного настолько талантливого мага, который был бы способен на это.

— Ты удивишься, но она вообще не маг, — доверительно сообщил ему Бриар, — ей не нужны связки заклинаний, она черпает силу прямо из природы. Чем — то в этом она конечно похожа на ведьм, но последним нужно концентрироваться через какие-либо предметы, ведь на голом месте работать не могут и они.

— Так, ну вот, опять начались недомолвки, — вдруг успокоился Дилан, присаживаясь рядом с нами на корточки, — мне кто-нибудь скажет, наконец, что здесь происходит? Алексия, ничего объяснить не хочешь?

— Не хочу, — я отрицательно качнула головой, — Дилан, давай потом, когда на это будет достаточно времени.

— А у нас по твоей милости теперь его будет более чем предостаточно. Так что ты от меня скрываешь?

— Дилан, ты сейчас немного взвинчен, в таком состоянии ты в сказанное не поверишь. А если и поверишь, то начнешь биться в клетке с воплями, чтобы тебя поскорее забрали отсюда, — отрезала я и обратилась к Бриару, который слишком много болтал:

— Вот не к добру ты свалился на мою голову! Столько лет все было нормально и никому дела до меня не было. А тут появляешься ты, такой всезнающий и сразу все летит к демонам!

— Да кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?!

Услышав рык Дилана, я замолчала, не зная, что собственно ему сейчас сказать. Вернее, сказать можно было бы многое, но, боюсь, его реакция мне может не понравиться. Виновато покосившись на меня, Бриар покашлял, для успокоения собственных нервов и выдал:

— Видишь ли, как я уже говорил, мой отец занимался не управлением земель и разработкой приисков, но и многими исследованиями, не связанными с хозяйством. Так вот, лет десять своей жизни он потратил на изучение Последней войны и сумел с младых лет пристрастить и меня к этому… И многие его разработки касались древних драконов, по крайней мере они сами себя так называли. Знакомое название, не правда ли?

— Как мило, — скривилась я как от зубной боли, с ужасом ожидая проявлений бурной реакции.

Дилан милый и добродушный только когда у него хорошее расположение духа. А сидение в маленькой душной камере, где даже на пол лечь в полный рост проблематично, — настроение ему точно не повышает.

Скрывать, что мальчишка оказался прав на все сто, уже не имело смысла. И не потому, что я не смогла бы доказать, что он ошибается, и в таком случае Дилан безоговорочно поверил бы именно мне. А потому что не хотелось больше скрываться и водить друга за нос. Я и так многим ему обязана.

— Насчет древних драконов ты все-таки немного переборщил, даже мы себя так не называем. А ты можешь обращаться ко мне, как вы, люди, привыкли. Как то читала ваши учебники по расам, так нас там как «тупоголовых рептилий» и «кровожадных монстров» не называли.

— Прости, но ты немного утрируешь. Лично мне больше нравиться просто «дракон», это звучит более мелодично и как-то внушительнее что ли, с размахом, — не согласился Бриар, а Дилан не просто вытаращил на меня глаза, но похоже забыл, как разговаривать. Похватав ртом воздух, он с трудом прохрипел:

— Так ты…

Сказал это и замолчал, не в силах произнести что-то еще. Не выдержав столь информативного молчания, прошипела уже я:

— Ну что же ты не договариваешь кто я такая? Проклятая? Падшая? Или вы как-то еще называете нас в силу своей ущербной фантазии?

— Не понимаю твоей обиды, если вы сами когда-то предали нас. Напомнить, сколько человеческих жертв вы принесли в жертву в своих храмах, не пожелав больше служить богам? Не вы ли решили переметнуться к Хаосу, который мог дать вам безграничное могущество? Из-за вас мир почти встал за грань, мы еле уничтожили тварей из Нижних уровней, которых призывали именно вы!

— Я слышала этот бред не один раз, но мы здесь не при чем! Мы не используем кровь в своих ритуалах, для нас она священна! Как, впрочем, и сама жизнь, в любом ее проявлении…

— Хочешь сказать, что вы белые и пушистые, а вас просто взяли и подставили? Как будто не проводилось никаких расследований и…

— Хватит, — устав слушать глупости, рявкнула я, — оставь эти фантазии для своих учителей! Убедить человека в чем — то можно только тогда, когда он открыт для диалога и хочет слушать. Вы же прирожденные обвинители, которые нередко из принципа на черное скажут белое и наоборот…

— Это не снимает с вас ответственность за тысячи убитых людей в ваших храмах!

— Дилан, если твоих предков было невозможно убедить в нашей невиновности, то тебя, впитавшего эти истории с пеленок, я не смогу и подавно… Мы никогда никого не предавали, до последнего защищая вас перед богами, ушедшими за пределы этого мира! Ты никогда не задумывался, почему ваши Боги перестали отвечать в храмах? Мы были вашей связью и надежной защитой: закрывали вас от эпидемий, от засух и не урожайности, помогали и обучали всему, к чему вы проявляли любознательность! И когда вам этого показалось мало, вы, заключив союз с двуликими за нашей спиной. Пришли в наш дом, воспользовались нашим доверием и разрушили его до основания! Но и после этого мы верили, что вы одумаетесь! Но вместо этого вы стали массово убивать друг друга в бесконечных войнах и строить храмы сущностям Хаоса, приглашая их на своих земли, взамен на мифические силы и богатства!

— Мы не…

— Да, да, это были вы, можешь мне не верить, твое право. И как обычно, брать ответственность за это вы не захотели, а обвинили в этом нас! Вы не знаете, но Боги хотели уничтожить здесь все живое, кроме драконов, потому что мы изначальные, и приступить к творению сначала! За вашу слепоту, вашу алчность и предательство мы отдали в уплату самое дорогое, что у нас было, и наконец, мой народ ушел туда, куда вы никогда не доберетесь… Мы для вас умерли!

Я замолчала так же резко, как и начала этот разговор, не желая больше продолжать и уже жалея об этой минутной вспышке. Хотя может быть выговориться впервые за столько лет — это того стоило. Но почему мне не стало легче? Видимо обида, что приходиться жить как преступница и скрываться ото всех, оказалась гораздо сильнее, чем я думала.

Дилан некоторое время старательно соблюдал тишину, видимо, боясь вызвать у меня еще одну эмоциональную вспышку. Да и Бриар, прямой виновник подобного разговора, который состоялся весьма не вовремя, отводил глаза и делал вид, что его вообще здесь нет. Наконец приятель, хотя я теперь называть его так не имею никакого морального права, пару раз крякнул, привлекая к себе внимание:

— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь окажусь рядом, вот так вот близко, на расстоянии вытянутой руки с одним из тех, кем обычно у нас пугают маленьких детишек… До сих пор помню эту присказку: дракон придет, тебя заберет.

Если Веснушка хотел разрядить обстановку этим дурацким примером, то получилось ровным счетом наоборот. Я обиженно дернулась: конечно, меня давно не задевали все эти байки, но именно от него слушать подобные глупости было не очень неприятно.

— Может, я лучше расскажу, как вы, люди, выглядели в самом начале своего пути? Когда Создатель вас только — только задумал, еще даже имени вам не дал? Мы его самое первое творение, он дал нам не только то сокровище, что вы называете душой, но и свою кровь, приблизив этим к себе. Над вами же работать ему помогали не самые умелые из его детей. Кто-то из вас называет их богами, а кто-то зовет святыми. Названий много, но вот суть-то одна. Как ты понял, вы единственные, кем он занимался не вплотную и результат, как говорится, налицо!

— Ладно, ладно, я понял, прости, — примирительно поднял Дилан руки на мою обвинительную речь и широко расставив раскрытые ладони над головой, широко улыбнулся, — я не хотел тебя задеть. Ну, сама посуди, это все как-то немного неожиданно. Конечно, глупо было ожидать от тебя большой откровенности о себе, но ты накрутила вокруг себя столько вранья…

— Мне жаль, — только и смогла выдавить я и смущенно потупилась, — уж кого-кого, а тебя вводить в заблуждение мне не хотелось. Вы же не объявили на нас охоту только потому, что считали вымершими в Последней войне. Мне не хотелось менять это убеждение и провоцировать гонения… Лишнее внимание мне совсем ни к чему.

— Даже спрашивать не буду, сколько вас выжило на самом деле, — понимающе кивнул Дилан, за что я была ему очень благодарна, — но и меня тоже пойми. О вас совсем немного информации и это правда, что на лекциях в Университете вас представляют как исключительно кровожадных людоедов, любящих плохо прожаренную человечину. Я, правда, не заметил в тебе такой наклонности, но популярности вашему виду такие истории не прибавляют…

— Может, ты плохо смотрел? — я хищно осклабилась, демонстрируя приятелю немного увеличивающиеся прямо на глазах зубы.

Частичная трансформация давалась безболезненно и почти не требовала сил. К сожалению, это немногое из того, что у нас осталось от прежних времен. Дети Создателя, разочаровавшись в нас, покидая этот мир, забрали почти все дары своего отца, оставив в насмешку лишь слабое напоминание о былом величии моего народа — эти жалкие потуги слияния со своим природным началом.

Рыжая бестолочь, вместо того, чтобы хотя бы брезгливо отвернуться или дернуться, выдавая свои эмоции, сделал попытку потрогать мою изменившуюся челюсть. Протестующе замычав, поскольку разговаривать в таком виде было несколько затруднительно, я попыталась лишить Веснушку распоясавшейся конечности, но потерпела неудачу. Весело заржав как конь, инспектор ночной гвардии вовремя отдернул руку и погрозил мне пальцем уже с безопасного расстояния.

— Драконы не едят мяса и даже рыбу, — вдруг очнувшись, словно ото сна, авторитетно завил Бриар, — оно у них не усваивается. Они питаются энергиями или на крайний случай предпочитают растительную пищу.

— Может, ты ещё и трактат по мне напишешь? Хватит меня так пристально рассматривать! — цыкнула я на двоих оболтусов и насколько позволяла камера, отпрыгнула от них в сторону, — чувствую себя пособием по анатомии!

Бриар, в силу своей неопытной юности сильно смутился от моего замечания и послушно отвернулся, зато Дилан вполне натурально облизнулся:

— Жаль, у нас в Университете такого пособия не было. Я бы тогда ни одного занятия точно не пропустил!

— Так, я что-то не поняла… Откуда взялось это веселое расположение духа? Где отгоняющие порчу и сглаз жесты? Поплевывание через плечо, как вас учат ваши бабки и крики «сгинь, нечистая»?

— Алексия, брось утрировать. Ты же не маленькая девочка и должна знать, что люди бывают разные… И вообще, за пару лет мы неплохо узнали друг друга, по крайней мере я надеюсь на это и могу с уверенностью сказать, что ты не имеешь ничего общего с теми мифами, что о вас старательно распространяют недалекие старики.

Проговорив на одном дыхании этот монолог, Дилан со спокойной улыбкой протянул руку:

— И я готов так же доверить тебе свою спину, как и раньше.

На самом деле я очень боялась именно этого момента. Момента, где приятель выскажет свою точку зрения и как мне хотелось услышать именно эти слова! Он имел право выбирать, чему верить: мне, что не попыталась довериться ему или тому, чему его учили с самого детства. Я бы приняла любое его решение, как всегда без сожаления, но когда мне стало так важно знать, что он мне друг. По-настоящему, а не потому, что так принято называть тех, кто находиться около тебя большую часть времени?

Обычно я не задерживалась нигде больше года, что бы ни к кому и ни к чему не привязываться. Родения же в этом смысле стала первым городом-исключением и незаметно для самой себя, эти места стали мне почти родными. Я родилась почти сразу после того, как драконьи кланы бежали в Дивногорье перед окончанием Последней войны, и знала о наших землях только с песен и легенд. И Родения была первым городом из этого списка.

Дедушка не раз говорил, что уйдя отсюда, мы забрали с собой все свои творения и камни больше никогда не смогут обогреть человека… Но каково же было мое удивление, что сохранившиеся древние строения, неожиданно откликнулись на мой неумелый зов и приняли меня как хозяйку! А ведь никто кроме моего деда в нашей семье больше не может держать такую связь и он никого не хотел обучать этому, предпочитая самому творить. Сколько раз я просила его обучить меня, но он каждый раз отказывался, поясняя, что я ещё молода и не могу брать такую ответственность.

И вот через много лет я, сама не понимая как, услышала созданные предками здания, жилы колодцев, сердце гор… Это было очень не обычные ощущения. Сначала мне показалось, что я оглохла и ослепла, потом пришло чувство, будто кто-то посторонний поселился у меня в голове. Город хотел жить и развиваться, ему было душно и тесно, плохо от того, что местные жители его не слышат и совсем не понимают. Я же по своей глупости и не опытности не знала, как ему помочь. Очень долго мы не могли найти общий язык, я очень долго уговаривала его оставаться немым, потому что совсем не время демонстрировать открывшиеся возможности. А так хотелось сказать Родении «да» и восстановить величие этого прекрасного города, но возможностей для этого у меня просто нет. Дедушка, дай Создатель ему ещё долгих лет жизни, лишил меня всех прав и выставил из Дивногорья, сказав напоследок, что я могу идти туда, куда я так сильно рвалась…

Тряхнув головой, чтобы стереть некстати всплывшие воспоминания, я взяла предложенную приятелем руку и впервые за долгое время искренне сказала:

— Спасибо.

— Господа, ваш обмен любезностями это конечно очень мило и наблюдая как вы расшаркиваетесь, друг перед другом, я получил ни с чем несравнимое эстетическое удовольствие, — таким сахарным елейным голосом пропел Бриар, что моментально вызвал у меня кожный зуд, — но вам не кажется, что с душещипательной речью пора заканчивать?

— Ты прав, но…

— Госпожа Алексия, когда вы решите, что экскурсию по подземелью пора заканчивать? Не то, что бы мне чуждо изучение мест обитания различных слоев населения, но…

— Как запел-то, видать сильно прижало малахольного, а изображал-то… — чуть слышно обронил Дилан, а я, что бы не дать разгореться между этими двумя очередному скандалу, примирительно проговорила:

— Я бы с радостью первая отсюда ушла, но придется дожидаться, пока за нами не придут. Вы же слышали, что бургомистр желает осчастливить нас аудиенцией.

Дилан, сильно не любивший замкнутые пространства столь малой величины, тихо застонал: ждать мы могли хоть сто лет.

— Ну и зачем нам нужно с ним встречаться? Сама же говорила, что тебе не интересно, за сколько и кому именно он продался. Да и не все ли равно уже! Пусть наш маркиз, когда станет настоящим герцогом, сам с этим и разбирается, а нам нужно только доставить его к границам Туата де Данан и получить причитающееся вознаграждение! Лучше думай о том, что тебе потребовать с мальчишки, а то свою цену он тебе так и не назвал!

— Я и тебе ее не называл, — тут же огрызнулся Бриар, — поскольку могу обойтись услугами одной госпожи Алексии. А тебя от приличных людей вообще надо держать на расстоянии, которую отмеряет ошейник и цепь!

— Ах ты…

— Тихо! — устав слушать лаяние, рыкнула я, конкретно ни к кому не обращаясь, — вопрос оплаты можно обсудить, когда мы выберемся отсюда, а пока имейте в виду, что город перекрыт, и я не хочу подвергать опасности себя и других людей. Они-то ни в чем не виноваты!

— В здании администрации, где заседает бургомистр, есть единственный на весь город стационарный портал, — вдруг шепнул Веснушка. Я с уважением взглянула на приятеля:

— Ну, наконец-то первая здравая мысль… Главное, в другом положении сейчас мы туда просто не сможем попасть, меры безопасности усилили.

— А ключ от портала знает только бургомистр, — ещё тише пробормотал приятель, — черт!

— Ты сейчас эмоционально раскрепощен, а призываешь такую пакость сюда, — предостерег его Бриар, — он же и прийти может. Неужели ты не изучал основы демонологии? Пять правил призыва нечисти?

— Одно из них, это необходимость иметь жертву в дар призываемому, — тут же с улыбкой откликнулся рыжий, — угадай, кого я ему скормлю?

— Да заткнитесь вы уже! — шикнула я на разошедшихся представителей сильного пола и приложила палец к губам, намекая, что нужно молчать и слушать, — слышите? К нам кто-то идет.

Я начала приподниматься, чтобы встретить врага, как и положено, стоя, но вдруг виски заломило с такой силой, что застонав от невыносимой боли, мое тело безвольно опустилось обратно. Я не видела, как ко мне бросился обеспокоенный Дилан и попытался узнать, что же случилось. С нечеловеческой, резкой болью, ко мне пришло странное видение.

Не в силах вымолвить ни слова, я каким-то внутренним зрением увидела Его Величество Альваро эд Уитнорр Шамберского, освещенного холодными рассветными лучами солнца. Он стоял на одной из смотровых площадок неприступной крепости Конуэй. Эти величественные строения долгое время были гордостью моего народа: она родилась практически одновременно с этим миром. Но после череды хитростей и предательств, Конуэй, шедевр архитектурной и стратегической мысли, вместе с остальными землями Проклятых, перешли основателям рода Шамбер. Последняя Война, уже стершаяся из памяти многих, была лишь поводом к уничтожению не угодной расы…

Конуэй был не обычным укреплением. Эта крепость в буквальном смысле была выращена драконами. Острые шпили башен, сливаясь с необычным черным горным массивом, который надежно, словно руки возлюбленного, обнимали практически непрерывным кругом покрытую весенними цветами долину. Земля здесь, повинуясь изначальной магии давно ушедших владельцев, цвела непрерывно круглый год, издавая непередаваемый сладковатый медовый аромат. Ничего иного здесь не росло, даже обычная трава и та не хотела приживаться, не смотря на все ухищрение захватчиков, которым нужно было пахать и сеять, чтобы прокормиться. Вздумай сейчас какой-нибудь сумасшедший напасть на его страну, пройти через единственный узкий проход в горном хребте незамеченным было бы просто невозможно.

— Конуэй… — прошептало Его Величество с какой-то непередаваемой тоской.

Глядя на каменные своды, которые я никогда не увижу наяву, у меня защемило сердце и шевельнулось что-то, отдаленно похожее на ненависть. Но я тут же постаралась выбросить подобные мысли из головы: мы не никому не мстим, не из слабости, просто мы выше этого, чище.

Увлекшись переживаниями, понятными только ему одному, Альваро вздрогнул совсем не по — королевски, когда неожиданно за его спиной насмешливо прозвучал приятный слуху мужской баритон:

— Альваро, старина, признаться, я до последнего отказывался верить грязным слухам, распускаемым твоим собственным окружением!.. Но не могут же обманывать мои собственные глаза!

— Каким еще слухам? — старясь скрыть недовольство, что его застали за разговором с камнем, проворчал король.

Он тут же попытался придать себе более солидный вид, но получалось плохо. С делано-невозмутимым видом он обернулся на голос и смерил красноречивым взглядом своего старого, да пожалуй, единственного друга.

Возникший из ниоткуда человек: красивый, статный мужчина с извечной маской спокойствия и равнодушия на холеном лице, подобного жеста оценивать не спешил, и смущаться отказался категорически. Даже напротив, приподнял широкие темные брови, театрально изображая немой вопрос: что не так?

— Бертольд, ты никогда не приходишь собирать или проверять слухи, — нетерпеливо перебил Альваро актерскую игру приятеля, — заканчивай свой балаган и говори прямо, что ты хотел?

— Ты будешь удивлен, но большая часть моей малопривлекательной деятельности, связана как раз именно со слухами и байками, — невесело рассмеялся тайный советник Его Величества. — А что касается твоего слишком… э-э… тесного общения с этими черными полированными блоками… Как бы это помягче сказать, что бы ты понял и при этом я не угодил на плаху?

— Говорит о том, что я умалишенный, — понятливо протянул Альваро.

Бертольд довольно хлопнул своего монарха по плечу, отчего тот слегка поморщился: советник обладал не только мощным телом, но и силу имел под стать, медвежью.

— Не пойми меня не правильно, ты король, тебе, конечно, многое позволено и многое прощается, но может, стоит всем этим умникам рассказать, что они живут не в бездушной скале? Что у каждого камня здесь, есть душа.

— Ну и много людей после этого захотят остаться в своих домах? — с усмешкой ответил Альваро, — вряд ли кому-то понравиться, узнай они, что все их делишки, семейные разборки и прочая ерунда, каждый миг находиться под пристальным наблюдением? За шесть столетий мы не построили ни одного деревянного дома. Ты из своего кошелька оплатишь массовое переселение?

Бертольд на секунду задумался, отчего на смуглом лбу пролегла глубокая вертикальная морщинка, каким то неуловимым образом мгновенно изуродовавшая до этого безупречное лицо. Мне он показался смутно знакомым, правда, где же я его видела, вспомнить, как ни старалась, я не могла.

— Ну, мы же с тобой знаем и другие твои советники тоже в курсе.

— Не сравнивай себя с обычным горожанином или пахарем, — недовольно заметил Его Величество, — ты долго собрался разводить эти политесы? Я прекрасно знаю, зачем ты явился с утра пораньше портить мне настроение.

— Знаешь? — делано удивился советник и зачем-то ковырнул лед ногтем. Тот и не думал поддаваться, наоборот, демонстративно оброс еще одним слоем.

Насупившийся монарх тут же поправился:

— Догадываюсь. И сразу, что бы не тратить ни мое, ни твое время, говорю тебе нет. Я уже отдал сыскарям приказ отобрать лучших ищеек для этого дела. К полудню нужные люди соберутся в малом зале Главной Башни, где находиться стационарный портал для перемещений на дальние расстояния.

— Альваро, опять ты гонишь лошадей, ни с кем не посоветовавшись!

— А я советовался, — оборвав друга, заметил Его Величество, на что Бертольд тут же насторожился:

— С кем?

— С великим гласом монаршей мудрости, — важно ответил Альваро, на что советник не сдержавшись, расхохотался.

Его Величество с затаенной обидой тут же заметил:

— Вообще ты всегда так про меня говорил, когда Совет Старших начинал спорить с моими решениями.

— Правильно, говорил. Ну, так это мои слова и предназначены они не тебе, а тем старым ослам. Ты не мог из моей практики взять что-то более важное и нужное? Альваро, не делай ошибки!

Посмотрев во встревоженное лицо старого приятеля, король только тихонько рассмеялся сам над собой. Он бы и рад внять предостережению, но поступить иначе никак не мог: его крепко связали по рукам и ногам. Тяжело осознавать, что вокруг скоро грянет буря, а ты ничего не можешь ей противопоставить, кроме как присутствовать в качестве бессловесного наблюдателя…

Всего два часа назад его разбудили сообщением, что от его родного старшего брата Артанейна, прибыл насмерть загнанный посланник. И прежде чем свалиться в конвульсиях под ноги прибежавшим на крики стражникам Перехода, он успел отдать небольшой холщевый мешочек со словами, что уже может быть поздно, Его Величество Альваро может не успеть.

Глубокий спокойный сон благородного монарха сняло как рукой, когда заглянув в мешочек, он увидел рядом с небольшим запечатанным свитком фамильное кольцо родственника. Таким нетривиальным способом старший брат обычно предупреждал Альваро, что отказа на письмо не примет ни под каким предлогом.

Предчувствуя дурные для себя новости, Альваро выгнал засуетившихся подле него обеспокоенных советников и погрузился в чтение. Приграничные земли богатейшего королевства Павир охватил жар волнений. И все бы ничего, с недовольными властью мятежниками можно было бы договориться и путем переговоров, об этом они сразу и заявили. Но брат был человеком жестким и упрямым, он не шел с восставшими ни на какие компромиссы, и уже практически зачистил всю территорию. Неделя и от мятежников не осталось бы даже воспоминаний. Хотя нет, про это помнили бы все и никогда бы не рискнули повторять подобные ошибки. Но тут кто-то отравил правящую черту герцогства Тьялирр располагавшуюся в проблемных Приграничных землях.

Герцог играл ключевую роль в усмирении восставших и внес ощутимый вклад в прекращении мятежей. Мало того, их пока еще не совершеннолетний сын, к тому же еще и прямой родственник горячо любимой супруги Артанейна, несколько дней спустя после этой трагедии бесследно пропал из своего замка. Здесь, даже специально приставленная охрана короля ничего не смогла сделать, как и взять следы магическим путем не получилось. Разумеется, никто не знает, жив ли ещё юный наследник, не успевший принести присягу сюзерену на верное служение, как до этого сделали его родители. Это грозило стать импульсом для новых волнений, тем более, что у короля были все основания подозревать в этом убийстве руку мандебургцев. Они давно зарились на Тьялиррские земли, где много золота и превосходной руды, и совсем не скрывали своего интереса. А король, к своему прискорбию до начала всех этих событий мало обращал внимание, как и чем, живет его собственный народ в условиях суровых приграничных реалий.

Артанейн, полная противоположность своего младшего брата, слыл более импульсивным и своенравным правителем. Но его окружение не могло не признать, что вместе с тем он отличался редкой дальновидностью и зачастую разрешал многие конфликты справедливо и честно. Он полагал, что ребенка просто-напросто похитили, воспользовавшись временной неразберихой, и через некоторое время его помощью обязательно попробуют установить контроль над герцогством.

Поскольку земли Сендаса напрямую граничат с предполагаемыми виновниками всех этих событий, то король Павира просит своего кровного родственника помочь ему с поиском единственного наследника мятежного края. А если ребенок в силу неокрепшей психики и соблазнов, которые ему наверняка уже предложили, попал под дурное влияние похитителей, то лучше будет, если он вообще никогда не сможет ступить в отчий замок. Иначе по примеру старательно отделяющегося феода, к восставшим быстро присоединяться и другие, а там крупной войны, как пожара, не избежать. И вот тогда в этом сам Альваро никак не сможет не участвовать, ему придется защищать уже свои владения. Кто знает, чем тогда все кончиться?

Для Альваро не казалось проблемой, если юноша в Сендасе, хуже, если он и вправду уже у оборотней. Те слишком горды и злопамятны, они не простят Альваро даже намека на вмешательство в их дела. Тем более, что никакие доказательства их вины брат не привел, одни только домыслы и утверждения, что все так и есть. Павирцы ещё могут себе позволить подобный конфликт, но Сендас был не только территориально в несколько раз меньше. Он был беднее и слабее обширной империи своего брата…

Отказать взявшему его за горло родственнику он так же не может, у ведь него есть обязательства перед собственным народом. Да и если уж говорить откровенно, павирцы не смогут незаметно и быстро отыскать юного герцога, в отличие от его прославленных на весь свет ищеек.

Все эти мысли пришли мне вместе с видением, как будто я побывала в разных временных оттенках.

— Альваро-о…

— Бертольд, — не терпящим возражений тоном отрезал Его Величество, — я уже сказал, что принял решение. Опытных поисковиков будет всего несколько групп по три-пять человека, чтобы не привлекать к себе внимание большим количеством народа. Через портал они выйдут в ближайших к приграничью городах и через некоторое время будут на местах. Дай боги благословение и за неделю, а то и меньше, мы избавимся от этой головной боли. Иначе начнется война, которая в первую очередь заденет нас…

Бертольд был явно не согласен с такой пораженческой позицией, но нашел в себе силы промолчать. Его король ясно дал понять, что это не предложение, а приказ. И через мгновение он вновь надел маску отчуждения. Только яростный блеск светло-серых глаз выдавал крайнюю степень недовольства Его Величеством и его позицией.

Альваро постучал кончиками пальцев по каменной перилле, постепенно оттаивающей ото льда. Холод словно проник в сердце и заставил его сжаться. Монарх даже неожиданно встрепенулся, будто вспомнил что-то очень важное. Взгляд почти черных глаз короля остановился на тайном советнике и неуловимо потеплел:

— Бертольд… Как же я сразу не подумал, что ты одним своим присутствием можешь успокоиться и меня, и себя заодно. А то я прекрасно вижу, что радости от предстоящей работы ты не испытываешь…

— Ты о чем?

Его Величество лишь широко улыбнулся:

— Я хочу, чтобы ты отправился с сыщиками в Приграничье и если надо будет, в сам Мандебург, земли оборотней. Твой бесценный опыт… э-э…

— Переговоров, — быстро поняв уловку своего правителя, хмуро подсказал Бертольд.

Король отмахнулся:

— Да, да, именно их. Эта, без сомнений, черта твоего многогранного таланта, будет как нельзя кстати.

— Сплюнь. Если оборотни начнут пропадать один за другим и неожиданно всплывать в какой-нибудь неприметной канаве, нас и без особых доказательств обвинят во всех смертных грехах. Результат будет примерно такой же, о котором намекнул твой братец-проныра.

Альваро пропустил мимо ушей, как его старый друг отзывается о родном брате и с усмешкой посоветовал:

— Главное выбирай канаву как можно дальше от города и ненужного внимания. Тебе, как никому другому хорошо известна одна замечательная пословица: не пойман, не вор?

На бескровных губах Бертольда фон Клауса, владетельного графа не самых бедных земель, расплылась широкая многозначительная ухмылка. Альваро, поняв все без комментариев, качнул головой в сторону залитой солнцем долины:

— Берт, и все-таки, попробуй привезти этого мальчишку живым.

— Хочешь встать между этим несчастным и своим братом? — неподдельно удивился советник.

Он достаточно изучил своего короля, чтобы не верить в простую человеческую доброту. Монархи такой болезнью не болеют, а если и заражаются, то долго не живут.

Его Величество фыркнул:

— Да плевать мне на него. Долг долгом, но если он будет у меня в руках, то можно немного поторговаться. Не просто же так рисковать и ничего за это не получить?

— Мы рискуем ради собственного спокойствия и мира на наших землях, — негромко проговорил Бертольд и предупредительно сжал плечо другу, — а ты забудь о том, чтобы вести двойные переговоры. Я тебя знаю, захочешь переплюнуть собственных предков, сыграть и с братом и с мандебургцами. Только помни, что у Артанейна опыта в этих делах гораздо больше. Он тебя не только сожрет целиком, но и без проблем переварит.

Король не обратил на эти слова никакого внимания. Только в голове мелькнула одна-единственная мысль: «вот так выглядит добровольно накинутая на шею петля». Мелькнула и тут же испарилась. Мысли у короля зачастую были очень скромными и не любили появляться, если их усердно не пытались звать. Поэтому Альваро можно было считать счастливым человеком: плохие мысли, как и плохие воспоминания, докучали ему недолго и благополучно забывались.

Сознание сузилось и с диким хрипом я забилась в руках у обеспокоенного Дилана. Подобные видения у меня бывают, но слава всем богам, очень редко или я давно бы сошла с ума. Это не столько больно, сколько морально мучительно потом восстанавливаться. Бриар хотел что-то сказать, но я приложила к губам указательный палец: он мог теперь вообще не вступать со мной в диалог. Благодаря увиденному, многие выбывающие детали из общей картины, наконец-то сложились.

Где-то невдалеке послышались гулкие торопливые шаги. Мы застыли как истуканы глядя друг на друга, и напряженно вслушиваясь в посторонний шум. Вот несколько человек приблизилось к нашей вынужденной «келье», послышалось негромкое обсуждение, кто будет открывать дверь, а кто первым рискнет заглянуть внутрь. Видимо наше задержание обросло такими невиданными подробностями, что бедные солдаты не решались нас потревожить.

Мы ещё немного послушали увлеченный спор снаружи, но, так и не узнав, кто же из них «неудачник», Дилан громко крикнул:

— Да заходите, не бойтесь, наша хозяйка уже позавтракала.

— Это чем я еще позавтракала? — с подозрением спросила я у приятеля, но ответить он мне не успел: к нам тут же заглянуло серебристое чудо с темными любопытными глазками-пуговками.

Серебристое — потому что на пареньке лет двадцати с небольшим была одета кольчуга не самого хорошего качества, да и по размеру она явно не подходила нынешнему хозяину. Кольчуга свисала поверх старого стеганого гамбезопа почти до колен, чем доставляла ему кучу проблем при движениях. Но удивило меня больше другое: на заглянувшем к нам на огонек парне, был одет каркасный шлем конической формы с широкой назальной пластиной. Такой красоты я уже лет сто не видела и даже не думала, что такой раритет сегодня еще можно раздобыть.

— Что это вы ели, если завтрак только через полчаса? — подозрительно щурясь на нас, выдал молоденький страж и для пущей убедительности направил копье с ржавым наконечником в мою сторону.

Возмутиться, отчего все внимание досталось только слабой женщине мне просто не дали. Дилан просто пихнул меня к себе за спину, и уважительно поклонившись вошедшему, со всей серьезностью ответил:

— Трудно было дождаться, поэтому наша госпожа развлеклась ловлей крыс и блох. Она у нас гурман, знаете ли… Возможно еще что-то осталось, хотите я посмотрю и угощу вас?

Страж испуганно икнул в ответ на такое щедрое предложение, но все же нашел в себе силы отказаться:

— Как-нибудь в другой раз… Вас ждет достопочтенный бургомистр у себя в приемном зале вместе с комиссией по судебным вопросам. Прошу следовать за мной… и без глупостей. Мы все вооружены.

Конвоир сделал жест рукой, призывающий нас построиться в шеренгу и медленно подняв ладони высоко над головой, выйти из камеры в коридор. Он был плохо освещен всего несколькими прикрученными к стенам факелами, от которых, нещадно чадя, шел дурно пахнущий дым. Гребя в свою личную казну с налогов огромные дивиденды, администрация почему-то не спешила раскошеливаться на магические светильники.

Сопровождать нас взялось немного ни мало восемь человек, словно мы представляли собой что-то ну очень страшное и плохо контролируемое. Многое бы я отдала, чтобы узнать, что именно им наплели о нашей компании и откуда столько животного ужаса у них в глазах, когда нас пытались подгонять, чтобы шли быстрее. Быстро пройдя по крутой лестнице, выбитой прямо в каменном фасаде, мы поднялись на какую-то полукруглую башню. Она соединялась с основным зданием, куда мы торопливо шли через весьма мрачную галерею, больше подходившую какой-нибудь островной тюрьме, чем административному элементу торгового городка. Прямо в стенах почти под самым потолком были устроены небольшие отверстия, наглухо перекрытые маленькими решетками. Духота в помещении стояла страшная: если долго находиться здесь, то запросто можно было бы упасть в обморок.

Через несколько минут, поравнявшись с неприметной дверью, наша охрана притормозила и тот самый молоденький страж с обмундированием, одолженным у какого-нибудь любителя старины, с важным видом приоткрыл ее. Что ему там ответили, нам слышно не было, но он посторонился, и, придав взгляду некоторую надменность, присущую больше высокому аристократу, приказал нашей троице не медлить и предстать перед достопочтенной публикой. Меня весь этот фарс уже порядком раздражал, поэтому я, с большим удовлетворением напоследок пихнув плечом хлипкого, но делового конвоира, бодро зашагала в зал…


ГЛАВА ПЯТАЯ | Проклятый дракон | ГЛАВА СЕДЬМАЯ