home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Вот уже несколько дней Речь Посполитая осталась без монарха. Но проблемы существуют, чтобы их преодолевать, и вскоре Сейм собрался снова. За окном шумел серый дождь, словно оплакивая отречение короля.

На этот раз заседание возглавлял великий канцлер литовский Лев Сапега. Это был высокий, довольно полный человек с седыми волосами ежиком и седыми же пышными усами, в богатом вишневом кунтуше.

— Что ж, панове, — начал он, — снова мы в бескоролевье, и наша задача — как можно скорее его прервать. А потому предлагаю сегодня же выбрать Интеррекса[47] и назначить дату конвокационного сейма, на котором мы должны будем огласить условия для кандидатов на престол. Нет возражений?

Сапега повернулся к сухонькому седому старику Лаврентию Гембицкому, примасу Польши, который традиционно созывал такой сейм. Тот кивнул, но среди депутатов послышался ропот недовольства.

— В чем дело, панове? — удивился канцлер.

Со своего места поднялся Кшиштоф Радзивилл, гетман литовский. Он был красив, статен и, несмотря на молодость, уже заслужил всеобщее уважение военными подвигами.

— Хочу напомнить ясновельможным панам, — низким, хорошо поставленным голосом начал он, — что выполнение всех необходимых для избрания монарха процедур займет немало времени. Нам же нужно срочно принимать решение. Мало того, для участия в заседаниях необходимо будет многих полководцев отзывать с мест военных действий. Достаточно того, что мы приехали на этот сейм. А потому в связи с чрезвычайными обстоятельствами предлагаю избрать короля прямо сейчас.

— Вы шутите, пан Радзивилл, — поразился один из сидящих рядом с ним шляхтичей.

— Ничуть! Рядом с нами — сильная держава, к которой уже примкнула некоторая часть наших соотечественников. Я говорю, конечно, про Московию. И предлагаю, панове, избрать царя Петра королем польским и Великим князем литовским!

По залу прокатился изумленный гул, но Сапега заметил, что далеко не все шляхтичи удивлены. Они явно ожидали чего-то подобного, а может, и точно знали, что последует такое предложение.

Старый примас в светлых, с золотом, одеждах, встал и решительно стукнул посохом о каменные плиты пола.

— Нельзя нам от порядка отклоняться, светлейшие паны! Что значит выбрать царя прямо сейчас? А выдвижение других кандидатов? А кондиции?

Александр Гонсевский, великий писарь литовский, вскочил настолько быстро, что с его головы упала шапка с меховыми отворотами и султаном из перьев.

— Я категорически против, панове! Петр станет требовать наследственного правления, что по нашим законам неприемлемо.

— И я, — поднялся королевский ротмистр Николай Потоцкий. — У царей московских в ходу деспотичный стиль управления. Он лишит нас всех вольностей, мы взбунтуемся, и станет еще хуже, чем сейчас.

— Куда уж хуже, — горько усмехнулся Сапега.

Радзивилл покачал головой.

— Панове, пожалуйста, успокойтесь. Прошу выслушать посла русского, князя Ивана Воротынского.

Боярин спустился с "посольской трибуны" и занял место в центре зала. На нем был роскошный, с златотканым узором кафтан и высоченная горлатная шапка. Он опирался на посох, в рукояти которого поблескивали драгоценные камни.

Дождавшись, когда в зале установится тишина, Иван Михайлович откашлялся и начал:

— Не тревожьтесь, панове, коли вы нашего царя королем польским выберете, все вольности останутся при нас. Великий государь Петр Федорович всемилостивейше согласился подписать генриховы артикулы.

Царский посланник подавил тяжелый вздох. Это ж надо, какая гадость эти артикулы! Они нещадно ограничивали власть монарха и давали миллион привилегий шляхте. Не к лицу государю московскому такое подписывать! Но что делать, без них паны не примут Петра, и столь редкая возможность может больше не представиться.

По-прежнему стоявший рядом с ним Кшиштоф Радзивилл добавил:

— Не буду скрывать, панове, что конфедерация уже снеслась с царем московским. Мы предложили ему трон и оговорили следующие кондиции: сохранение шляхетских привилегий, ненаследственное правление и подчинение нашим законам, непреследование католиков, протестантов и униатов, то есть полная свобода веры. Царь Петр на них согласился и подпишет об этом pacta conventa. Со своей стороны русские выдвинули условиями совместный поход на крымских татар и изгнание из Речи Посполитой иезуитов.

"Ладно, пущай пока ненаследственное, ежели они так упрямы, — усмехнулся про себя боярин. — Опосля видно будет".

— И что же, князь Воротынский, ваш царь планирует объединить нас с Русью в одно государство?

— Нет, панове, токмо под личной унией.

— Полная чепуха, — вскочил толстый старик с бульдожьим лицом, великий подскарбий коронный Николай Данилович. — Православный король в Речи Посполитой?! Или царь желает принять католичество?

— Аль монарх имеет меньше права, чем его подданные? — усмехнулся боярин. — Государь, аки и вы все, будет пользоваться свободой веры.

Страсти разгорались, то один, то другой магнат вскакивал и самозабвенно доказывал свою точку зрения.

— Нет, это невозможно!

— Лучше Людовика позвать!

— Нет времени за ним посылать.

— О, нет, опыт с французскими королями у нас уже есть, и не самый приятный.

— Не согласны на Петра!

— Да разве плохо иметь королем самого посланца Господнего?

— Вы и в самом деле верите? Чушь!

— Уверяю вас, это так!

— Он, безусловно, посланец. Полковник Самборский во времена защиты Смоленска встречал его и рассказывал, что царь несколькими словами переманил на свою сторону сотню французских наемников! А было ему тогда года три.

Лев Сапега, поняв, что перекрикивания могут затянуться надолго, попытался навести порядок.

— Прошу, панове, прошу вас, давайте конкретнее! Пожалуйста, сядьте все.

Паны кое-как расселись, но продолжали браниться.

— А теперь пусть встанут те, кто согласен на избрание царя Петра.

Больше половины присутствующих, в том числе и два архиепископа, дружно поднялись, кто охотно, кто нехотя. Один из оставшихся сидеть удивленно присвистнул:

— Ничего себе!

Принимай Сейм решения простым большинством голосов, сторонникам царя и напрягаться бы не стоило. Но гордые паны имели свой закон: здесь даже один несогласный мог заблокировать решение остальных, использовав liberum veto. И потому Воротынский и его польские сторонники продолжали убеждать несогласных.

Боярину вспомнились странные слова государя, мол, как бы ляхи не затянули выборы и не обманули его, как Алексея Михайловича. Кто такой этот таинственный Алексей Михайлович, Воротынский не понял, но четко уловил — все надо сделать как можно быстрее. И потому не скупился на обещания.

— Государь наш обещался дать панам наделы за Большим Камнем. Злата там рудознатцами найдено — не счесть!

Он прекрасно понимал, что царь не отдаст земли в вечное владение — только во временное управление, да и то лишь тем, кто построит на них приносящие пользу стране предприятия. Но упоминать об этом сейчас необязательно. Как там говорил царь — устрой им золотую лихорадку? Что ж, добро, сделаем: о недавно открытых месторождениях золота и серебра знали все.

— Верно, Московия — страна несметных богатств! — поддержал его Радзивилл.

Воротынский с удовольствием подмечал, как загорелись глаза многих шляхтичей. Да, после упоминания о золоте число противников царя явно поубавилось.

Но вот паны опять повскакивали, пытаясь криком доказать свое мнение.

— Не уживемся мы с ним! Тирания у русских царей в крови!

— Да он не наследный царь! Он пришел из ниоткуда, с небес спустился.

— Кстати, слышал, он как-то летал над Кремлем, словно ангел. Серьезно, многие видели, у боярина спросите.

— Давайте совсем без монарха!

— Три войны, да плюс намерения Парижа неясны!

— Что вы глупости говорите, ясновельможный пан, Франция воюет с Габсбургами!

— Конечно, но если победит, то следующими можем стать мы. Ибо Людовик на стороне протестантов.

— Петр нас всех тут в православие обратит!

— Я не согласен с изгнанием иезуитов!

Споры продолжались до позднего вечера. И, наконец, в двенадцатом часу Сапега объявил:

— Готовится решение об избрании царя московского Петра Федоровича Богданова королем польским и Великим князем литовским. Кто-нибудь желает применить liberum veto?

Воцарилось молчание. Выждав положенное время, он торжественно провозгласил:

— Решение принято!



* * * | Младенца на трон! | Глава 39