home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Уверенная настойчивость Мидхира несколько ошеломила меня, и я даже умудрилась машинально ответить на поцелуй. Впрочем, тут же пожалела об этом, потому что он расценил это как приглашение. До боли стиснув одной рукой мою талию, второй он крепко держал меня за макушку, направляя и не девая дернуться. И может я была бы очень не против подобного развития, но есть одно «но»: не время и не место. Прислонив меня к стене и навалившись всем телом, словно он старался оставить от меня мокрое пятно, Мидхир с остервенением принялся сдирать одежду. И ладно бы он решил оголиться, но чтобы кто-то рвал мое произведение искусства, я позволить просто не могла. Да и странно, но от его прикосновений я абсолютно ничего не чувствовала, они были чужими и даже немного неприятны.

Я дернулась, так что поцелуй пришелся на шею, но он не растерялся и с энтузиазмом принялся изучать мои изгибы. Высвободив руки из медвежьего захвата, я попыталась его оттолкнуть. Но не тут то было. Воспринимая все как игру, он хищно улыбнулся, закинул косу какого-то мудреного плетения и ринулся на меня с рычанием. Наверное, со стороны это смотрелось очень эротично…

— Мидхир, прекрати. В конце концов, у тебя есть невеста!

— Есть. И я по ней соскучился…

Он попытался поймать меня за руки и снова присосаться к шее, но тут я уже оклемалась и была начеку. Нырнув под расставленные полукольцом руки эльфа, я отпрыгнула вглубь комнаты. Ну не калечить же его, в самом деле. Поэтому и силу применять нельзя, я же не рассчитаю…

— Мидхир, ты нас перепутал, я не Силье.

Правитель остановился в паре шагов от меня и, глядя мутными глазами, мрачно переспросил:

— А при чем тут Силье? Ты же была на Совете, я при всех назвал тебя своей будущей женой, и ты не стала возражать, хотя могла. Ты всегда говорила, если тебя что-то не устраивало и мнение окружающих тебя не интересовало.

Ощутив не прошенный совестливый укол, я через силу призналась:

— Мне нужно, чтобы ты признал нашу связь действующей, иначе бы мне пришлось худо. Прости. Но я говорю то же, что хотела сказать и твоей избраннице: мне не нужна корона и трон рядом с тобой.

Мидхир, надо отдать ему должное, патетически заламывать руки и изображать бурное возмущение не стал. Как-то странно посмотрев на меня, он сделал пару шагов к кровати и, не спрашивая у меня разрешения, повалился на нее. И что все это значит? Может плюнуть на все морально-этические нормы и дать своего организму расслабиться? Как бывает нежен правитель эльфов, я всегда помнила…

Я, было, дернулась к старому возлюбленному, но в голове пронесся непрошенный образ Рогнара, о котором забыть, пока не получалось. Ироничная полуулыбка, знак раба на руке и сводящий с ума запах, который я сейчас ощутила наяву.

— Ты хотела подойти, — как-то чересчур грустно, чтобы это было правдой, проговорил Мидхир, пристально наблюдая за мной, — но резко остановилась. Тебе что-то мешает?

Я прислушалась к себе и с каким-то изумлением поняла, что да, мешает. Только вот что именно было не понятно. Мидхир все понял по моему взгляду.

— Я не ожидал, что когда ты вдруг пропала из моего дворца, ты будешь соблюдать эти десятилетия обед безбрачия. Но все же… Я как то не представляю тебя в ином амплуа, чем моя жена…

— Обед безбрачия? — скривилась я, отгоняя из головы не прошенные мысли о Рогнаре, — иное амплуа? Мне кажется или ты сейчас смеешься надо мной? Ты никогда не предлагал мне быть твоей женой, даже когда я решила отдать за тебя свою жизнь. Поняв, что я чудом выжила, ты старательно избегал любых упоминаний об особенностях проведенного мною ритуала. А сейчас упрекаешь меня?

— А ты хочешь выставить меня виноватым? — понимающе усмехнулся эльф. — Чтобы переживал? Только вот зачем тебе это? Я же не идиот, Вив, сразу понял, что ты появилась не просто так, как только сразу тебя увидел.

— Иногда твоя прозорливость не имеет под собой оснований, — покачала я головой, с досадой думая про себя, как после всего этого мне еще что-то просить у него?

Резко сев на кровати, он притянул меня к себе и взял за холодные ладони. Надо же, пока не почувствовала, какие же горячие у него руки, не замечала, как сильно замерзла. Туата де Данан никогда не топили свои жилища, предпочитая, всегда находится в прохладе.

— То есть, исчезнув на несколько долгих десятков лет, ты так и не забыла меня и сейчас пришла, чтобы сказать об этом?

— Мидхир, — старательно отводя взгляд, решительно проговорила я, — я всегда помнила, как когда-то относилась к тебе.

— Ты относилась? Прости, Вивиана, но если я сразу не понял какое ты у меня сокровище, то это совсем не значит, что я тебя не любил!

Любил и спал с любой мало-мальски симпатичной служаночкой, когда придворные дамы закончились как класс? Как жаль, что я не могу сказать этого вслух и обозначить свое истинное отношение ко всему этому. Стараясь не раздражаться раньше времени, я все же постаралась его осадить:

— Помнить и ценить прошлое, это не то же самое, что жить им.

— То есть… Ты пришла показать мне, что смогла переступить через себя, и я должен порадоваться, какая ты молодец?

Слушая неприкрытое самодовольство эльфа, я только поморщилась. Сколько его помню, он всегда был таким безумно уверенным в себе и своей неотразимости. Только раньше мне это наоборот нравилось, я считала это одним из показателей мужественности. А ведь ему в голову не приходит, что я могла измениться или что мое дело никак не связано с его личностью. Хотя, по сути, он мне и не нужен, только его связи.

— Я переступила через себя, когда ушла. Нет смысла переживать за свое решение из года в год.

— Тогда я не понимаю… — с ноткой искушающей томности протянул Мидхир.

Глядя в упор мне в глаза, он максимально приблизил свое лицо к моему. Подобная жажда близости, во что бы то ни стало, начала меня уже слегка напрягать.

— Нет, скорее просто не верю. Я помню твое лицо и выражение глаз, когда утром ты увидела меня с Силье. Ты ревновала! И не говори мне, что это не так, я прекрасно разбираюсь в эмоциональных колебаниях и чувствую, когда мне пытаются лгать.

Ну что сказать: Мидхир немного не прав в том, что это была ревность к удачливой сопернице. Скорее сожаление, что у меня этого так и не случилось, хотя для нас двоих я наверняка сделала в разы больше, чем его настоящая невеста. Тем более я так не хотела вмешиваться в чужие отношения, но обстоятельства вынудили пойти на это. И мое осознания сейчас просто кричало, что мои действия нельзя назвать порядочными. Помолчав и внутренне посмеявшись над самой собой, я, наконец тихо проговорила, тщательно подбирая слова и делая паузы:

— Я прекрасно помню, как твои ближайшие советники навязывали меня тебе, орали, что вам катастрофически не хватает вливания новой крови, потому что каждое новое поколение стало рождаться слабее предыдущего… И это не говоря о новых политических связях. Вам-то плевать, что Падшие по сути это изгнанный народ, но вы так же хорошо знаете нашу силу, и как наша кровь может повлиять на вас. И пусть родить дракона я не смогу, но здорового и сильного эльфа, почему бы и нет? Магически одаренного, более развитого физически, чем все остальные его соплеменники: не это ли мечта для правителя иметь таких сыновей? А помнишь, что ты тогда ответил на совете?

Мидхир замер, как изваяние и молчал, как будто этим еще можно было что-то исправить. Я тонко улыбнулась:

— Ты сказал, что влюбленная княжна это прекрасно развлекает сердце, но худосочные тела эльфиек греют тело. Куда мне, не такой изящной, как эльфийки, женщине, угнаться за такой красотой?

Мидхир не выглядел удивленным, скорее раздосадованным. Я прекрасно видела, как в нем бьются тяжелые мысли и он старается придумать, как сейчас можно выкрутиться.

— Я так и понял, что ты подслушала ту ерунду, но ты должна понимать…

Вот это уже точно нет. Я давно никому и ничего не должна. Вообще. Не желая слушать оправдания, я грубо перебила своего бывшего возлюбленного:

— Подслушивают, это когда что-то специально для этого делают. А вы даже не пытались разговаривать тихо. Подразумеваю, старейшины и сейчас использовали те же самые доводы. Лучше моя кровь, она выше цениться, чем у Силье.

— Вивиана, это все лирика, — решительно отбросив маску обаятельного мужчины, который очарован женщиной, несколько раздраженно проговорил Мидхир, — но мы с тобой росли в таких условиях. Так что мы не имеем прав жить для себя, как тот же ремесленник или солдат. Мы от рождения лишены собственной судьбы.

— Нет, Мидхир, это ты ее лишен, а вот у меня она есть. Иначе сейчас все было бы совсем по — другому.

— У меня и правда нет, — твердо глядя мне в глаза, прошипел он, — и не будет. Я родился править, развивать и защищать свой народ. Это они могут и должны любить, а мне, как правителю, это условие, чтобы зачать наследника не требуется. Подумай и ты о своем народе: он вымирает.

— Мидхир…

— А что ты так яростно смотришь на меня, правда глаза колет? Ты можешь сейчас выступать как благородный обличитель, но когда тебе кто-то что-то говорит, уже не нравится?

А кому бы это могло понравиться? Иногда мне кажется, что я стала слишком человеком. По крайней мере, раньше чужие эмоции меня не сильно трогали, потом что тщательно следила за своими.

— Выйдя за меня замуж, твой народ смог бы выйти из вакуума, многие создали бы семьи с эльфами. Да, драконов вы и правда, не родите, но продолжитесь хотя бы в нашей общей крови. Хотя бы подумай о благе для своих подданных.

Такое впечатление, что женщины моего народа — племенные кобылы, а я должна думать, как бы удачнее их скрестить с кем-то!

— Даже если бы я решила подумать об этом всерьез, то ничего бы не вышло.

— Почему?

— Дед лишил меня всех регалий.

Мидхир весело расхохотался:

— Это все ерунда и ты сама прекрасно об этом знаешь. Мы не так давно общались по кристаллу связи, и он знает, что ты жива и рад был бы все исправить, но не знает как. Твоему народу тяжело без своей княжны.

А вот это уже было более стоящей информацией, чем слышать о том, что я должна рожать эльфийскому правителю маленьких наследников.

— Так что ты скажешь?

Тон Мидхира снова неуловимо изменился. Ласково проведя по щеке, он тепло улыбнулся, блеснув жемчужно-белыми зубами:

— Вивиана… Я обещал всегда любить тебя и поверь, я от своих слов не отступался, чтобы тебе про меня не говорили. Скажи мне да, я не буду тебя торопить. Напротив, если ты хочешь поговорить с дедом, я подожду тебя из Дивногорья, пока ты будешь решать там свои дела.

Если в серых глазах, как в море, можно было бы утонуть, я бы сейчас это сделала. Не потому что жить без них невозможно, а чтобы не мучиться. Я ведь все это уже когда-то слышала, а что в итоге?..

«Он лежал у меня на руках и уже не силясь улыбаться, умирал. Для того, чтобы это понимать, не надо было быть одаренным врачевателем. Болезнь настигла его всего несколько дней назад, когда я приехала с учебы на каникулы к нему во дворец. Ох и закатил мне тогда деде скандал, чтобы я даже думать не смела о Мидхире. Говорил, что он продаст меня при первой же возможности. Что весь прославленный народ Туата де Данан не считается ни с чем, кроме собственной выгоды. И мне с моей наивной детской верой в искренность и порядочность у них в землях делать нечего. Но я все равно поехала, высказав деду все, что дума о его ограниченном мышлении и поторопилась к самому важному существу на свете. А когда я приехала, он уже умирал.

Врачеватели сразу сказали, что это неизвестная лихорадка и раз они, прозванные людьми духами природы, бессильны ему помочь, но никто не сможет. Отец Мидхира горевал спокойно, с достоинством осознавая, что никакие деньги уже не помогут. И позволил ему уходить… Не смогла с этим мириться только я. Может опять же в силу своего возраста или потому, что эта потеря была для меня первой и я просто не осознавала, что можно опустить руки.

— Мидхир…

— Вивиана… — слабо прошелестел будущий правитель лесного народа, — ничего не надо говорить, просто посиди рядом… Я вообще не хотел, чтобы ты приезжала и в тот день, когда Мидас, главный лекарь отца вынес мне приговор, я даже написал тебе прощальное письмо. Жаль ты не успела его получить, приехала вечером…

Ощутив обиду за подобные слова, я даже головой тряхнула, чтобы отогнать некстати лезущие мысли. Если я не так, кто в радости и горе, тогда вообще в чем был смысл всего этого? Неужели дедушка все же оказался прав?

— Ты меня разлюбил?

Белое, какое-то восковое, осунувшееся лицо Мидхира исказила гримаса боли. Внутренне ругая себя за глупость и эгоизм, я попыталась забрать часть его боли себе, но он отодвинул мои руки, прерывая, таким образом, контакт, так необходимый для подобной манипуляции.

— Глупая, я всегда буду тебя любить. Просто, я не хочу, чтобы ты видела меня таким слабым и беспомощным, эта боль: она только моя. Если боги решили выдать мне подобное испытание, то я пройду его сам.

Боги решили? Да они давно ушли, бросив все, что так долго создавали и. отобрав последнюю надежду…

Надежда.

Когда-то для лесного народа, людей и многих других рас надеждой были именно мы. Своеобразный мост между богами и живыми, опора и защита. Моя кровь перворожденного народа бесценна и сейчас, пусть все про нас и забыли. Я бездумно уставилась на свои запястья. Темно-бордовые родовые знаки, изящными линиями опоясывали руки вплоть до локтя и, повинуясь моему разобранному состоянию, пульсировали. Врачеватель был прав, я видела по медленно угасающим линиям жизни Мидхира, что ни магия, ни лекарства ему не помогут. Жизнь не берется из ниоткуда, ее можно только дать, добровольно. И я знала как. И клянусь, меня услышат ушедшие когда-то боги даже через плотные границы миров. Почему-то я твердо была в этом уверенна.

Мидхир продержится не больше часа, и если я хочу исправить ситуацию, действовать надо быстро. Конечно, любой ритуал должен обставляться по канонам, особенно если через него ты просишь помощи у кого-то более могущественного, чем ты сам. На поиски жертвенного камня из яшмовой породы и обсидианового ножа, уйдет больше суток. Такой роскоши у меня просто не было, так что буду действовать на свой страх и риск.

С усилием пододвинув ничего не понимающего Мидхира, на его же собственной кровати, я побежала на кухню за обычным ножом. Время было позднее, поэтому любопытствующих эльфов из дворцового персонала я не встретила. Туата де Данан с присущим только им эмоциональным размахом, готовились к новости о смерти самого молодого из четырех сыновей Верховного Короля. Трое из них, под чутким присмотром отца, давно правили своей частью разделенного по частям света народом. Горные эльфы, отстроившие великолепные подземные дворцы, не хуже, чем у маленьких ворчливых гномов, жили на востоке. Морские эльфы, предпочитавшие селиться на берегу Мирового океана и постоянно пропадать на кораблях в плавании, расположились на юге. Воздушные эльфы, обожающие полеты и птиц, освоившие архитектуру, которая парила над западными землями, вообще практически не общались в родичами. Мидхиру же прочили место правителя лесного народа, которому полюбилась северная природа. И он станет их королем.

На цыпочках, чтобы меня никто не увидел с длинным ножом для разделки мяса и не задался логичным вопросом, почему княжна Дивногорья разгуливает ночью в таком странном виде, я быстро проделала пусть обратно. Увидев меня запыхавшуюся и растрепанную, но почти счастливую, Мидхир явно хотел что-то спросить у меня. Но тут увидел то, зачем я ходила из-за ослабленного внезапной болезнью организма, добитый собственными переживаниями, тихо слег в обморок. На подобную удачу, я даже рассчитывать не смела. Теперь мне точно никто не помешает совершить самую отчаянную в своей жизни ошибку. Последнюю.

Раздевшись догола, я легла рядом с любимым. Слушая его такое родное, но прерывистое дыхание, я успокоилась: все идет так, как должно быть. Не зря в практике моего рода был записан ритуал, получивший название Дар Жизни. Совсем не зря. Мидхир протяжно застонал и времени на полную озвучку рунной формулы уже не было. Буквально взвыв в отчаянии к богу-первопредку Шешу и задней мыслью мстительно вторя, что если сейчас ничего не выйдет, я найду этого бога в посмертии и стану самым злым и не упокоенным духом. На этом я на выдохе резко вогнала себе в грудь нож и даже не почувствовав боли, потеряла сознание.

Вернее, это было очень похоже на это из-за непроглядной темноты, сквозь которую я куда-то стремительно летела. Потом, меня словно пушинку подхватил сильный ветер, закружил и выкинул в какой-то пещере, по периметр которой горели сотни свечей. Они нещадно чадили и сильно пахли прогоркшим жиром. Я стояла посередине этой вони, пытаясь прикрыть нос и с интересом рассматривая белую до пят сорочку. Правда она была больше похожа на саван, но об это думать сильно не хотелось.

— Ну, и как ты собираешься превращаться в злобного духа? Я пришел, чтобы не пропустить такое зрелище, — насмешливо прозвучал голос где-то над ухом. Дернувшись, я конечно тут же обернулась, но никого не увидела. В небольшой пещере вообще никого кроме меня не было.

— А почему я должна отвечать на вопросы какому-то невидимке? — немного грубовато ответила я, надеясь, что все происходящее не плод моей больной фантазии.

Впереди раздалось шуршание, и передо мной прямо из воздуха материализовался представительный мужчина лет пятидесяти, подтянутый, в легкой серебристой кольчуге и мягких темно-синих штанах. Оружия у него при себе не было, да оно ему и не требовалось. Почему-то я сразу поняла, что это Шеш собственной персоной… Я попыталась заглянуть в глаза и не смогла — его лицо странным образом расплывалось.

— Не старайся меня рассмотреть, если увидишь мое лицо, то умрешь, а мне пока этого не хочется.

— Разве я еще не умерла? — удивилась я и принялась себя ощупывать.

— А ты разве пришла не спасти того несмышленого эльфийского отпрыска королевского рода? — в свою очередь удивился вполне осязаемый бог.

— Но ритуал Дара Жизни…

— Означает, что ты можешь обменять свою жизнь, на жизнь другого, — согласно закончил Шеш, — но с чего я должен ценить жизнь какого-то ушастого недомерка выше, чем жизни своих детей? Решись ты отдать себя в плату другого дракона, я бы не пришел посмотреть на столь неразумное дитя.

— Какая разница за кого я отдаю свою жизнь? — чуть разозлившись на то, что меня сейчас назвали дурой, когда я считала себя весьма героичной девушкой, проговорила я, — моя жизнь и мне решать, как и ради кого ее жертвовать. В ритуале написано, что я могу это сделать за любого, кого люблю всем сердцем…

— Не поспоришь, — в конце концов, согласился мой оппонент, — но все равно, странный выбор. Что, в твоей долине не осталось достойных драконов?

Нет, он что, издевается? Скучно стало где-то там за пределами, услышал меня и решил слегка развлечься?

— Ну, не без этого… — вдруг чуть смущенно признался он и меня, что называется, прорвало:

— А с чего вдруг вас стала интересовать наша жизнь? Вы сами бросили нас, прокляли, а сейчас говорите о достойных драконах?

— Не проклинал, а наказал, чтобы порядок был… Да что я тут тебе объясняю? Стой… Кого то ты мне напоминаешь… Рыже-красные волосы, эти светящиеся глаза… Из какого ты клана?

Гордо расправив плечи, я с достоинством проговорила:

— Вивиана Цуринген.

— Ты случаем не внучка Тифона? — ещё подозрительней проговорил Шеш, на что я только утвердительно кивнула и услышала самую настоящую брань.

Какими словами он только не награждал моего родственника, а потом и вовсе плюнул:

— Старый упрямый идиот, все жду, не дождусь, когда же он умрет и придет ко мне за правом перерождения… Он у меня не драконом родиться, а гусеницей. Нет, лучше тараканом!

— Э-э…

— И по ходу это спелое яблочко от своей яблоньки не далеко упало… — свистящим шепотом выдало божество, а меня как ледяной водой окатило.

Только сейчас я сообразила, что полностью в его власти, и он так же может отправить меня на перерождение каким-нибудь жуком пострашнее. Словно услышав мои мысли, я не увидела, а почувствовала, что он улыбнулся:

— Нет, на своего деда ты не похожа, тот никогда бы не решился на этот ритуал, а ты готова отдать все, чтобы спасти другого, что похвально. Когда-то драконы забыли, кем были для этого мира. Хорошо. Но твоя жизнь мне не нужна.

На жизнь было не то, чтобы плевать, но я не поняла, спасет ли он того, ради которого я сейчас здесь стою?

— Он выживет, но и ты тоже. И смотри, не разочаруй меня, что дал тебе второй шанс…

Очнулась в бреду только через несколько дней и наотрез отказывалась рассказывать, с кем я говорила и что он мне сказал. А потом узнала, что я не единственная, кто выжил после подобного ритуала и что есть кровная связь, и Мидхир мне теперь должен много больше, чем просто свою жизнь. А через пару недель, я, проходя мимо спальни своего возлюбленного, с которого принялась подобно всякой влюбленной дурочке сдувать пылинки, услышала его откровенный разговор с советниками. И ладно бы просто он сказал, что сейчас не собирается жениться, потому что ему рано об этом думать. Он принялся сравнивать меня со своими любовницами, с которыми не расставался даже тогда, когда я приезжала к нему с учебы из Дивногорья…

Я ушла, тихо и не заметно, никому ничего не сказав. Дед, наверное, что-то понял тогда, но с вопросами лезть не стал, за что я была ему очень благодарна. А потом начали пропадать люди из соседних деревень и эти жуткие жертвоприношения жителям Нижних Уровней, демонам и другим порождениям мрака. И мне запретили в этом вмешиваться, но я уже не могла забыть про людей. Шеш ясно дал понять, что я зачем-то нужна ещё в этом мире и второй шанс мне дали только потому, что я рискнула собой ради другого. И я ушла из долины, полностью оборвав прошлую жизнь и принимая чужие облики и имена.»

Воспоминания пронеслись перед глазами за считанные секунды. Подняв взгляд на терпеливо ожидающего ответа Мидхира, я устало потерла виски.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что мне нужен ты. Мне только необходимо, чтобы ты устроил мне встречу с Его Величеством Артанейном и моим дедом, и все. После этого я отпущу тебя.

— Отпустишь? Как будто ты меня ещё и держишь… Ты совсем с ума сошла просить меня о таком? Как я тебя представлю ему? Знакомьтесь, опальная княжна Проклятого народа? Это только мы, эльфы, принимаем вас, для остальных вы подобно нечисти!

— Это уже моя забота, как пойдет наш разговор, мне просто надо, чтобы ты устроил мне эту смежную встречу одновременно, — упрямо продолжила я, но он был неумолим.

— Зачем?

— Если ты хочешь, то можешь присутствовать на этой встрече, но ее нужно организовать как можно быстрее. Было бы просто идеально, если бы ты занялся этим вопросом прямо сейчас.

— Да ты совсем с ума сошла.

— Если ты этого не сделаешь, то придет очень большая война, и вы не сможете отсидеться в своих лесах, она затронет всех.

— Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

— Я когда-то с тобой шутила или ты заставал меня за дурацкими занятиями? Ты сам знаешь, что я всегда была серьезна.

— Я… С одной стороны я понимаю, что без веской причины ты бы не стала просить у меня такое, но… Почему ты боишься мне назвать эту причину?

— Прости, но я боюсь не тебя. Это не моя тайна, я тоже связана словом и обещала молчать. Но как только ты устроишь встречу, ты все узнаешь, обещаю.

— Я не думаю, что это нужно организовывать.

— Если ты согласишься, я расторгну кровный договор.

— Ты представляешь это как награду, но я отношусь к этому наоборот, — с кривой усмешкой ответил Мидхир, словно ему и правда была не приятна даже мысль о свободе.

— Это награда, потому что замуж за тебя я не пойду в любом случае, но могу при дворе обвинить, что запрещаю тебе заводить семью. И это будет прямым желанием кровницы, а его, как ты знаешь, будешь исполнять, если не захочешь.

— Ты со мной так не поступишь, я знаю, ты любишь меня…

— Та, которая тебя любила, умерла в соседних покоях несколько десятилетий назад. А сейчас у меня есть более важные дела, чем переживать насколько комфортно будет протекать твоя жизнь.

— Ты изменилась… Странно, почему я сразу это не заметил.

— Думай лучше не обо мне, а о той, кто тебя любит. Силье. Попытайся хотя бы ее сделать счастливой, если меня не смог.

Эльфийский правитель долго молчал, пристрастно рассматривая меня, а потом потянулся, чтобы поцеловать. На этот раз я отнекиваться не стала, на душе после того, как я, наконец, смогла выговориться, стало гораздо легче и меня уже ничего не цепляло. Двери от удара распахнулись, и в мои покои вбежал сильно возбужденный Бертольд, а за ним семенил не менее злой Дилан. Увидев, что руки Мидхира бесстыдно покоятся у меня совсем не на талии, а поддерживают ягодицы, а оба мы смотримся как после хорошего забега, раскрасневшиеся, с припухшими губами, они пораженно застыли у входа.

За ними замаячили не решавшиеся войти стражники, которых стоило бы немедленно уволить и выкинуть из дворца. Тоже мне, их оставили меня охранять, а они позволят ходить ко мне всех, кому не лень!

Остановившись на моей распутанной шнуровке взглядом, не предвещающим ничего хорошего, Бертольд холодно бросил в пустоту:

— Что здесь происходит?

А так все хорошо начиналось…


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ | Проклятый дракон | ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ